In Pale Blood

Эмма не знала, сможет ли она когда-нибудь снова уснуть. После того как София ушла прошлой ночью, её трясло от тревоги, но в этом было какое-то странное облегчение. Она наконец рассказала кому-то правду. Рассказала о том, как увидела глаза Тейлор в окне. И София даже не посчитала её сумасшедшей! У Софии тоже была встреча с новым кейпом в шляпе, чей облик и голос были в точности, как у Тейлор. Может, Тейлор не умерла, а просто получила силы? София давно объясняла, что для срабатывания триггера нужны крайние обстоятельства, и смерть в шкафчике определённо подходила. Эмма не могла решить — хорошо это или плохо. Может быть, она всё-таки не убивала Тейлор? Но Тейлор всё ещё могла убить её. София ведь тоже рассказывала, что сделала со Стивеном. Всё равно это не имело значения, потому что София собиралась всё исправить. Собиралась придумать, что делать дальше. Пока София рядом, Эмма могла доверять её суждениям. Но София так и не вернулась. София должна была быть сильной. Она была сильной. А если что-то случилось с ней… Какой шанс оставался у Эммы? Стоит ли рассказать кому-то? Тогда придётся выложить всё начистоту. В том числе о тайной жизни Софии. О болтах арбалета, что убивали, а не усыпляли. О том, что они сделали с Тейлор. Возможно, ей удастся не впутывать Тейлор в это дело, просто сказать, что София ушла и она не знает куда. Но... если с Софией всё в порядке, если просто что-то случилось, и она не может ответить?.. Эмма не могла решиться. Она даже не могла написать ей. Если СКП начнёт копать, они проверят их переписку. София много раз вдалбливала ей: никаких улик в переписке. Оставалось только ждать. Днём паника ещё поддавалась контролю. Но ночью, в темноте, Эмма начала ломаться. Держи стены, Выжившая. Стены уже давно превратились в крошку и покрылись трещинами. Сердце гулко колотилось в ушах. Она свернулась клубком под несколькими одеялами, но холод не уходил. Почему так холодно? Дверь в её комнату открылась, и Эмма даже не взглянула туда. Она только глубже нырнула под одеяло, будто оно могло спасти её от демонов. Если не смотреть — значит, это не настоящее. Может, это София вернулась. Она знала — нет. Одеяло сорвали, и холод захлестнул её. Длинные, тонкие пальцы сжали её лицо, заставив смотреть в потолок. К лбу прижался ледяной ствол пистолета. — Закричишь — умрёшь, — прошипел знакомый голос в темноте. Она оказалась права. София оказалась права. Эмма проследила взглядом вдоль холодного металла и встретилась с тёмными, мёртвыми глазами своей лучшей подруги. Даже в тени полей шляпы и под серебристым шарфом она узнала бы её везде. — Тейлор, — прошептала она. Эмма не знала, ужасно это или чудесно. Было страшно до дрожи, но под всем этим теплилось странное облегчение: подтверждение, что Тейлор жива. Что Тейлор стала сильной. Эмма видела это в её глазах. Эта версия её подруги закалилась, стала сталью, источала ауру крови, которой не достигли даже она и София. Это я сделала её такой. — Привет, Эмма, — призрак ночи произнёс, стянув шарф и открыв знакомое лицо. Либо Тейлор её убьёт, либо нет. Но если Тейлор здесь, а Софии нет… — София мертва, да? — прошептала Эмма. — Да. Тёмные глаза даже не дрогнули. Эмма поняла: больше ей не удастся вытянуть наружу боль Тейлор, играть с её душой словами. Та превратилась в острое оружие, и если попытаться, просто убьёт её. Это было ужасно. И захватывающе. Это я сделала её такой. — Ты убьёшь и меня? — тихо спросила Эмма. Всё решилось бы быстро. Тейлор не играла с жертвами. — Я ещё не решила. Что София тебе рассказала? — голос Тейлор был холодным, как сталь. — Всё, — выдохнула Эмма. Давай. Положи конец боли, страху и холоду… — Ты собираешься кому-нибудь рассказать? — спросила Тейлор. Часть её хотела сказать "да", чтобы Тейлор нажала на курок. Замкнуть круг. Эмма убила Тейлор — значит, справедливо, чтобы та убила её. Они были прикованы к колесу крови, ломаясь на каждом витке. Но сейчас она не могла солгать своей лучшей подруге. — Нет, — прошептала Эмма. Долгая пауза. И только тогда холодный металл отступил. — Я должна убить тебя за то, что ты сделала, — сказала Тейлор, стоя над ней в лунном свете. — Ты это заслужила. Ты чудовище. — Я знаю, — ответила Эмма. — Если расскажешь хоть кому-то — я найду тебя. Не будет норы глубокой настолько, чтобы скрыться. И тогда ты пожалеешь, что я не прикончила тебя прямо сейчас, — процедила Тейлор сквозь сжатые зубы. — Хорошо, — прошептала Эмма. Она знала это и раньше. Тейлор повернулась к двери. — Они, наверное, отслеживают телефон Софии, — неожиданно выпалила Эмма. Она не могла удержаться. — Я знаю, ты не пользуешься ими… Ты могла не подумать об этом. Тейлор медленно обернулась, и тёмные глаза снова пронзили её, словно булавка насекомое. Долгая тишина. — Прощай, Эмма, — мягко сказала Тейлор. А потом она ушла.

***

Колин Уоллис, известный большинству мира как Оружейник, никогда не занимался чем-то одним. На нескольких мониторах, закреплённых на вращающихся креплениях, отображались его текущие проекты, пока он трудился за рабочим столом. На одном экране шла загрузка и в реальном времени обновлялась статистика доработок алгоритма боевого предсказания. На другом — прокручивались записи с камер наблюдения в здании «Медхолла», сразу с нескольких ракурсов. — Мы что-то упускаем, — пробормотал Колин. — Опытный злодей не стал бы так неуклюже проваливать ограбление. А новый триггер не полез бы сразу воровать у «Медхолла». — Я проверяю базу данных по оружию, использованному для взлома дверей, но пока совпадений нет, — отозвался женский голос. На последнем мониторе светился цифровой аватар его ближайшей коллеги и доверенного лица. Дракон. — Знаешь, тебе не обязательно этим заниматься, — сказал Колин. Он продолжал работать над уменьшением размера источника питания для своего визора. Он не хотел ограничиваться им только в силовой броне. — Уверен, у тебя есть дела поважнее. — В глобальном плане сейчас всё довольно спокойно, — ответила Дракон. — Иногда полезно переключиться на локальные проблемы. Так проще не отрываться от реальности. Колин кивнул и снова сосредоточился на записях. Он увеличил изображение, выведя крупным планом пистолет, который неизвестный использовал, чтобы пробить здоровенную дыру в двери служебного входа. Несоразмерно большую дыру — учитывая калибр оружия. — Пули сохранились? Похоже на тинкертех, несмотря на старомодный вид, — заметила Дракон. Мысли совпали. Колин уже пролистывал протоколы криминалистов. Тинкертех-пистолет, чьи снаряды разрушали куда больше, чем должны были по размеру. Слишком знакомо. И точно: фото искорёженной пули почти не отличалось от образцов с места резни в убежище Империи. Нашёл тебя. Он был уверен, что если сравнит образец крови, то это подтвердит его анализ. Он уже оформил запрос на передачу образца. — Это Плотник, — сказал Колин. — Тот самый мститель, который в четверг убил одиннадцать рядовых Империи без сил. Теперь у нас есть кейп, которого можно привязать к делу. — Движок? Возможно, боевой технарь или умник? — предположила Дракон. — Это объяснило бы, как он так легко расправился с пешками Империи. Интересно, почему в "Медхолле" он обходился нелетальными методами, а там оставили кровавое месиво, — сказал Колин. — Идеалист? — предположила Дракон. — Личная ненависть к Империи? Или просто нежелание убивать тех, кто не в бандах? — Убийство есть убийство, — буркнул Колин, хоть и понимал мотив. — Люди оправдывают всё что угодно. Каждый считает себя героем собственной истории, — напомнила Дракон. Колин задумчиво кивнул, изучая данные с оклендского склада. — Либо он технарь помимо прочего, либо работает в паре. Я согласен по поводу умника: ни одного промаха. Впечатляет, если он стрелял тем самым пистолетом, — сказал он. — Продвинулся в анализе фрагментов пуль? — спросила Дракон. Он знал, что у неё есть доступ ко всем его данным, но она любила поговорить об этом. Это помогало сформулировать теории вслух, и он не собирался жаловаться на разговор. — Слабо. Металл — смесь, но ртути слишком много, она не может быть твёрдой без стабилизатора. Остальное оборудование глючит из-за аномальных свойств, — раздражённо ответил Колин. — То есть мы либо рассматриваем возможность формирования новой команды, или хотя бы дуэта, либо у нас есть очень универсальный новый кейп в заливе — сказала Дракон. — Возможно, — сказал Колин, открывая досье Плотника в базе данных СКП. — Пока будем исходить из того, что он технарь, помимо остальных способностей. Это даёт нам явный рейтинг движка, а также мы обязаны учитывать показатели умника, технаря и, полагаю, ещё бугай. Слишком много крови было найдено на складе Империи для обычного человека, а на пулевое ранение в "Медхолле" он вообще не обратил внимания. — У него может быть тинкертех, усиливающий регенерацию, — предположила Дракон. — Суть от этого не меняется, — ответил Колин. — Пока не получим больше данных, пусть так и останется. Что касается оценки угрозы… движок пять? Возможно, шесть. С охраной он расправился без труда, но вооружённый отряд при поддержке паралюдей должно быть достаточно. — В "Медхолле" он использовал только нелетальные методы. Мы не знаем, насколько опасным он станет с тинкертех-оружием и готов ли применить его против нас, — напомнила Дракон. — Пусть будет движок шесть. Добавим умника два, бугай два за повышенное восприятие и регенерацию. А вот по технарю… — Колин задумчиво постучал пальцами по панели. — У нас слишком мало данных для точной оценки, — заметила Дракон. — Уровень угрозы у технарей сильно зависит от ресурсов и подготовки. Похоже, этот пистолет он собрал буквально в гараже отвёрткой. — Надеюсь, сможем взять его без серьёзных инцидентов, — вздохнул Колин. — Нам нужны технари, а Плотник сам себя угробит, если продолжит воевать с Империей в одиночку. Колин на мгновение переключился на сводку полицейских отчётов. Ничего особенного. Несколько явно "обычных" ограблений, нападение в пьяной драке, случай домашнего насилия. Был ещё взрыв в Доках, возможно, связанный с бандами, целью которой стал менеджер профсоюза докеров. Немного необычно, но, в целом, ничего, что прямо указывало бы на паралюдей. — Пусть будет технарь четыре, пока что, — сказал Колин. — Пистолет и пила опасны, но ничего сверхвыдающегося. Если у него действительно есть технологии, усиливающие регенерацию, пересмотрим. — Если это тинкертех, то тем более нужно его найти, — заметила Дракон. — Тинкертех для биологического исцеления ограничен. Для Бласто это не совсем профиль, а такие примеры, как Нилбог и Ампутация, сами за себя говорят. Я покопаюсь в архивах. — Спасибо, Дракон, — улыбнулся Колин её аватару. Он уже собирался продолжить размышления, когда зазвонил телефон. Эгида знал, что отвлекать стоит только по важным причинам. — Оружейник, — ответил Колин. — Призрачный Сталкер не вышла на патруль, и мы не можем с ней связаться, — сказал Эгида. — Я уже подал отчёт через консоль, но решил сообщить лично. Карлос всегда говорил по делу. Из него вышел бы хороший боец для Протектората, но Колин знал: будет жаль терять его как лидера Стражей. Он с ужасом ждал неизбежного периода, когда командование перейдёт к Деннису. — Что говорит её мать? — уточнил Колин. — Она не приходила домой прошлой ночью. Хотя, по словам матери, это для неё не редкость. Ну конечно. — Свяжись с Реником, проверь её контакты. Не стоит поднимать шум только потому, что Призрачный Сталкер решила прогулять патруль, — проворчал Колин. — Да, сэр. Буду держать вас в курсе, — сказал Эгида. — Удачи, — Колин отключил вызов. Карлосу она пригодится. София Хесс была проблемой даже в лучшие дни, и Колин бы не удивился, если бы она просто сбежала. Но пока не будет подтверждения, он не собирался тратить ресурсы на её поиски. Скорее всего, ей просто показалось, что этот патруль не заслуживает её внимания. Пусть Эмили занимается дисциплиной — у неё это получалось лучше. А у него были дела поважнее.

***

Дэниэл Эберт взорвал собственный дом. Такого Томас никак не ожидал. Он ещё раз просмотрел сводки о множественных выстрелах, прозвучавших до взрыва. Кто-то явно попытался проникнуть в лабораторию технаря. Сделал ли выстрелы сам нарушитель и наткнулся на защиту лаборатории, или же дело было в чём-то другом? Кейп, напавший на его базу ради освобождения Дэниэла, пользовался пистолетом. И пистолет, и кувалда могли быть тинкертехом. Хотя… вдруг это был не кейп вовсе, а автономное творение самого Дэниэля? Они знали его имя. Значит ли это, что знал и Дэниэл? В одной из временных линий он достал телефон и набрал номер. — Привет, Босс, — слишком жизнерадостный голос весело щебетнул в трубке. Сара прекрасно знала, что это его раздражает. — Сплетница. Проанализируй полицейский отчёт, что я переслал на почту, и выдай мне выводы, не лежащие на поверхности. — Такой нетерпеливый. Можно я сначала съем круассан? — протянула Сплетница. — Уверен, ты умеешь делать два дела сразу. — Ладно, ладно, секунду. Томас старательно игнорировал нарочито громкие звуки жевания на другом конце линии. Для развлечения он мог бы выделить временную линию, чтобы убить её, но позже. — Хм. Странно. Ну, это точно не банды, ты и сам это понял. Судя по всему, этот Эберт сам подорвал дом. Возможно, тинкертех-взрывчаткой? Наверняка скрывал что-то, — предположила Сплетница. Томас и так это знал. Бесполезно. — Были же сообщения о стрельбе. Значит, он в кого-то выстрелил и взорвал дом, чтобы скрыть следы. Нет, постой. Он выстрелил, испугался, что выстрелы привлекут внимание, и заранее взорвал дом, чтобы прикрыть то, что там было. Хм… своеобразный способ решения проблем. Опять ничего нового, хотя приятно, что его догадки подтвердились. — Что-нибудь ещё? — спросил Выверт. — Взрыв не мог полностью уничтожить тело, значит, он его куда-то спрятал, — сказала Сплетница и шумно отхлебнула кофе. Вот это уже было полезнее. Значит, у Дэниэля была запасная лаборатория, хотя Томас её ни разу не засек. Это объясняло, почему тот так легко пошёл на уничтожение основного жилья. Придётся переназначить команды наблюдения, теперь, когда прежний распорядок Эберта нарушен. Томас оборвал временную линию, даже не попрощавшись. Взаимодействие со Сплетницей только усиливало его тягу к насилию, а ему нужно было оставаться хладнокровным при планировании. Когда-нибудь он выяснит, каковы истинные способности Дэниэля и кто был тот кейп, знавший его имя. У него ведь было всё время мира.

***

Виктория Даллон чувствовала странное волнение, когда мягко опустилась на парковку больницы. Её сестра так долго застревала в одном и том же состоянии, что любые признаки улучшения казались поводом для праздника. Вики старалась как могла, но ничто не помогало вытащить Эми из её вечной хандры. Да, идея с двойными свиданиями была не лучшей, но это ведь была не её вина! Виктория понимала, почему Эми хотела держать всё это в секрете. Публичность вокруг "Новой Волны" всегда приходилось учитывать, даже если их мать заходила слишком далеко в вопросах имиджа. Их поддержка держалась на общественном мнении, и каждая деталь жизни могла оказаться под микроскопом. Были ещё и нацисты из Империи. Чёртовы ублюдки. Но Эми всё равно могла бы ей рассказать. Девушка с растрёпанными чёрными кудрями и лукавой улыбкой показалась ей милой, хотя Виктория видела её всего минуту прошлой ночью. По крайней мере, она выглядела менее колючей, чем сама Эми. Может, удастся убедить Энн, что идея с двойным свиданием имеет смысл, и тогда Эми перестанет так придираться к Дину. Детали можно будет продумать потом. Виктория заметила красно-белый капюшон у главного входа. Она подлетела поближе, пока Эми пересекала парковку. Младшая сестра выглядела… расслабленной, по сравнению с привычным состоянием. Обычно Эми сутулилась, сжималась в себе, пряталась под капюшоном и смотрела на мир исподлобья, как будто бросала вызов любому, кто осмелится подойти ближе. Сегодня же она казалась спокойной, собранной. Плечи расправлены, взгляд открыт. И даже лёгкая улыбка — не настоящая, но тонкая, чуть заметная, на уголке губ. В "Эми-терминах" это было равносильно прыжкам от счастья. — Хорошо провела время с Энн? — с усмешкой спросила Виктория. И вот снова — мгновенная гримаса и прищуренные глаза. Всё вернулось на круги своя. — Я же сказала, не говори о ней. Это не твоё дело, — рявкнула Эми. Хммм. Проблемы в раю? Нет. Виктория видела, что Эми была счастлива, пока не стала об этом думать. Просто "совсем-не-отношения" шли в правильном направлении, а сестра не знала, как себя вести, и не хотела говорить об этом. — Я твоя сестра. Твои дела — это мои дела. В контракте так написано, — легко заметила Виктория. — Не помню, чтобы я что-то подписывала, — закатила глаза Эми. — Это устный договор. И вообще, я хочу знать! Ты никогда не делала ничего стоящего для сплетен, а я тут с голоду помираю, — Виктория скорчила жалобную гримасу. Да, это звучало как нытьё, но ей действительно хотелось знать. И потому, что Эми нужно научиться открываться кому-то, кто о ней заботится, и потому, что самой Виктории очень хотелось услышать подробности. — Ладно, — Эми сохранила хмурый вид, но он стал мягче. Виктория и не ожидала, что она согласится. — Мы провели время вместе на перерыве. Она рассказала о своих планах на вечер и о работе. Довольна? Да и нет. Это было больше, чем Эми когда-либо говорила о чём-то, хоть отдалённо напоминающем личную жизнь, но слишком уж сухо. Очевидно, Эми умышленно скрывала интересное, чтобы свести её с ума. — Ну это же скука смертная! Я рада, что ты общаешься не только со мной, но всё равно! Ну хоть что-то дай! — взмолилась Виктория. Эми бросила на неё странный взгляд, словно колебалась — уступить или нет. Прогресс! — Обещаешь потом заткнуться хотя бы на несколько дней? — спросила она, приподняв бровь из-под капюшона. Это… наверное, стоило того. Она сможет продержаться до конца выходных. — По рукам, — улыбнулась Виктория. — Она принесла мне сигареты. Они не той марки, но они неплохие, — сказала Эми, уголки губ снова дрогнули в улыбке. — Эми! Ты же бросила! Ты сама так говорила! — Я соврала. Смирись, — буднично ответила она. Виктория нахмурилась. — Она не должна помогать тебе в твоих никчемных попытках справиться со стрессом, — строго заметила она. Почему-то это вызвало у Эми искренний, долгий смех — громче, чем Виктория слышала за последнее время. — О, Вики, ты даже не представляешь, — покачала головой Эми. Это было немного тревожно. — Ну... пойдём домой, холодно, — сказала Эми, всё ещё с тенью улыбки на губах. — Я просто… — Нет, ты обещала не говорить о ней несколько дней. Это как минимум три. Я это запомнила, — оборвала её Эми. Теперь уже Виктория испепеляюще посмотрела на неё. — Ладно. Но про курение мы ещё поговорим, — сказала она. Эми отмахнулась, словно от назойливой мухи. Виктория не была уверена, хорошо это — или плохо, вот эта новая уверенность сестры.