***
31 августа 2025 г., 12:23
Вечерний шум возглавлял главные стены театра. Люди толпились, чтобы узнать, узреть столь прекрасного юношу, чьи волосы были похожи на лепестки мака на солнце. Чьи глаза были подобны морю, которое в любой момент отбросит вас к причалу. А голос! О боже, его голос подобен сладкому пению феи, чарующий и сладок на вкус.
Альбус был подобен ангелу. Им хотелось восхищаться, любить и никогда не отпускать в свет, чтобы поганые руки этих людей не коснулись святого.
Геллерту всегда было плевать на красоту, ему то точно. Порой часть лица горела, как не в себя, словно говоря о том, что он всегда будет в глазах смотрящего не больше чем "Монстр в стенах театра". От этого ему хотелось рвать и метать, надеясь донести всю злость и негодование. И лишь в спрятанной части души хотелось тепла, которое заполнило бы тоску.
Ненароком махнув рукой, он толкнул ближайший ящик, вновь пугая всех на сцене. Ему было весело, весело видеть их страх, беспомощность и, возможно, некую злость на его поступки. Но в очередной раз он ухмыльнулся и ушёл, скрываясь в тени, которая принимала его всегда в объятия как родного.
Сутки спустя должна была состояться опера, легендарное выступление главного ангела театра – Альбуса Дамблдора.
Для Геллерта этот человек был диковинкой, которую хотелось разглядывать и прятать от любопытных глаз. Сладкий голос, который хотелось слушать и желать обладать им. Ему он был нужен, нужен его сердцу и душе. О боже, он желал Альбуса. Желал, как никто другой.
Вечер стал для него поворотным моментом жизни. Непонятно, какая сила двигала им, но он не смог уйти от Альбуса ни на шаг.
Он стал для Альбуса самым важным, таинственным учителем, тем, кто смог бы наставить его к славе и признанию ещё большего мира.
Альбус смаковал каждое слово, которое медленно и томно выходило из губ таинственного учителя.
Всё будоражило Альбуса до безумия.
Каждый день, проведённый в компании Геллерта, был насыщен и поистине приводил в восторг. Со временем Альбус всё больше и больше растворялся в ощущении этой таинственности.
Но на задворках своего сознания он испытывал страх.
Страх неизвестности. Он не знал, почему Геллерт всегда в маске и почему от него исходит тёмная сила.
Но именно его сила и закрыла ему глаза.
Глаза на правду.
Геллерт был зол.
Ужасно зол. Его руки горели, чтобы убрать то, чего не должно было быть.
Элфиаса Дожа не должно было быть.
Но вот он здесь, крадёт и без того малое время Альбуса. Нежно обещая ему каждый луч света на земле.
А я лишь усмехался: глупец, который верит, что Альбус так наивен. Ему не лучи света были важны, а силы и знания, которыми он его огородил.
И лишь спустя время, обратив свой взор, он увидел, как Альбус мило хохочет, прикрывая свой дивный рот. И злоба забушевала в полной силе внутри него. Со злости он смог лишь быстро кинуть в них дивный горшок.
Позади себя он услышал лишь вздохи и резко наступившую тишину. Зал был многолюден, были так же чины. А он лишь наблюдал, впитывая в себя каждую речь.
Злоба его воевала с тоской, и ненавистно ему было всё это. Ненависть лилась к его рукам, и, отшвырнув ту жалкую петлю, он закончил свой зов.
Убивая невинного в ту ночь за окном.
Лишь обернувшись раз, он видит те глаза, которые недавно напоминали ему море.
Но сейчас – это был океан.
***
Отчаянно схватив его за руки, я уволок его во тьму. Столь прекрасного и хищного, готового наброситься в любой момент. — Ты предал моё доверие, Альбус. Но Альбус лишь смотрел, слегка тревожно, не понимая, где было предательство его. Ведь он не был монстром, не был пешкой ненависти своей. И жало сердца не впускал, и горечи не было в его ответах. Так почему предатель он? Ему ответа не было дано, лишь грубо стукнув, он обрёл покой в душевной темноте сознания. И лишь открыв глаза спустя всё время, он удивился боли этой. Не Геллерт ли клялся, что не причинит боли мирской Своей отчаянной любовью такой? Но ответов не было, как и счастья предложения его. — Либо свяжем себя узами брака, либо гнить вы здесь будете до скончания веков. Альбус, ахнув, лишь головой мотал, Понимая, что обречён. Любовь его подвластна бездне безумца в маске. И спасения не ждать долой. Лишь на секунду устремив свой грустный взгляд на душу людоеда, что желал поесть плоды безумия и ласки.***
Свет, который вошёл в бездну отчаяния, устремив на Геллерта взгляд. Его бедный Элфиас... Спаситель из тьмы и погребённый под нею. Ну что же ты лезешь в это гнилое дело? И споры, и крики летали по стенам, заглушая ненависть с каждым часом. Мои слёзы обрушились словно лавина давно тающих чувств. — Дорогой мой Геллерт, молю я тебя от всей души, готов я быть твоим избранным, даже если душа моя не найдёт покоя в этих сумрачных стенах. Но отпусти невиновных, не мучай свою душу ещё большей тьмой погибели. Геллерт лишь сделал шаг назад, его глаза метались по мне, ища той теплоты и радости жизни. Но увидел лишь мрак и ненависть ко тьме, окружающей нас. И лишь слегка усмехнувшись, он протянул тонкую руку свою. — Пожалуйста, исполни мою волю, коль хочешь уйти. Поцелуй меня, давая то тепло, которое не достойно меня в этом мире живом. Лишь сказанные слова смогли меня обратить к этому миру. Я нежно схватил лицо, окутанное мраком, Нежно целуя его в сухие губы, передавая всю нежность и ласку, коей он был обделён. Легко отстранившись, я лишь убегал, хватая с собой свою нежность, которую было не оставить здесь, В умирающей обители монстра, познавшего любовь в последние минуты жизни своей.
