it's not scary with you.

комаэда хочет умереть. это навязчивое желание с ним уже несколько лет и с каждым днём только возрастает в геометрической прогрессии. парня совсем не пугают эти странные мысли, возникающие в любой подходящий и неподходящий момент, он научился жить с ними. даже если иногда его взгляд слишком долго задерживается на ноже в руках или ровному течению воды под мостом, нагито никогда не позволял этим мыслям брать вверх над собой. ведь хаджиме расстроится. как странно. единственное, что держало комаэду в узде - нежелание причинить единственному близкому человеку боль своей безрассудностью. он видел, как мрачнел взгляд хаджиме, и как нервно он поджимал губы, когда нагито вновь заговаривал о своей смерти. но, даже понимая, как это ранит хинату, комаэда продолжал нести свою, как он думал, чушь, а хаджиме не пытался его заткнуть, зная, что даже если нагито замолчит, то его мысли никуда не денутся. да, комаэда определённо хочет умереть. но лёжа рядом со своим возлюбленным другом, подпевая вместе с ним песням из колонки и кидая на него весёлые взгляды, нагито не думал о смерти. парень думал лишь о том, как ему хорошо сейчас. интересно, чувствует ли хаджиме тоже самое? – ох, уже поздно, – разочарованно протянул хината, заглянув в свой телефон. комаэда тихо вздохнул и поджал губы, недовольный тем, что время идёт слишком быстро, когда он счастлив. – пойдёшь домой? – а ты прогоняешь? – усмехнулся хаджиме, вновь заваливаясь на кровать рядом с нагито. комаэда повернул голову и приподнял бровь, переведя своё внимание с бесцельного созерцания потолка на хинату. – ты сам сказал, что уже поздно, – нагито невольно затаил дыхание, когда его волос аккуратно коснулись чужие пальцы. – хината-кун? – взгляд хаджиме стал немного задумчивым, пока он с лёгкой улыбкой на лице перебирал мягкие пряди волос друга. – могу сегодня остаться на ночь? – комаэда тихо вздохнул, а затем улыбнулся и кивнул. он прикрыл глаза, подставляясь под осторожные прикосновения. – конечно. *** они оба любили ночёвки, которые чаще всего происходили в квартире нагито, ведь они означали возможность провести побольше времени рядом друг с другом. а хинате они ещё и позволяли укрыться, спрятаться от собственных проблем, которые ждут его дома в виде разъярённой матери. конечно, он был привязан к ней, но любви как таковой не испытывал. но разве хаджиме обязан её любить? каждое редкое проявление заботы, каждое доброе слово, которое приходилось вытягивать из её рта, каждая выполненная просьба после упрямого спора не стоили того, чего парень пережил, благодаря ей. в общем мать у него была не самая лучшая, а отца и вовсе не было. был только старший брат, с которым у хинаты происходили постоянные эмоциональные качели, но маленькому мальчику, боящемуся собственную мать, было плевать, пока брат защищал его от этой женщины. можно сказать, хаджиме жил под крылом изуру, только вот позже мальчику пришлось учиться летать самостоятельно, когда брат уехал на учёбу далеко от их небольшого городка, а затем и вовсе перебрался в санкт-петербург, куда через пару лет переехали и сам хината с матерью. хината ненавидит питер и рад, что разделяет это чувство с комаэдой, который сейчас лежит рядом с ним и бессовестно читает фанфики по какому-то пейрингу из очередной игры. хаджиме тяжело вздохнул и лёг к нему поближе, положив голову на плечо нагито и также бессовестно заглядывая в экран его телефона. – опять про пидорасов своих читаешь? – нагито вздрогнул, когда в тишине раздался такой же тихий голос хинаты. парень тихо усмехнулся, пытаясь скрыть свою нервозность от того, что объект его влюблённых вздохов находится так близко. – имеешь что-то против пидорасов? – комаэда чуть повернул голову, чтобы взглянуть на друга. – если бы имел, то с тобой бы не общался, – хината улыбнулся и аккуратно спиздил взял телефон из рук нагито, положив его на прикроватную тумбочку. вообще-то хаджиме тоже нужно внимание от своего драгоценного друга! а ангст фанфики могут и подождать. комаэда на этот жест лишь нахмурился и чуть сдвинулся в сторону, убирая своё плечо из под головы хинаты. – какая жалость. а я только по этой причине с тобой и общаюсь, – хаджиме, не сразу понявший шутку, схватил подушку и кинул её в нагито, который заранее отодвинулся подальше. в комнате, освещённой лишь тусклым сиянием подсветки под потолком, раздался смех сначала комаэды, которого избивали подушкой, а затем и хинаты, вооружённого этой самой подушкой. конечно, подобные шутки совсем не обижали и были уже нормой в их дружбе, но отпиздить нагито - дело святое, и хаджиме просто не может упустить эту возможность. пытаясь спастись от друга и этой злополучной подушки, комаэда не заметил, как переместился на край постели. одно неосторожное движение - и нагито уже свалился спиной на пол, оставив ноги на кровати, благо, она не такая уж высокая. комаэда так и остался лежать, глядя в потолок. хината отложил подушку и, упав на живот поперёк кровати, посмотрел вниз, немного позабавленный такой позой парня. – подниматься планируешь? – усмехнулся хината, подперев подбородок ладонью. – нет, – почти скучающе ответил комаэда, находя потолок с подсветкой крайне интересным. – удобно хоть? – очень, – хаджиме коротко рассмеялся, а затем ткнул нагито в ногу. – лучше поднимись. поясница потом болеть будет, – хината улыбнулся, услышав тихий вздох с пола. комаэда всё же поднялся и на всякий случай размял спину, а затем снова плюхнулся на кровать, аккуратно пнув хаджиме, который теперь валялся где-то в ногах. – ложись нормально, иначе я тебя запинаю, – снова раздался ржач со стороны хинаты, который всё же послушался парня и лёг рядом с ним, повернувшись лицом к нагито. они некоторое время так и лежали, глядя друг на друга, пока комаэда не закрыл глаза. – спокойной ночи, хината-кун, – хаджиме вздохнул, не особо желая засыпать сейчас, но всё же кивнул, тоже прикрывая глаза. был уже почти час ночи, когда он в последний раз проверял время, поэтому было разумно лечь спать сейчас. – ... сладких снов, нагито.