Шалость удалась

Солнце Пандоры, пробиваясь сквозь толщу воды, рисовало на дне причудливые золотые узоры. Нетейам сжал кулаки, чувствуя, как горячая волна стыда и злости поднимается к лицу. Под ним илу – величественное, своенравное создание – лишь лениво шевельнуло плавниками, абсолютно игнорируя его попытки задать направление. Они снова замерли посреди кораллового сада, в то время как другие молодые Меткайины уже давно скрылись из виду в бирюзовой дали. — К’ей! – вырвалось у Нетейама сквозь стиснутые зубы. Он ударил кулаком по гладкой спине существа, но это лишь заставило илу выпустить облачко пузырей и медленно опуститься на дно. Нетейам чуть не свалился с него, отчаянно цепляясь за уздечку. — Нужно чувствовать его, лесной tsamsiyu, а не драться с ним, как с танатаром. Голос прозвучал так близко, что Нетейам вздрогнул. Он резко обернулся. Аонунг был в воде рядом, его мощный хвост лишь слегка шевелился, удерживая идеальное равновесие. На его лице играла привычная снисходительная усмешка, но в глазах… в глазах было что-то еще. Любопытство? Или, возможно, тень досады за члена клана Оматикайя? — Оставь меня, Аонунг, – процедил Старший Салли, чувствуя, как щеки пылают еще сильнее. – Я разберусь. — Очевидно, что нет, – парировал рифовый, подплывая еще ближе. Его илу, огромный и послушный, замер рядом. – Ты дерёшься с водой и с илу. Расслабься. Позволь ему нести тебя. Доверься. — Довериться? Легко сказать, когда ты родился в этих водах и с рождения знаешь этих созданий! – выпалил Нетейам, но в его голосе уже не было прежней злости, только отчаянное разочарование в себе. Аонунг помолчал, изучая его. Потом неожиданно нырнул под воду, вынурнул и произнёс: — Слезай. — Что? — Слезай. Сейчас же. Команда прозвучала не как насмешка, а скорее как вызов. Нетейам, не понимая, что происходит, послушно соскользнул на песчаное дно рядом со своим упрямым илу. Аонунг подплыл к животному, коснулся его лба кончиками пальцев, что-то тихо прошептал на их языке. Илу, казалось, вздохнуло и успокоилось. — Теперь садись, – указал Аонунг. – И не напрягай спину, как древний корень. Представь, что ты… часть его. Как плавник. С недоверием, но и с проблеском надежды, Нетейам снова взобрался на илу. Аонунг подплыл к нему сбоку. Его рука легла на живот лесного – твердо, но не грубо. От неожиданного прикосновения Нетейам аж подпрыгнул. — Дыши, – прошептал Аонунг, его губы оказались совсем рядом с ухом Нетейама. Голос потерял всю насмешливость, стал низким, почти бархатистым. – Глубоко. Всем телом. Представляя, что ты волна. Чувствуешь? Нетейам попытался. Вдох. Выдох. Рука Аонунга была теплой даже в прохладной воде, она мягко направляла его движения. … — Теперь сделай связь. Почувствуй его дыхание. Под тобой. Твоя волна – его волна. Минута. Другая. Нетейам закрыл глаза, сосредоточившись только на ритме под собой и на твердой ладони на своём животе. Он перестал бороться. Перестал *думать*. Он просто… был. Илу под ним слегка вздрогнуло. И… двинулось вперед! Плавно, послушно! — Sran! Вот так! – воскликнул Аонунг, и в его голосе прозвучала неподдельная радость. Он отпустил живот Салли, но подозвав своего илу, поплыл за Нетейамом. — Теперь fyawìntxu его. Он чувствует твоё намерение. Нетейам осторожно послал мысленный импульс вправо, к расщелине в рифах. Илу плавно повернулся. Восторг, чистый и яркий, как солнечный луч, затопил Нетейама. Он засмеялся, коротко и счастливо, оглянувшись на Аонунга. Тот смотрел на него, не сводя глаз. Усмешка исчезла без следа. В его темных глазах светилось что-то интенсивное, завораживающее – гордость, удивление и что-то еще… что-то глубокое и незнакомое. Вода вокруг них наполнилась внезапной тишиной, нарушаемой только мерным движением илу. Они замерли, зависнув в толще воды лицом к лицу. Расстояние между ними сократилось до минимума. Нетейам вдруг осознал, как близко лицо Аонунга, как четко видны золотые искорки в его глазах, как напряжены мышцы его шеи. Его собственное сердце забилось так громко, что казалось, его слышно сквозь воду. Аонунг медленно поднял руку. Не для того, чтобы толкнуть или дразнить. Он осторожно, почти нерешительно, коснулся кончиками пальцев щеки Нетейама, смахивая мокрую прядь волос, прилипшую к коже. Прикосновение было обжигающе нежным. Время остановилось. Шум океана отступил. Существовали только они двое в этом изумрудном свете, среди кораллов. Дыхание Аонунга смешалось с его собственным. Взгляды, сплетенные воедино, говорили громче любых слов. Аонунг наклонился. Медленно. Давая лесному воину время отстраниться. Но Нетейам не двигался. Завороженный, он лишь слегка приподнял подбородок. Их губы встретились. Легко, неуверенно, как первое касание крыльев мотылька. Это был не страстный поцелуй, а скорее вопрос, шепот, обещание чего-то нового и хрупкого. Соленая прохлада воды, тепло губ Аонунга, его запах – смесь океана и чего-то дикого, чистого – все смешалось в головокружительный коктейль ощущений у Нетейама. Поцелуй длился мгновение. Когда Аонунг отстранился, его глаза были широко раскрыты, почти испуганно. На его щеках проступил легкий румянец, видимый даже сквозь синеву кожи. Он не сказал ни слова, только смотрел на Нетейама, словно пытаясь прочесть его мысли. Оба илу через связь, не понимая чувств хозяев, начали наворачивать круги, и юноши поспешили оборвать связь и дать животным погулять. Нетейам не мог говорить. Его губы все еще чувствовали Прикосновение. Он видел замешательство в глазах Аонунга, но также видел и искру, которую зажёг сам. Сердце колотилось где-то в горле. Он опустил взгляд, потом снова поднял его, встретившись с его взглядом. И кивнул. Один раз. Коротко. Не в силах произнести ни слова, но всем своим видом говоря: «Это было... Да» Аонунг резко выдохнул, будто выпуская воздух, который держал. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, но не прежней насмешливой, а смущённой, удивлённой. Он кивнул в ответ, его рука снова на миг коснулась руки Нетейама – уже без повода, просто так. — Попробуй сам, – голос Аонунга звучал слегка хрипло. – До рифа и обратно. Я… я буду рядом. Он отплыл чуть в сторону, давая пространство, но оставаясь в поле зрения. Нетейам глубоко вдохнул. Подозвал к себе илу, поудобнее залез и ещё раз вздохнул, чтобы успокоиться. Он послал импульс, и существо плавно двинулось вперед, унося его прочь от места, где все перевернулось. Он не оглядывался на Аонунга. Не нужно было. Он чувствовал его взгляд на своей спине, жаркий и живой, как прикосновение солнца сквозь толщу воды. И на его губах все еще горел соленый, нежный отпечаток, обещавший, что урок плавания был лишь началом чего-то гораздо более глубокого и неизведанного.