Отцами стают постепенно

Этот щенок был персональным мучителем разума Нарнии которого вымолили у богов преисподней все его враги и жертвы. Если раньше он только слышал о детских истериках и подсмеивался с "плохих родителей", то сейчас он ощутил на себе их. Но если у них это было из-за игрушки или вкусняшки, то тут было желание вернуться домой к матери. К его несчастью Ирума цеплялся именно к Нарнии, ведь он знал, что мужчина представитель закона, поэтому он точно должен знать ответ на вопрос «где мама?» ведь взрослые всё знают. Щенок не может понять, что взрослые тоже могут не всё знать и ни всё уметь. Временно облегчением было то, что Бернадетт сумел направить его энергию в образования, но подставой было то, что учителем сделали Нарнию у которого опыта работы с детьми до появления этого ребёнка не было. Вот теперь он сидит возле малыша и слушает как тот учится читать по книгах, что принёс им Каллего со словами: «Это должно ему помочь, они рассчитаны на детей его возраста» — Как читается это слово? — мальчик показывал на слово, что не мог прочитать — Вербальная — прочитал Нарния быстро выйдя со своих мыслей и терпеливо с ребенком читал это слово, пока не услышал правильное произношение Образовательная часть по типу чтения, писание, базовой арифметики и изучения флоры и фауны через книги не единственное, что повесили на Нарнию дополнительно. Точнее он сам это взял на себя и теперь немного жалеет. Это обучение магии. Даже самая слабая магия должна быть под контролем как и превращения в волчонка (он любит когда мальчишка становится волченком и ведёт себя как хищник, но он это не признает даже себе). Проблемой ещё была тактильность мальчишки. Он хотел объятий, хотел чтобы его погладил по голове и похвалили. Этот ребёнок хотел любви и благосклонности, которую хотел получать именно от Нарнии ведь Бернадетт давал ему это просто так, в то время как получить это от пограничника было как какой-то приз за достижение. На фоне забот о мальчишке Бернадетт, по старой привычке, анализировал взаимодействие ребёнка и племянника. Ему не нравилось, что базовую потребность в любви и хорошем слове сделали наградой за что-то. Это влияло и на здоровье ребёнка, а тем более пробуждало те воспоминание, что их хочешь забыть как страшный сон про своих брата и зятя. Его цербер так же была беспокойна и постоянно указывала на небольшие странности в поведении Нарнии по отношению к нему. И вот раз она не выдержала, самовольно покинула тело хозяина и начала лаять на Нарнию. Если бы Ируми не принял облик оборотня и не расплакался со скулентем, она могла и кинуться на "врага". Материнский инстинкт оказался сильнее, поэтому она занялась ребенком, а старшие только переглянулись и Бернадетт взял дитя на руки, чтобы утешить — Тише, малыш. Горгона. Нарния не угроза. Ты же знаешь это — говорил Бернадетт и хотел в это верить Но один вечер заставил его впервые за долгое время ощутить себя беззащитным. Начало достаточно обыденное, Бернадетта уложил парнишку спать, а сам должен был поработать с некоторыми бумагами. Их не много, но затягивать не нужно. Тогда же его быстро обняли сзади и прижимались. Он знал, что у Нарнии было напряжение когда дело касалось эмоциональной сферы, поэтому он легко начинал ревновать, пусть и отрицал это. Ему хотелось немного подразнить племянника и утешить его, но тут же было ощущение, что что-то не так в атмосфере — Нарния, неужели ты ревнуешь меня к ребёнку? Я же никогда не перестану любить тебя, просто малышу нужно больше внимания а- — поцелуй в губы не то, что ожидаешь от родной крови, а от привкуса алкоголя просыпался рвотный рефлекс Его тело замерло, словно кто-то взял за холку зубами. Затем эта дрожь и ощущения холодной крови в жилах. Он начинает вспоминать те ужасные моменты жизни и не может двигаться. Моменты сами собой перешли в фон, а внимание сосредоточено на племяннике. Нарния был пьяный. Кажется еле не ногах стоят. Но его хватка была сильной, ведь он готовится к поднятию ранга к Тет(9) и нельзя забывать, что молодой демон, уже некоторое время как цветёт его силы, а Берни уже может брать опытом и умом нежели силой, хоть и не особо ею обладал из-за проблем со здоровьем когда был возраста Нарнии. Магией тени руки были связаны крепко, его спина прижата к стене, а ещё один поцелуй припал на шею. Его протесты и отбивания были бесполезные, ведь он пытался словами достучаться к пьяному. Первые слезы появились в глазах когда он ощутил, что это тот самый через чур долгий поцелуй шеи с характерным звуком. Этот звук всегда значил, что сопротивляться уже будет сложнее в сотни раз,за частую бесполезно — Нарния, прошу, нет… Что ты хочешь доказать мне этим?… Зачем ты так низко падаешь? — слёзы уже не остановить,как и дрожь по телу — Я люблю тебя. Я не хочу делить ни с кем всё, что ты даёшь. Я хочу тебя только для себя – он всем телом прижался к старшему и прятал голову в его шеё – Только ты можешь видеть мои слёзы и мою боль. И мне больно делить тебя с этим маленьким щенком. С Каллего было терпимо, но с ним – снова тот самый поцелуй – Не отталкивай меня. Я нуждаюсь в тебе большое чем ты думаешь. Дай мне эту ночь. Только мне. Прошу — в знак откровенности был показан корень крыльев и хвост Впервые за долгое время у Бернадетта было такое отвращение к себе. Он не понял почему, но он согласился эту ночь быть с ним и несознательно молился новым богам: Церберу и Диане, чтобы его хоть кто-то услышал. Силы с выше помиловали Бернадетта, ведь всё обошлось просто обычным сном вдвоем. Нарния прижимался к нему словно мальчишка и не отпускал целую ночь до рассвета. Но тут ночь испуганный до смерти Бернадетт не спал, а лишь гладил спину племянника и молился богам оборотней, чтобы тот спал всю ночь и разум встал на место. И после того он очень осторожно стал себя вести возле племянника начав замечать как тот притаскивал букеты цветов не только свой глаз радовать. В глаз падала каждая мелочь и пугала куда больше чем сделай это незнакомец. Даже объятия стали вызывать страхи, особенно когда со спины в месте, где без проблем можно сделать что-то неподобающее. Радость была только одна, после пары сравнений с отцом Нарния начал быть мягче к ребёнку. Не совсем так как того хотел бы Бернадетт, но сдвиг в лучшую сторону уже хорошо. И стоило здоровью Ирумы стать стабильнее, ему выделили собственную комнату. Он мог спать один всю ночь и это радовало опекунскую сторону Бернадетта. Но судьба решила ещё испытать его нервы, когда вечером Нарния снова был излишне ласков из-за через чур крепкого напитка и даже увязался за ним в его комнату. Уже там он снова начал далеко не по детски цепляться и снова старший не мог отбиться та достучаться до него. Это неправильно но и предотвратить это почти не реально. Младший слишком жадно целует его и безжалостно разорвал ночное платье, чтобы целовать каждую часть тела. Старший потерял свой хребет давным давно и не хочет вредить ему, своему воспитаннику, что получил плохие гены отца и тот же ген, что был у его дяди. Его всхлипывания отвлекли от перехода к самым интимным, нежным и многострадальным частям тела — Дядя, почему ты плачешь? Я тебя никогда не обижу. Я хочу любить тебя и сделать всё, чтобы ты чувствовал себя любимым~ Прошу, прими мою любовь к тебе. Я хочу отдать её тебе~ — слезы текли только больше Если говорят, что слёзы не помогают, то этот случай можно делать исключением. Что-то внутри парня счёлкнуло и он магией заменил оборванную одежду на более современную ночную рубашку, что глазом видел в одном с журналов, что так популярны среди некоторых офицеров. Этот наряд смутил старшего, ведь он всё по старому отдаёт предпочтения ночной рубашке, что напоминает платье. После Нарния всё же лёг рядом и крепко обнял его фактически со спины, прижимаясь так как тот раз. Если можно было подумать, что он успокоился, то в тонус вернуло ощущение будто между его бёдер, в опасной близости, было трение будто имитация полового акта которое было не очень долгим, но достаточно долгим для новой волны страха. Теперь не просто спать, а дёрнуться было страшно, чтобы имитация не стала реальностью. И утром пришлось устроить ссору при которой Бернадетт впервые еле не поднял руку на племянника, что был готов на многие вещи, лишь бы его простили — Я никогда не думал, что своим телом я защищаю третьего изврата в нашей семье. Может из-за этой боли моя мама часто избегала брата и не принимала выбор сестры? Она успела всё узнать давно наблюдая, а я узнал когда было поздно — снова на глазах слезы Эти дни он так много плачет. Единственный свет сейчас малыш, что постепенно привыкал к ним — Дядя Берни! Дядя Берни, ты где? — озорной голос был с коридора — Уже иду, щеночек. Дай мне минутку – натянутая улыбка снова вернулась в недовольное лицо – Я даю тебе третий шанс исключительно из-за ребёнка. Потому что я уже не знаю люблю ли я своего первого щенка над которым ворковал, или уже просто слепну от привязаности ища оправдания тому источнику зла, которому ты даёшь волю, словно хочешь возвратиться в то время в котором я потерял свою юность и первое нежное цветение. Пожалуйста, возьми себя в руки, пока я держу ошейник Горгоны. Иначе когда-то случиться то, что не сотрут столетия никогда — он падает в отчаяние но пытается держать себя Как только Нарния остался один он позволил себе просто ударить головой об пол. Откуда у него появилось это дикое? Он хочет быть лучшим для семьи, а получается так, что отталкивает от себя. Что-то не так, а что именно он не понимает