Голос из фонаря

Земля под ногами дымится, испуская из зияющих ран тонкие струйки зловонного дыма и вязкую сукровицу. Раненная Бездной и прошедшей битвой, она стонет подземным воем от боли и отчаяния за утраченную жизнь и гниль, пробравшуюся в самые глубины. Ещё несколько столетий здесь не прорастёт пучок зелени, и ни одна живность не решится ступить на отравленную землю или испить заражённой воды. Варка бежит напролом. Оставив лошадь на окраине поля битвы, дальше он прорывается на своих двоих. Ноги вязнут в котловане с грязью по колено, где в тёмной фиолетовой жиже плавают останки монстров Бездны и покрытое коррозией оружие. Варка старается не заглядываться глубже, решительно двигаясь только вперёд: задерживаться опасно не только из-за вреда здоровью. Среди мусора плавают обрывки одежды и обрубленные конечности. По степени разложения и ядовито-фиолетовым гнойникам на коже, они уже давно не принадлежат людям. Варка слышал отчёт. О засаде дикой охоты, заставшей врасплох небольшой отряд светоносцев вдали от основного батальона и хоть каких-то средств связи, подмоги или подкрепления. О случившемся узнали спустя часы, только когда один из гонцов добрался на перепуганной лошади. Животное упало на землю вместе с ездоком, едва переступив порог главных ворот. Оба — смешавшийся комок конечностей, пота и ужаса, едва способные стоять на ногах. Дрожащим языком и сухими от ветра губами юнец рассказал обо всём, но самое главное — указал направление к произошедшей катастрофе. Магистр из далёкой страны так вовремя и удачно оказался в том самом гарнизоне в то самое время ради переговоров и в ожидании встречи с очень особенным человеком. Видимо, богиня Луны благоволила его нахождению здесь. Как и его желанию. Как только Варка получил примерные координаты, он бросился с места в ту же секунду. Схватив собственную вороную лошадь и не оборачиваясь на крики в спину и возгласы сотоварищей, он несётся вперёд, ещё быстрее, ещё безумнее. Самое главное — Волчья погибель — надёжно закреплена за его спиной, а пальцы крепко сжимают поводья. Последующий путь — несколько часов гонки со временем, ускользающими шансами, трясущимся сердцем и мерзким шёпотом ветра и сомнений, подгоняющих в спину. Поле битвы — ад во плоти, прорвавшийся на поверхность. Даже дышать здесь — испытание: мерзкое зловоние забивает нос, горчит на языке и дурманит органы чувств. Задержись здесь слишком долго, пригнись к земле, покрытой фиолетовым туманом, и опасность для здоровья уже не мимолётна, а вполне реальна. Варка всё равно останется здесь до конца. Даже если лёгкие начнёт сводить в спазме, а перед глазами помутнеет от яда, он продолжит идти вперёд и искать. Флинс был капитаном этого маленького отряда. Впервые за долгое время он, как более опытный и знающий, взял под своё крыло юнцов, для маленького задания на краю острова. Проверка, оценка и составление отчёта — вот чем должна была закончиться их вылазка. Но не так. Не с запахом смерти и распространяющейся гнилью. Флинс редко рассказывал о своём прошлом, но то, что было подарено Магистру в бережной тайне, оставляло горький осадок и холод в желудке. И ощущение жестокой шутки судьбы, так избравшей несчастье одного человека для своих игр. В прошлом Флинс уже терял своих близких товарищей, расправляясь с оставленными шрамами долгие годы одиночества. Когда он впервые решает попробовать вновь открыться и встать в ряды нового отряда…. Происходит худшее. Всё, что остаётся Варке, — это пробираться сквозь грязь, зловоние и разлагающиеся трупы изуродованных тварей. И вслушаться, чтобы за глухой тишиной и потрескиванием углей уловить хоть один человеческий звук. Крики о помощи, стоны, да хоть слабое дыхание. Малейшие признаки чужой жизни или её тления. Они не могли погибнуть здесь, не так. Флинс не мог. Забравшись на возвышенность, Варка обеспокоенно оглядывается, продолжая причитать под нос. Тьма растянулась во все стороны густой массой чернил, а горизонт теряется за плотной стеной тумана, поглощающего окружающий мир за пределами. Ничего не видно, хоть глаз выколи. — Фли-и-инс! Флинс, где ты?! — Варка кричит во всё горло и объём своих лёгких диким басом, срываясь на лающий кашель, как только вязкий воздух проникает слишком глубоко в трахею. Но не останавливается. — Тут есть кто живой?! Дайте знак! Голос обрывается на очередной приступ кашля, от которого в глаза брызгают слёзы, а с языка Магистра — грубейшее сквернословие. Вместе с разочарованием в глотке клокочет и ярость. Как жаль, что Варка не может порубить на кусочки тварей, которые уже мертвы и преданы земле. Но если по пути встретятся двигающиеся, он сразу их размажет. — Фли-и-инс! Кирилл, да чтоб тебя! Эхо — единственный ответ. Прорвавшись через очередную груду распадающихся останков и воткнутых в землю копий, Варка замирает. Свет луны, промелькнувший на мгновение спасительным лучом маяка, цепляет проблеск инородного серебра в общей грязи. Варка срывается с места, не думая. В несколько секунд преодолевает расстояние, падает коленями на землю и вцепляется пальцами в землю. Откидывает в сторону комья грязи и фиолетовой жижи голыми руками. И находит. Знакомая форма пробивается наружу холодным блеском. Фонарь Флинса, покрытый копотью, ошметками слизи бездны, но целый. И с едва тлеющей искрой пламени, мерцающей фиолетовым светом в темноте. Варка хватается за найденную улику, как за соломинку. И непонятно, что она внушает в первую очередь — надежду или ужас. Грудь спирает до того состояния, что Варка забывает как вдохнуть. Ведь сколько бы Варка ни пытался искать дальше, ни рыл глубже, обыскивая окружение и выкрикивая чужое имя к небу, словно самую измождённую молитву, больше ничего нет. Ни клочка одежды, ни обрывков плоти или обглоданных костей. Даже лунного колеса не осталось. Ничего, указывающего на существование хозяина фонаря. Ни на шанс его выживания, ни на его погибель. Легенды о том, что Бездна способна испепелять живое в ничто — давние страшилки, но Варка не хотел в них верить. Он растерянно озирается, проклиная свою бестактность, неторопливость и то, что вообще позволил этому произойти. И продолжает прижимать к себе фонарь со всей силой. Всё, что ему остаётся, — это кричать и звать, в надежде, что его услышит Флинс, другие выжившие или божества и наконец-то дадут ему ответ. И ответ приходит… Откуда-то снизу. — Не будь таким громким. Ты можешь привлечь оставшихся тварей. Голос, точно принадлежащий Флинсу. В первые секунды Варка аж подпрыгивает, вертя головой во все стороны и хлопая ртом. Разочарованный вздох заставляет опустить взгляд ниже. К фонарю, всё так же мирно покоящемуся в его руках в самом крепком захвате. — Флинс? — осипшим голосом растерянно переспрашивает Варка, подхватив фонарь и вытянув его перед собой. Щурится, несколько раз оценивает своё здравомыслие, но пробует ещё раз. — Ты что, погиб и теперь общаешься со мной с того света, используя свой фонарь? — Не неси чушь, — удивительно точно передаёт раздражение голос Флинса, а огонёк за стёклом столь же выразительно дёргается. Пока Варка продолжает перечислять методы своего бодрствования или хотя бы нормальности, ведь галлюцинации от яда Бездны — не редкость, голос продолжает. — Я не мёртв. Но очень быстро пересеку границу. Если ты не перестанешь трясти меня из стороны в сторону. Магистр сразу же замирает и бережно возвращает фонарь к себе на колени. — Да, да, извини, я просто… Как ты…? — Варка запинается, вздыхает, собираясь с мыслями и бурлящими эмоциями. Он только что был готов принять факт чужой смерти, находясь на грани горя, а теперь захлёбывается под волнами растерянности и пьянящего облегчения. Того самого, когда хочется избегать рациональности, ухватившись за момент. — Это правда ты? — Да, — через секунды молчания коротко отвечает Флинс. Огонёк в фонаре успокаивается, но скукоживается до слабо сияющего уголька, танцующего вокруг невидимого фитиля. Нового ответа не следует, и в тишине Варке кажется, что секундное чудо ускользает из пальцев, возвращая его в холодную реальность, ещё пахнущую чужой смертью. Голос Флинса — слаще кислорода, желаннее детской мечты. — Я так рад что ты жив, — признаётся Варка. — Уже был готов к худшему, носясь по всему полю битвы. Ещё немного, и был готов хоронить тебя здесь и сейчас. — Я слышал, — от голоса Флинса Варка аж расплывается в улыбке. — И не ответил? — наигранно обидчиво спрашивает Варка, схватившись за сердце. — Уж совершенно не ценишь мою ранимую душу и преклонный возраст. Вновь тишина, разделяемая треском призрачного огня и ещё не успокоившимся дыханием Магистра. — Мне сложно говорить, — обрывисто отвечает Флинс, и только сейчас Варка замечает, как с каждой фразой чужой голос становится тише, теряясь за шумом помех и неприкрытого изнеможения. — Даже так. Пламя слабое. Скинув прежнюю беспечность, Варка поспешно возвращает фонарь обратно к себе на колени. Крепко держит и хмурится, ощупывая поверхность не только пальцами, но и чувством стихии. За толстым слоем пыли и грязи Бездны ощущается узнаваемая и едва колышущаяся энергия, принадлежащая Флинсу. Аккуратно завёрнутая в клубок и спрятанная так, что и не найдёшь сразу. Но за умелой маскировкой — характерные признаки истощения и холода, чаще встречающиеся у тех, кто вот-вот готов покинуть этот мир и так отчаянно цепляется за последние крохи. Как же он мог так… — Тогда дай мне попробовать. Отгородившись от всего происходящего вокруг, Варка сосредотачивает всё своё внимание на фонаре в своих руках, теперь ставшем его затухающим солнцем. На той самой маленькой точке тепла в самом центре. Неторопливо и аккуратно Варка пускает поток собственной элементальной энергии по пальцам, дробя её на ещё более тонкие нити, почти чистые и невесомые. Отправляет их внутрь железной скорлупы, предлагая в качестве топлива и банальной поддержки. Магистр далёк от врачевания, не читал соответствующей литературы, и его никогда не брали в ученики именитые лекари, но в экспедициях длиной в несколько долгих лет приходилось справляться со всем своими навыками и силами. То был опыт, взращённый на покрытых кровью руках и чужих заплаканных глазах, наполненных страхом. Сперва было очень плохо, потом лучше. Зашивать наживую и прижигать раны — не единственное, что может помочь выдернуть умирающего из лап поджидающей смерти. Искусное владение собственной элементальной энергией — та же стезя, не раз выручавшая в худших передрягах. Пламя набрасывается на чужую элементальную энергию с силой и жадностью обезвоженного зверя, крепко хватает невидимыми клыками и тянет на себя. Заглатывает и пьёт без остановки и меры. Почувствовав ответный толчок и энтузиазм, Варка только и может, что улыбаться и потакать. Не задумываясь, он подбрасывает больше дров, позволяя огню гореть и набираться сил, становиться ярче. Кожу ладоней начинает покалывать от потустороннего тепла, но Варка не убирает ладони. Сжимает крепче, склонившись над фонарём и защищая его от ударяющего в спину ветра и слепых глаз уже погибших тварей. — Ну как, лучше? — мягко интересуется Варка, с умилением наблюдая, как огонь по ту сторону стекла тянется к его рукам, как щенок к ласке. — Да, намного, продолжай. Не сразу, но это должно помочь, — теперь голос Флинса громче. Живее. Звучит столь рядом, что легко представить, как он лежит головой на коленях Магистра, просто найдя минуту покоя после долгой битвы. От представленного образа Варка невольно гладит пальцами холодную поверхность, желая ощутить чужие волосы и тонкие, мягкие морщинки на лбу. Поддавшись мечтаниям, Варка вскармливает пламя ещё несколько минут, наслаждаясь тишиной и теплом, зажатым в ладонях. Флинс в своей нынешней форме ненасытен и продолжает поглощать без вопроса и без запинки, что ещё больше подчёркивает, в каком бедственном положении находился светоносец всё это время. Не найди его Варка, как долго он бы продержался? Погиб ли бы Флинс, если бы пламя фонаря потухло? — Не расскажешь, как ты оказался в столь затруднительном положении? — как можно более непринуждённо интересуется Варка, не желая оказывать лишнее давление. — Если это не причиняет тебе вреда, конечно. Словно проверяя своё состояние и самостоятельность, Флинс перестаёт тянуть чужую элементальную энергию, отстраняется. — Я восстановлюсь ещё не скоро, но говорить для меня теперь не проблема. — Пламя под стеклом колышется обеспокоенной птицей, вытягивается, будто пытается заглянуть за пределы своего маленького пристанища. — Я расскажу тебе, но сперва ответь мне на один вопрос. Варка, где мы сейчас находимся? — О чём ты? — Я больше не вижу, как человек. После принятия этого облика всё окружение потеряло чёткость, и я едва различаю силуэты вне пределах своего света. Сейчас я больше ориентируюсь на звук и осязание. — Это ведь не навсегда? — Конечно нет, — терпеливо объясняет Флинс. — Я смогу видеть, как и раньше, когда верну свою человеческую форму. Хотя последствия в виде изнеможения, мигрени и потери координации не стоит снимать со счетов. Если все перечисленные последствия настигнут Флинса, Варка будет рядом. Не уйдёт просто так, даже если его погонят прочь, как слишком прилипчивого сторожевого пса. — Мы всё ещё на поле битвы, — перечисляет Варка, осматриваясь. За полчаса с их внезапного душераздирающего воссоединения окружение осталось в состоянии тоскливого стазиса. Только окутавшее одеяло дыма поредело, позволяя тонким лучам внешнего мира пробиться во тьму. — На том же самом, где вас застала врасплох дикая охота. — Если ты уже успел пройтись и осмотреться, видел ли ты других светоносцев? Вопрос Флинса полон дрожи, страха, чаяния услышать лишь один-единственный ответ, но точно не принимающий ложь ради жалости. Варка так не поступит. Вздохнув, он перебирает в голове весь путь сюда, сбивает с воспоминаний поспешность поисков и остывшие эмоции, по крупицам собирая итоговую картину. — Хоть вокруг и полная разруха, но нет. Ничего похожего на человека или напоминающего твоих товарищей. Только трупы тварей и обрывки гнили Бездны. Даже твой фонарь — первый и единственный, который я нашёл. Внимательно вслушавшись в каждое слово, Флинс отвечает не сразу. Взвешивает чужую искренность на собственных весах суждения и с глубоким вздохом облегчения сдаётся. — Значит, они должны были успеть уйти. Богиня Луны, сбереги их души и судьбы, позволь им вернуться домой мягкой дорогой и тихой поступью. Пока Флинс зачитывает небольшую молитву небу и холодному небесному светилу, Варка сопровождает его. Всё в том же положении, он продолжает прижимать к себе фонарь и питать его потоком элементальной энергии, наслаждаясь теплом огня и игрой бликов света и тени. Даже в этой странной форме, так далёкой от человеческой, в движении языков пламени угадывается натура Флинса: его взгляд, отстранённость, сдержанность, выточенная элегантность движений и слов. Оставаться здесь дольше нет смысла ради собственной безопасности — и безопасности Флинса особенно. После продолжительной отдачи элементальной энергии Варка ощущает усталость, сковывающую мышцы, вместе с дурманом бездны, сжимающим пищевод с подкатывающей тошнотой. Самое время уйти. Найти лучшее место для отдыха и восстановления. Их расположение — самый эпицентр, и даже на путешествие обратно к краю понадобится время. А любопытство может подождать. — Нам пора собираться в путь, — заключает Варка, мягко прерывая чужую молитву. Прихватив фонарь поудобнее в правую руку, Магистр встаёт с земли и проверяет надёжность крепления. Свет огня успокаивается, сосредотачивается и становится стабильным потоком, расчищающим путь от густого тумана и вязкой тёмной дымки. — Тебе хватит полученной элементальной энергии для безопасного путешествия? — Со мной всё будет в порядке, можно выдвигаться, — без запинки отвечает Флинс. — Держи фонарь на вытянутой руке перед собой и двигайся в сторону луча света, который я направлю. Так мне будет легче развеивать тьму и вывести тебя отсюда. — Слушаю и повинуюсь, — шутливо отдаёт честь Варка и, размяв затёкшие ноги, стряхнув грязь и проверив надёжность крепления Волчьей Погибели, направляется в путь. Совсем недавно путешествие по этой разодранной земле вызывало у Варки мороз по коже. Но с обнадёживающим ощущением чужого присутствия и согревающей тяжестью фонаря в руке, будто обхватившей его ладонь и тянущей вперёд, страх рассеивался вместе с отступающей тьмой. Флинс — опытный проводник и воин. Под его присмотром Варка успешно избегает опасных скоплений паров, затаившихся грязевых ловушек и находит новые, более безопасные пути обхода. Теперь это пешая прогулка, а не борьба за каждый следующий шаг. — Стая дикой охоты застала меня и мой отряд врасплох, подготовив засаду. Они знали, что мы будем здесь, они ждали, — неожиданно прерывает тишину Флинс. Он говорит вполголоса, близко, так, что шепот звучит у самого затылка магистра, посылая волну мурашек по его коже. Варка едва сдерживается, чтобы не обернуться, ведь прекрасно знает — там никого нет. — Кадеты сражались храбро, яростно, но они молодые, только-только оперившиеся. У них банально не хватало опыта и выносливости, чтобы выдержать бездушный натиск Бездны. Тогда я заставил их бежать, взяв всё внимание тварей на себя. Я действовал поспешно, не совсем обдуманно, но самое главное — смог отвлечь стаю и открыть ребятам окно для отступления. Флинс рассказывает без дрожи, без мгновения колебания, как о плане, идеально выверенном и исполненном от и до. Поступок, достойный истинного светоносца. О таком слагают легенды и восхваляющие песни, но Варка всё равно не может сдержать горечь и опущенные уголки губ, когда слышит последнюю часть истории — ожидаемую и расцветшую последствиями во всей красе. — Я отдал своё тело и силы пламени. Сжёг себя и всю свою элементальную энергию в одном коротком взрыве, чтобы расправиться с любым монстром, оставшимся рядом. Если ты не встретил ни одного, значит, это сработало. — Как по-геройски круто и необдуманно, — сухо комментирует Варка. Он вздыхает и осматривает поле битвы под новым углом. Продемонстрированная сила и её последствия ужасают, как и цена, которую Флинс был готов заплатить без задней мысли и колебания. — Ты ведь не планировал отступления для себя? Ты ведь вообще не планировал выйти из этой битвы. Сказанное — не приговор и не обвинение, лишь ещё одна правда. Собственное отражение, ведь Варка поступил бы точно так же. — Спрятаться в фонаре и стать частью пламени — не редкая для меня тактика отступления, — неспешно объясняет Флинс, будто говорит о погоде. — Но я действительно не знал, как долго смогу продержаться после столь масштабного истощения энергии. Голос Флинса замолкает, и пламя в фонаре вздрагивает, покрывая окрестности танцующими тенями. Словно он только сейчас осознаёт произошедшее, понимает степень собственной удачи и чужого упорства, не давшего крышке могилы захлопнуться. — Ты подоспел очень вовремя, — искренне и тепло шепчет Флинс, и эти слова согревают лучше всякого огня. — Спасибо. Я у тебя в долгу. — Пустяки, — отмахивается Варка, действительно не желая слышать благодарности за минимум, на который он способен и обязан. Если бы не сделал и не успел, никогда бы себя не простил. — Главное, что с тобой всё в порядке. Следующие несколько минут они вдвоём успешно пересекают поле сражения, продолжая поиски. Итог успешный: никто из отряда Флинса среди трупов твари не найден, а это уже хороший знак. Достаточно, чтобы развеять давящую атмосферу напряжения и ожидания худшего. Дело остаётся за малым — отыскать всех выживших за пределами, если те ещё не успели добраться до ближайшего гарнизона. Недалеко раздаётся ржание лошади, становясь новым маяком. Вприпрыжку Варка быстро находит своего верного скакуна, мирно пасущегося около рощи уцелевших берёз. Лошадь заинтересованно поднимает морду, утыкается носом в плечо хозяина, но, не получив заветного угощения, возвращается к прежнему общипыванию травы. — Вся эта штука с превращением в фонарь — ты всегда это умел? Почему не рассказывал и не показывал? — шутливо интересуется Варка, возвращая более беспечную нить разговора. Вдали от гнили дышится легче, поэтому Магистр позволяет себе облокотиться на ствол дерева ради небольшой передышки и необходимости прочистить лёгкие. — Это не та способность, которую я использую на публике, но, познакомившись с твоими шутками и наглыми заявлениями, мне хотелось спрятаться в фонаре ещё при первой нашей встрече, — Флинс фыркает, но его заявление вызывает ещё большую ухмылку на чужих губах. — Но ты ни разу не прятался, даже когда я позволял себе это. Варка бережно подносит фонарь к своему лицу и невесомо касается губами холодной поверхности, как делал это несколько раз и прежде, в поспешном и нежном дыхании целуя чужой лоб, красные щёки, дрогнувшие обветренные губы, получая в награду пышущее смущение и широко раскрытые глаза. Огонь внутри расцветает ярким цветком самых тёплых оттенков, ударяется танцующими хвостами пламени о стекло, согревая кожу губ ответным теплом — не то стараясь оттолкнуть, не то неуверенно притянуться в ответ. С тем, как накаляются подушечки пальцев, но жар бережно обходит лицо Магистра, оба предположения верны. Варка так хочет ощутить вместо железа и холода чужую кожу. Посмеиваясь, Варка отстраняется от своей маленькой шалости, наблюдая за возмущёнными всполохами огня. В такой форме эмоции Флинса — как на ладони, и наблюдать за игрой света и тени можно вечно. — Как всегда прямолинеен и не ведаешь меры своей наглости, — комментирует произошедшее Флинс, непоколебимый прошлым мгновением слабости, но Варка уверен: будь он сейчас в своей человеческой форме, неловко прятал румянец за высоким воротом плаща. Всегда так делал. Никогда не убегал и смело смотрел в ответ, позволяя Варке надеяться на большее. — Устоять перед твоим очарованием сложно, не важно, в какой ты форме, — чистосердечно признаётся Варка, и знает, что попал в самое яблочко. Привычный фиолетовый цвет пламени покрывается тёплыми оттенками. Смущение только красит. Выживших из отряда Флинса удаётся найти быстро, ведь те не решились уходить далеко. Рекруты затаились в скалистой расщелине и дожидались вестей с большой земли, уже успев оплакать героическую гибель своего славного капитана. Грязные, уставшие, с головы до ног покрытые следами Бездны и засохшими слёзами, но живые. Группа потерявшихся щенят, впервые повидавших раскрытую пасть другого голодного хищника. Ссадины, оставленные ожоги и несколько туго перевязанных ран — малая плата. Когда Варка появляется на пороге их укрытия, рекруты приветствуют его вздохами облегчения и надежды. Ведь бравый Магистр обязательно сможет отыскать их дорогого капитана, оставшегося один на один с тварями. Но как только они видят в его руках знакомый фонарь, приходят в ещё большее отчаяние. — Я так и не успел им рассказать об этой способности, — вполголоса признаётся Флинс, едва перебивая чужие мольбы и причитания о собственной гибели. — Прости, что тебе приходится видеть их такими, дисциплина хромает. — Сам не раз сталкивался, — посмеивается Варка, вспоминая первые походы своих молодых солдат и ещё более юных оруженосцев, оставленных на родных землях под защитой крепких стен и надёжного божества. Последнее утверждение — без капли сомнения и иронии, какая бы молва ни ходила о сущности и повадках Анемо Архонта в последнее время. Большей проблемой, чем успокоить расклеившихся рекрутов, стало объяснить внезапную трансформацию их дорогого капитана в пламя уже знакомого фонаря. Сколь бы слепым ни было чужое сомнение, голос Флинса, отчитывающий острее удара хлыста, — лучший аргумент. То, как Флинс занимается воспитанием своих подчинённых, — зрелище чудное, поэтому Варка смиренно служит подставкой для фонаря, вытянув его вперёд и делая вид, что он тут вовсе ни при чём. Очень скоро подоспевает подкрепление из основного гарнизона. Хоть они и собрались в путь сразу после получения вести и координат, их отряд всё равно отстал от сорвавшегося в панике Варки на пару часов. Всех пострадавших передают в надёжные руки для оказания первой помощи и безопасной транспортировки. Когда несколько медиков замечают Варку с очень узнаваемым и уникальным фонарем в руках, они срываются с места быстрее стаи голодных волков. Окружают жертву в цепкий круг и наперебой интересуются, нужна ли старшему командиру отряда помощь в его столь затруднительном положении. Варка оказывается под прицелом цепких взглядов, полных недоверия и любопытства. Ведь он всё ещё чужак для этих людей, их идей и целей, но без капли стыда и смущения стоит с фонарём в обнимку, не желая отпускать его из рук. — Пожалуйста, окажите помощь и внимание тем, кто в этом нуждается. Магистр Варка уже сделал для меня достаточно, и я уверен, что он сможет позаботиться обо мне и в дальнейшем, — непоколебимо отказывается от всех уговоров Флинс. — Ведь так? — Да-да, конечно, — непринуждённо подхватывает Варка. — Не беспокойтесь, ребята, Флинс со мной в полной безопасности. Лишний раз его пальцем не трону и другим не дам. Ему не доверяют, но смиренно отступают, позволяя двоим скрыться подальше от нарастающей суматохи и лишнего внимания. Задержись они здесь слишком долго, попадут под перекрёстный огонь вопросов, требующих отчёта и короткой сводки о произошедшем. — Твоё пламя прожорливо и не знает меры, меня снова высосали до последней капли, — жалуется Варка, с тяжестью забираясь в седло. Усталость в его руках и спине сковывает движения, а веки тяжелеют, словно от долгого отсутствия сна. Мысли вяло забивают голову, и уследить, какая слетит с языка, невозможное испытание. — Если я просто оказался настолько вкусным, не скрывай, скажи. Я всегда рад поделиться с тобой не только энергией. В ответ — усталый вздох, скрашенный мягким смехом.

***

Седло скрипит под тяжестью Варки, пока лошадь неспешно ступает по тропе, уводящей прочь от гниющей земли. Туман редеет, отступая под напором холодного ветра, но его липкие щупальца всё ещё цепляются за края плаща, будто прощаясь с незваным гостем. Фонарь Флинса, надёжно закреплённый у пояса, испускает мягкое сияние, отгоняющее тьму, но его тепло — единственное, что не даёт Варке окончательно окоченеть в когтях промозглой ночи. Каждые несколько минут магистр невольно тянет руку и проверяет чужое крепление, боясь ощутить пустоту. — Ты всё ещё здесь? — тихо спрашивает Варка, бросая взгляд на мерцающее пламя. Вопрос скорее риторический, но в нём сквозят остатки тревоги. Тишина — плодотворная почва для прорастания неспокойных мыслей, ведь слишком свежи воспоминания о поле битвы, где он чуть не потерял Флинса навсегда. — Куда мне деться, — отзывается Флинс, и его голос, хоть и приглушённый стеклом, несёт привычную смесь сдержанности и лёгкой насмешки. Пламя в фонаре колышется, словно подмигивая. — Ты так крепко меня держишь, что я начинаю подозревать, не собираешься ли ты присвоить меня навечно. Варка фыркает, откидывая голову назад, и его смех разносится над пустынной тропой, пугая редких ночных птиц. Но за бравадой прячется усталость. Он чувствует, как элементальная энергия, отданная Флинсу, всё ещё эхом пульсирует в его венах, оставляя после себя пустоту. Пламя прожорливо, и Варка, хоть и не жалуется вслух, знает: продолжи он кормить огонь и дальше, сам станет тенью, как те, что отступают обратно в бездну под холодным светом. — Присвоить? — переспрашивает он, наклоня голову в сторону фонаря, будто тот может уловить его хитрую ухмылку. — А что, идея неплоха. Будешь моим личным светочем, разгонять мрак и греть мне руки в холодные ночи. Огонёк за стеклом вспыхивает ярче, почти возмущённо, и Варка едва сдерживает ухмылку. Он представляет, как Флинс в своей человеческой форме закатил бы глаза, спрятав румянец в характерном жесте. Но пламя не умеет лгать — его тёплые золотистые всполохи выдают всё, что Флинс предпочёл бы утаить. — Не обольщайся, Магистр, — отвечает Флинс, и в его голосе проскальзывает тень ответной улыбки. — Я ещё верну своё тело и заставлю тебя пожалеть о каждой дерзкой шутке. — Жду не дождусь, — искренне отзывается Варка, и его голос мягче, чем он сам ожидал. Он проводит пальцем по холодной кромке фонаря, словно надеясь уловить в металле отголоски знакомого тепла. — Но пока ты здесь, позволь мне наслаждаться твоей… компактностью. Пламя вздрагивает, будто Флинс кашлянул от неловкости, и Варка вновь смеётся в голос, пугая лошадь, которая недовольно фыркает и ускоряет шаг. Тропа становится шире, и вдали уже виднеются слабые огоньки гарнизона — маяки безопасности, обещающие отдых и тепло очага.