Ло, где ты ходишь, когда так нужен?

До попадания в Архей

      – Чтоб я не видел тебя во время моей течки. Ты сильно пожалеешь, если попытаешься меня тронуть, красавица, – едкая натянутая улыбка ясно дала понять, что никаких непрошенных ухаживаний он не потерпит.       – Я понял тебя, Джон. – Тогда ему было практически всё равно, но всё же эта угроза больно кольнула в самое сердце. Пускай мироходец никогда и не пытался вступить с кем-то в серьёзные отношения или половой контакт, он никогда не опустится до насилия без весомой причины. Тем более каждый свой гон он был в полном сознании. Никаких казусов быть не могло и не будет. Он сделает всё, чтобы не оправдать мнение Джона о нём.

…

Архей. После падения Эшхолда

      Джон очень долго ждал этого дня, готовился и просчитывал, чтоб всё прошло идеально и ему никто не помешал. Близилась течка. Последнее время живот тянуло, запахи стали более отчётливыми и навязчивыми. Ещё несколько «дней», и всё это прекратит быть таким раздражающим, но их еще нужно пережить.       Мало того что приходится разгребать проблемы Архея, так ещё и мириться с тупостью его обитателей. Работы добавляла сама безвыходность ситуации. Голова нещадно раскалывалась от перенапряжения, тяжелых выборов и их последствий.       Добивали, конечно же, постоянные физические нагрузки. Нельзя так просто покинуть сон и не наткнуться на какую-нибудь заражённую тварь. Он был измотан, почти на грани всех своих возможностей. Хотелось, чтобы, как в далёком детстве, его обняла сестра, погладила по голове, и успокаивающий тёплый феромон, словно одеяло, окутал его. Но он поспешно задвинул эту горькую мысль поглубже.       Ничего не клеилось, решения не находились, а распри всё продолжались между ним и его двойником. Он был единственным, кому учёный хоть сколько-нибудь доверял, и стыдно признавать, но его компания была утешительной и приятной. Из-за слияния связь между ними стала крепче и заглянув друг другу в души Джон ощутил больше доверия чем когда-либо.       Но… Лололошка стал избегать его. Причина была более чем ясна, феромон ученого предупреждающе вибрировал в воздухе, но даже как-то не хватало постоянного мельтешения синего шарфика рядом. Невольно ученый старался уловить хотя бы шлейф его присутствия. Ло слишком часто уходил и возвращался лишь чтобы поспать во время предполагаемой ночи. Видимо мироходец решил поселиться с чудовищами вместо своего «уютного» дома.       На удивление к уже имеющейся тревоге прилипла ещё одна. Его отсутствие сквозило холодом и отдавалось колючестью по всей коже. Джон и так был до предела взвинчен, так ещё и Лололошка отказывался читать его намёки о том, что ему не стоит сломя голову выкашивать всех поросших скинтом тварей, а уделить немного внимания своему здоровью. Это раздражало, хотелось поймать его за шкирку, встряхнуть и запретить приближаться к путеводному скинту.       Джон весь извёлся от желания задержать его в сонном измерении. У него было ещё два безопасных «дня», так что он мог поймать его до того, как всё начнётся, и угомонить свои гормоны. Как бы он ни хотел это признавать, с Ло ему было спокойно: его запах приятно обволакивал, заботливо защищал. А после слияния это стало похожим на комфортный тёплый кокон. От него жар разливался по конечностям, и хотелось уткнуться в плечо и, сопя, дремать, усевшись на его коленях. Джон стыдился этих мыслей, они задевали его гордость.       Слишком идеальное правильное сочетание родилось в их смешении душ. Впервые после него он ощутил, как мозги блаженно расслабляются, а тело обретает новую силу. Искры пульсировали в такт, создавая баланс. Но он снова сбежал.

…

      Путеводный скинт заискрился, и в россыпи искр появился Лололошка. Он открыл глаза, осматривая свои владения. Только заляпанные грязью и кровью чудовищ сапоги сделали шаг, как рядом раздался знакомый голос.       – Вы посмотрите, кто вернулся. Неужто наш герой снова нашёл себе приключения на пятую точку, раз так часто пропадает?       – И тебе привет, Джон, – устало выдохнул только прибывший. – Нет, я пытаюсь найти зацепки и истребляю заражённых, если ты не заметил.       Ло стремительно двинулся в сторону острова пытаясь не смотреть на своего собеседника.       – Симпапусик, куда ты так бежишь, за тобой кто-то гонится? Кто же тебя так напугал?       – Я не напуган! Что тебе надо? Я просто иду заниматься своими делами.       – Ооо, вот как? И что же это за неотложные дела? Вскапывание грядок?       Ло закипал, но пытался игнорировать своего приставучего сопровождающего. Он чувствовал по запаху, в каком состоянии Джон, и изо всех сил пытался сделать вид, что ему нет до этого дела. Донельзя наивное предположение мелькнуло в голове: вдруг Джон не заметит, как натянутые нервы видны в каждом его движении и слове.       «Этот учёный всегда всё видит. Ну и чёрт с ним. Чем дальше он будет, тем лучше для них обоих. Держать дистанцию. Дистанцию…»       Внутри клокотало, чувства сжимали грудь. Он не хотел отходить, он хотел подойти ближе, обнять, притереться, оставить свой запах. Показать Джону, что он рядом и что защитит его во время течки, что готов ухаживать и помогать, что будет нежным и любящим. Показать, что Джон достоин быть обласканным по полной программе. Хотелось накормить его, похвалить, дать вещей для гнезда, самому присутствовать в нём и нежно разминать ослабленное тело. Но Джон посчитал бы это сильнейшим оскорблением. Драки не избежать, если Ло попытается выполнить хотя бы первый пункт своих хотелок. Поэтому он сжал челюсть плотнее, и губы превратились в тонкую линию.       – Да. Я пришёл за едой, – процедил он.       Тем временем они уже вошли в дом. Несмотря на очевидную его незавершённость, в нём было что-то тёплое, успокаивающее. Запах хвойной древесины, растений, что росли во дворе. Всё это было безопасным и не вызывало головную боль, которая преследовала Джона вот уже несколько дней. Мучившая тревога будто отступила на несколько шагов и осталась во дворе за дверями дома.       Ло рылся в сундуках, проверяя провизию, всё же чего-то не хватало. Он встал и направился к более маленьким островам, чтобы пополнить запасы. Джон всё так же стоял посередине комнаты, немного залипнув на стоящую в углу кровать. Неряшливо разобранная и слегка сбитая, она выглядела удобной и мягкой. Джон ещё раз глянул на Ло, который, очевидно, освободится не скоро, и решился на рискованно-иррациональный шаг. Он знал все последствия своих действий, но это желание казалось ему сейчас слишком важным.       Невесомыми шагами он подобрался к кровати. Пушистая перина мягко промялась под его весом. Она была ровно такой, какой и выглядела. Это вызывало восторг и желание зарыться в неё. Длинные пальцы провели по складочкам, слегка разглаживая ткань. Сбитое одеяло было тяжёлым и объёмным, под ним можно спрятаться от окружающих невзгод. Идеальное укрытие.       У него было мало времени на исследования, которые он затеял: руки скользнули по мягкой набивке вверх, и тело последовало за ними. Он плюхнулся лицом в пастельно-голубые простыни, прохладные и приятно пахнущие. Ему нельзя здесь задерживаться надолго, его активные феромоны могут прицепиться к ткани. Но он пока ещё не закончил изучение. Джон натянул тяжёлый плед себе на голову, полностью укрывшись им, и вдохнул полной грудью. Так правильно и мягко. Темнота аккуратно придавливала со всех сторон. Ему уже нужно идти. Ох, как же он сожалел, что не может без лишних вопросов стащить эту кровать в свой замок.       Ученый быстро покинул объект своего исследования и пометил себе в голове, что должен немного поменять своё ложе. Лололошка уже почти закончил сбор урожая, так что у Джона было ещё немного времени привести себя в более непринуждённый вид.       Кроме кровати в комнате стояло кресло. Что удивляло, оно не было закидано одеждой или прочим хламом. Довольно неожиданно для такого человека, как Ло: только пара подранных перчаток лежала на спинке. Так как мест, где можно посидеть больше не было, Джон элегантно скрестив ноги, уселся в нём.       Однако взгляд невольно упал на аксессуар, Лололошка часто их носил, потертости и царапины говорили о их тяжелой судьбе. Скорее всего, во время битв мироходец испытывал яркие эмоции, что крепко цеплялись за кожу. Джон чувствовал остаточный след феромона. Железы на запястьях вырабатывали его от сильного всплеска эмоций, некий защитный рефлекс. Рука схватила одну перчатку и он втянул воздух. В запахе чувствовалось желание выстоять, немного горчащее отчаяние и сила. Очень жгучий приятный запах.       Шаги Ло уже приближались, и машинально Джон положил перчатку в карман.       – Джон, ты ещё здесь?       – Ооо, мой горе-огородник вернулся!       Ло недоумевал, почему его гость всё это время ждал его. Первая мысль: он опять хочет вывести его из себя. Вторая, более тёмная и горячая, расплылась и не сформировалась в предложение.       – Ты хотел что-то обсудить? – Зачем ещё он мог прийти?       – Молодец, Ло! Ты не такой тупой, каким кажешься! – Даже от такого оскорбления мироходец испытал лёгкое тепло: он молодец...       Джон начал свой длинный монолог с рассуждениями, теориями и планами на будущее. Лололошка лишь иногда задавал уточняющие вопросы, пока нарезал добытые продукты.       – Вот такой у нас план на ближайшее время, симпатяга, –довольно подытожил Джон, подступая к Ло. Он не успел подойти достаточно близко, чтобы невзначай почувствовать шлейф феромонов.       – Держи, – Лололошка протянул ему сэндвич.       – Красотка, как заботливо с твоей стороны, – игриво произнесла оранжевая копия.       – Я могу передумать.       – Да ладно тебе, не кипятись, – Джон принял аккуратный свёрток. Этот жест его тронул, особенно сейчас, когда голод опустошил желудок. В последние дни, несмотря на то что они находились во сне, он хотел ощутить вкус пищи. Не из-за голода, он просто хотел… заботы?       Удобно устроившись, Джон решил всё же испробовать угощение, оно оказалось вкусным и сытным. Сэндвич приятно и тепло наполнял желудок. Хотелось обратно вернуться к кровати Ло и немного подремать.       Пока Джон блаженно наслаждался едой, Ло изо всех сил пытался не пялиться на него. Что-то внутри радовалось, когда ученый принял еду. Его спокойный вид в окружении вещей, принадлежащих Ло, вызывал трепет и желание прикоснуться, провести рукой по аккуратным прядям волос. Погладить и тоже похвалить его за то, что он дождался его, за то, что принял его добрый жест. Но он никогда и ни за что не позволит себе так сделать. Это сломает всё. Скорее Джон в ту же секунду его прибьёт. Хоть он и сам часто просит его хвалить. Но это другая похвала – то, что хочет говорить Ло, имеет другой подтекст.       – Ладно, красотка, мне пора изучать добытые тобой артефакты. – Привычная широкая улыбка украсила его лицо, и он мгновенно ретировался.       – До встречи, – в спину уже ушедшему гостю сказал Лололошка.       После того как Джон ушёл, какая-то необъяснимая усталость навалилась на плечи. Несмотря на то что в сонном измерении всегда одна температура и лёгкие сумерки, казалось, что действительно близилась ночь и холод начал забираться под одежду. Скорее всего, его попытки избегать Джона, чтобы не чувствовать соблазнительный и усиливающийся в преддверии течки запах, не увенчались успехом. Весь он реагировал на него, и это накладывалось на всё остальное.       Тело было сильно измотано битвами и стрессом, постоянные смерти не давали ему спать, его преследовали кошмары. Иной раз он мог бодрствовать несколько карасов подряд, но позже почти падать от усталости. Джон его сильно осуждал за такое халатное отношение к здоровью своего тела. И вот сейчас опять: кровать выглядела не как желанная награда для вусмерть уставшего путника, а как место пыток, где от покоя даже слова нет.       Он обречённо сел на мягкий край. Пускай с Джоном они и вздорили, но это отнимало сил меньше, чем попытки поспать. В какой-то степени адреналин бодрил, и порой бывали моменты, когда Джон спокоен, и Ло тогда тоже становилось спокойнее.       Случались эти редкие скифосы, когда учёный читал свои заумные книжки, а Ло просто сидел рядом, чуть-чуть касаясь чужого плеча своим. Возможно, если он использует его как подушку, ему удастся подремать пару мгновений спокойно. Эта мысль звучала как сумасшедший бред. Ло ещё раз напомнил себе, что это очень-очень плохая идея. В глазах даже начало щипать от обиды: Джон ни за что не согласится спать с ним в одной кровати.       Лохматая голова приземлилась на подушку. Тяжёлые веки сомкнулись, но что-то было не так. Цитрус. Совсем лёгкий шлейф ощущался на постельном белье. Он слишком резко подтянул ткань к носу. Это он. Это Джон. Это Джон! Он был здесь. Челюсть свело от напряжения, Лололошка был готов выть. Почти незаметно, но Джон точно лежал здесь.       Глубокие резкие вдохи, он никак не мог насытиться. Ло обычно пытался не принюхиваться и наоборот игнорировать запахи, но сейчас он жаждал очутиться в коконе из этих простыней. Хватило нескольких минут, чтобы бешено вздымающаяся грудь Ло успокоилась и начала плавно опадать вверх-вниз.       Он заснул. Так спокойно он не спал уже слишком давно.       

…

      Джон закончил свои исследования и закрыл потрепанную записную книжку. Обитатели сна всё ещё спали. Чем же ему заняться? По понятным причинам ближайшее время он не покинет это измерение: сейчас он слишком уязвим. У Ло он уже был, а все остальные спят. В раздумьях он ходил из стороны в сторону засунув руки в карманы своего халата. Там оказалась перчатка. Джон уже и забыл про неё.       Хотел бы он взять ещё вещей Ло, но пока стоит довольствоваться малым. Может, мироходец снова убежит и оставит свой дом без присмотра. Присев на кровать, Джон судорожно обнюхивал потёртую кожу перчатки.       – Чёртов Лололошка…       Он покраснел от своих же собственных действий. Подтекст их был ясен даже дураку. Постыдно было признавать, что он был бы очень не против, если бы Ло составил ему компанию в этот период, но существует куча «НО».       Ло шарахается от него и ближе, чем на два метра, не подходит. Пусть они и стали ближе, всегда была стена, которую оба боялись преодолеть. Попросить Ло прямо слишком тяжело, он сам пригрозил ему, и теперь те слова окажутся ложью, если учёный проведёт с ним течку.       Чёрт.       

…

      Ло впервые за пребывание в этом мире хотел поспать подольше и понежиться в тёплых объятьях сна. Ему снилось, что чьи-то крепкие объятья сжимают его с любовью и лаской. Снились поцелуи, прикосновения, но они быстро расплылись в сонном мареве.       Стон. Члену, к сожалению, спать больше не хотелось. Ло снова почувствовал, что он обречён на муки, но уже на яву, а не, как обычно, в плену кошмара.       – Я полежу, и он успокоится.       Однако цитрусовый запах в лёгких щекотал нос, заставляя вспомнить ещё недавний сон. План не сработал. Ло притянул одеяло к носу, перекрывая чистый кислород, оставляя только смешанный с его естественным запахом полутечный аромат Джона. Пахло правильно и естественно, так пахли они вместе. Так он чувствовал их слияние, слишком правильное и приятное, но хотелось слиться немного иначе.       Рука медленно спустилась по твёрдым мышцам живота, пальцы коснулись кромки белья. Член был напряжён, ладонь сжала его. Медленно, набирая темп рука водила вверх вниз.       – Быстрей, быстрей, прошу, избавь меня от этой муки, – запах Джона свербел щекоткой в мозгу. Невозможно… невозможно, жарко. Ещё хуже осознавать, что его нет рядом и не будет. С всхлипом он кончает в ладонь. Ну вот и всё. Пожалуй, он больше не будет здесь ночевать; пару скифософ стоит побыть вне сонного измерения.       

…

      Как и думал Джон, когда он пришёл, Ло уже не было в его спальне. Только заправленная постель. Ну что ж, так даже лучше. Джон скинул тёплый плед в надежде почувствовать запах Ло, оставшийся на белье. Но его встретило совершенно чистое, ничем не пахнущее бельё. Неужто его запах всё же остался, и мироходец поменял его? Это было даже обидно. Не зная почему, он надеялся, что Ло не станет брезговать. Да быть не может, чтобы всё было так.       Джон начал открывать ящички в поисках старого комплекта. Долго искать не пришлось, он валялся комом в шкафу с его немногочисленными вещами. Джон поднял его, и о боже… он и не надеялся учуять такой мощный шлейф возбуждения. Он свалился с этим комом на кровать. Да, он был желанен, Ло просто пытался скрыть это, а Джон же сам запретил себе касаться.       – Ло, чёрт тебя дери, где ты ходишь, когда так нужен?       Всё тело изнывало в приступе тупой боли.       – Когда я выбрал тебя, ты решил смыться, ублюдок…       Он скоро вернётся, стоит просто подождать; он скоро будет здесь. Тревога и внезапное одиночество сдавливали в тиски. Он крепче обнял ткань зарываясь в неё лицом.       

…

      Ло чувствовал, что сердце тянет; ему неспокойно. По примерным расчётам он снаружи уже «четыре дня», течка должна закончиться завтра. Но Ло решил вернуться в сон раньше чем планировал, какая-то противная боль в искре требовала чтобы он немедленно все бросил.       Издалека было видно, что двери в его дом были закрыты, это подозрительно, они обычно всегда открыты, чтобы он мог спокойно бегать туда-сюда. Переходя мост, он весь вибрировал тревогой. Что-то не так. Неправильно. Кислящий запах феромонов витал около его дома. Это запах Джона, но что, чёрт возьми, он делает в его доме, да ещё в таких колоссальных количествах, источая феромон?       Ло оперся лбом о деревянную дверь, стараясь услышать и прочувствовать, что происходит внутри помещения. Тихо. Абсолютно. Возможно, Джон уже ушёл, но что тут произошло, пока он четыре «дня» путешествовал по Архею?       Дверь неуверенно отворилась. Плотный запах течки ударил в нос, в голове помутилось, он хотел что-то сделать, но не имел понятия что. Ло всё же решил войти; несмотря на этот манящий феромон, он всё ещё был адекватен и трезв. Если Джону нужна помощь, он её окажет, если конечно он всё ещё здесь. А если нет, то его шутка очень жестока.       На первый взгляд дом пуст. Он уже успел подумать о том, что стоит уйти ещё на какое-то время; он не сможет здесь долго находиться. Его тело начинает откликаться и тоже вырабатывать успокаивающие феромоны в ответ на кислящий и тревожный запах.       – Хах, чёрт… – Ло нервно выдохнул. Позже он должен будет поговорить с Джоном о том, что здесь произошло. Бесстыдно с его стороны даже не попытаться скрыть, что он здесь устроил своё пристанище. Хотя, несмотря на тянущее чувство в сердце, даже приятно, что Джон посчитал это место достаточно безопасным и остался здесь в период течки. Некоторые пахучие вещи Ло точно оставит себе, зачем, он даже не задумался.       – Хннн… – стон.       Ло резко обернулся. Обрамлённая мраком кровать шевельнулась. Все вещи были свалены на неё, и этот тканевый ком медленно поднялся.       – Вот черт. Ты пришёл… – показалось красное лицо, но это был не румянец, скорее раздражение кожи от солёных дорожек слёз. Глаза широко раскрылись, то ли в шоке, то ли в смущении и страхе. Он спрятал лицо в надежде, что Ло не успеет рассмотреть этот беспорядок.       – Вообще-то, это мой дом, – скорее по инерции ответил Ло. Он не ожидал, что лицо Джона может быть таким… заплаканным. Жалким. Хотелось припасть к нему и сцеловать эту муку.       Ворох одеял не отреагировал. Это ещё больнее, чем колкий не прозвучавший ответ. Как Джон каждый раз делает так, что становится досадно за любое из принятых решений. Зачем Ло пришёл раньше? Зачем вообще вошёл в дом, если почувствовал Джона? Мироходец всё же подойдёт и поможет ему вернуться в свой замок, если уж рядом с ним ему так некомфортно.       – Джон, я отнесу тебя в твою комнату.       – НЕТ!       Ком задрожал и начал издавать тихие звуки, похожие на всхлипы.       – Эй, всё хорошо. Я тебя не трону. Что случилось? Я чувствую, что ты очень встревожен.       Он ничего не ответил. Ло аккуратно начал поглаживать спину и голову через ткань постельного белья.       – Джон, всё хорошо. Ты в безопасности. До конца осталось немного, ты молодец. Просто скажи, и я всё сделаю, чтобы помочь.       – Прекрати! Ха… ах, хватит, замолчи. Не думай, что я настолько жалок, – он начал дрожать ещё сильнее. Всё становится только хуже.       – Прости, я оставлю тебя одного. – Возможно, его попытки позаботиться действительно лишние. Не хотелось, чтобы Джон думал о нём ещё хуже, чем было.       Ло поднялся с пола и уже собирался сделать шаг, но его руку схватили. Пальцы мертвой хваткой уцепились за него, чертовски горячие, влажные и подрагивающие.       – Не уходи… – молящее и слезливо прозвучали эти слова. Ему самому даже хотелось заплакать от такой просьбы.       – Джон, тебе сильно плохо. Объясни, что происходит.       – Всё лучше некуда, не видишь? Я в порядке. Просто я ох… – голос дрожал и был ни капельки не убедительным.       – Джон, прекрати врать, это тебе не подходит. Честность – это то, что тебя красит, так что будь честен со мной.       – Ты… чертов дурак… тебя всё не было. Это тревога… из-за отсутствия твоего запаха. Моё внутреннее… естество сказало… что ты меня… бро…сил… – горячие слёзы катились и катились. Это просто смехотворно, стыдно и абсурдно. Даже этот дурачок засмеет его за эту правду. Самый близкий человек опять покинул его, он снова неудобный и ненужный.       Его ломало; внезапный страх накатил и не давал дышать. Униженность, стыд. И вот он здесь, укутывается во все возможные вещи, чтобы хоть маленькие остатки феромонов гармонично перемешивались. Он защищён, он всё ещё в безопасности, но тревога горела и холодила одновременно. Вся одежда была липкой и мокрой от пота.       – Я рядом, я ни за что не оставлю тебя. – Ло тоже был на грани безумия от своих попыток убежать от Джона. Постоянная тревога и нервозность, и вот к чему это привело. Они оба, покалеченные своими догонялками, дрожали и сжимали друг друга в объятьях. Ло залез на влажную кровать, но это не имело значения. Он посадил Джона на колени, широкие ладони с ощутимым нажимом гладили спину.       – Мхаа… Лоо…       – Я здесь.       Им нужно было касаться друг друга, гладить, кусать. Они изголодались друг по другу, обиженные недостатком контакта.       – Ло, ближе! – Джон с силой вжимался в него, пытаясь обеспечить максимальный телесный контакт.       – Джон, ты же знаешь, я не буду тебя трогать.       Задушенный стон.       – Мы можем попробовать в следующий раз, сейчас мы не готовы.       – Ха, ты прав. Идиот, не убегай больше.       – Да, я всегда буду рядом.       Сдерживаемые феромоны распустились пышным цветом. До этого мироходец максимально подавлял их, чтобы не беспокоить Джона в его уязвимый момент. Теперь он может окутать его собой, пусть только так.       Харрис судорожно вдыхал, быстро, казалось, весь воздух закончится. Достаточно поглотив его, он обмяк, легко постанывая и притираясь к шее.       – К-красотка, будь добр, помоги немного…       Руки нежно поглаживали мокрые бедра, мяли их и оттягивали кожу. Узловатые пальцы кружились возле блестящего разработанного входа. Они никак не входили, просто гладили мягкие складочки. Джон пытался сам насладиться, но Ло сразу убирал руку.       – Джон, терпение.       Он был на грани всё это время, и вот когда он дождался Ло, тот говорит ему подождать ещё. Разве он недостаточно долго был один здесь? Разве он не заслужил похвалы и ласки? Разве он не заслужил разрядки? Он не чувствовал ничего кроме тревоги эти дни. Горячие слёзы заблестели снова, он не хотел их показывать, они сами начали идти безостановочно. Тихие, полные обиды и негодования. Попытки спрятать постыдную реакцию не увенчались успехом. Ло внутренне похолодел, нечасто увидишь слёзы великого и непоколебимого Джона Дейви Харриса.       – Прости, прости, прости, я помогу, прошу, не плачь… – его рука поглаживала лицо, он сцеловывал все тревоги. Мягко, с просьбой довериться.       – Заткнись уже, идиот!       Джону невыносима эта нежность, он хотел больше действий. Он наклонился ближе и утянул Ло в тягучий поцелуй. Мироходец блаженно постанывал. Руки вернулись к работе. Одна легла на член и ритмично стала водить вверх-вниз; Джону не нужно было много времени, чтобы кончить. Ло поцеловал его в холку и слегка прикусывая, выражая серьёзность своих ухаживаний.       Наконец-то к ученому прикоснулись, его приласкали. Его любили.