Вино и шоколад

      Чёртова Бездна! Чëртова Селестия! Чëртов Тейват!              В раздражении я пинаю камешек, покидая город-арену. Обеспокоенная Паймон осталась в номере "Обители усталости". Она не хотела отпускать меня одного, но всё же согласилась дать немного времени прийти в себя.              Совсем недавно отгремел пир, посвящённый победе в войне над Бездной. Ещё вчера я положил цветы у памятника посвящённому погибшим. Я плясал, пел и веселился вместе со всеми. Потому, что нужно. Я обязан был участвовать и быть весёлым. Я стал их героем, хоть и не заслуживал этого. Простым людям нужен был этот праздник, чтобы после начать жизнь заново. Мне он не помог.              Будь я сильнее, никому бы не пришлось умирать. Будь у меня прежняя сила, то быть может, меня тут и не было бы и тогда погибли бы все. Или же они справились бы ещё лучше.              Рой противоречивых мыслей не смолкает в голове, причиняя вполне физическую боль, не давая покоя ни днём ни ночью. Я думаю обо всём и сразу, перебирая в памяти события, происходившие в Тейвате, отматывая к началу. К нашему с Люмин решению посетить этот мир — осколок жизни на краю вселенной, затерянный в глубоком космосе. Тогда мы не думали, во что короткое туристическое посещение может превратиться. Мы были не готовы к тому, что какой-то неизвестной богине не понравится наше нахождение здесь. И всё же для меня осталось загадкой то, почему она не помешала нашему прибытию, но встала на пути, когда мы хотели улететь. Она забрала у меня сестру, силу и запечатала на долгие пятьсот лет. Сестра, с которой я никогда не расставался на долго, успела прожить несколько человеческих жизней без меня. И теперь эту пропасть в пять столетий не так-то просто преодолеть. Люмин даже поговорить со мной нормально не может. Открещивается словами, что я должен сам пройти тот же путь и по итогу сделать свой выбор — правильный выбор. Что же с ней случилось за это время, что она так изменилась? Чувствовала ли она тоже одиночество и опустошение от долгой разлуки со мной? Искала ли она меня? Может она так же, как и я потеряла тогда все силы?              К чёрту! Я с раздражением очнулся от мыслей и осматриваюсь, пытаясь понять, куда привели меня ноги. С левой стороны виднеются Серные Жилы, потоки горячего ветра доносят до меня характерный аромат этих мест. Задержав дыхание, я поднимаю взгляд на небо. Искусственное небо. И натыкаюсь на проявившийся труп расколотой луны. Захлебнувшись вдохом, закашливаюсь. Глаза обжигает злыми, бессильными слезами.              Хватит с меня Натлана!              Я зажмуриваюсь, сосредоточившись представляю нужное место и телепортируюсь.              Лёгкий, прохладный ветерок мгновенно остужает нагретую палящим солнцем кожу. Птицы поют другие песни. Неподалёку слышится плеск воды, волнами омывающей берега озера. Вдохнув поглубже я открываю глаза. Передо мной возвышается город-крепость, столица Мондштадта.              Давненько я здесь не был. Даже успел соскучиться по ставшему родным городу.              По мере приближения, крепостные стены всё более впечатляют своей высотой и размерами. На мосту, как и всегда Тимми кормит голубей. Под настороженным взглядом мальчика я обхожу их по широкой дуге, не желая мешать. Стражники на входе отдают мне честь, здороваясь. Желания гулять по городу нет никакого, потому я сразу же сворачиваю в сторону "Доли Ангела". На доске объявлений рядом со входом всё так же висит листовка с приметами Люмин. От одного взгляда на неё во рту образуется горечь, а голову простреливает очередным приступом боли. Крепко стиснув ручку, я открываю дверь таверны.              Посетителей практически нет, слишком рано. Золотые лучи солнца просачиваются сквозь неплотно зашторенные окна, освещая в воздухе танец пылинок. Сегодня мне везёт. За стойкой стоит Дилюк собственной персоной. Он не только отличный воин, но и довольно неплохой бармен. Умеет поговорить и помолчать, когда это нужно. Понимает намёки.              — Добрый день, господин Дилюк, — приветствую я, садясь на высокий барный стул.              — Здравствуй, Путешественник. Что-то случилось? — ответив на приветствие он поднимает глаза, отвлекаясь от сортировки новой партии алкоголя. Он весь подбирается, готовясь к чему угодно.              Я давно не возвращался в Мондштадт, хотя и тянуло жутко. Сейчас же можно представить, что я так и не покинул город свободы, а стал лишь одним из многих жителей. Как же мне этого хочется. Наблюдая за явно напрягшемся Дилюком, я невольно улыбаюсь.              — Всё, как всегда. — со вздохом, я отвечаю на вопрос, отвлекаясь от мыслей о несбыточных желаниях, — Уверен, ты уже слышал последние новости.              Рагнвиндр кивает, но не спешит расслабляться. Его настолько честная и искренняя реакция меня немного развеселила, хоть я и не подаю виду.              — Давай не будем об этом. Я пришёл выпить вина и не хочу обсуждать последние новости Тейвата.              Не задавая больше вопросов Дилюк откупоривает бутылку моего любимого вина и наполняет бокал.                     Дверь таверны в очередной раз открывается и с едва уловимым скрипом закрывается. Ещё один посетитель, ещё одна история. Таверна уже переполнена ими. Я оборачиваюсь.              — Путешественник! Какая встреча! Безумно рад тебя видеть! — Венти замечает меня с порога и тут же садится на соседний стул, — Надолго к нам?              От барда пахнет свежестью ветра и сладостью сесилий. Неосознанно я вдыхаю глубже, заполняя лёгкие приятным ароматом.              — Нет. Я здесь только чтобы немного отдохнуть.              Полирующий бокал за барной стойкой Дилюк, хмыкает. Он явно не может дождаться, когда я достигну предела. Мы с Венти дружно его игнорируем. Я глажу пальцами ножку винного бокала, наслаждаясь прохладой стекла.              — Что это у тебя там? Виноградный сок? — спрашивает Венти и не дожидаясь ответа ныряет носом в бокал, вдыхая аромат, —Не может быть! Дилюк! Ты что, перепутал заказ?!              — Если бы, — бармен криво усмехается и ставит передо мной сырную тарелку. Уже вторую за этот вечер.              — Путешественник перепьёт любого! И тебя в том числе! — Рагнвиндр тыкает в Венти пальцем, — К тому же он совершеннолетний, хоть и хорошо шифруется.              На его выпад я только пожимаю плечами. Я не виноват в том, что люди меня принимают за ребёнка. Всё равно с этим я не могу ничего поделать. Выбрав кусочек сыра с большими дырками, я пододвигаю тарелку ближе к барду:              — Угощайся.              — Благодарю. На счёт его совершеннолетия я никогда и не сомневался. Но вот в способности перепить меня, я как-то сомневаюсь, — Венти кладёт руку на моё плечо, — Не в обиду будет сказано.              — Тебе не о чём беспокоиться, — я машу рукой, всеми силами стараясь не смотреть на Архонта. Его нежная, мраморная кожа шеи так и манит, опьяняя желанием прикоснуться, сильнее чем вином. Одно присутствие барда отвлекает меня от переживаний.              Венти заказывает выпить. Дилюк, хоть и кривится, но всё же ставит перед ним бокал лучшего в Мондштадте вина.              — Ну что, Путешественник? Померяемся силами? — предлагает бард, очаровательно улыбаясь.              — Даже не надейся! Ты его не догонишь. Путешественник сидит тут с обеда, — вместо меня снова отвечает бармен. Подобное поведение Паймон уже порядком достало, но сил вмешиваться и что-либо объяснять не было. Теперь и Дилюк перенял её манеру. Мне ничего не остаётся, кроме как в несколько глотков допить вино.              — Этот бокал — всё что осталось от целого ящика, — Дилюк осуждающе смотрит мне в глаза, не сдержавшись, я подмигиваю и взглядом прошу добавки. Благо юноша умеет читать атмосферу и не говоря больше ни слова, откупоривает новую бутылку.              Краем глаза я замечаю насколько очаровательно выглядит бард, в удивлении приоткрывший рот. Его сочные, влажные губы сложились буквой "о". Опомнившись, через мгновение Венти уважительно свистит. Я спешу спрятать улыбку в бокале, пока он ничего не заметил. Едва я успеваю поставить его на стол, как бард снова кладëт руку на плечо, однако в этот раз сжимает сильнее и поворачивает меня к себе. Он слишком близко, внимательно рассматривает меня, выискивая признаки опьянения. А не находя их начинает хмуриться. Его запах безвозвратно забивает нос. Голова практически опустела. Мысли, которые не смогло смыть собой вино, словно испаряются, оставляя после себя фантомный привкус тлена. В его зелёных с синим отливом глазах я замечаю проблеск понимания, казалось, он уловил эхо мыслей, что терзают меня, не давая спать по ночам.              Громкий стук стекла о дерево разрывает тишину, воцарившуюся за барной стойкой. Передо мной снова стоит полный бокал, а Дилюк отходит, отвлечённый шумом начинающейся потасовки. Венти окидывает меня подозрительным взглядом и придя к каким-то выводам, делает глоток и принимается рассказывать все последние новости Мондштадта. Он говорил, не ожидая ответа, одним своим присутствием отгоняя хандру, так прочно вцепившуюся в меня и не отпускавшую уже долгое время. Я помешиваю вино в бокале, изредка отпивая и медленно уничтожая сыр.              Возвращается Дилюк, раздражённый до предела. Ему пришлось выгнать парочку выпивох, решивших, что подраться в" Доле Ангела" — лучшая идея из возможных. Он молча подливает вино, больше не встревая в разговор. Взмахом руки я достаю из подпространства изящную, длинную, деревянную трубку и мешочек табака. Набиваю её и щелчком пальцев прикуриваю. Уставший удивляться хозяин таверны ставит передо мной пепельницу.              — Дай угадаю: тебе её Чжун Ли подарил? — выразительно присвистнув, спрашивает Венти.              — Ты угадал.              Ароматный запах табака заполняет таверну и становится практически хорошо. В голове образовался винный туман, а тело ощущается легче чем обычно. Заботы окончательно отходят на задний план, обещая вскоре вернуться в двойном объёме. Уставившись в одну точку, я окончательно ухожу в себя.                     — ... Путешественник!              Поднимаю взгляд и с трудом фокусируюсь на лице Дилюка. Он явно звал не первый раз. Я оглядываюсь. Кроме нас в таверне больше никого нет. Венти смотрит с явным беспокойством.              — Прости. Уже время закрытия?              Хозяин таверны молча кивает. Я достаю мешочек моры и кладу его на стойку.              — Здесь должно хватить, за меня и за Венти. Если нет, я зайду завтра и оплачу остаток.              — Не беспокойся об этом. Тебе есть где остановиться?              — Ты же знаешь, чайник всегда со мной, — отвечаю, вставая.       — Чайник, точно. Тогда до встречи.              Я машу рукой на прощание и выхожу, придержав дверь для барда. Снаружи прохладно. Глубокая ночь и ни души. Ветерок остужает нагревшиеся от алкоголя щёки.              — Какой дальнейший план?              Я перевожу взгляд с мёртвой луны на барда.              — Вернусь в чайник и начну уничтожать неприкосновенный запас вина, — пожимаю плечами. Неужели Венти хочет провести время вместе?              — Неприкосновенный? — в удивлении бард моргает пару раз, — Ты полон сюрпризов, Путешественник!              Он стоит рядом, переваливаясь с пятки на носок, совсем как мальчишка. Глядя на него невозможно представить, что он является одним из Архонтов, на столько хорошо Барбатос умеет претворяться человеком.              — Разве ты не хотел отправиться спать?              — Нет. На самом деле мне не нужен сон. Я могу спать, но в этом нет необходимости.              — Вот оно как, — хмыкает Венти, — Не против, если я составлю тебе компанию?              Как я и думал. Моя догадка подтвердилась.              — Конечно, я не против. К тому же ты можешь приходить в чайник, когда хочешь.              — Я знаю. Но не хочу приходить без приглашения, — бард задорно подмигивает и берëт меня за наруч.              Намёк понят, и я сосредотачиваюсь, перемещая нас в чайник. Спустя мгновение тишины и пустоты ноги мягко ударяются о землю. Тёплый ветерок шелестит кронами деревьев. Где-то среди высоких крон поют серенады ночные птицы. Вдали светятся тёплым светом окна большого дома. Венти восхищённо выдыхает, обдав мою шею тёплым дыханием.              — Я словно и не покидал Мондштадт.              — Сочту это за комплимент. Я старался сделать это место максимально похожим на окрестности твоего города.              Венти уже начал объяснять, что город не его и жители Мондштадта свободны, как замолкает, увидев в стороне от нас виноградник.              — Только не говори мне, что ты и вино сам делаешь? — бард берëт мня за руку и тянет в сторону лоз.              — Делаю, только совсем немного. На полноценное производство нет не сил, ни времени.              Мы останавливаемся немного в стороне, Венти явно не хочет спугнуть пролетающую мимо хрустальную бабочку. Я подселил сюда парочку, чтобы виноградник выглядел совсем как у Дилюка. Архонт поворачивается ко мне, встречаясь взглядами:              — Как много ещё тайн ты хранить? — его голос звучит заговорщицки.              — Не больше, чем ты. — мы идëм дальше, подходя к небольшой площади с фонтаном и лавочками.              — Да какие у меня могут быть секреты?! Смотри! — Венти распахивает края накидки, демонстрируя отсутствие тайн и тонкую талию в плену корсета, — Я же весь перед тобой!              Его дурашливость взывает у меня прилив умиления. Улыбка колет щëки, вот только я не верю этому маленькому представлению. У всех есть секреты. Даже у простых людей. Что уж говорить о созданиях, живущих тысячелетиями. Из размышлений меня вырывает восторженный лай встречающей нас собаки. Я сажусь на корточки принимая собачье слюнявое проявление любви.              — Так у тебя тут и животные есть, — Венти наклоняется, опираясь ладонями в колени, —И как его зовут?              — Уголёк. Один из бесчисленного количества бездомных и потеряшек, что я подобрал, —отвечаю, с трудом уворачиваясь от собачьего языка, — Знаю, может моя обитель и не очень подходит для жизни животных, но за то здесь для них безопасно и полно еды.              — Я не собирался тебя ни в чëм упрекать. Ты сделал всё, что мог.              Потрепав Уголька по голове на прощание, мы идём дальше. На лестнице, рядом со входом, как и всегда парит в своём чайнике Пухляш. Казалось, она знает о нашем приходе и ждёт чтобы поздороваться.              — Доброй ночи, Пухляш. Как обстановка?              — Здравствуйте. Всё было тихо, как и всегда, — прилежно доложила она, — Сколько времени бы не прошло, здесь всегда будет всё в порядке.              — Приветствую, Архонт Свободы.              — Чего это ты так официально? Не стоит. — Венти машет рукой, — Как поживаешь?              — Прекрасно. Работать тут сплошное удовольствие.              — Вот и отлично! Путешественник не обижай её! — Архонт грозно смотрит на меня и грозит пальцем.              — Да как я могу?! — отвечаю, сдерживая улыбку.              Пожелав Пухляшу спокойной ночи, мы входим в дом. Переступив порог, я сразу направляюсь на кухню за вином.              — Хочешь попробовать, что у меня получилось? — спрашиваю, обернувшись к Венти. Он стоит на входе, едва сделав шаг внутрь.              — Ты чего?              — Ты ещё спрашиваешь? — он обводит рукой помещение, — Только ты мог оформить холл, в стиле главного офиса гильдии Искателей Приключений.              Я окидываю интерьер взглядом. У дальней стены стоит огромный книжный шкаф с длинным столом перед ним. На против камина уголок отдыха с диванами и креслами. Несколько маленьких столиков со стульями около них. Недалеко от входа пара информационных досок.              — Было слишком много свободного пространства, — я пожимаю плечами, — Вино будешь?              Венти утвердительно кивает и идëт в глубь помещения, осматриваясь. В кухне, на нижней полке шкафа для хранения я нахожу малость запыленный ящик, там под крышкой хранится первая партия вина собственного производства. Достав бутылку, я осматриваю столы в поисках какой-либо закуски. Не найдя ничего подходящего, вспоминаю о том, что хранится в подпространстве. Вариантов слишком много, однако хочется выбрать что-то особенное, чего так просто в Мондштадте не добыть. Может шоколад подойдёт?              Я перевожу взгляд со стола в окно. Тёмно-синее искусственное небо размылось. Перед внутренним взглядом проносятся воспоминания о знакомых мне людях, погибших в войне с Бездной. Калейдоскопом мелькают сцены сражений. Гонка со временем, невозможность помочь. Похороны. Смерть и возрождение Качины. Последнее сражение в Царстве Ночи и моя собственная смерть. Я тогда действительно умер. И воскрес, благодаря жителям Натлана и древнему имени. Однако, не будь меня там, Мавуика всё равно победила бы.              — Как же я бесполезен.              За спиной скрипит дверь, выводя из оцепенения. Едва слышимые шаги приближаются. Сердце стучит быстрее, эхом раздаваясь в ушах, ускоряя бег крови. Усилием воли я затыкаю поднявшую голову паранойю. В доме, как и в чайнике нет никого постороннего.              — Ты в порядке? — Венти едва ощутимо прикасается к наручу, осторожно заглядывая в глаза. Его беспокойство выглядит искренним.              — Нет. Но не случилось ничего, с чем бы я не справился. — пытаюсь улыбнуться, но судя по выражению лица барда — получается плохо, — Как ты относишься к сладостям в качестве закуски к вину?              — Хорошо, — задумчиво отвечает бард, переведя взгляд на бутылку.              — Где хочешь расположиться?              Венти вновь поднимает взгляд внимательно всматриваясь мне в глаза. Что же он в этот раз ищет? Выражение его лица медленно меняется. В глубине глаз возникает неприкрытая нежность. Робкая улыбка расцветает на губах.              — Ты ещё не показал, как сейчас выглядит твоя комната.              Только открыв рот, чтобы ответить, понимаю, что задержал дыхание.              — Тогда пошли.              Я беру бутылку и веду гостя на второй этаж. Его я практически никак не обустроил, за исключением кошачьих домиков. Только увидев их Венти настораживается оглядываясь.              — Сейчас же в доме нет кошек? Если есть, то можешь начинать искать лекарство от аллергии.              — Не беспокойся, они все снаружи.              Архонт с облегчением выдыхает. Я открываю перед ним двери комнаты, пропуская вперёд. Войдя внутрь он тут же осматривается. Вся мебель за исключением некоторых памятных вещей, собранных во время путешествий и картин родом из Мондштадта. Оба письменных тола завалены записями, документами и картами разной степени важности и актуальности. Полки шкафов ломятся под тяжестью книг и свитков.              — Не обращай внимания на беспорядок. В кабинете мне не так сильно нравится работать.              — За кого ты меня принимаешь? — Венти оборачивается, широко улыбаясь. Он как раз рассматривает наш с Паймон совместный портрет, авторства мелюзины. — Я за свободу во всех её проявлениях!              Я усмехаюсь и качаю головой. Примерно на такой ответ я и рассчитывал. Расчистив немного места на столе, я ставлю бутылку. Движением руки достаю из подпространства пару бокалов.              — У меня есть много разного, — я начал перечислять список имеющегося, — Чего бы ты хотел?              Венти, рассматривавший книгу с историей о Симуланке, поворачивается ко мне и без раздумий отвечает:              — Я хочу попробовать то, что ты мне хочешь предложить.              Осмотрев стол, я вздыхаю. Места катастрофически не хватает. Разлив вино по бокалам я подаю один барду и предлагаю для удобства сесть на кровать. Присев на краешек с бокалом в руках Венти, с видом прилежного ученика ожидает, что же я, как заправский фокусник, вытащу из шляпы. Выдержав надлежащую паузу, достаю из воздуха тарелочку шоколадных конфет. Восторг, бьющий из барда через край, едва ли не захлёстывает меня.              — Я целую вечность не ел шоколада! Спасибо! — бард отставляет бокал на тумбочку и сжимает меня в объятиях, едва не перевернув тарелку с угощением. Не успеваю его приобнять, как бард с громким звуком чмокает меня в щëку и молниеносно отстраняется, рухнув на кровать уже с шоколадом в руках.              Спрятав улыбку, я ставлю стул напротив кровати. Венти, вспомнив о алкоголе, берëт в руки бокал. При помощи анемо стихии он даёт вину подышать. Крутящееся в водовороте вино, завораживает, как и настолько тонкий контроль стихии. Вдохнув аромат вина, он в удивлении смотрит на меня. Я киваю, предлагая начать дегустацию. Он смотрит вино на свет. Сделав большой глоток, бард закрывает глаза, разбирая вкус на составляющие. Я не спеша кручу вино, насыщая его кислородом.              — Очень даже не плохо. Это твой первый опыт?              — Я бы так не сказал. Но в Тейвате — да.              Архонт снова крутит вино, вдыхает аромат и делает следующий глоток. Он причмокивает губами, и со знанием улыбается:              — Креплённое. Я прав?              — В точку! Скажешь, чем именно?              — Это точно не винный спирт. Бренди?              — И снова верно.              Венти ставит бокал на тумбочку и с интересом подаëтся вперёд.              — Где ты смог добыть столько?              — Однажды, — начинаю, понизив голос, и смотря в глаза собеседнику, — На меня напали бандиты. У них в лагере обнаружилась приличная партия краденного алкоголя. Найти, кому он принадлежал не получилось. Потому, я нашёл ему применение.              Венти огорчённо качает головой, уже одним своим видом выражая негодование. Получилось правдоподобно. И я бы, наверное, поверил, если бы не смешинки, пляшущие в его глазах.              — Ты поступил неправильно, сын мой! И только пожертвование на благо церкви может помочь тебе искупить грех, — его голос наполняется святой праведностью, и звучит до смешного торжественно. Я решаю ему подыграть.              — Тогда, быть может мне стоит обратиться на прямую к милостивому Барбатосу? — не сдержавшись, я подмигиваю, вываливаясь из образа, — Что бы он был рад получить в качестве пожертвования?              Бард хмурится, изображая усиленную мозговую деятельность. Лицо его светлеет, озарённое пришедшей идеей.              — Тарелку шоколада, а лучше две! — Венти окончательно прощается с образом, умилительно хлопая ресницами, в ожидании моего положительного ответа.              — Да хоть десять. Получишь сколько хочешь.              Удовлетворённо кивнув, Архонт окидывает взглядом тарелку, выбирая конфету. Задумчиво стучит пальцем по губам, не решаясь выбрать какую-то одну, так, словно я заберу остальные. Не желая смущать барда пристальным взглядом, я делаю глоток вина, прикрываю глаза и откидываюсь на спинку стула. Вкус вина стал более насыщенным по сравнению с тем, когда я снимал пробу сразу после приготовления. Однако, резкость ещё не до конца ушла, являясь признаком молодого вина. В следующий раз нужно будет попробовать сделать партию без добавления бренди.              Из размышлений меня врывает тихий писк. Венти крепко зажмурил глаза и обхватил ладонями щëки. Выражение восторга, замешанного на блаженстве, раскрасило щëки нежным румянцем. Весь его вид, такой по детскому невинный, взывает во мне безграничный поток нежности, грозивший вырваться наружу. Я крепче сжимаю бокал и делаю новый глоток.              — Путешественник, это чудесно! Я обожаю все без исключения блюда, приготовленные тобой, но теперь у меня появился бесспорный фаворит.              — Рад слышать.              — Уверен, займись ты кулинарией всерьёз, стал бы отличным шеф-поваром, — Венти облизывает палец, стирая вытекшую карамель.              Перевожу взгляд, на общую фотографию из Фонтейна. Он всего лишь лизнул палец, без какого-либо намёка, просто, непринуждённо. И всё же чертовски эротично. На столько, что фантазия выходит из-под контроля, рисуя будоражащие кровь картинки.              — Ну что ты. Я всего лишь ремесленник. Выучил рецепты и научился готовить по ним на приемлемом уровне. Ничего более. Придумать концептуально новое блюдо я не способен. — делаю глоток вина, не глядя на собеседника.              — Да что ты заладил. — вздыхает Венти, — Ты просто не веришь в собственные силы.              Ага. Как в них верить, если их нет?              — Хочешь конфету?              Вопрос застаёт меня врасплох, и я оборачиваюсь, чтобы тут же откинуться на спинку стула. Бард стоит, на столько близко, что едва ли не касается меня коленями. И как он только смог так бесшумно встать и приблизиться? Что-то я совсем расклеился, раз не заметил его манёвра.              — Хочу, — отвечаю, сглатывая подкативший к горлу комок. Слишком близко.              — Какую? — Венти подносит тарелку ближе ко мне, показывая пальцем то на одну, то на другую, словно читая про себя считалочку.              — Ту, что с карамелью, — ответ вырвался помимо воли и я прикусываю губу, ругая себя за несдержанность. Чёртово вино, Архонт и шоколад.              Я тянусь за конфетой, как Венти убирает тарелку и ставит её на стол. Я недоумëнно хмурюсь и смотрю ему в глаза. Тот подмигивает и улыбается, качая указательным пальцем. Забирает у меня бокал и ставит его на стол. Не успеваю моргнуть, как бард садится мне на колени. Аромат сесилий обволакивает, горячие бёдра сжимают бока так, словно Вети боится, что я скину его.              — Ты чего? — не зная, куда деть руки, я вцепляюсь пальцами в ножки стула.              Венти кладёт руки мне на плечи и склоняется ниже, губами сжимая конфету. Горячее дыхание опаляет щëку. Он слегка наклоняет голову, предлагая взять шоколад. Всего этого слишком много. Сил сопротивляться и дальше не остаётся. Я принимаю угощение. Кусаю, не прикасаясь губами. Карамель стекает по губам, пачкая подбородок. Сладость бьёт по вкусовым рецепторам, добавляя остроты ощущениям. Зажмуриваюсь, отдаваясь наслаждению, но только для того, чтобы вновь открыть глаза. Проворный язык заскользил по коже, слизывая карамель. Отстраняясь, Венти проводит ладонями вдоль предплечий и отцепляет мои руки от стула и кладёт себе на бёдра. Сжимает крепче, словно фиксируя и отпускает. В его глазах я вижу искры веселья и предложение, отказать которому я не в состоянии.              Тянусь вперёд, целуя улыбающиеся губы. Нежно прихватываю сначала нижнюю, потом верхнюю, языком стираю вкус карамели и растворяюсь в ответной ласке. Один только этот поцелуй уже больше того, о чём я мог только мечтать. Мысли заполняются лёгкими пузырьками, растворяющими всякие сомнения. Не осталось ничего кроме нас двоих и этой комнаты. Венти, его вес на коленях, жар кожи и мягкость губ. Я растворяюсь во всём этом без остатка. Как же давно я не испытывал подобного? Настолько давно, что и вспомнить не в состоянии. Однозначно ещё до прибытия в Тейват.              Архонт обнимает меня за шею и гладит пальцами по щеке. С нажимом провожу руками по его бёдрам туда и назад. Сжимаю в ладонях аппетитную задницу, обтянутую до неприличия короткими шортами. Тихий, на грани слышимости стон становится наградой. Обнимаю его за спину, прижимая к себе как можно ближе. Венти разрывает поцелуй, коротко чмокает меня в щëку и прижимается лбом к моему лбу, переводя дыхание.              Это было слишком хорошо для того, чтобы не иметь никаких последствий.              Я беру Венти за плечи и мягко отстраняю, возвращая иллюзию личного пространства. Всматриваюсь в его глаза и не нахожу ничего кроме понимания. От этого становится очень не по себе.              — Зачем? Что подтолкнуло тебя на поцелуй со мной?              — Ты мне нравишься. — он пожимает плечами, — К тому же тебя что-то беспокоит, и я хочу помочь.              Такого простого ответа я не ожидал услышать. Иногда мне кажется, что Венти знает всё и обо всех.              — Ты мне тоже нравишься, — я едва касаясь провожу ладонью по его щеке, — Тебе не о чем беспокоиться. Как я уже говорил, не случилось ничего, с чем бы я не справился.              Бард перехватывает руку и прижимает сильнее. На его губах зажигается робкая, едва заметная улыбка.              — Я знаю. Но ты не обязан справляться в одиночку. Поделись со мной и быть может я смогу помочь. А если нет, то станет хоть немного легче.              Сердце сбивается с ритма и тут же разгоняется, грозя проломить грудную клетку и вырваться наружу. Он пробил мою оборону. Больше нет сил сдерживать рвущиеся наружу слова. Начинаю говорить и рассказываю если не обо всём, то о многом. Я не могу остановиться, слова льются бурным потоком, поощряемые искренним взглядом и нежным прикосновением рук.              — И знаешь, что самое удивительное? Народ, на протяжение веков сражающийся с Бездной оказался не готов к её нападению! Действительно умелых воинов там практически нет. Да, каждый знает за какую сторону нужно меч держать, но этого катастрофически мало. Вишенка на торте — полное отсутствие заградительных сооружений. Пожалуй, единственное из хорошего, что я могу отметить, это коммуникация между отрядами. Я конечно могу и ошибаться, но столкнись Мондштадт с подобным, уверен, Орден Фавония справился бы лучше.              Венти слушает молча, не перебивая и не задавая вопросов. Только в выражении его глаз читается: не будь с ними так строг. Я сглатываю, собираясь с мыслями.              — Я прекрасно понимаю, что не мог повлиять на всё. Но простить себе собственную слабость не могу. Я утратил былую силу. И теперь, скитаясь по Тейвату восстанавливаю её по крупицам. Но этого на столько мало, что практически задыхаюсь, более не способный на то, что раньше было в порядке вещей. Раньше я не задумывался о том на сколько зависим от неё, пока потерял. Сейчас же, я даже летать не могу. Богиня отняла мои крылья.              Горло изнутри сжимает спазмом, и я вынужден замолчать. Глаза обжигает слезами, но я ещё не на столько пал, чтобы рыдать на плече Архонта. Венти обхватывает ладонями мои щëки, стирая пальцами непролитые слëзы. И тут я вспоминаю.              — Барбатос, у тебя же есть крылья? —спрашиваю резко осипшим голосом, —Пожалуйста покажи их.              Бард берëт меня за руку и целует в основание ладони, так доверчиво и нежно. Кажется, что моё сердце уже никогда не успокоится. Одним движением он расстёгивает накидку, и она падает на пол.              — Поможешь расшнуровать корсет?              Я только молча киваю и тянусь ему за спину, на ощупь находя узелок. Он тихо посмеивается, наблюдая за тем как я аккуратно ослабляю натяжение нитей. Но как иначе? Да, он — Архонт. Он несомненно обладает огромной силой. И ничего не случится, если я потяну за нить немного сильнее. Но я могу поступить так с тем, кого хочется покрыть поцелуями с макушки до пяток.              Наконец с корсетом покончено и он присоединяется к накидке. Туда же летит задетый неловким движением берет. Завороженный, я наблюдаю за тем, как Венти снимает с себя рубашку. Оказывается, что под одеждой он скрывает худое, но жилистое тело, со светлой, практически мраморной кожей. Губы колет в желании покрыть округлые плечи и длинную шею поцелуями. В отличии от моего, на его теле нет ни единого шрама. Бард протягивает руку, и я расстегиваю пуговицы на манжетах. В несколько лёгких движений он снимает рубашку и так же не церемонясь роняет на пол.              — Мне так неловко. Я уже на половину раздет, а ты даже шарфа не снял. — Венти лукаво улыбается и подмигивает.              Если он таким образом хотел меня смутить, то у него не получилось. Я прикладываю максимум усилий, чтобы не пялиться на его обнажённую грудь с маленькими, напряжёнными сосками. Зрелище более чем гипнотическое.              Архонт ведëт плечами и в следующее мгновение раздаётся хлопок раскрывшихся крыльев. На пол с грохотом и звоном полетели книги, свитки, бокалы с вином и тарелка с шоколадом. Я этого и не заметил бы, если бы не услышал. Всё моё внимание поглотила пара великолепных, белоснежно-белых крыльев.              — Можно мне...              — Дай себе волю, — Барбатос разводит руки в стороны, демонстрируя всего себя и приглашая в объятия.              Я протягиваю руку и касаюсь кончиками пальцев плотного ряда перьев. Провожу по длинным маховым и коротким кроющим. Они, такие нежные и мягкие, тем не менее, я уверен крепче любого металла, могли быть бесконечно опасными, являясь и защитой, и оружием. И как же должно быть приятно ощущается давление ветра высоко в небе. Как хорошо взмыть выше облаков, туда, откуда земля со всеми реками, лесами, морями и городами, становится маленькой, игрушечной.              Взгляд размывается и по щекам течëт влага. Сейчас, острее, чем когда-либо я чувствую, на сколько мне не хватает былой силы, крыльев и возможности просто взять и улететь.              Венти притягивает меня к себе, давая возможность прислонится лбом к плечу, обнимая мягко, но не давая и шанса отстраниться. Обнимаю его в ответ и кладу ладони на основание крыльев, там, где спина покрыта маленькими пёрышками, зарываюсь в них пальцами. Слëзы, текущие потоком никак не получается остановить. Хотя теперь уже всё равно. Остаётся только Венти, тепло его тела, нежные поглаживания по спине, там, где когда-то были крылья. Схлопнувшаяся пустота внутри, заполняемая любовью, молчаливой поддержкой и состраданием, без намёка на жалость.              Не знаю, сколько времени прошло, но в какой-то момент Венти поднимает мою голову с плеча, заглядывает в глаза и прикасается губами к мокрым щекам, стирая дорожки слëз. Взяв его за руку, я так же, как и он раньше, поцеловал основание ладони. Кажется, что потерянное равновесие приходит в норму. Да, глобально ничего не изменилось и всё же в груди расцвела надежда на то, что я смогу вернуть силы, крылья и сестру, что так упорно сопротивляется нашему воссоединению.              Барбатос смотрит на меня выжидающе, он хочет спросить о чём-то, но молчит. Что же, я знаю ответ. Прижимаю его ближе к себе и целую. Он тут же отвечает и скользит языком на встречу. Никакой борьбы, только наслаждение, которым мы делимся друг с другом.              — Тебе не надоело сидеть на этом стуле? — шепчет он, едва ли отрываясь от моих губ.              — Есть предложения?              — Кровать выглядит весьма приемлемо.              — Тогда держись, — я встаю, как только Венти хватается за плечи и менее, чем через два шага сажусь на кровать.              — Так не интересно. —говорит он и толкает меня. Хорошо, что ширины кровати хватило, иначе ему пришлось бы пришлось приводить меня в чувство от столкновения со стеной, — Раздеваться не собираешься?              Осматриваю себя. В этом положении раздеться будет весьма затруднительно.              — Поможешь? — протягиваю руки, и бард с наигранным недовольством принимается расстегивать наручи. Разобравшись с ними и откинув в сторону, он в пару движения сдёргивает с меня перчатки.              — А я думал, что у тебя под ними кожа светится.              — Жаль тебя расстраивать. В перчатках, серёжке и здесь, — стучу пару раз по звезде на груди, — чувствительный к элементальной энергии материал. Что-то вроде кристалла или металла, так просто не объяснить.              — Интересно...— Венти ещё немного крутит в руках перчатки и быстро потеряв интерес, выкидывает за пределы кровати, — Чего лежим? Приподнимись!              Привстав на локтях, я даю Архонту возможность снять шарф, накидку и левый наплечник. Он дёргает за руку, помогая сесть и снимает топ–нагрудник.              — Ну вот! Теперь мы в равных условиях.              — Рад, что тебе нравится.              Я хватаю барда за затылок, впиваюсь в улыбающийся рот поцелуем и падаю спиной назад, утягивая за собой. От неожиданности, его крылья распахиваются, и он едва не ударяет меня по лицу. Не сдержавшись я прыскаю и смеюсь в полный голос, смотря в округлившиеся глаза, напротив. Венти присоединяется мгновение спустя.              — Ну вот. Наконец-то. —кончиками пальцев он прикасается к моей щеке, — Я так давно не видел у тебя настоящей улыбки.              — Спасибо, — перехватываю пальцы, целуя каждую фалангу.              — Дурак ты, хоть и древний.              — Ничего не знаю. Я всегда молод в душе.              — Ага, — Венти экспрессивно кивает головой, — Так же, как и Моракс.              — Хочешь и дальше поговорить о том, насколько я стар или займёмся чем-то поинтереснее, — я с нажимом провожу руками по его бёдрам и не сильно щипаю за ягодицу.              — Если Вы настаиваете... — шепчет он мне на ухо и тут же кусает за мочку.              От неожиданности ахаю и чувствую, что в штанах становится не хватать места. Зарываюсь пальцами в пёрышки на его спине, поглаживая нежную кожу под ними, перебирая и щекоча. Свободной рукой я провожу по бедру и ныряю пальцами под край шорт пытаясь определить границу чулок. На резинке обнаруживается тонкая полоска кружев и небальное металлическое крепление.              — Это что, подвязки?       — Конечно, это они! — Венти размашисто лижет шею, вызывая отряд мурашек, разбежавшихся по моему телу, — Как по твоему мнению чулки должны держаться и не сползать во время боя?              — Не знаю. При помощи магии? — скольжу под резинку и глажу кожу.              — Было бы замечательно, — на последнем слоге бард сбился и протяжно застонал, — Если не оставишь спину в покое, до главного мы не доберёмся.              Он пару раз двигает бёдрами, потираясь вставшим членом о мой пах. Как-же хорошо и на сколько же этого недостаточно.              — И чего именно ты хочешь?              Сделав вид, что задумался, Венти прикусывает губу, припухшую, покрасневшую от поцелуев. Наконец-то решив, он шепчет прямиком мне в ухо:              — Хочу почувствовать тебя в себе.              От одних только этих слов, мысли затапливает сладкий сироп желания. Я буквально вдавливаю Архонта в себя и впиваюсь кусачим поцелуем в доверчиво подставленное горло. Целую везде, где только могу достать. Оставляю цветущие красным собственнические метки, с которыми Барбатос выглядит только восхитительнее. Касаюсь, мну и глажу столь совершенное, во истину божественное тело. Вплетаю пальцы в короткие волосы на затылке, целую в лоб и мягко отстраняю о себя. Венти садится, опираясь руками о мою грудь. Его взгляд плывёт, поддёрнутый пеленой, щёки горят румянцем. Внутренне меня распирает гордость за то, что я справляюсь лучше, чем вино.              — Подожди немного. Нам нужна смазка.              Требуется несколько секунд, чтобы Венти понял о чём идёт речь. Он дезориентировано моргает, возвращая взгляду осознанность.              — А у тебя есть?              — У меня есть всё, — подмигиваю и жестом прошу его пересесть на кровать.              Тянусь к прикроватной тумбочке, туда где в выдвижном ящике хранится запас стеклянных пузырьков. Прикосновение к спине заставляет меня застыть с вытянутой рукой. Самыми кончиками пальцев он обводит шрамы по краю. Там, где раньше были крылья. Ряд лёгких поцелуев заглушает боль воспоминаний. И я уже готов лечь и не двигаться, лишь бы Барбатос не останавливался. Он незаметно расплетает волосы, и я не могу сдержать стон блаженства. Кладу лоб на сложенные перед собой руки. Выгибаюсь, когда Архонт проводит линию вдоль позвоночника. И чëрт возьми, я уже и забыл, насколько чувствительной является кожа у ... крыльев.              Ну хватит уже, Итер! Сколько можно об этом думать! Что случилось, уже не изменить и остаётся только жить дальше.              Прикусываю изнутри щёку, болью заставляя вернуться к реальности, где только я, Венти и чувства, что мы разделяем.              — Ну чего ты, мой хороший? — спрашивает он, целуя в основании шеи, — Тебе больно?              — Нет. Я даже не помню, как их у меня отняли, — я едва ли могу протолкнуть слова наружу, — Прошу, не останавливайся.              — Я сделаю всё возможное, чтобы ты больше не думал об этом. — заверяет он. И как из рога изобилия на меня обрушивается волна поцелуев, лёгких укусов и прикосновений. Под их наплывом я совсем теряю себя. Только и могу, что стонать, потираясь членом о кровать.              В чувства меня приводят руки, что крепкой хваткой зафиксировали бëдра, так, что не пошевелиться. Вспоминаю, за чем я вообще мне нужна была тумбочка и достаю смазку. Протягиваю пузырёк назад и переворачиваюсь на спину. Венти с интересом рассматривает содержимое.              — Из чего ты её сделал? — откупоривает и нюхает. Вскинув голову, он удивлённо восклицает, — Не может быть?! Это что, сесилия?              — Ты угадал. — двигаюсь от края и поправляю подушку под спиной.              Он капает немного на пальцы и растирает.              — Но это не масло. Совсем другой состав.              — Верно. Я переработал слизь слаймов и добавил немного экстракта сесилии.              Под моим удивлённым взглядом бард прижимает ладонь к лицу, стремительно краснея. И тут я понимаю на сколько сильно прокололся.              — Прошу, не говори ничего, иначе я просто сбегу, — закрыв глаза рукой, я сползаю по подушке ниже.              Переждав мгновение острого стыда, убираю руку. Венти смотрит на пузырёк совсем по-другому.              — Уже передумал?              — Ни за что! — тут же вскинулся он.              — Тогда иди сюда.              Я помогаю Барбатосу снять шорты. Он отстёгивает подвязки, и я жестом прошу оставить чулки. Архонт соблазнительно подмигивает и в пару движений избавляется от нижнего белья вместе с поясом для подвязок. Ровный, с пунцовой головкой, обвитый венами член в полной готовности, плавно покачивается между мускулистых бёдер. Провожу рукой по белой сетчатой ткани чулок, оттягиваю резинку и отпускаю. Она с тихим хлопком бьёт по коже. Медленно голубым наливается метка. Во рту скапливается слюна. Я наклоняюсь ниже, покрываю поцелуями живот и обтянутые тонкой кожей гребни подвздошной кости. Коротко целую головку, обвожу языком, пробуя на вкус терпкую капельку предсемени и беру в рот. Прижимаю языком член к нëбу и на пробу несколько раз двигаю головой, насаживаясь глубже. Венти протяжно стонет и кладёт ладонь мне на голову, поглаживая. Меняю направление и вдавливаю головку в щëку.              Поднимаю глаза, встречаясь с ним взглядами. Раскрасневшийся, с ускорившимся дыханием и закушенной покрасневшей губой — выглядит как истинный Бог Любви. Насаживаюсь глубже, пропуская член в горло. Глаза Венти закатываются, он поднимает голову и стонет. Низко. Громко. Несдержанно. На столько откровенно, что мой член тут же реагирует. Штаны, обычно весьма свободные, стали до нельзя тесными, и я спешу расстегнуть их. Ускоряюсь, желая довести Барбатоса до грани. Руками на бёдрах ощущаю дрожь приближающегося к оргазму тела. Он наматывает волосы на руку и поднимает мою голову. Член с хлюпом выходит, и бард впивается в губы поцелуем. Сплетаясь языками, передаю ему его собственный вкус.              Венти легко толкает меня в плечо, и я ложусь на кровать. В пару движений он снимает оставшуюся на мне одежду. Моё дело не мешать. Он осматривает меня жарким взглядом, от которого хочется принять более выгодную позу. Перекидывает через меня ногу и остаётся стоять на коленях. Выливает немного смазки на пальцы, согревает и заводит руку за спину. Я мало, что могу увидеть, но одного выражения его лица мне достаточно, чтобы представить, как фаланги первого пальца проникают внутрь, раздвигая плотное кольцо мышц. Бард самостоятельно подготавливает себя для меня. Такого я не мог представить ни в одной из бесконечных одиноких ночей, наполненных томлением о близости.              Под тонкой кожей отчётливее проступают мышцы. Тянусь, прикасаясь к бëдрам, поглаживаю, помогая расслабиться. Провожу раскрытой ладонью снизу-вверх по животу. Сжимаю плоскую грудь и совсем немного дразню сосок. Стоны, песней текущие из приоткрытых губ только сильнее разжигают огонь, горящий внутри меня. Глажу тонкую талию и сжимаю крепче, помогая держать равновесие. Венти добавляет ещё один палец. Ясно представляю, как он разводит пальцы ножницами и ускоряет движение. Добавляет ещё смазки. Смотрит бесконечно глубокими глазами, не давая отвести взгляд. Ещё немного и внутри него уже три пальца. Подготовив себя в достаточной мере он с громким хлюпом вынимает пальцы. Дополнительно смазывает мой член и замирает, готовый продолжать.              Крепко держу его за талию, помогая опуститься. Венти придерживает член, направляя в себя. Жаркие, влажные стенки раздвигаются, принимая головку. Дыхание перехватывает в груди от насыщенности ощущений. Бард замирает, привыкая, крылья трепещут, выдавая его с головой. Ему, также, как и мне не терпится продолжить, но спешить не стоит. Я поглаживаю покрытую испариной кожу, успокаивая.              — Как ты?              — Хорошо. Но было бы ещё лучше, если бы ты дал мне опуститься, — он недовольно дёргает крыльями.              — К чему спешить? Или тебе так неудобно?              — Удобно. Просто дай мне руку.              Мы переплетаемся пальцами. Но я всё так же продолжаю его поддерживать, давая ещё немного времени привыкнуть. Венти дышит глубоко, размеренно, расслабляясь. Он кивает, и я ослабляю хватку, продолжая поддерживать. Архонт резко наклоняется вперёд и прижимает мою руку к кровати. От неожиданности отпускаю, и он полностью садится. Спальню наполняет громкий стон.              — Теперь ты доволен? — стираю пальцами выступившие на глазах Венти слёзы.              — Более чем. Ты весь во мне. Чувствуешь? — он нажимает ладонью на низ живота.              — Чувствую.              Целую его пальцы, запястье. Глажу бедро, скрытое чулком. Бард тихо смеётся и коротко чмокает меня в губы. Садится ровнее, кладёт свободную руку мне на грудь и начинает двигаться. Медленно, размеренно, гипнотизируя, унося порывами ветра в мир наслаждения. Он выводит бёдрами восьмёрки, меняя угол, глубину, едва заметно ускоряясь. В свете ламп его кожа матово блестит, будто сама источает тёплое сияние. Обхватываю член, помогая Венти достичь разрядки, но он только возвращает руку себе на бедро и качает головой. Принимаю правила игры, сжимаю пальцами гребень подвздошной кости и направляю его движения. Ритм плавно ускоряется, стоны сливаются воедино.              Привыкнув к темпу, я поддаюсь бёдрами на встречу. Потерявшись в ощущениях Архонт запрокидывает вверх голову, на половину раскрыв крылья. Скольжу рукой дальше, сжимаю ягодицу и оттягиваю немного в сторону. Скольжу пальцами в ложбинку, туда, где наши тела стали едины. Обвожу по кругу напряжённое кольцо мышц. Барбатос захлёбывается стоном и сбивается с ритма. Поддаюсь бёдрами сильнее, загоняю член глубже. Каждым своим толчком стараюсь попадать по простате. Венти расцепляет руки и кладёт ладонь на низ живота, надавливает, желая усилить ощущения. Сжимает грудь ладонью, играет с соском. Хватаю освободившейся рукой другое бедро. Теперь я полностью могу контролировать его движения, чем и пользуюсь.              Не могу оторвать от него взгляд. Весь я, вся моя суть концентрируется на нём. Каждой клеточкой тела резонирую с Венти, стараюсь предугадать все его желания. Глажу, мну, целую, кусаю — делаю всё, чтобы он окончательно потерял голову и не чувствовал ничего кроме удовольствия.              Всё сильнее он сжимает меня в себе. Его член истекает предсеменем. Ещё немного и Архонт кончит.              — Я... — произносит он и тут же громко стонет, не способный сказать ничего более.              Мне не нужны слова, чтобы понять. Ускоряюсь. Вхожу едва ли на половину, беспрерывно стимулирую простату. Венти едва ли не падает, упирается руками мне в грудь. По щекам текут слëзы, которые я обязательно сцелую. Ещё мгновение и с низким, гортанным стоном, мне на грудь выстреливает тугая струя семени. Кончая, он прогибается в спине и распахивает крылья. Ударяется о стену и не замечает этого. Обессиленный, Барбатос валится на меня. Обнимаю его и прижимаюсь губами к щекам. Осторожно выхожу, стараясь не тревожить гиперчувствительное после оргазма нутро. Приподнимаю его и выскальзываю, перемещаясь за спину. Всё ещё находясь в нирване, Архонт безотчётно приподнимает таз. Провожу рукой вверх, глажу покрытую капельками пота спину и погружаю пальцы в маленькие пёрышки между лопаток. Пара движений рукой и на его кожу выплёскивается семя.              Провожу пальцами по дороже спермы сначала на его спине, потом по своей груди. Барбатос теперь мой, а я его. Счастливая, до неприличия довольная улыбка расплывается на лице, отражаясь в чудом уцелевшем бокале на столе. Провожу чистой рукой по затылку теперь уже точно возлюбленного и целую в плечо. Бард отзывается невнятным мычанием в подушку, не предпринимая даже попытки пошевелиться.              Тихо посмеиваясь ухожу в ванную комнату за деревянным тазиком и полотенцами. При помощи гидро и пиро стихий наполняю его водой и подогреваю. Смачиваю одно из полотенец и начисто вытираю Венти от всевозможных жидкостей. Переворачиваю его на спину и встречаюсь взглядом с до безумия счастливыми глазами. Под полным обожания взглядом вытираюсь и стелю полотенце на влажную простынь. Барбатос призывно раскрывает объятия. Убираю тазик под стол и ложусь рядом, чтобы тут же попасть в плен из крыльев и конечностей.              Касаюсь наливающихся синевой следов на талии и бёдрах барда. Становится жгуче–стыдно за собственную несдержанность.              — Прости. Больно было?              Венти поднимает голову с моей груди и смотрит удивлённо. Он приподнимает крыло, чтобы осмотреть себя. Его плечи начинают мелко трястись. Он что, плачет? Всё же больно? Едва слышно до меня доносится тихий смех. Бард поворачивается и хохочет, не сдерживаясь больше. Пальцем он вытирает выступившие слëзы.              — Тебе не за что просить прощения. Всё было великолепно. — он оставляет поцелуй чуть ниже ключицы, выглядя при этом ангельски-невинно, — Я сделаю всё возможное, чтобы следы заживали как можно медленнее.              Дьявол–соблазнитель сменил собой ангела и укусил меня за мочку. Прижимаю его сильнее к себе, хоть это и кажется невозможным.              — К тому-же, — он жарко выдыхает в ухо, запуская табун мурашек по моей спине, — Ты ещё себя в зеркале не видел.              Заявление интригует, но я скорее умру, чем встану сейчас с кровати. Придётся поверить на слово. Дёргаю за косичку и целую в лоб.              — Мне тоже понравилось, — тепло поселившиеся в груди так и стремилось вырваться наружу, и я не могу сдержать его.              Нежно покрываю лицо Барбатоса поцелуями, едва ли не на ощупь нахожу губы, и он тут же отвечает.              — Значит повторим? — шепчет бард, едва отстраняясь.              — Обязательно повторим. — с полной уверенностью заверяю его.              Поцелуй всё длится, ленивый, тягучий. Страсть сменилась сытым довольством. Укрытый крылом, лучше, чем одеялом я в первые за долгое время чувствую себя в полнейшей безопасности. Внезапно навалившаяся усталость заставляет сомкнуть глаза, наслаждаясь теплом любимого. Венти, что-то говорит, но я не могу разобрать слов, только чувствую, что что-то хорошее.              Не знаю, в какой момент засыпаю, но просыпаюсь от того, что нечто твёрдое и горячее прижимается к бедру, а ухо опаляют тихие стоны. Чьи-то конкретные пальцы выкручивают сосок, запуская искры удовольствия загораться по всему телу. Поворачиваю голову и спрашиваю:              — И что ты делаешь?              — А на что это похоже, мистер «мне не нужен сон»? — Венти сильнее толкается, проезжаясь членом по уже влажной от смазки коже.              Распахиваю глаза и переворачиваю, не ожидавшего такого поворота событий барда. Он совсем не по-мужски вскрикивает, прижимая руки к груди. По ходу отмечаю, что он уже убрал крылья. Не давая Архонту опомниться, опускаюсь ниже и обхватываю член губами, одновременно загоняю внуть всё такой же растянутой дырочки пальцы. Венти разрядом тока подбрасывает на кровати. Он выгибается и хватает меня за голову руками, сжимает ногами бока. Беру глубоко и быстро, в ритм двигаю пальцами, беспощадно тараня простату. Барду не хватает воздуха, он только всхлипывает и дышит часто. Уже через несколько минут в горло выстреливает поток обжигающей спермы, а тело под руками расслабляется, едва ли не теряя человеческое обличие. Сглатываю и вытираю губы. Достаю влажные пальцы и вытираю их о лежащее на кровати полотенце. Ослепительное золото, светом пробивающиеся через закрытые веки Архонта медленно гаснет. Слегка прикусываю внутреннюю сторону бедра, тут же целуя. Помогаю Венти свести ноги вместе и накрываю его лёгким одеялом.              — Ты куда? — он с трудом открывает глаза обычного сине-зелёного цвета.              — В «Долю Ангела». Нужно узнать, хватило ли денег.              — А это нужно прямо сейчас?              — А чего ждать? — достаю чистое бельё из шкафа и надеваю.              Бард тяжело вздыхает, натягивая одеяло повыше. Ему это не нравится, но тащиться вместе он уж точно не готов.              — Только не забудь зубы почистить.              — Точно! Чуть не забыл.              Расчесав волосы, я заплетаю косу, глазами пытаясь найти заколку. Она находится около ножки стула, рядом с валяющимися на полу книгами и свитками. Расправившись с последним элементом одежды, я развожу руки в стороны.              — Как я выгляжу?              — Великолепно! — Венти подмигивает и потягивается, одним только видом намекая, на то, что никуда идти не надо. Стоически игнорирую и иду чистить зубы. Не обращая внимания на зеркало умываюсь. Заглядываю в спальню.              — Если хочешь, то можешь попросить Пухляша измерить вид обители на Инадзуму, там у меня есть горячие источники. И вообще! Можешь брать и использовать всё, что понадобится.              — Буду иметь в виду, — отзывается бард, накручивая на палец косичку.              Выхожу из дома, здороваюсь с Хранительницей и прошу её поменять вид обители, если того захочет Барбатос. Обычно весьма вежливая и общительная Пухляш только кивает и улыбается.              Любимое место Тимми на мосту перед Мондштадтом пустует, а небо окрашено в нежно жёлтый едва ли появившимся на горизонте солнцем. Сонные рыцари при моём приближении резко меняются в лице и не говоря ни слова отдают честь. Что-то мне это не нравится. Слишком уж странно себя ведут все вокруг.              На пути в трактир мне больше никто не встречается. За стойкой, вопреки раннему утру, Дилюк уже готовится к открытию.              — Доброе утро, господин Дилюк. Я пришёл узнать, хватило ли вчера денег за вино.              Рагнвиндр поднимает взгляд от барной стойки, на которой оттирал невидимые никому другому кроме него пятнышки. Он осматривает меня пристальным взглядом и звонко свистит, что совсем не совпадает с его обычно серьёзным образом.              — Прими мои поздравления!              — О чëм это ты? — подхожу ближе и с каждым моим шагом улыбка на лице хозяина трактира становится шире.              Дилюк хмыкает и молча протягивает натертое до блеска металлическое блюдо. Я беру его в руки и едва ли тут же не роняю. Вся шея покрыта разными по интенсивности цвета засосами, кое где видны следы от зубов. Кладу поднос на стойку и со стоном закрываю лицо ладонями.              — Теперь понятно, почему рыцари так странно отреагировали.              Мастерски держа лицо, Дилюк сочувственно качает головой. Поверить не получается ни на грамм.              — Кея плохо на тебя влияет.              Рагвиндр закашлялся. Настала его очередь краснеть. Даже если большинство уверенно в неприязни, чистой и искренней владельца винокурни к названному брату, то это не значит, что я к нему отношусь. Если знать куда смотреть, то пылкие чувства Дилюка сложно не заметить. Капитан кавалерии же даже не пытается ничего скрывать.              — Я ничего не видел. — произносит он, совладав с эмоциями.              — Правильно. — удовлетворено киваю.              Дилюк достаёт из-за стойки мешочек с морой и кладёт его передо мной.              — Здесь сдача.              — Оставь себе. В качестве компенсации. — я поправляю край шарфа, — Не против, если я отсюда перемещусь в чайник?              Юноша качает головой, убирая мешочек обратно. Взмахивает рукой, разрешая переместиться. Я прощаюсь и сосредоточившись перемещаюсь в обитель.              Перемещение выносит меня прямо перед воротами особняк в Инадзумском стиле. Одного взгляда на забор, становится дурно от того, как много сил пришлось потратить на него. Значит Венти воспользовался предложением и сейчас наслаждается источниками. Смотрю вниз, туда, где за холмом стоит купальня. Застывшее во времени красное солнце диссонирует с ранним утром, царившим во внешнем мире.              Торопиться не куда, и я решаю осмотреть территорию особняка. Давно я сюда не заглядывал, тренировочная площадка точно покрылась бы пылью, если бы это вообще было возможно. Задний двор полнится звукам механических сувениров со всех концов Тейвата. Пополняю коллекцию ещё парой экземпляров. Захожу в дом и сразу же направляюсь на кухню. Для завтрака подойдёт что-то простое, но питательное. Первое, что приходит на ум — это Яичная крепость и блинчики. Времени должно хватить. Когда завтрак уже готов, ставлю чайник на плиту.              Наблюдая за тем, как закипает вода, ловлю себя на мысли, что я — абсолютно счастлив. Здесь, в этом моменте. Тревоги вчерашнего дня больше не повергают в отчаяние. Я верю, что рано или поздно встречусь с Люмин и мы сможем поговорить. Силы обязательно вернутся, нужно лишь только хорошо постараться. Даже крылья, уверен получится восстановить. Для этого нужно только время. Однако, захочу ли я в конце покинуть Тейват? Не знаю. Но сейчас, если бы мне нужно было сделать выбор, то я бы остался.              На кухню лёгкий ветерок приносит аромат Сесилий. Вдыхаю полной грудью. Парадоксально сильные руки, с грубыми от мозолей ладонями обнимают со спины. Прижимаюсь сильнее к груди, лопатками ощущая биение вполне человеческого сердца. Нос щекочет шею и нежный поцелуй становится приятной неожиданностью. Уха мимолётно касается жаркий выдох.              — Сейчас вся вода выкипит, — шёпотом произносит любимый голос.              Вздрагиваю, вырываясь из магии момента и тут же гашу огонь. Венти посмеиваясь кладёт подбородок на плечо. Бодаю его головой.              — Отпускать не будешь?              — Нет. — он только сильнее прижимается ко мне.              — Тогда как мне приготовить чай?              — А без этого никак?              — Только если хочешь обжечься.              С тяжёлым вздохом бард отпускает меня и садится за стол, где уже стоят свежеприготовленные блинчики и пара яичных крепостей. Заливаю кипяток в заварник. Не то настроение, чтобы устраивать чайную церемонию, потому выбор пал на самый неприхотливый сорт чая, из тех, что можно найти в Ли Юэ.              — Хочешь пойти в столовую? — спрашиваю, ставя заварник с чашками на стол.              Венти, скрючившись, едва ли носом не утыкается в яичную гору.              — Как же вкусно пахнет. — произносит он, облизываясь, — А зачем куда-то идти, если здесь есть всё необходимое?              — Какие у тебя планы? — спрашивает Барбатос, тыкая в мою сторону вилкой.              — Никаких. Разве что вечером нужно вернуться в Натлан, иначе Паймон объявит меня в розыск. — прикрываю глаза в наслаждении — блинчики получились невероятно вкусными. В тандеме с ягодным вареньем: просто умопомрачительно.              — Хочешь прогуляться со мной на Утёс Звездолова?              — С радостью! Я давно там не был.              После окончания завтрака мою тарелки при помощи гидро. Венти смеётся, упрекая в том, что я неправильно использую силы элементов. И это говорит мне тот, кто вчера использовал анемо, чтобы дать вину подышать. Архонт пожимает плечами, мол, я Бог — мне можно. Качаю головой и приглашаю его во двор. Венти берëт меня по руку. Мгновение спустя мы оказываемся у подножия утëса.              Бескрайние просторы радуют глаз. Ветер нашёптывает истории прошедших веков. Безграничное, хоть и искусственное небо зовёт в полёт. Внезапная боль пронзает сердце. Не стоит мне думать об этом.              Венти берёт меня за руку, сплетая пальцы в замок и тянет вперёд. Он тихо напевает умиротворяющую мелодию, которую тут-же подхватывает ветер. От боли не остаётся и следа. Только мы, ветер и бескрайние просторы. Бард ведёт меня на самый верх, туда, где земля обрывается пропастью. Далеко внизу мощные волны разбиваются о скалы.              — Путешественник, я хочу тебе кое-что предложить, но не знаю, как ты отреагируешь. — Барбатос предельно серьёзно смотрит мне в глаза. На столько, что становится не по себе. Нужно это исправить.              — Ты можешь звать меня Итэр. — Архонт замирает, поражённый, и прикрывает рот рукой. — Спрашивай.              — Я не подведу твоего доверия! — тихо, но твёрдо произносит он. Его слова больше похожи на клятву. — Согласишься ли ты полетать вместе со мной?              Сердце пропускает удар и тут же ускоряет свой бег. Неужели он думает, что я откажу? От подобного не отказываются.              — Да! — улыбка колет щëки вместе с обжигающими глаза слезами.              Венти обхватывает ладонями моё лицо, стирая влагу. Целует нежно, трепетно.              — Я буду твоими крыльями. — обещает он.              И я верю.