Гадкий Утёнок

Недавно подавленный бунт нанёс отпечаток на все слои общества, хоть в чём-то их объединяя. Недавняя смерть Маркуса послужила переломным моменту к подавлению недовольных низших и разоблачению тех чистокровных которые стояли за всеми бунтами и покушениями на императорскую семью, пытавшиеся всё спихнуть на "недостойных", по их мнению, жалких полукровных и низших. Последние революционные месяцы были одними из самых страшных. Все почувствовали безнаказанность, что вылилось в разбитые витрины, разграбленные дома и огромное количество невинно пострадавших. Лукиан сидевший в своём кабинете и рассматривающий отчёты императорской гвардии, в котором были слегка радующийся новости если отбросить всё людское. Там говорилось о последней кучке сопротивляющихся на улице N, всего несколько погибших, но самое печальное что этих смертей можно было бы избежать, но подавляющиеся решили не выслушивать слова полукровных, а сразу открыли огонь. Император положил на стол лёгкую папку, лёгким движением руки отодвинув на самый край чтобы не так бросалось в глаза. Почему-то в кабинете после прочитанного чувствовался запах крови, разбитых судеб и чего-то такого горького что не поддаётся объяснениям. Утром к нему заходила Северина с Киллианом, она так боялась с ним расставаться словно у неё его отберут стоит на секунду отвести взгляд. Сейчас когда у него перед глазами стоит лицо младшего сына ему так хочется чтобы хотя бы один ребёнок низшего или полукровного смог познать хорошую жизнь, всё же начинается с малого, правда? Лукин вздыхает в ладонь, задмуривая до боли глаза. Со всеми этими отчётами и реформами которые он старается вводить теперь постепенно, опасаясь повторения ситуации, начинал в голове прокручивать вопросы ожидая на них ответы. В дверь кабинета постучали, что заставило открыть глаза и быстро заправить волосы назад приводя себя хоть в какой-то подобающий вид императору. — Входите. — слегка хриплым голосом сказал Лукиан, сглотнув, он не разговаривал с ухода Северины. В кабинет вошла служанка первым делом учтиво склонив голову, докладывая. — Ваше Величество, Господин Хитклиф просит разрешения поговорить с вами, на едине. — Последние слова были произнесены ещё более сухо чем могли бы быть, большая часть прислуги были ещё с детства Лукиана, проверенные опытом и различными ситуациями, эта же служанка застала его время девяти достойных, прекрасно помня всё шалости Уильяма Хитклифа и тому как наследник Бёрко сбегал с ним в запретные земли. Лукиан не стал это комментировать, только отдав приказ, хотя звучало это больше как просьба, проводить гостя в его кабинет. Выйдя, женщина сразу пропустила внутрь чистокровного который стоял недалеко. Лукиан даже приоткрыл рот от удивления, он думал что у него будет время убрать эту чёртову папку подальше до прихода старого товарища. Уильям прошёл по кабинету в тишине, лицо закрывали обычно зачёсанные назад волосы. В кабинете Лукиана было 3 кресла с небольшим столиком помимо рабочего, на один из которых сел Хитклиф. Он был слишком молчалив для обычного себя, вся его поза была напряженная, правая рука легла на глаза, проводя по лицу и убирая волосы назад. Император наблюдал за всем этим, пересв со своего стула на кресло напротив Уильяма. — У меня есть ребёнок. Обречённо-отрешённо, Лукиан не особо разобрался, сказал Уильям, сжимая руки так словно хочет пробить пальцами ладонь. — Я знаю, Уильям, у тебя есть сын, Гедеон Хитклиф. — Встав с места и подойдя к графику водой где стояло несколько стаканов говорил Император, заметив бледное лицо друга. — Может тебе воды налить? Выглядишь не очень хорошо. С сочувствием сказал он, наливая сначала воды себе, чтобы можно было спокойно разговаривать без сухости в горле. Прошло уже около пол минуты, Лукиан иногда поглядывал на него готовясь к потрясению и не пил, чтобы не выплюнуть воду. Уже решив что этого не будет и сделав несколько глотков, раздался ещё более хриплый и поникший голос. — Не он, у меня есть сын. — Лукиан не особо поняв суть ответа, проглотил спокойно воду. — У вас с Грэйс будет ещё ребёнок и это будет сын? А почему такой, — Жестикулируя левой рукой он пытался подобрать нужное слово, но в итоге сказал что-то максимально было похоже, хоть и считал что оно не полностью передаёт весь спектр. — печальный? — Это ребёнон не от Грэйс, он полукровка. — Лукиан чуть не подавился, прикрыв рот рукой и ели проглотив воду, начал откашливться. После своих слов он сделал глоток не думая о том что будет что-то ошарашивающееся, но как же он ошибался. — Прости.., что? — Не веря в услышанное переспросил император, может ему послышалось? Просто показалось, ну не мог же Уильям изменить Грэйс? Слова Уильяма у него даже в голове не укладывались, ни одно из. Но Хитклиф молчал, видимо запас слов у него на этом закончился, или же смелость говорить о таком иссякла. Поставив стакан с громким и звенящим звуком, Лукиан подошёл совсем близко и наклонился к мужчине, лица из находились на одном уровне. — Уильям, что ты не.. Договорить ему не дал полетевший в стену стакан из которого несколько секунд назад пил он сам. В руке Хитклифа был сгусток тёмной материи, который колыхался и грозился преобразоваться в какое-нибудь оружие и разрубить здесь всё, или же ещё раз швырнуть что-то в стенку очень бы не хотелось чтобы это были бумаги которые он всё утро читал и подписывал, второй раз за день он это не переживёт. Возможно будь им сейчас по семнадцать и не будь Лукиан императором Октавии он бы позволил Уильяму выпустить пар, разбив и переломав всё что находилось в этой комнате, а потом прикрыть его перед другими слугами/старшими, но им давно не семнадцать и Лукиан император, а Уильям его подданный. Бёрко взял запястье мужчины, слегка сжимая и ведя в сторону. Материя даже не стала никак бороться, просто испарилась. Отлично, значит Уильям был не нацелен на драку. — Давай не в моём кабинете. Что за ребёнок? Лукиан смотрел со всей серьёзностью, но запястье отпустил, присев на кресло рядом. Уильям молчал словно перед казнью, а лицо стало бледнее. Он даже словил дежавю, так у них эта встреча и началась сегодня. — Уильям? Ты меня слышишь? — Проведя пальцами перед лицом мужчины, тот почти никак не отреагировал, только упёрся лбом в ладони собранные лодочкой. — Многообещающий разговор будет однако. Так они просидели около десяти минут в тишине, Лукиан не торопил, а Уильям не старался начать диалог, пока наконец не начал. — Что мне делать, Лукиан? — Голос звучал жалко и совсем не походил на тот которым тот начинал их диалог. Лукиану так и хотелось ляпнуть что-то в духе "У своей любовницы спроси, изменщик." Но это был явно не тот ответ который хоть как-то поможет в сложившейся ситуации. — Грэйс знает? — Об измене - да, о ребёнке - нет. — Лукиан стал припоминать момент со скандалом в котром Грэйс с Уильямом хотели развестись, но сам он не особо вникал в происходящее, своих проблем хватало. Теперь стало ясно почему. Когда он попытался задать вопрос как Уильям узнал о сыне, тот покачал головой, не делая рассказывать. — Может отправить его куда-нибудь далеко и нанять слуг с няньками? — Уильям, ты себя слышишь вообще? Это твой ребёнок и твоя ответственность. — Дважды подчеркнув слово "твой", Лукиан говорил серьёзным голосом не терпящим возражений. Уильям же осёкся, не произнося больше ни слова. Так прошло ещё десять минут тишины, когда порыв ярости закончился, Бёрко тоже утих, он не понимал ни Уильяма, ни что делать в такой ситуации. — Расскажи Грэйс, вам лучше это вместе решить. По итогу сказал Лукиан перед тем как Уильям поднялся чтобы уйти. В тот вечер в семье Хитклиф впервые дошло до рукоприкладства. Щека Уильяма горела, а голова повёрнута в бок. Грэйс смотрела на него с такой ненавистью, как не смотрела узнав об измене. Услышав про ребёнка она молчала, но стоило Уильяму заикнуться о том что он думает о идеи отослать сына далеко от Ромуса и приставить к нему там слуг, его молниеносно ударили женской ладонью со всей силы. — Не смей, слышишь меня? Не смей что-либо делать с этим ребёнком или отдавать кому-то. Он должен расти с отцом, хоть и с таким. — Она не договорила, развернувшись и уходя в свой кабинет явно не намереваясь сегодня спать в одной кровати с мужем.

***

Грэйс еле сдерживала слёзы смотря на мальчика, который сидел рядом с Сильвией так тихо, словно его и не существует. Выглядел он худым, но больше всего Мисс Хитклиф пугал взгляд мальчика. Она убьёт Уильяма как только увидит, ребёнок не должен так выглядить. Сильвия пыталась разговарить ребёнка, что-то шепча ему, но заметив Грэйс уважительно кивнула, поднимаясь, мальчик никак не отреагировал. Она болезнено вздохнула и присела рядом. — Как тебя зовут? — С лёгкой улыбкой спросила женщина, стараясь не давить на мальчика, но заметив что он не отвечает попробовала вторую попытку. — Меня зовут Грэйс, у всех есть имя, а какое у тебя? — Он с самого начала как Мистер Хитклиф оставил его, не произнёс ни слова. — Сильвия говорила спокойным голосом, но было слышно как у неё самой сжимается сердце за этого ребёнка. Но Грэйс не хотела просто так сдаваться. — Мне очень, очень интересно. И мне бы очень хотелось с тобой подружиться, а как можно дружить без имени, правда? — Весь её голос сквозил надеждой, ей так хотелось чтобы он пошёл на контакт с ней и открылся. — Можно? Не заметив сопротивления Грэйс взяла руки мальчика в свои и слегка сжала их, начав их поглаживать большим пальцем. — Тебя здесь никто не обидит, я тебе обещаю. — она постаралась улыбнуться ещё сильнее, придать больше счастья атмосфере в комнате. — Мам? — В гостиной появилась белая головка с волнистыми волосами до плеч. Сильвия хотела вмешаться и увести мальчика, но Грэйс лёгким знаком руки остановила её. — Кто это? — Гедеон, солнце, подойти пожалуйста. — Она еле сдержала смешок увидев как её сын склонил голову в бок, словно птенчик. Когда Гедеон подошёл, Грэйс взяла его за руку, всё ещё одной рукой держа ладошки мальчика рядом, затащила на диван и приобняла. — Это твой брат, Гедеон.. — Грэйс запнулась с именем, но через секунду продолжила. — Надеюсь вы подружитесь. Солнце, помоги ему привыкнуть к этому месту, это теперь и его дом. — Как тебя зовут? — Узнав ответ на свой вопрос, Гедеон поспешил задать другой. Правильный. Грэйс в сврём сыне даже не сомневалась, она старалась привить ему чувство того что полукровные хорошие, и не имеют никаких отличий от них, чистокровных. — Скэлиэл — Гедеон прыснул от смеха, услышав как мальчик произносит своё имя. А Грэйс с Сильвией улыбнулись. Им мальчик не хотел говорить имя, а с Гедеоном сразу нашёл общий язык. Их позы были отзеркалены друг-другом. Оба склонили головы по птичьи – наблюдая за действиями другого. Гедеон протянул свою руку в сторону Скэриэла, тот не отскочил и не увернулся. Грэйс очень понадеялась что это значит что его нигде и никто не бил, она была готова молиться об этом всем кого только знала. Не должен ребёнок что-то такое испытывать. Никогда. — Тогда.. будем знакомы, Скэриэл, меня зовут Гедеон. — Рука была протянута для рукопожатия, Скэриэл смотрел на неё сначала с некой опаской, но потом всё же протянул руку в ответ. Грэйс слегка отодвинулась назад чтобы у них было больше места чтобы взаимодействовать или увидеть друг-друга. А потом не сдержалась и сгребла их двоих в объятия. И именно в этот момент она поняла что сделает что угодно ради этого мальчика, которого увидела только сегодня.

***

В столовой на ужин было всё по обычном, Хитклифов сидели в изысканных нарядах, почти парадных. Грэйс ввела эту традицию на ужин ни так давно, но детям она вполне пришлась по душе, Уильяма как главу семьи никто не стал спрашивать, просто поставили перед фактом. Грэйс старалась разговарить всех, но когда с Гедеоном ничего не получилось, женщина переключилась на самого младшего человека в этой комнате. — Кстати, Скэриэл, ты же эти кексы с Фанни делал? Очень вкусно вышло. — Тепло улыбаясь сказала она, поедая уже второе пирожное. — Согласен. — Пробуя пирожное повторил за женой Уильям. — Я рад что тебе понравилось, мама —Скэриэл сказал это так обыденно будто всегда было именно так и никак иначе. А затем добавил с такой же счастливой интонацией — и вам, отец. В столовой резко образовалась тишина. Замолчала даже Грэйс, а проходившая мимо Сильвия чуть не обронила поднос, так же как и все уставившись на Скэриэла. Он попытался сделаться меньше насколько это возможно, вжимаясь в стул. Грэйс прикрыла рот рукой, стараясь не дышать. Ей не послышалось? Точно нет, Сильвия в это время взяв более уверенно поднос пошла в сторону кухни, но на лице сама собой выступила улыбка. Она радовалась за этого мальчишку. Про Эвари она старалась лишний раз не вспоминать, но с мамой Скэриэлу точно повезло, а мамой можно назвать только того кто воспитывал с искренней любовью, не ища выгоды, того кто просто любит. Да и Уильяма он вроде признал как отца не только по крови. — Скэриэл.. — Начал Уильям, явно собираясь ему что-то сказать, но он сам себе как обычно додумал, спешно вставая из-за стола. — Извините. — Проговорив это, Скэриэл выбежал из столовой. Гедеон с Грэйс даже не поняли что произошло, кроме того что Грэйс он назвал мамой. Та еле сдерживала слёзы. — Я пойду за ним. — Поднимаясь следом сказал Гедеон, Уильям кивнул ему, так же вставая со стула, но уже чтобы подойти к жене, которая была слишком растроганна. Гедеон сразу пошёл в сад, в домашней библиотеке и комнате его искать смысла не было, в таком состоянии это было последнее место где он может оказаться. Выходя на задний двор в глаза сразу бросался большой дуб, который всё ещё рос и где ты мог спрятаться от лишнего или нежеланного внимания. Подойдя ближе он заметил Скэриэла который сидел прислонившись к стволу деревач почти свёрнутый в клубок. — И чего ты убежал? — Присев рядом поинтересовался Гедеон, смотря на своего семилетнего брата, принимающего другую позу и ровно садясь, но всё ещё держась руками за коленки и ложа подбородок на них. — Мисс Грэйс я не родной и являюсь для неё обузой как и для Мистера Уильяма, да и тебе я... — Гедеон не мог больше этого слушать и аккуратно взял Скэриэла ладонями за щёки, приподнимая головуч не дожидаясь когда он посмотрет на него начал говорить. — Да кто тебе такую чушь сказал? — Гедеон был очень недоволен и зол на всё. Не сложившуюся ситуацию, прошлого Скэриэла и слишком холодного отца из-за которого он возможно начал о таком задумываться. — Скэриэл. — Со всей сертёзностью начал Гедеон, заглядывая тому в глубокие чёрные глаза. — Ты мой брат и полноценный член этой семьи. Стоило Гедеона закончить как в него тут же врезались с стальными объятиями, будто вцепляясь в последнее спасение и надежду. Он ответил на это, прижимая к себе как можно ближе. В этот момент Гедеон ещё больше разделял позицию матери по поводу брата, защитить и вырастить его в кругу полноценной семьи, давая только самое лучшее и прекрасное. Через час они вернулись в дом, в слегка помятой одежде, и такой же рубашке, которая когда-то была белой. Они тихо шли на кухню, намереваясь что-то взять перед тем как идти в комнату Гедеона, они довотрились что он расскажет что-то интересное про Древнюю Грецию и Рим, они особенно запали в его душу. Скэриэл полностью пытался повторять движения Гедеона, но периодически половницы всё-таки скрипели, хотя в прошлый раз такого не было. В холодильнике было много фруктов и Гедеон начал из нарезать после тщательного мытья, Скэриэл вызывался помочь, но старший решил перестраховаться и отправил за глубокой тарелкой. Сложив всё в неё они так же тихо отправились в комнату, стараясь не попасться ни кому из прислуги или родителям. Уже улёгшись на кровати и поставив тарелку с фруктами на тумбочку рядом, Скэриэлу взбрёл в голову вопрос. — Гедеон, а если нас монстры съедят или достанут? —Он устло вздохнул и приобнял младшего брата за плечи. — Их нет. — Монстров? — Конечно их, мы то друг у друга есть. Наблюдавшая через слегка приоткрытую дверцу Грэйс с удовольствием смотрела на них, еле сдерживая слёзы счастья. Ей так хотелось подойти и обнять, но и такую идиллию рушить не хотелось. Перед тем как закрыть дверь в комнату она послала им два воздушных поцелуя с одинаковым сильным чувством любви и желанием обнять. На её плечо ложится мужская рука, пока этот человек встаёт рядом. — Я рад что они подружились. Но стоит поговорить со Скэриэлом по этому поводу, знаешь я.. — он запнулся, но потом так же сдержано продолжил — был рад когда он так меня назвал. Грэйс не поворачивает голову или что-то такое, просто прижимается к спине сзади надеясь чтобы её намёк опознали, и его поняли. Уже через секунду они с Уильямом стояли в объятиях, нежных, таких в которых не были со времён как родился Гедеон. Возможно сейчас она готова дать своему мужу шанс.

***

— Гедеон, а что означает слова хуйня кудлатая— Скэриэл с чистым и искренним любопытством смотрел на старшего брата у которого из рук выпала баночка спирта, но закрытая. Несколько минут назад Оскар и Николас ушли из поместья Хитклифов, Гедеон в это время активно пытался убрать какое-то пятно с ковра в своей комнате, не хватало всем прислугам рассказать какие они свиньи раз белый ковёр испачкали в каком-то ядерном цвете. Зато у Николаса теперь было кислотное скрытое окрашивание, вернее его прядь, но и этого могло хватить для подросткового бунта в их понимании. — Ты откуда это услышал? — Отставляя баночку спирта подальше назад и присаживаясь на ковёр спросил Гедеон. Все мысли про испорченный ковёр сразу выпали из головы. — Оскар в твоей комнате это говорил и стало интересно. — Первое что пронеслось в голове после этого ответа:"Ты подслушивал?", не исключая такого варианта Гедеон мысленно дал себе подзатыльник что не закрыл дверь полностью. Но второй было желание швырнуть баночку спирта в лицо Вотермилу. Даже контекст той ситуации Оскара не спасёт от кармы при следующей встрече.

***

По гостиной летал большой орёл состоящий из тёмной материи, их домашняя канарейка Килли забилась в самый дальний угол клетки, хоть она и была открыта. Скэриэл смотрел с детским восхищением, не смотря на то что ему уже четырнадцать. — Жаль у меня так не получается. — С грустью сказал он, когда на его ладони начал появляться сгусток тёмной материи, колыхающийся, но всё равно напоминающий птицу, в том что это Сорокопут Гедеон не сомневался. Говорить Скэриэлу о том что для его возраста и статуса полукровного это прекрасный результат он не стал, всё равно же не поверит. В двенадцать он ему весь мозг проел этой тёмной материей когда понял что она у него есть на уровне чистокровного и начал уговаривать брата с собой позаниматься, Гедеон ни капли не жалеет об этом учитывая каких результатов добился его младший, но такие слова иногда раздражали. — Поступишь в Академию и научишься. — Орёл приземлился на коленке Скэриэла расправляя свои крылья. Несмотря на ткань домашних штанов от материи всё равно ощущался небольшой холодок. — Расслабься, как обычно весь сжался будто бить собираются. — птица оторвалась от ладони, стоило орлу приблизиться к ней на слишком короткое расстояние, пролетев до Гедеона находившемся в сорока сантиметрах на диване. Орёл испарился следом, но уже специально. — И кому только говорю. Скэриэла потрепали по голове, зарываясь в волосы. У них была почти одна длина, но зато одинаково вьющихся, так что приходилось по пол часа с утра укладывать чтобы они все не топышились по сторонам, Скэриэл себя такой заботой не обременял. Как лягут с утра - так целый день и пролежат, и то если он не будет их трогать на постоянной основе.

***

Глаза слипались от усталости, но Гедеон слишком увлёкся той книгой которую ему дал Скэриэл несколько дней назад, около десяти лет назад тот прочитал её с особым рвением найдя в домашней библиотеке, стоило Грэйс услышать краткое повествование от него она была в ужасе. Как бы это печально не звучало, но самое интересное в той книге был доклад о казнях и принципе повешивания в Средневековье разбираемый учёным физиком для своей работы. После такого книгу конечно же никто не видел ещё долгое время, пока Скэриэл не наткнулся на неё в каком-то магазине и не принёс домой. По крайней мере такие были планы пока в его комнату как ураган не влетел весь в чёрном Скэриэл, чуть не впечатавшись в косяк двери. Гедеон поморщился от резкого звука, даже Габриэлла усвоила что нужно стучаться перед тем как войти, а младший брат нет, как иногда говорила прислуга он слишком много ему разрешает, но как можно что-то запретить после того как Скэриэл смотрит взглядом полным жалости и просьбы, только он начал замечать Габриэллу перенимающую эту черту. — Я поступил! — Повернувшись, в Гедеона сразу налетели с объятиями, в одной рукой у Скэриэла был раскрытый белый конверт с сургучной жёлтой печатью солнца. — Я рад. Ты кому-то уже рассказал об этом? — Просто с небольшим интересом спросил. На резкие покачивания головы он даже удивился. — Ты первый с кем я этим поделился. — И его потрепали по голове, лёгким движением руки забирая из пальцев Скэриэла конверт, читая его будто у самого не лежало такое же письмо только со своим именем. Гедеон чувствовал особую гордость за то что стал первым кто об этом узнал. — Ты же не передумал быть моим наставником? — Скэриэл, ещё один такой тупой вопрос и ты действительно будешь искать себе нового наставника. В ответ послышался смешок и сильнее прижимающееся тело. — Никуда ты от меня не денешься, минимум на весь следующий учебный год. В этот же вечер они устроили чаепитие, по настоянию Габриэллы, перетекающееся к танцам которые Грэйс активно пыталась найти на просторе интернета, но по итогу хорошо станцевала только самая младшая участница этого празднования. После него Скэриэл убежал праздновать с прислугой, распивая с ними чай, рассказывая и слушая различные новости. Под конец дня он уже валился с ног, сразу помле быстрого душа падая в кровать, даже не размышляя об академии, как сказала Гедеон:"Лучше один раз увидеть, чем думать только о ней всё оставшиеся время, а видеть ты её будешь так часто что она въестся под корку".