Исключение для тебя

У Нила Джостена, проживающего свою лучшую версию жизни американского студента, было всего две проблемы. Первая из них абсолютно никак не мешала ему жить до недавнего момента и явно передалась в качестве черты характера вместе с ДНК родителей: он совершенно не умел просить. Не умел быть любезным и не привык находиться в позиции нуждающегося — состояние и положение семьи в обществе позволяли ему не испытывать потребность в подобных навыках и добиваться желаемого другими, менее мирными, способами. Вторая проблема была напрямую взаимосвязана с первой: Эндрю Миньярд ни с кем не встречался. Совсем. Нил знал это от Кевина, которого связывала с Эндрю какая-то старая дружба. — Нил, я серьезно, не связывайся с ним, — вздыхал Кевин. — Если ты гей, то вокруг много… — Я не гей, — упрямо сверкал глазами Нил, и Кевин вздыхал еще раз. Нил и сам себе не мог объяснить, какого черта его потянуло к Эндрю после всех многочисленных стычек и взаимных острых оскорблений. Бессчетное количество раз они целовались на университетских вечеринках, еще несколько — под лестницей учебного корпуса, а последний поцелуй Нил урвал в раздевалке сразу после тренировки. Это было почти две недели назад. Непонятные отказы в близости в последнее время Нил воспринимал болезненно. Руки чесались сломать клюшку о светловолосую голову, а нервы время от времени совсем сдавали. Поцелуи Эндрю ощущались как насмешка и наваждение одновременно, и Нил бы повесил ему на шею табличку «не влезай — убьет», если бы поверил, что ему самому она поможет держаться на расстоянии. Поэтому теперь, оказавшись вместе с ним в одном райском уголочке Флориды по случаю недельной студенческой поездки, было совсем неясно, как Нил должен держать себя в руках, чтобы игнорировать долгие взгляды и не посылать такие же в ответ: впору было побеспокоиться о Жане, который, становясь каждый раз свидетелем этих гляделок, рисковал перенапрячь свои специальные мышцы для закатывания глаз и остаться до конца жизни незрячим инвалидом. — Нил, ты не обладаешь суперспособностью раздевать людей взглядом, — с кислым упреком ворчал Жан, добавляя «слава богу» себе под нос. Нил недовольно прищурился, потому что Жан опять все понял неправильно. Вчера на пляже он мог наблюдать Эндрю в одних плавках, и не то, чтобы это как-то облегчало ситуацию. — Зачем мне его раздевать? Он и так у меня перед носом полуголый ходит. — Эндрю умнее тебя — он хотя бы надевает темные очки, — речь Жана споткнулась вместе с тем, как споткнулся он сам. — Кевин! Кевин преспокойно плескался в душе. В то время, как его огромных размеров чемодан в разложенном виде занимал почти все пространство посреди их номера. — Заебал, — согласно кивнул Нил, искренне сочувствуя ушибленным пальцам Жана. Пришлось вытряхивать остатки неразобранного шмотья на кровать Кевину и запихивать его саквояж куда-то за штору. Нил был рад заняться чем угодно, если это спасет его от очередного выслушивания нотаций. Спорить с Жаном было сложно, потому что, на удивление, он каждый раз оказывался прав, но мозг Нила упрямо отключался, если рядом оказывался Эндрю, и пока лекарства от этого вида тупизма человечество не придумало. Жан распахнул балкон, впуская свежий вечерний воздух в их номер, заставил Кевина разложить по шкафам свои вещи и самостоятельно сдвинул две соседние кровати. Телевизор в отеле показывал несчастных десять каналов, часть из которых занимали скучные новости и различной степени драматичности сериалы. Зато среди них был Никелодеон, поэтому второй вечер подряд в этом номере становился вечером просмотра мультфильмов. Жаль, это не мешало их традиционным разговорам: собственные запутанные интрижки Жан отрицал, потому что, по его словам, у него все шло «по плану». Кевин упрямо не видел параллели между своими умственными способностями и их ситуацией с Элисон, в которой цикл «встречаемся-расстаемся» повторял свой круг стабильно пару раз в месяц. Нилу доставалось больше всего: — Да хватит, блин! Если ему не надо, то и мне не надо… И вообще, отдай мою подушку! В подушку Жан вцепился со всей своей упрямостью. — Если ты хочешь с ним встречаться, то так ему и скажи. К чему это мозгоебство? — Поддерживаю, — поддакнул Кевин. — Я не хочу с ним встречаться, — пропыхтел Нил, с досадой обнаруживая, что под его напором с подушки лишь медленно сползает наволочка. — Раньше я мог в это поверить, — не очень внятно проговорил Кевин, безбожно разбрасывая крошки от протеинового печенья на кровати. — Но сейчас это какая-то херня. Знаешь, Элисон говорит, что мы выбираем человека по каким-то там флюидам. Если ты девятнадцать лет был ко всем равнодушен, а тут тебя понесло, то это повод задуматься. Нил всего на мгновение растерялся и тут же остался без подушки в руках. Громким раздраженным выдохом Жан сдул с лица упавшую челку. — Послушай Кевина, в этом есть смысл. — Какие, нахрен, флюиды? — обернулся Нил. — Мы хотя бы пытаемся найти объяснение, почему вас двоих так перемкнуло друг на друге. В общем и целом, Нилу не нужны были какие-то странные объяснения — Эндрю был объективно привлекательным. Этот аргумент он уже озвучивал раньше, но получил на него достойную ответку — до этого Нил пропускал мимо себя множество красивых людей, никак не выделяя их из толпы (и игнорировал существование Аарона). Пришлось признавать, что да — Эндрю был хорош во многих других вещах. Он хорошо играл в экси, он быстро запоминал материал, он выглядел до бесячего восхитительно со своим равнодушием и ироничностью ко всем дерзким выходкам, которые у других вызывали негодование. Он отлично водил машину и неприлично красиво курил, и два этих действия вместе заставляли Нила полыхать похлеще пожара на пороховом складе. Все эти маленькие детали обретали значение, только когда складывались в один образ, и Нил действительно не мог разгадать эту загадку, несмотря на то, что друзья раз за разом тыкали его туда носом. Теория Элисон звучала отвратительно нелепо. Но с большой натяжкой хоть как-то логически объясняла странные сдвиги в поведении и чувствах Нила. — Ладно, — он хмуро уселся на кровати по-турецки, — допустим, мои флюиды выбрали флюиды Эндрю, и все такое… Какая мне польза от этой информации? — Такая, что, может, ты наконец перестанешь бегать и признаешь, что хочешь от него чего-то большего, чем зажиматься по углам. Нил уже открыл было рот, но внезапно не нашелся, что ответить. Кевин солидарно молчал, наслаждаясь его растерянностью, и в довесок к комичности ситуации по телевизору заиграла веселая заставка, сбивая любой мыслительный процесс и ознаменовывая поражение Нила в этом бою. Утром было значительно прохладнее, чем днем. Программа студенческого тура предполагала культурное просвещение, поэтому уже к восьми утра Ваймак собрал всех в холле, чтобы отправиться в заповедный парк и какой-то там исторический особняк давно почившего, но известного писателя. Почему все экскурсии начинались рано утром, Нил не знал. На фоне него и Кевина Жан сверкал своей неотразимостью, потому что встал с кровати не за пять минут до завтрака. Привалившись к стойке ресепшена, Нил незаметно разглядывал Эндрю, который, судя по всему, тоже проснулся не так давно. Он выглядел по-утреннему беззащитно, разминал шею ленивым наклоном головы, и Нил заставил себя отвести взгляд, когда понял, что находит для себя притягательными даже такие странные вещи. Зевающий рядом Кевин не вызывал никаких похожих чувств. Ваймак в трех словах рассказал, что им придется ехать на какой-то остров. — А долго ехать? — поинтересовалась Элисон. — Два часа. — Надеюсь, в автобусе будут кондиционеры, — расплывшись по стойке, сказал Нил Кевину. Яркое солнце пробивалось сквозь широкие стеклянные двери и окна, заставляло щуриться и предвкушать очередной жаркий день. Все начали подтягиваться к выходу, когда Нил услышал негромкие слова Аарона: — Предложи Джостену добраться на частном самолете. Эндрю ему ничего не ответил. В отличие от Аарона, Нил скромностью не отличался, и его отчетливое «иди нахуй» расслышали все в радиусе пятнадцати метров. Оглядывающихся отдыхающих он проигнорировал с той же невозмутимостью, с которой и острый взгляд Аарона. Автобус без труда вместил всю их группу. Поначалу Нил клевал носом, но потом в окне показался длинный мост, соединяющий несколько островов архипелага. Слева и справа разливалась бескрайняя синяя вода, покрытая мелкой рябью — глаза цеплялись за маленькие островные участки зелени, на которых пучками росли пальмы. Сидящий рядом Жан олицетворял собой спокойствие и умиротворение, поэтому Нил варился в своих мыслях в одиночку — на людях они никогда не обсуждали личные темы. Итак, непонятное что-то в Эндрю цепляло его. И теперь необходимо было определить, насколько большое значение это имело. Стоило ли оно того, чтобы, как и сказали Жан с Кевином, переступить через себя и попытаться наладить контакт на другом уровне? Это казалось невозможным — все взаимодействие с Эндрю сводилось к насмешкам, оскорблениям и провокациям. Нил даже не вспомнил бы, в какой момент при взгляде на Эндрю он начал чувствовать жгучее нетерпение, словно в груди чесалось от жара, и почему это ощущение переросло в пьяные злые поцелуи, между которыми едва удавалось дышать. И главное — почему в последний месяц Эндрю все больше от него отгораживался? Нил чувствовал, что дело не в потере интереса — потому что Эндрю был слишком прямолинейным в таких вопросах, — и невольно ощущал себя наказанным, только непонятно за что. Можно было прислушаться к непрошеным советам друзей, но в животе неприятно всколыхнулось волнением, когда Нил представил, что попробует завязать человеческий диалог и получит на это весьма однозначную реакцию. В случае с Эндрю страх отказа нельзя было переоценить и посчитать беспочвенным. Нил вздохнул. Ну почему именно Эндрю? Неужели не нашлось флюидов посговорчивее? Эндрю сидел на два ряда дальше, и Нил непонятно зачем смотрел на светлый клочок волос, который виднелся между сиденьями. Не было ни единого повода жалеть себя и драматизировать, но пора было рассказать Жану, что, вероятно, он снова оказался прав, и перетерпеть его всепонимающий взгляд. За мгновение до решения Нила повернуть голову и сдаться с потрохами, Аарон поднялся со своего места и взял занимающий много места рюкзак, чтобы отнести его в конец автобуса. Нил долго не думал — встал на ноги и, сделав три шага, пересел к Эндрю. В ответ на него уставились светлые карие глаза, и Нил тут же подумал, что ни за что не перепутал бы их с глазами Аарона. Отвратительно. — Это место моего брата, — сказал Эндрю, будто Нил не наблюдал за ними последние полчаса. — Сейчас его нет. Нил без труда разглядел в глазах Эндрю ожидание внятных объяснений, но их не было. — Неужели Жан наконец-то выгнал тебя? — Наконец-то? — хмыкнул Нил. — Он будет терпеть меня до конца жизни, если потребуется. Эндрю незаинтересованно отвернулся к окну. — Передай ему мои соболезнования. Он следовал их привычной схеме взаимодействия, и Нил снова чувствовал в себе потребность обороняться. Рассматривал его профиль и никак не мог понять самого себя — злился ровно в той же степени, в которой испытывал необходимость находиться рядом. — Что в тебе такого особенного? Эндрю поймал его взгляд, но Нил спрашивал искренне и вполне серьезно. — Ничего. В отличие от тебя, — проскользнула скрытая в равнодушном тоне издевка, заставившая Нила покрепче сжать челюсть. За тот же самый намек на его «привилегированность» он отправил Аарона в пешее путешествие. — Ты правда веришь во всю эту херню? — Нил, — Эндрю придвинулся немного ближе, заставив Нила растеряться от внезапной смены настроения. — Разве родители не говорили тебе не связываться с плохими мальчиками? — Ты не такой страшный, каким себя считаешь, — в тон ему ответил Нил, потому что, в отличие от некоторых, не спешил верить слухам. — Я мог бы тебя переубедить. — Снова пустые угрозы. — Еще одна минута нашей милой беседы, и я решу, что ты ко мне клеишься, — предупредил Эндрю. — Надо же, ты бываешь сообразительным, — Нил упрямо игнорировал у себя в голове недавние возмущения Жана в духе «Нил! Оскорбления — это не флирт!». Только из-за того, что Эндрю наконец отодвинулся, он понял, что вернулся Аарон. Иммунитет к его прожигающим дыры взглядам выработался уже давно, и Нил едва не ляпнул, чтобы тот не старался напрасно. Настроения раздувать конфликт не было. Парк был больше похож на тропический сад, в который минимально вмешивалась рука человека. Бодрый на входе дедушка обещал провести их по нужному маршруту. — Головные уборы, — строго напомнил Ваймак и принялся ждать. Элисон, стоящая рядом с Нилом, зачем-то потянулась к нему и надела кепку задом наперед. — И не трогайте ничего руками, — добавил Ваймак, когда экскурсовод в разговоре с ним упомянул животных. — Нил, — наставленный палец и взгляд «тебя особенно касается» заставил Нила закатить глаза. Через полчаса наставления Ваймака обрели смысл, но Нил и так не горел желанием совать свою руку в пасть к аллигаторам. Все время хотелось пить и уворачиваться от чужих фотоаппаратов. Прошагав пару километров, их усадили в цветной микроавтобус, куда группа уместилась с большим трудом — единственным, кто сидел в комфорте, оказался Ваймак, занявший место рядом с водителем. Нил успел усесться на самый задний ряд, пока остальные набивались следом. В тот момент, когда свободного пространства больше не осталось, Нил поднял глаза и обнаружил, что перед ним стоит Эндрю. Стоит совсем близко, почти вплотную, и не скрывает своего веселья от их вынужденного положения. Никто не мог винить Нила за то, что он растерялся и посмотрел не туда. — Ты знаешь, что не очень вежливо пялиться на чужую ширинку? — поинтересовался Эндрю, и Нилу пришлось убеждать себя, что жар на щеках — исключительно вина духоты в замкнутом пространстве. — Ну так отодвинься, — огрызнулся он, выдерживая взгляд глаза в глаза и настойчиво игнорируя мысль, как, должно быть, нелепо он выглядит со своим недовольным раскрасневшимся лицом. — Мне некуда, — приподнял бровь Эндрю и решил предложить свой выход из ситуации: — Можешь закрыть глаза. — Еще чего, — возмутился Нил. Вот уж что точно выглядело бы странно. «…И открыть рот» — достроил озвученное предложение непрошенный внутренний голос. Нил обязательно бы ударился головой об стенку, если бы перед ним была она, а не нижняя часть туловища Эндрю. — Могу уступить тебе место, — услужливо предложил он поменяться. — Меня все устраивает, — отказался Эндрю. — Я постою. Все оставшиеся десять минут дороги Нил отвечал на вежливые подколки с неизменно задранной головой, но стойко сохраняя чувство собственного достоинства. Вопреки ожиданиям, в историческом особняке было очень светло: белые стены, большие пространства и много окон. К их группе приставили женщину-экскурсовода, которая первым делом выдала всем бахилы и рассказала о правилах посещения, по которым в доме строго-настрого запрещалось есть, пить, сидеть, лежать, трогать что-либо и, по возможности, наверное, даже дышать. Эндрю почему-то оставался рядом, не желая присоединяться к их основной шумной кучке, и Нил не имел ничего против. Смотреть было особенно не на что: из комнаты в комнату повсюду было множество стеллажей с книгами, картин, статуэток и причудливой мебели. Незримый культ личности давил со всех сторон — воодушевление гида с ее лекцией сложно было переоценить, как и ревностный взгляд уборщицы, который поймал на себе Нил, когда случайно споткнулся об угол ковра. В ответ на свои шипящие возмущения о том, что это раритет, она получила выразительный фак. Вскоре основная группа ушла вперед. Нил неторопливо слонялся по залам вместе с Эндрю, пытался расшифровать для него какие-то рукописные тексты и иногда козырял рандомными знаниями, которые завалялись с университетских семинаров. В библиотеке нашелся большой стеллаж, который выглядел значительно древнее всей остальной мебели. Эндрю потянулся рукой и провел по ряду книг, подцепив корешок одной из них пальцем. Все они выглядели довольно старыми и наверняка имели какую-то особенную ценность. — Вообще-то нам сказали ничего не трогать, — с сомнением протянул Нил. Эндрю повернулся на него со скептично поднятой бровью. — Ссыкло. — Чего? — запоздало отреагировал Нил. Обычно его винили за отсутствие тормозов и безрассудство, а не за излишнюю осторожность. Эндрю вытащил одну из книг — Нил тоже с любопытством полистал пожелтевшие хрустящие странички и открыл один из выдвижных ящиков. На дне лежала небольшая стопка газет, датированная прошлым столетием. — И никаких заголовков про экси, — как-то растерянно заметил Нил. Эндрю бросил на него косой взгляд. — Я говорил тебе поменьше общаться с Кевином. — Ты тоже с ним общаешься, — не засчитал этот подкол Нил. — Кевин знает, что экси — последнее, о чем я стану с ним разговаривать. Нилу пришлось давить в себе внезапный порыв любопытства и совсем чуть-чуть ревности, потому что до сих пор он не задавался вопросом, какие интересы и темы могли связывать Эндрю и Кевина. — Этот закрыт, — сказал Эндрю, потянув за ручку соседнего ящика. — Как закрыт, если на нем нет замка, — закатил глаза Нил и попробовал дернуть сильнее. Дерево едва слышно скрипнуло, и стало понятно, что к тугим салазкам нужно приложить больше усилий. Сначала получилось сдвинуть их на пару сантиметров, а с третьей попытки ящик со скрежетом вылетел со своего места: Нил едва сумел удержать его в руках, и совершенно точно не успел бы поймать записную книжку и несколько ручек, которые звонко упали на пол. — Придурок, — раздраженно выдохнул Эндрю. — Собирай давай, — огрызнулся Нил. Он попытался засунуть ящик обратно, а потом обернулся и увидел, как рассыпаются в руках Эндрю пожелтевшие странички. Дело было плохо. Пришлось в экстренном темпе запихивать все внутрь — резким движением Эндрю загнал ящик на свое место, потому что по-другому никак не получалось. — Да что там за грохот? — послышался голос издалека, а за ним спешный цокот каблуков по паркету. Нил мгновенно похолодел и попытался прикинуть, какова вероятность, что та фанатичная женщина не станет проверять, что именно они тут натворили. Шанс очень мал — решение пришло быстро. — Сваливаем. — Куда, — схватил его Эндрю. — Там уборщица. Он почти за шкирку поволок Нила в просвет между стеллажом и тяжелой шторой. Пришлось прижаться вплотную к стене, чтобы Эндрю тоже уместился. Последний раз Нил прятался лет в десять, поэтому сейчас растерялся, ничуть не находя этот способ избегания проблем рабочим или хоть сколько-нибудь надежным. — Разве нам не проще все объяснить? — озадаченно зашептал он. — Я не собираюсь влетать на административку и штраф за порчу музейных экспонатов, — вполголоса огрызнулся Эндрю и торопливо пережал Нилу рот ладонью, когда тот уже было собрался задать еще один вопрос. — Закрой свой рот и помолчи. Его шепот утонул в разговоре вошедших в комнату людей, и Нил послушно застыл — аргументы Эндрю, окончившего два курса юридического, звучали вполне убедительно. Пришлось терпеть упирающуюся в затылок стену под ощутимым давлением его ладони. Звонкий обеспокоенный голос экскурсовода нельзя было спутать ни с чьим другим. — Я слышала, как что-то упало. Нил затаил дыхание, переживая за то, что выдохи через нос получаются громкими. Как минимум, для отвернувшегося к просвету Эндрю, ухо которого находилось слишком близко. Судя по всему, к поискам подключили и Ваймака, и уборщицу, но никто из них не стал надолго задерживаться в кабинете. Так же торопливо они удалились из комнаты, не посчитав нужным проверять стеллажи и ящики. Что ж, значит впоследствии кто-нибудь из них обнаружит неприятный сюрприз. — Надо же, оказывается, ты умеешь быть послушным, когда нужно, — сказал Эндрю совсем близко, и Нил неосторожно выдохнул от накатившего жара, потому что внезапно слишком остро почувствовал теплое дыхание на своей щеке и двусмысленность их с Эндрю положения. Он не понял, что произошло, но секундное осознание в глазах Эндрю заставило Нила всполошиться и взять себя в руки — он наконец отпихнул от себя ладонь и сделал глубокий вдох, прежде чем сказать единственно верное, что можно было выдать в этой ситуации: — Иди нахрен. — Какая жалость — не все делают то, что ты говоришь, — лениво протянул Эндрю, и Нил дернул штору, чтобы поскорее скрыться от его странного изучающего взгляда. — И что вы там натворили? — Сломали какой-то блокнот, — ничуть не чувствуя себя виноватым сказал Нил, лежа щекой на подушке и отправляя маме фотографии с экскурсии. — И немного шкаф. Но он и так был древним. — Да плевать мне на шкаф. Я просто не хочу, чтобы ты огреб каких-нибудь проблем, — Жан вытирал волосы полотенцем и иногда поглядывал в телефон, который ему под нос подсовывал Кевин. Нил слушал их вполуха, занятый своим делом. — Какие, нахрен, друзья? — Звучит сомнительно, — подтвердил Жан. — Ставлю на то, что это будет работать не совсем так, как задумывалось. — Я не собираюсь играть в друзей с привилегиями, — сказал Кевин после затянувшейся паузы, которая понадобилась на осмысление. — Посмотри на Нила, — беспечно предложил Жан, тряхнув напоследок волосами. — Они с Эндрю, вон, враги с привилегиями, и никто из них не жалуется. Нил оторвал взгляд от телефона и мстительно запустил в Жана первым, что попалось под руку, но футболка Кевина оказалось слишком легкой, чтобы нанести хоть какой-либо ущерб. Утро следующего дня началось с затянувшегося завтрака — почти все уже разошлись, в то время как Нил продолжал лениво ковыряться в тарелке под болтовню Кейтлин, которая одна из немногих относилась к нему абсолютно непредвзято. — Может тебе выбрать другие дополнительные предметы? — участливо предложила она. — С другими у меня не сходится расписание тренировок, — выдохнул Нил, подперев щеку ладонью. — Этот мудак называл тебя главной язвой потока, — напомнила Кейтлин, выдав еще один аргумент против преподавателя социологии. — Да и насрать. Пусть мучается, — флегматично сказал Нил, проследив глазами за чужой вилкой, которая снова умыкнула из его тарелки кусочек ананаса. — Я могла бы попросить Аарона узнать о местах на химбио, — предложила Кейтлин, заставив Нила нервно хохотнуть. — Нет, спасибо, — он абсолютно точно не собирался просить чужой помощи, и уж тем более помощи Аарона. По мнению Нила, Кейтлин его переоценивала, если считала, что Аарон побежит обустраивать для него место на своих факультативах. Они точно говорили об одном человеке? — Не понимаю вообще, что ты в нем нашла… Кейтлин вскинула брови. — Вот уж кому, — возмущенно сказала она и с силой наштрыкнула последний ананас у Нила перед носом, — но не тебе меня осуждать! Нил закатил глаза и отодвинул от себя тарелку. Эту тему хотелось обсуждать в последнюю очередь. — Я понял, ладно. Ты уже в купальнике? — Кейтлин кивнула. — Тогда пошли. Океан был теплым и спокойным, поэтому сегодня на пляже не наблюдалось такое количество серфингистов как пару дней назад, зато было полно других отдыхающих. Нил нашел взглядом своих, которые устроились поближе к воде, и помог Кейтлин дотащить белый пластиковый шезлонг. Затем стянул с себя лишнюю одежду и с разбегу бросился в море — это была лучшая часть отдыха. Прохладная вода поглотила его с головой, и можно было открыть глаза и без труда разглядеть мелкие ракушки на дне с белым песком. Походы на пляж объединяли всю их университетскую группу, которая обычно разделялась на кучки. С некоторыми старшекурсниками Нил был знаком лишь заочно, но кто-то притащил с собой мяч, и он не смог остаться в стороне — без спорта слишком остро ощущал недостаток физической нагрузки. На берегу Кевин прихватил их с Жаном для игры в пляжный волейбол, а потом отправил за коктейлями. Уже обсыхая на горячем песке, Нил заметил Эндрю, которого до этого нигде не видел — его светлая макушка маячила далеко за той линией, где ноги перестают чувствовать дно, и очень хотелось возмутиться, куда смотрит Ваймак, который еще недавно зачитывал им правила техники безопасности и просил не уплывать далеко. После их маленького приключения Эндрю вновь выбрал тактику держаться на расстоянии, и Нил не стал бы унижаться настолько, чтобы выдумывать причины для их взаимодействия. Они пересекались короткими, ничего не значащими, взглядами на общих сборах и в столовой, и Нил старательно одергивал себя от того, чтобы пуститься в размышления о переменах его настроения. На этот раз он не знал, что думать, поэтому молчаливо ждал первого шага от Эндрю, уже не обманываясь надеждами, что сможет устоять, — больше ему ничего не оставалось. На следующий день был океанариум и снова пляж — солнце жарило нещадно, несмотря на конец августа. После обеда Ваймак повез всех в местные сувенирные магазины. Нил выбрал несколько магнитов для домашнего холодильника и холодильников маминых подруг и взял цветастую футболку для Стюарта с надписью «Miami Bitch». По возвращению в отель Ваймак долго и сосредоточенно разглядывал всех на фоне белых стен холла и обнаружил, что почти вся мужская половина группы приобрела неестественно красный цвет кожи. Внезапно Нил действительно почувствовал, как противно горят плечи и нос, и пообещал себе обязательно поднять вопрос, почему в безразмерном чемодане Кевина не нашлось места для какой-нибудь солнцезащитной дряни. — Элисон, сделай с этим что-нибудь, — распорядился озадаченный Ваймак, отдав в ее руки всех членов их команды. На первое послышавшееся возражение «само пройдет» тренер пригрозил запереть всех несогласных в отеле, и Нил тоже поспешно закрыл рот. — Да сиди ты ровно! Нил не мог сидеть ровно, потому что на соседней кровати Рене трогала Эндрю — тот сидел с прикрытыми глазами и безропотно позволял размазывать белый крем по своим плечам, пока та рассказывала какие-то новости с факультета о предстоящем учебном годе. Нил не ревновал. Не мог ревновать, потому что это была Рене. Просто сам факт, что Эндрю способен так спокойно доверяться чьим-то рукам, заставлял его чувствовать себя… несправедливо обделенным? Нил старался не вертеть лишний раз головой, только потому что его направленное внимание могло стать слишком очевидным — благо, что в комнате было слишком много людей, занятых своим делом и разговорами. Нил понял, что Элисон оставила его в покое, только когда сбоку зашипел Кевин. — Какие мы нежные, — с наигранным удивлением сказала она, вдавливая пальцы в его плечи. Судя по тому, как Кевина крючило под женскими ладонями, свершался акт мести. — Выглядит очень по-дружески, продолжайте, — иронично подбодрил их Жан, когда Кевин начал издавать уж совсем неприличные звуки. — Теперь лицо. Нил оторопело проследил за тем, как Кейтлин убирает Аарону волосы ободком. — Это уже слишком, — возмутился Аарон, и впервые в жизни Нил был с ним согласен. — Поменьше дергайся — быстрее уйдешь. — Я отказываюсь принимать в этом участие. Нил обернулся на категоричный голос Эндрю, но неожиданное прикосновение к своим волосам заставило его вздрогнуть и поднять глаза. — Эй! Почему ему ободок, а мне заколки? — Так, — строго оборвала всех Элисон, — двух самых непослушных заставлю целоваться. Дальше все сидели молча. Эндрю ушел сразу, как удалось вырваться из цепких женских рук. Остальные остались играть в карты — затем пришлось спускаться на ужин, и только тогда, по взглядам людей за соседними столами, Кевин понял, что все еще не снял свой пушистый ободок. Когда все разошлись по номерам, на улице уже стемнело. На балконе было значительно свежее, и ночная прохлада приятно остужала горящие плечи. Нил сложил руки на деревянное ограждение и умиротворенно расслабился в спине, с облегчением ощущая, как стремительно стихает шум в голове, вызванный суматошным ритмом последних дней. Где-то недалеко тихо разливался прибой, и вместе с ветром со стороны моря Нил неожиданно почуял запах сигаретного дыма. Едва заметная серая дымка поднималась откуда-то снизу, и Нил на пробу свесился с балкона в расчете обнаружить нарушителя порядка — даже за один день пребывания здесь можно было с десяток раз наткнуться на табличку «не курить». Этажом ниже и балконом правее стоял Эндрю — в точно такой же позе. Он бессовестно стряхивал пепел прямо на чистенькую тротуарную плитку с высоты нескольких метров, и Нил ненадолго позволил себе замереть, чтобы понаблюдать за еще одной неторопливой затяжкой. Был ли он удивлен? Ни капельки. — Если тебя поймают, то влепят штраф и выселят. Эндрю спокойно поднял глаза и тут же отвел их обратно. — Джостен, — заключил он без удивления. — Звучит как что-то, что сделало бы твою жизнь менее проблематичной. Можешь поспособствовать. Какая нелепица. — Настучать на тебя? — с сомнением протянул Нил, лениво уместив подбородок на сложенные руки. — Я думал, мы не вмешиваем посторонних в наши отношения. — Нас уже связывают какие-то отношения? — иронично поинтересовался Эндрю после того, как выдохнул в черное небо светлый дым. — Нет, но мы можем это исправить. Эндрю как-то невесело хмыкнул, а потом, немного поразмыслив, обернулся. — Пойдешь со мной в курилку? — Пойду. Курилка находилась в стороне от корпусов и была похожа на беседку с теплым тусклым освещением. Нил не знал, зачем он пришел, и не знал, почему Эндрю решил его позвать, но без раздумий подкурил предложенную сигарету и облокотился спиной о деревянную колонну. — Ты говорил мне держаться от тебя подальше, — напомнил Нил. — Да, — легко согласился Эндрю. — А ты вообще-то не куришь. Нил флегматично поднял глаза, даже не предпринимая попыток сочинить отмазку. — Что-то идет не по плану. — С тобой так всегда. То ли усталость взяла свое, то ли вид умиротворенного Эндрю на фоне моря не способствовал, но у Нила никак не получалось выдумать, к чему бы придраться — в голову ничего не лезло. Из-за недостатка опыта в сердечных делах он действительно не мог всерьез оценить, насколько у его интереса были шансы оказаться взаимным — исходя из тех данных, которые были перед носом. Конечно, можно было полагаться на экспертное мнение Жана, но закрадывались подозрения, что Эндрю не слишком вписывался во все привычные схемы. И на это бесконечное детективное расследование уже не хватало никаких сил, ей богу… Чуть ли не впервые Эндрю выглядел безобидным, и Нил даже не пытался понять, что именно послужило причиной их внезапного перемирия. Сердце почти не екнуло перед тем, как он с шумом выдохнул долгую затяжку, спокойно опустил глаза и спросил: — Я тебе нравлюсь? — Отвали с такими вопросами, Джостен, — беззлобно отмахнулся Эндрю и перевел взгляд куда-то в сторону. Нил и не ждал, что получит признание в чем-то подобном, но, возможно, и вправду стоило как-то прояснить ситуацию — для этого нужно было перестать притворяться идиотом, но загвоздка в том, что обычно Нил не притворялся: рядом с Эндрю не получалось вести себя по-другому. — Скажи, в чем проблема. — Проблема в том, что ты избалованный ребенок, — отстраненно произнес Эндрю, даже не постаравшись уколоть этим вердиктом. — И слишком легко получаешь все, чего хочешь. Его слова все равно отозвались короткой вспышкой обиды, которая стремилась перерасти в протест — Нил больше не хотел наблюдать за равнодушием на лице Эндрю, поэтому выкинул свою сигарету и невозмутимо подошел, чтобы привалиться плечом к стене, очень удачно загораживая Эндрю вид на океан. — Ты правда так считаешь? Эндрю ожидаемо перевел на него взгляд, реагируя на вторжение в личное пространство. — Да. А не должен? Нил не сразу нашелся с ответом, потому что — да, возможно, его поведение со стороны можно было расценить как последствия вседозволенности, но Эндрю позволял себе ничуть не меньше, и окружающие находили для него оправдания в виде отстаиваемых границ, а не обвиняли в наличии влиятельных родителей. Нил не собирался оправдываться сейчас, как и не собирался до этого — злился, потому что, кажется, начинал понимать причины. — Хочешь, чтобы я побегал за тобой? — поинтересовался он, нуждаясь в хоть какой-то конкретике. Эндрю эта мысль почему-то развеселила. — Ты не стал бы, не обманывай себя. — Давай предположим, — навскидку предложил Нил. — Сути это не изменит. Нил безуспешно пытался высмотреть в его глазах ответы, от отсутствия которых накатывала горькая досада. Эндрю был совсем близко, но необходимость в этом разговоре делала его невозможно далеким. — Будет честно, если ты скажешь мне о своих причинах. Я ничего не понимаю, — искренне признался Нил. — Тебе и не нужно, — так же честно сказал Эндрю, но когда Нил с усталым выдохом попытался отстраниться — взял его за запястье и оторвался от стены, чтобы прижать к ней Нила и оказаться совсем рядом. Судя по темному выжидающему взгляду Эндрю, он был бессовестно осведомлен о своем влиянии, потому что Нил отреагировал мгновенно всем своим существом — упрямо смотрел в глаза, но не мог контролировать грудную клетку, обеспокоенную взволнованным дыханием. — Хочешь попробовать? — доверительно предложил Эндрю совсем близко, опустив глаза, и Нил почувствовал, как словно по команде суетливо забилось сердце. Снова без каких-либо уточнений, но предвкушение уже заворочалось в животе, превращая его в мягкое месиво. — Да. Теплое дыхание ощущалось на щеке и губах. Нил встретил потемневший открытый взгляд и смутился этой откровенности — опустил глаза и мягко подался вперед, потому что не выдержал бы еще и секунды. Эндрю тут же отодвинулся, сохраняя между ними прежнее расстояние. — Ты можешь попросить меня, — подсказал он. На шею легла теплая ладонь. Губы Эндрю теперь были где-то сбоку — его еле ощутимые выдохи оседали на щеке, и в этот момент Нил сам себе казался таким нуждающимся, что не сумел сдержать разочарованного выдоха. — Ты издеваешься, — обессиленно произнес он, едва сдерживая обиду. — Нет, — пальцы на шее сжались чуть сильнее, но Нил упрямо молчал, потому что ждал какого-то подвоха. Не мог отстраниться, не мог унять свое беспокойное дыхание и отчаянно хотел продолжения без каких-либо новых условий, которые ставили бы его в уязвимую позицию. Через какое-то невозможно малое количество секунд вместо тепла ладони Эндрю по шее мазнул прохладный воздух. — Что и требовалось доказать. Нил не хотел хлопать дверью в номер — получилось само собой. — Как же он меня бесит! Вот что я делаю не так, а? Кевин устало выдохнул, прежде чем на всякий случай уточнить: — Мы сейчас говорим о Миньярде? Жан, сидящий со сложенными на груди руками, опустил свой взгляд ниже. — Нил, у тебя стоит. Нил с обреченным стоном повалился на кровать лицом вниз. — Объясни внятно, — потребовал Жан. — Он не… — Нил долго мялся и подбирал слова, но так и не смог найти безопасную формулировку, — он не захотел ко мне прикасаться. Хотел, чтобы я его попросил. — И ты не стал, — понял Жан. — Нет. — Почему? — глупый Кевин и его глупые вопросы заставляли испытывать неловкость и заворачиваться в одеяло. — Потому что это… Как будто он хочет меня сломать под себя, я не знаю, — признался Нил. — Или унизить. — Или убедиться, что ты тоже заинтересован, — выдвинул свою версию Жан. — Чушь собачья. Даже тебе с кровати было видно, насколько я заинтересован. А мы стояли гораздо ближе. — Я не об этом. Если ты признаешься в своей заинтересованности через рот, то все это больше нельзя будет спихнуть на череду случайностей, понимаешь? Откуда ему знать, что ты тут сохнешь по нему несколько месяцев? — Я не… — возмутился было Нил, но передумал и отвернулся лицом к стене. — Он тоже ничего не захотел говорить, когда я спросил. — Вы друг друга стоите, — пробормотал Кевин в унисон с солидарным мычанием Жана. Вода пенилась и расходилась в две стороны гладкими стрелками. Нил смотрел вниз, уже не замечая ни громкого шума мотора, ни гуляющего в волосах ветра. Трехпалубный теплоход должен был доставить их в рифовый залив, а затем на какой-то из многочисленных островов, названия которых Нил уже перестал запоминать. Еще полчаса назад они остановились в открытом океане с разрешением искупаться и понырять с высоты первой и второй палубы. Было весело и шумно, и Нил снова наглотался воды, а потом кто-то из девочек взял Эндрю на слабо, и он тоже пошел прыгать. Нил больше не выдерживал его вида в одних черных плавках, и не понимал, как может бросать в жар только от того, как человек одним пренебрежительным движением снимает с себя солнечные очки. Хотелось разлечься морской звездой прямо под трамплином, чтобы расшибиться в лепешку под весом Эндрю, помноженным на силу гравитации, и положить конец всем своим страданиям. К общей группе с гидом, рассказывающем о прелестях местного подводного мира, Нил возвращаться не стал. Вышел на открытую палубу в попытках привести голову в порядок и переосмыслить внезапно свалившееся ощущение отверженности. Для Эндрю ничего не изменилось, вчера он озвучил то, что и не скрывал ранее — он не собирается связывать себя отношениями, именно поэтому ответ на вопрос Нила не имел значения. И Нил ведь знал, что так будет — знал, что связывало их с Роландом на первом курсе, расспросил тогда Кевина, и тут же об этом пожалел. Теперь же все вновь вернулось к новооткрытой теории, которая на этот раз показалась несправедливо обидной: Эндрю, судя по всему, был не особенно разборчивым в своих связях, — в то время как Нил выбрал его. Неосознанно, случайно, но так совпало, что еще никогда он не хотел себе кого-то так сильно — Нилу потребовался срок в несколько месяцев и непрошеная помощь друзей, чтобы разглядеть это за своим физическим влечением и потребностью уколоть побольнее в ответ. Все сошлось как пазл, когда он перестал разделять себя на две части: рациональную и безрассудную. Флюиды больше не имели значения, потому что являлись частью его самого — одного цельного Нила Джостена, который по каким-то неясным критериям предпочел Эндрю всем остальным людям. Сердце екнуло, когда вследствие этой цепочки рассуждений Нилу захотелось сменить табличку «не влезай — убьет» на табличку с надписью «мое». Вывод был прост: дело дрянь. Что делать — хрен знает. — Аарон пообещал вырвать тебе глаза. Нил без интереса повернул голову — только для того, чтобы убедиться, что на шее у Эндрю не висит никаких табличек. — И где же он? Связан непреодолимыми обстоятельствами в виде лекции об экзотических рыбках? — Кейтлин убедила его, что это немного веселее, чем куковать в тюрьме за твою инвалидность. Эндрю встал рядом, уместив руки на выбеленное ограждение. Нил нехотя взял предложенную сигарету. — Конечно, а то вдруг мои родители решат подключить мафиозников или приплатить за его приговор кучу денег, — не пожалел в тоне сарказма Нил, раздраженно пытаясь справиться с ветром и зажигалкой. Эндрю хмыкнул, прежде чем беззастенчиво поинтересоваться: — Что из этого неправда? Становилось уже не смешно. — Думай, что хочешь, мне похуй, — сказал Нил, впервые чувствуя, что его это действительно не задевает. — Про тебя тоже много чего говорят. — Ты можешь спросить, и я отвечу, что из этого правда, а что нет, — предложил Эндрю. — В качестве ответной услуги, разумеется. Сегодня у Эндрю хорошее настроение? У Нила — нет. Он флегматично махнул рукой, предоставляя разрешение. — Начинай. Эндрю задумчиво покрутил сигарету. Нил зацепился взглядом за еще не высохшие капли воды на шее, за солнцезащитные очки на голове, которые запутались в светлых волосах… — Ты не сдавал вступительные. Нил отвернулся, коротко фыркнув. — Чушь, — слухи про взятки были самыми раздражающими из всех. Странно, что Эндрю вообще верил во что-то подобное. Нил подавал документы в универ на общих основаниях, и, между прочим, имел не самые плохие академические данные для поступления. Если он иногда позволяет себе прогуливать, это не значит, что он учится хуже других. Стать зубрилой только для того, чтобы доказать непричастность отцовских денег к его успеваемости? Ни за что. — Окей, — без объяснений принял Эндрю. Удовлетворенный его реакцией, Нил сделал долгую затяжку и тоже вспомнил кое-что, связанное с учебой. — Ты специально промахиваешься с ответами на тестах. — Поменьше слушай Кевина, — посоветовал Эндрю. — Он говорит, что ты мог бы быть лучшим на потоке. Эндрю ничего не ответил на это, явно не заинтересованный в развитии темы. Нил невольно задумался, каким образом вообще предлагается высказывать симпатию человеку, который отказывается принимать в свою сторону любую похвалу. Спрашивать об этом Эндрю он не решился, но наконец-то расслабился, потому что слишком остро переживал вчерашнюю недосказанность, и теперь был рад поговорить о чем угодно. — Ты разбил машину отца, — выдвинул следующий факт Эндрю. — Специально. — Правда, — не стал отнекиваться Нил. — Месть? — Акт неповиновения. — Как глупо, — не оценил Эндрю и скучающе отщелкнул докуренный бычок в воду. Нил даже не предполагал, каким образом школьные слухи могли перекочевать в универ. Период бунтарства закончился почти год назад, но репутация закрепилась однозначная, и Нил мог бы попытаться ее отбелить, но для этого нужно было усмирить свой острый язык. Что было, естественно, сложно, да и в целом, вряд ли бы быстро исправило ситуацию. Не то, чтобы дела у Эндрю обстояли намного лучше. — Ты избил одного парня до полусмерти, — припомнил одну историю Нил. — Поточнее формулировку, — сухо потребовал Эндрю. — Говорю то, что слышал. — Допустим, правда. — Оставлю подробности этой истории на потом, — подпер рукой щеку Нил, почему-то довольный тем, что не промахнулся. Было очень интересно, чем можно так вывести Эндрю, чтобы попасть в больничку, но смена формата разговора не оставила бы возможности для разгадывания других вопросов. — Не будет никаких подробностей. — Как скажешь, — согласился Нил, уверенный в том, что столкнулся с отказом из чистой вредности. И принялся ждать, потому что сейчас была очередь Эндрю. — Ты прикидываешься идиотом, чтобы отшивать девушек, — выдержав длительную паузу, медленно проговорил он, — вместо того, чтобы признаться, что ты гей. Нил глупо моргнул. Подобное он слышал о себе впервые. Ему приходилось всего пару раз отказывать однокурсницам, и Нил явно не ожидал, что настолько задел их самолюбие. Или был кто-то еще? Он плохо помнил, но хотелось бы знать этих людей поименно. — Это кто такое сказал? — Это логичный вывод, — как-то подозрительно хмыкнул Эндрю в ответ на возмущение. — Значит ты отказывал им по другой причине? Разговор набирал все более интересные обороты. — Теперь моя очередь, — мотнул головой Нил и повернулся так, чтобы иметь возможность разглядывать Эндрю целиком. — Почему ты не встречался с Роландом? Понадобилось немало усилий, чтобы выдержать длительную паузу и многозначительный прищур ореховых глаз, в которых угадывалось понимание истинного смысла вопроса. — Не та формулировка, — напомнил Эндрю. — Я хочу знать причину. Намека прозрачнее Нил не смог бы придумать. И Эндрю считал его без каких-либо усилий. Повисшая на несколько секунд тишина могла бы заставить нервничать, но сейчас настойчивое любопытство было сильнее страха облажаться. — Ты, — Эндрю подцепил пальцем его подбородок, и Нил взволнованно сглотнул, когда пришлось послушно приподнять голову, — постоянно нарушаешь все возможные правила. — Кроме твоих. Эндрю прищурился. Нил упрямо замер, позволяя себя разглядывать, потому что не позволил бы обломать себя во второй раз. Он не знал, собирается ли Эндрю отвечать на его вопрос, важность которого стремительно отходила на второй план — с каждой секундой все более невозможно хотелось либо отстраниться, либо сократить это раздражающее расстояние. Нил уже не понимал, что происходит, какую игру затеял Эндрю, и почему его в очередной раз проверяют на выдержку. Воздух между ними стремительно густел — Нил втянул носом воздух, чувствуя, как стремительно кончается терпение, и глаза Эндрю тут же опустились ниже. Все закончилось вместе с неожиданным окликом Элисон: — Мальчики, вас уже потеряли!.. Ой, — Нил дернулся и повернул голову, чтобы увидеть, как Элисон прикрыла свою довольную улыбку ладошкой. — Не задерживайтесь, мы скоро причаливаем. С этого момента все пошло куда-то не туда. Выражение лица Эндрю вновь стало непроницаемым, и Нил поглядывал на него, украдкой вылавливая из толпы. Чувство незавершенности чесалось где-то под ребрами и приходилось одергивать себя, чтобы не думать о том, что могло бы произойти, если бы Элисон нашла их двумя минутами позже — Нил уже готов был праздновать свою победу. По прибытии на берег их ждал обед. Кафе находилось в двух шагах от причала, и Ваймак дотошно пересчитал по головам всех спустившихся с теплохода. — Все нормально? — уточнил Жан, несмотря на то, что Нил старательно прятался от его прозорливого взгляда. — Потом, — кивнул он в обещании. Ничего критически важного не случилось. С этим всем ему предстоит разобраться чуть позже, а пока нужно сосредоточиться на ворчании Ваймака, который вновь выражал свое недовольство их неслаженностью. Нил остановился вместе со всеми, пока гид предоставлял нужные списки администратору — тот принялся делить всех на группы, чтобы рассадить по столикам. — Ты отказываешь всем, но со мной бы пошел куда угодно, — над самым ухом раздался тихий голос, и Нил выдохнул от неожиданности. — Правда или нет? Эндрю стоял совсем рядом. Нил повернулся, чтобы разглядеть в его глазах хоть что-то похожее на объяснение, потому что смысл фразы дошел не сразу. Он уже растерянно открыл рот, собираясь спросить напрямую, но мгновением позже момент был утерян: кто-то потащил его за локоть, и Ваймак сказал пошевеливаться — пришлось снова куда-то идти и собирать свои мысли в кучу. Нил был хорош в многозадачности, честное слово, но когда дело доходило до Эндрю, в фокусе внимания больше ни для чего не оставалось места. Нил уселся за стол, великодушно поменявшись местами с Элисон, потому что слушать их с Кевином переговоры в оба уха ему не улыбалось. А потом поднял глаза и обнаружил, что сидит практически напротив Эндрю. Тот невозмутимо переговаривался о чем-то с Рене, в то время как Нил не мог унять легкую панику от последнего вопроса. Куда его звали пойти? Существовала вероятность, что его никуда не звали, и вопрос был чисто гипотетическим, но тогда Эндрю выбрал максимально странное место и время для того, чтобы его задать. Мысли роились в голове неугомонным хаосом, среди которого притаилась отвратительная надежда, что это было приглашением. Нил давил в себе непрошенное предвкушение и нервозность, как никогда нуждаясь в хорошем ментальном пинке от Жана. Нечего было надумывать — Эндрю мог в очередной раз поиздеваться. Нил старался не смотреть на него слишком долго и никак не мог поймать ответный взгляд, чтобы хоть немного прояснить для себя ситуацию. Еда не лезла в рот. Нил старался, пытался переключить внимание на разговор Кевина и Элисон, но все было тщетно — он никак не мог уловить суть беседы, каждый раз срываясь мыслями к горячему шепоту на ухо. Готов ли он был пойти с Эндрю куда угодно? Сейчас определенно точно — да. Хотя бы для того, чтобы вытрясти ответы и, может быть, даже выкрасть несостоявшийся поцелуй. Прекратить эти бессмысленные хождения вокруг да около, из-за которых Нил чувствовал себя непонятно за что наказанным. Короткий взгляд Эндрю, на который внезапно наткнулся Нил, однозначно не был случайностью — Нила обожгло безмолвным предупреждением. Он не хотел надумывать себе подтекст и несуществующие обещания, но по-другому не получалось. Всевозможные внутренние системы оповещения сигналили вполне одназначно, и Нил не знал, как досидеть до конца обеда, чтобы потребовать объяснений. Еще один пойманный взгляд заставил его изводиться больше прежнего. А минутой позже Эндрю спокойно поднялся из-за стола, чтобы уйти куда-то вглубь зала. Нил уставился в свою тарелку, чувствуя, как стихийно на него накатывает волнением. Он не идиот. Или идиот, но не настолько. Высидеть на своем месте получилось едва ли с полминуты. Уборные находились в стороне от столиков. Нил закрыл за собой дверь и уже мгновением позже оказался в кабинке, зажатым между стеной и Эндрю, который торопливо перехватил обе его руки своими, чтобы пригвоздить к стене. — Еще немного, и тебя бы выгнали из-за стола, — прошипел он, и Нил почти задохнулся от неожиданного напора. Он и так был на взводе, а теперь близость Эндрю сорвала последние барьеры. Хуже всего было осознание, что Эндрю тоже думал об этом — спланировал на ходу, заставил нервничать, хотя мог дождаться более подходящего момента. — Ты специально это сделал, — вымученно простонал Нил. Эндрю даже не стал отрицать — протиснулся вплотную, и от жара его тела закономерно обожгло возбуждением. Слишком быстро. Все внимание Нила сконцентрировалась на ощущении их прижатых друг к другу бедер, и со следующим движением он зажмурился и отвернул лицо, потому что Эндрю продолжал чего-то ждать, а давление в паху было слишком сладким для того, чтобы оставлять шансы каким-либо разумным мыслям. Горячее дыхание мазнуло по щеке, заставив непроизвольно потянуться ближе. Разочарованный выдох грозил перерасти в позорный всхлип — если Эндрю продолжит над ним издеваться, то Нил растеряет все остатки гордости, а потом спрячется так далеко, как сможет, чтобы больше никогда не посмотреть ему в глаза. — Давай, Нил, попроси меня, — зашептал Эндрю в самые губы. Блядская провокация, за которую Нил мог бы съездить по роже, но сейчас не имел на это ни сил, ни желания. Он чувствовал себя слишком нуждающимся — несправедливо обделенным чрезмерно долгий промежуток времени. Эндрю был так близко, что дышал с ним одним воздухом и делил на двоих жаркое громкое дыхание. Нил отчаялся слишком сильно, когда понял, что не переживет еще одного молчаливого отстранения. — Поцелуй меня, — обессиленно прохрипел он. На этот раз сдался без боя. Ощутил себя абсолютно разбитым в уязвленном положении, в котором оказался теперь. — Умница, — тихое самодовольство в голосе Эндрю окатило жгучим стыдом, и теперь Нил безбожно разваливался на части в собственных глазах, потому что чувствовал в себе унизительную готовность сделать что угодно, лишь бы заслужить еще один обманчиво-ласковый шепот над ухом. Эндрю наконец-то взял его за подбородок, а затем втиснул свое колено между бедер Нила, и неожиданный шумный вдох растворился в поцелуе. Губы Эндрю ощущались как самая лучшая награда за все страдания: жаркие и нетерпеливые, Нил беззастенчиво подался ближе, чтобы сдаться им целиком и полностью. На шею опустилась ладонь, запуталась в волосах на затылке — как только Нил понял, что одна из его рук свободна, то без промедления вцепился в бедро Эндрю, притягивая теснее. Эндрю наклонил его голову, замедляя поцелуй, который с каждой секундой становился все глубже и откровеннее. Нил даже не пытался притворяться, что способен держать себя в руках — не понимал, как долго Эндрю позволит этому продолжаться, но был готов подставляться под ненасытные губы до тех пор, пока кто-нибудь снова не отправится на поиски. Проблема заключалась в том, что сейчас Нил был бессовестно возбужден. Не то, чтобы подобного не случалось раньше, но обычно Эндрю тормозил их обоих до того, как ситуация становилась слишком очевидной, чтобы оставить ее без внимания. Нил понял, что в этот раз все по-другому, когда руки Эндрю легли на бедра и уверенным движением потянули на себя, заставив проехаться пахом по подставленному колену. Нил несдержанно замычал в поцелуй и вцепился пальцами в плечи Эндрю, пытаясь сохранить хоть какую-то опору. К нему еще никто не прикасался так, и новый вид удовольствия показался настолько ошеломительным, что вытеснил все остальные мысли, кроме одной: Эндрю явно знал, что делал. Он отстранился, позволив Нилу сделать лихорадочный вдох, а в следующий момент задрал его футболку. — Подержи, — Нил послушно зажал край футболки в зубах, не понимая, что происходит. Одним движением Эндрю развернул его лицом к стене, заставив опереться на руки, и наклонился к уху: — А теперь мне нужно, чтобы ты был тихим. Справишься? Нил хотел кивнуть, но получилось только упереться лбом в стенку с глухим стуком. Мышцы живота дернулись, когда пальцы Эндрю принялись справляться с пуговицей на ширинке. — Надо же, какой ты бываешь сговорчивый, — прошептал он совсем близко, обжигая своими словами шею, — просто прелесть. Нил не понимал, издеваются над ним или нет, но уже ничего не мог с собой поделать — от осознания, что Эндрю собирается к нему прикоснуться, все органы разом скрутило от предвкушения. Он чувствовал себя в несколько раз пьянее, чем от трех бутылок пива, жмурился и сдавленно дышал через нос, помня о том, что Эндрю просил его быть тихим. Быть тихим получалось плохо. Прикосновение теплой ладони наголо заставило его вымученно простонать и податься вперед. Эндрю прижался сзади, не оставляя Нилу никакого пространства с обеих сторон, и сознание поплыло окончательно. Он не знал, как переживать уверенные движения руки, которая казалась беспощадной в своем стремлении доставить удовольствие. Нил больше не слышал своих сдавленных стонов и не замечал белых пятен перед глазами — был окружен телом Эндрю и едва ли мог представить, что не в фантазиях этого ощущения будет так невозможно много. Не мог контролировать реакцию своего тела и не знал, что это так сложно, но старался изо всех сил, сжимая горло и безуспешно цепляясь за гладкую плоскость под пальцами. А потом кто-то зашел — Нил едва сумел расслышать хлопок двери за своим сорванным дыханием. На несколько мгновений все замерло. Нил уставился замыленным взглядом в белую стену перед собой, оглушенный грохотом собственного учащенного сердцебиения. Щелкнул замок. Тихое «тш-ш» на ухо отозвалось табуном мелких мурашек вниз по позвоночнику, а затем ладонь Эндрю принялась медленно гладить самую головку. Нил зажмурился от внезапной чувствительности и сжал зубы так крепко, как мог, потому что унизительные звуки просились наружу, а в тишине закрытого помещения даже неровные выдохи казались громкими. — Смотри, — едва слышно прошетал Эндрю, и Нил через силу разлепил глаза, чтобы опустить взгляд вниз. Картинка казалась сюрреалистичной. Пальцы Эндрю были влажными, потому что Нил безобразно тек, даже не подозревая до этого момента, что вообще так умеет. Он замотал головой, потому что был уже на грани. Эндрю даже не подумал останавливаться. Внизу живота начало зреть и закручиваться сладким жаром, и Нил молился всем богам, чтобы незваный посетитель поскорее домыл свои руки. Как только стих шум воды из крана, и повторно хлопнула дверь, Эндрю надавил ладонью между лопаток, заставив опереться грудью на стену, и сам привалился следом. Его возбуждение отчетливо чувствовалось сзади, но Нил вряд ли что-либо мог с этим сделать в своем состоянии, несмотря на то, что очень даже хотел. Он сдавленно зашипел, когда рука Эндрю задвигалась в прежнем ритме, потому что теперь оргазм подбирался в два раза быстрее. — Давай, Нил, — заговорил Эндрю, и по его неровному дыханию можно было угадать, что ему тоже сложно справляться со своим возбуждением, — будь хорошим мальчиком, кончи для меня. В отчаянии Нил почувствовал, как лицо заливает жаром. Стыд, смешанный с удовольствием, затопил шею, грудь, скрутился в тугой ком в животе, и крепкой руке Эндрю понадобилось всего с десяток движений, чтобы довести дело до конца. Нила подкосило в коленях, когда мышцы начали сжиматься в оргазменных судорогах. Бедра дрогнули, и Эндрю навалился еще крепче, чтобы не дать уйти от стимуляции — горячая и теперь мокрая ладонь продолжала поглаживать до тех пор, пока Нил не обмяк окончательно. Тело отказывалось слушаться, хотя по ощущениям все заняло не более десяти минут, и Нил все еще пытался пережить реакцию своего тела на воспоминания об утешительном шепоте Эндрю. Это было странно и стыдно, но сейчас нужно было взять себя в руки, потому что были дела поважнее. — А ты? — прохрипел Нил, когда давление со спины исчезло и пришлось заново вспоминать, как стоять на своих ногах. — Тебе нужно идти, — коротко сказал Эндрю. Нил развернулся и привалился к стене, чтобы увидеть, как он вытирает руки туалетной бумагой. Было ли в этом недоверие, Нил не знал, но сейчас точно не имел желания выяснять отношения. Какое-то время он стоял, пытаясь прийти в себя и растерянно ощущая, как липнет к животу влажный от слюны край футболки. Затем застегнул ширинку еще подрагивающими пальцами и сделал шаг вперед, чтобы беззастенчиво прижаться к губам Эндрю в недолгом поцелуе. На этот раз Нил почему-то был уверен, что его не оттолкнут, и оказался прав. Во внимательном взгляде карих глаз не было и намека на былую насмешку, и, кажется, в этот момент между ними рушилась еще одна стена. — Наверное, нам стоит поговорить, — понял Нил и вышел прежде, чем смог бы услышать отказ. Он всего секунду раздумывал над тем, должен ли испытывать неловкость и смущение после своего возвращения за стол. Некоторым не потребуется много усилий, чтобы сложить два и два, но Нил едва ли находил в этом повод для оправданий. Стесняться того, что Эндрю Миньярд зажал его в туалетной кабинке, даже не дотерпев до возвращения в отель? Ха, Нил сядет за стол с высоко поднятой головой и будет надеяться, что все остальные не подохнут от зависти. Он не был уверен, стало ли заметно тише с его появлением, но Жан поднял каменный взгляд к его волосам, и Нил запоздало запустил в них пятерню, чтобы устранить вероятный беспорядок. — Не говори ничего, — на опережение сказал Жан, выставив ладонь в предупреждении. — Я и не собирался. — А где Эндрю? — с елейной улыбочкой поинтересовалась Элисон. — Руки моет, — ляпнул Нил первое, что пришло в голову. Не исключено, что даже не соврал. Им все равно пришлось делать вид, что ничего не произошло, хотя по возвращении Эндрю, Нил то и дело бросал на него взгляды и обжигался слишком свежими воспоминаниями. Фантомные ощущения горячих рук и губ преследовали наравне с красочными картинками в голове, и было так волнительно наблюдать за равнодушием на лице Эндрю, который еще недавно был совсем другим — нетерпеливым и несдержанным в своих желаниях. Теперь Нил знал его другую сторону, темную и чувственную, и внезапно захотел, чтобы больше никто на свете не мог обладать этим знанием. Дорога до дома была недолгой. Эндрю отсел куда-то в конец автобуса, слишком явно избегая нежелательных разговоров. Нил пытался игнорировать прожигающий взгляд Аарона, но получалось из рук вон плохо: в конце концов не выдержав, он повернулся и прищурился с ответной претензией. Аарон показал фак. Державшая его за руку Кейтлин — ликующий палец вверх. — Даже не знаю, хочу ли я знать подробности, — начал Жан, как только переступил порог их номера. Рюкзак Кевина полетел куда-то в угол, а сам Кевин только недоуменно поднял брови. Нил рухнул на кровать. Никаких подробностей выдавать он не собирался. Ему было не с чем сравнивать, но понятно стало одно: все это время они с Эндрю бегали не друг от друга, а от самих себя. Вероятно, у них были разные причины оберегать свою независимость, но Нил переступил через свои — обнажился в своем желании, доверился и обнаружил, что мир не рухнул. Что истинные цели Эндрю не в том, чтобы его задеть. Интересно, понимал ли это сам Эндрю? — Кевин, — повернул голову Нил. — Как вы с Элисон начали встречаться? Кевин пытался выпутаться из собственных шорт и нахмурился, когда услышал вопрос. — Причем тут это? — Мне нужно знать, как это происходит. — Это происходит, — вздохнул Кевин снисходительно, — когда люди понимают, что нравятся друг другу — где-то между первым и вторым поцелуем. — А не первым и вторым перепихом, — многозначительно добавил Жан. Нил уже давно понял, что их с Эндрю взаимоотношения не вписываются в привычные всем сценарии, но не знал, как еще во всем этом разобраться. По словам Кевина, они должны были осознать свою симпатию еще на этапе проснувшегося взаимного влечения. До Нила доходило слишком долго. И он сомневался, что Эндрю был настолько же тугим в подобных вопросах. — Почему Эндрю ни с кем не встречается? — Нил поднял глаза на Кевина. — Откуда я знаю? — вскинулся тот. — Попробуй сам его спросить. — Я спрашивал. По его тону можно было безошибочно угадать, что это ни к чему не привело. — Нил, — Жан сел на край кровати и залез в тумбочку Кевина. — Когда человек влюбляется, то зачастую его многочисленные принципы… перестают иметь значение. — Это не мой случай, — безнадежно сказал Нил и почувствовал утешающую руку Жана в своих волосах. Мысли замедлялись вразрез со звуками на фоне. — Кто первый в душ? — Я. — Тогда вали быстрее. — И кстати говоря, — Кевин напоследок остановился и вдруг сделался серьезным, — я думаю, что если бы Эндрю хотел просто залезть тебе в трусы, то сделал бы это уже давно. Сомнительный аргумент — хотя бы по одной причине. — А вдруг я бы сопротивлялся? — А ты бы сопротивлялся? Нил уронил лицо в подушку. — Нет. Нила выгнали в душ последним, а потом завернули в халат и уложили на сдвинутые кровати. — Сегодня никаких мультиков, — пощелкал пультом Жан. — Смотрим романтическую мелодраму. — Ты хочешь меня добить? — покосился на него Нил. — Не добить, а расшевелить, — поправил его Жан. Нил лежал на животе и, кажется, единственный действительно погрузился в светлую историю любви — как и обещал Жан. Сам Жан вечно отвлекался на Кевина — они перебирали шмотки, спорили о бардаке, снова вникали в смысл каких-то там сообщений, а в конце вообще устроились причесывать волосы Кевина. Нил устал их одергивать еще в первые полчаса, после чего смирился и воспринимал не более, чем фоновый шум. Когда за окном уже окончательно стемнело, раздался стук в дверь. Жан выразительно наставил палец в сторону коридора, и Нил перекатился с подушкой на кровати. — Это кто-то из девочек, — выдохнул он, уже заранее предчувствуя проблемы. И не ошибся. За дверью оказались Элисон, Рене и Кейтлин, и все трое выглядели подозрительно нарядно. — Давай подтягивай сюда остальных, — заговорщически потребовала Элисон. — Мы хотим на дискотеку. Собрались привычной компанией — улизнули молча, не поставив в известность Ваймака. Нашли какой-то шумный бар в десяти минутах ходьбы от отеля. Нил без раздумий решил не ограничивать себя в выпивке, потому что рассудил, что сегодня уже вряд ли найдет возможность поговорить с Эндрю. Громкая музыка навалилась тяжелыми басами — отдавала низкими частотами в груди и билась в такт с нестройной массой людей на танцполе. Основное пространство находилось под большим навесом, лишая привычного ощущения тесноты, которое было присуще всем городским клубам. Около моря было больше свободы. Все скинулись на выпивку — девочки были готовы танцевать еще после первого захода, но некоторым потребовался и второй. Нилу не хватило бы и третьего, но это было поправимо. Конечно, Жан заметил его намерение слинять с танцпола. — Я не могу оставить Рене скучать, — Нил кивнул: само собой, — и надеюсь, что ты не натворишь глупостей за это время. — Никаких глупостей, — пообещал Нил. Через минуту он уже сидел на баре и ждал свой сет из разноцветных шотов. Любезность барменши совсем скоро начала походить на обольстительность, но в какой-то момент та стремительно стушевалась. Нил повернул голову: рядом с ним, стреляя глазками в сторону бара, устраивалась Элисон. Нил бы тоже слился, не поспоришь. — Вкусненько? — поинтересовалась она, глядя на ряд из рюмок. — Еще не знаю. Первая стопка оказалась сладкой, вторая — кислой, третью выпила Элисон. Она явно была в хорошем настроении и выглядела замечательно. Нил вспомнил ее танцующей рядом с Кевином и пришел к очевидному выводу: — Вы с Кевином помирились. — Да. — Я рад, — искренне сказал Нил. — Правда даже не знаю, что у вас на этот раз стряслось. — У тебя своих проблем хватает, — понимающе улыбнулась Элисон. — Есть такое, — не стал отрицать Нил. Еще месяц назад он бы стал отнекиваться и отрицать, что Эндрю входит в его список личных проблем. Потому что, очевидно, ситуация была заведомо проигрышной, а в таких Нил оказываться не привык. Элисон деловито закинула ногу на ногу. — Я надеялась увидеть вас этим вечером счастливо держащимися за руки. В чем проблема? — В том, что я избалованный ребенок, — повторил Нил слова Эндрю, потому что больше не находил весомых причин. И следом опрокинул в себя четвертый шот, стараясь не думать о том, насколько драматично это выглядит. — Какая глупость, — вдруг смешливо улыбнулась Элисон. Нил вопросительно приподнял брови, не находя в этом ничего веселого. — Почему? — Нил, — Элисон кокетливо подперла ладошкой щеку, — Эндрю прекрасно знает, что никакие родители тебе не помогали. С чего ты решил, что он такого мнения о тебе? — Он сам так сказал, — растерянно сказал Нил и почти на физическом уровне почувствовал, как медленно и со скрипом завертелись в голове шестеренки. Почему-то это заставило Элисон рассмеяться. — Делай выводы, — подмигнула она и встала со своего стула. Последние две стопки Нил оставил нетронутыми. Эндрю нашелся на краю танцпола с сигаретой в руке. Нил подошел близко, сознательно нарушая все существующие личные границы — настолько, что оставил между собой и Эндрю несколько жалких сантиметров. Долго смотрел в глаза, отражающие блики цветомузыки, и вдыхал остатки никотиновой дымки. Эндрю безропотно позволял этому продолжаться, и отчего-то Нилу казалось, что он все понимает. — Ты тоже пойдешь со мной куда угодно, — сказал Нил без единого намека на шутку. — Правда или нет? Эндрю сделал последнюю медленную затяжку и не глядя выкинул бычок в сторону. — Только сегодня. Нил чувствовал, что алкоголь все же дал ему по голове — в груди разлилось согревающим теплом, и очень хотелось быть ближе без всяких сложностей. Притвориться, что больше не существует условий, правил приличия и нелепых попыток уберечь свою гордость. Взгляд Эндрю сжигал его заживо. Еще немного, и Нил уже не смог бы собрать себя обратно. — Поцелуй меня. Просить дважды не пришлось. Эндрю притянул его к себе за затылок — сначала губы мазнули едва ощутимым прикосновением, а потом Нил почувствовал мягкий язык и послушно открыл рот. Он был уверен, что целоваться так на людях — неприлично, потому что Эндрю совсем не сдерживался, и Нил тоже не посмел бы. Он встречал влажный язык Эндрю своим ровно на полпути, потому что не было ведущего и ведомого. Хотелось всего и сразу. Много. Насовсем. Было очень хорошо и оттого — слишком мало. Эндрю тоже понял, когда продолжать стало опасно, и отстранился первым. Нил чувствовал на своих щеках его ладони и видел, что он тоже поплыл, вопреки своему напускному внешнему спокойствию. — И куда мы пойдем? — К морю. Босые ноги ступали по остывшему песку в паре метров от воды. Отсюда еще слышались отголоски музыки из бара, но впереди кончалась береговая линия, которая была заставлена туристическими местами и развлекательными заведениями, и Нил шел вперед, все еще немного захмелевший от крепкого алкоголя и близости Эндрю. Так сильно хотелось конкретики и взаимности, что даже невысказанное желание казалось слишком очевидным — Нил молчал, но чувствовал себя как на ладони. Мысли путались с догадками, отложенный разговор так и не состоялся, но ждать еще больше не было никаких сил. — Мы не будем обсуждать то, что произошло? — Что обсуждать? — Эндрю с неохотой поднял глаза, сразу уловив, о чем пойдет речь. — Я не верю, что ты настолько глуп, что нуждаешься в объяснении. Кевин сказал, что Эндрю уже давно мог бы проявить свой однозначный интерес к сексу, и Нил был склонен ему верить. Для этого было уже немало возможностей, ни одной из которых по какой-то причине Эндрю не воспользовался. — Я не понимаю, — честно признался Нил. — Ты мог выбрать более подходящее время и место, разве нет? — Ты не оставил мне выбора, — ровно произнес Эндрю и снова полез в карман за пачкой сигарет. Нил почти замер, потому что понимание пришло слишком неожиданно. Он вспомнил свое состояние в том кафе, предупреждающие взгляды Эндрю, а затем и его прямой упрек в том, что он был слишком очевидным. — Так значит… ты сделал это для меня? — растерянно спросил Нил, уже зная ответ на свой вопрос. — Заткнись, Джостен, — миролюбиво посоветовал Эндрю. Значит «куда угодно», про которое он говорил, не было туалетной кабинкой? — Какая жалость — не все делают то, что ты говоришь, — вернул ему Нил недавнюю колкость, на этот раз совсем не чувствуя в себе желания задеть всерьез. Эндрю ответил ему недовольным прищуром, но ничего не сказал. Они вышли на пустую площадку для кемпинга. Нил беззастенчиво вытянул пачку сигарет из кармана Эндрю и уселся на низенькую деревянную лавочку возле давно отгоревшего кострища. Над головой раскинулось ясное звездное небо — Нил вытянул ноги и запрокинул голову, потому что момент был слишком хорош. Насколько по-глупому романтично будет начать сейчас рассказывать Эндрю о звездах? За шумом прибоя не сразу удалось различить плеск воды. Нил обернулся на звук и обнаружил, что фигура Эндрю выглядывает из моря всего на полкорпуса. Возникали сомнения, насколько комфортной по температуре воды могут быть ночные купания, но сейчас это было самым незначительным вопросом из всех, которые собирался задавать себе Нил. Были ли у него причины позволить Эндрю плавать сейчас в одиночестве? Ни единой. Нил наскоро скинул с себя шорты и футболку. Вода была значительно холоднее, чем днем. Зато на контрасте с ней Эндрю казался преступно горячим. Нил целовал его губы, гладил затылок под волосами и жался ближе в поисках тепла. Ладони нашли крепкие плечи, жадно огладили бока, спустились ниже и неожиданно не обнаружили под собой препятствия. — Ты… голый. — Я думал, ты именно поэтому полез за мной в воду, — хмыкнул Эндрю под самым ухом, и его вкрадчивый голос разнесся низкими вибрациями куда-то в низ живота. Нил порывисто выдохнул — он был слишком отвлечен для того, чтобы разглядеть в темноте чужие шорты с бельем, одиноко лежащие на берегу океана. — Я хочу… — начал Нил и не стал договаривать, когда его кисть обхватила чужая рука, чтобы опустить ниже. Это было разрешением. Прикасаться к Эндрю показалось чем-то еще более интимным, чем позволять ему прикасаться к себе. Нил ловил губами его тихие выдохи и прижимался поцелуями к шее — отслеживал реакцию. Пробовал так же медленно, с нажимом, жалея о том, что соленая вода лишает их ощущения влажного скольжения. Постепенно смелел в своих движениях, обхватывал крепче, наслаждаясь врученным доверием — хотел узнать, как именно нравится Эндрю, и, судя по всему, несколько раз не промахнулся. Тот с еле слышным шипением перехватил ладонь Нила своей: — Наигрался? Теперь я. Эндрю быстро понял, что в воде у них ничего не выйдет — Нил оказался уложенным на мокрый песок в ничтожных сантиметрах от края океана, который при желании мог бы накрыть их обоих волной. Эндрю соединил их бедра, обхватил ладонью обоих, снова не давая возможности куда-либо деться из-под веса своего тела. Было холодно и жарко одновременно, и Нилу казалось, что он горит в лихорадке, которая зреет внутри страшным пожаром без возможности вырваться наружу. — Расслабься, Нил, — попросил Эндрю неожиданно доверительным тоном. Повернул к себе его лицо за подбородок и дождался, когда Нил откроет зажмуренные веки. В темноте взгляд глаза в глаза казался особенно откровенным. Пришлось напоминать себе, что секс это не соперничество и не соревнование на выдержку. Что они здесь только для того, чтобы сделать друг другу хорошо. Нил потянулся за поцелуем и встретил его на полпути, с непривычно открытым желанием Эндрю целовать его в ответ. — Ты хотел меня, — жаркий шепот в губы. — Правда или нет, Нил? — Да, — задохнулся Нил. — С самого начала. Ладонь Эндрю задвигалась быстрее и резче. Нил больше не мог сдерживаться — неприкрыто стонал в поцелуй и цеплялся за влажные от воды плечи. Пальцы соскальзывали, хватались за шею и спину, потому что с каждым движением руки Эндрю Нил все больше терялся в ощущении чувствительного трения внизу — в том, каким горячим и твердым был сам Эндрю, и как все очевиднее срывалось его собственное дыхание. Нил даже не понял, когда успел подобраться так близко к краю, потому что, по ощущениям, он был там с самого первого прикосновения. Удовольствие, разделенное на двоих, казалось в десять раз острее и изощреннее, таило в себе самое важное и сокровенное осознание — Эндрю тоже хотел его. И Нил сдался этой мысли, сдался давлению горячих пальцев и всему Эндрю — не мог справиться с собственным дыханием, которое терялось в приоткрытых губах напротив, и до боли сжимал пальцы в его мокрых волосах на затылке. Чувствовал, какой скользкой становится ладонь Эндрю, и как сжимается он сам, пряча свое лицо во влажной коже шеи под собой. Его рваные выдохи прямо под ухом были самым сексуальным из всего, что довелось встретить Нилу в своей жизни. Он держал Эндрю в своих руках и едва различал мягкий шум прилива за грохотом собственного пульса в ушах. И не имел ни малейшего понятия, что должны делать люди после того, как разделили один оргазм на двоих. Наверное, Эндрю должен был знать. Следом за ощущением слабости в мышцах накатывали и другие: холодного песка под спиной и ночного ветра на оголенной коже. Нил приподнял лицо Эндрю в своих ладонях и на ощупь нашел его губы — не знал, можно ли, но не хотел по-другому. — Холодно, — пробормотал он в поцелуй, когда стало понятно, что больше не стоит лежать на мокром песке. — Надо идти, — сказал Эндрю. — Я не хочу сейчас. Это не должно было закончиться вот так просто. — Мы замерзнем, — вздохнул Эндрю и приподнял голову, чтобы посмотреть куда-то в сторону. — Можем сделать огонь. Нил проследил за его взглядом и нашел это неплохим вариантом. Немного сумасбродным, но вполне оправданным в данной ситуации. Мокрые трусы остались валяться на земле. Футболка и шорты еле как натягивались на влажную кожу, потому что вытереться было нечем — Нил пытался сполоснуть спину от налипшего песка, но в итоге решил, что проще окунуться целиком. К этому времени Эндрю уже где-то нашел разномастных веток и чиркал зажигалкой над небольшой сложенной кучкой. Нил присел рядом с ним на корточки, игнорируя лавочку за спиной. Тепло было не от разгорающегося костра, а от того, что теперь им было позволено сидеть рядом и не корчиться в притворной неприязни. Эндрю сел прямо на землю, и Нил, в конец осмелев, по-собственнически уложил подбородок ему на плечо. Накатывало смущением, но он стойко держался, когда лицо Эндрю оказалось слишком близко, а карие глаза поймали ответный взгляд. — Получил, чего хотел? — Нет, — честно ответил Нил. — Я хочу встречаться с тобой. Пусть это звучало по-детски, зато прямо. — Давай без глупостей, — попросил Эндрю, все еще глядя в глаза и не находя там никакого подвоха. — Почему нам нельзя?.. — Потому что тебе быстро надоест. До Нила дошло не сразу. Несколько мгновений он осмысливал эту глупую причину, прежде чем добраться до сути. А потом все встало на свои места. Эндрю не хотел влезать в эти отношения, потому что думал, что они не продлятся долго, и это… было настолько неожиданно, насколько вообще могло быть. — Я тебе нравлюсь, — понял Нил, чувствуя, как беспокойно в груди забилось сердце. Эндрю безучастно отвел глаза и подобрал из-под ног какую-то палку, чтобы кинуть ее в костер. — Эй, — поднял голову Нил, намереваясь вернуть к себе внимание, — у меня тоже есть вопросики к продолжительности твоих отношений. — Не было никаких отношений, — отстраненно бросил Эндрю. — У меня тоже, ты знаешь. Мы можем сделать друг для друга исключение. — Нил… — Эндрю наконец повернулся к нему, и снова принялся что-то высматривать в глазах напротив. Нил не стал бы давить — еще недавно даже и не подумал бы заговорить на эту тему, но сейчас Эндрю продолжал держать оборону, потому что еще не понял, что все может быть немного иначе. Волнение подбиралось прямо к горлу, но времени на то, чтобы собрать себя в руки, не было. — Я никогда ни в кого не влюблялся до тебя, — признался Нил на тихом выдохе. — Мои флюиды выбрали тебя. Бровь Эндрю недоверчиво дрогнула: — Какие еще флюиды? — Неважно. И Элисон сегодня мне все рассказала. — О чем? — Ты не считаешь меня избалованным ребенком. Взгляд Эндрю сделался снисходительным: — Если ты не пользуешься привилегиями своей семьи, это еще не значит, что ты не избалованный ребенок. На это Нилу нечего было ответить. Возможно, Эндрю и впрямь не ошибался в своих выводах. И у него было право считать их достаточной причиной для своих сомнений или даже отказа. Но все это до сих пор напоминало какую-то игру в перетягивание одеяла, которую Нил собирался прекратить прямо здесь — уже не важно с каким вариантом исхода. — Мне надоело бегать, — прямо сказал он, надеясь уловить в глазах Эндрю понимание. На долгое количество секунд повисла тишина, нарушаемая лишь уютным треском огня и шумом океана. Нил знал, что Эндрю мог бы отделаться язвительной шуткой, снова придумать отмазку или глупое обвинение, но он молчал — обдумывал и решался. Нил ничуть не нервничал, потому что уже выложил все свои карты на стол. Переживал спокойное ожидание, готовый ко всему, и послушно поднял подбородок, когда почувствовал на нем уверенные пальцы Эндрю. — Ты не знаешь, о чем просишь. И я не знаю, чего от себя ожидать, — предельно честно сказал он и, поразмыслив, предупредил: — Возможно, мне придется избавиться от всех твоих поклонниц, чтобы перестать хотеть тебя убить. — Меня устраивает, — серьезно ответил Нил. — И я не согласен прятаться по углам. — Я тоже. — Когда-нибудь об этом узнают твои родители. — Могу позвонить им хоть сейчас. — Ты невыносимый, — сдался Эндрю. Нил опустил глаза, чтобы найти его ладонь своей. Жест получился несмелым и застенчивым, но Эндрю послушно переплел их пальцы, — осторожно провел одним по руке Нила и тоже поднял взгляд обратно. — Ну как? — поинтересовался Нил. — Чувствую себя школьником, — неохотно признался Эндрю. Нил на какое-то время замер, рассматривая его красивые черты лица, подсвеченные беспокойными всполохами костра. И заметил, каким неровным ритмом на шее бьется пульс. — Ты волнуешься, — понял он, едва сдерживая улыбку. — Я зашью тебе рот, — пообещал Эндрю. — Извини, он мне еще нужен, чтобы посылать твоего брата. — С этим я и сам справлюсь. Теперь Эндрю был совсем близко, и захотелось рассказать ему обо всем: о своем тернистом осознании, советах друзей, о табличках на шею и о чувствах. Страшно было больше не прятать эту часть своих эмоций, но Нил уже пообещал себе больше не бояться. — Ты хочешь быть со мной. Правда или нет? — Правда.