Рецепт надорского ужина

Алва часто уставал. Ричард видел это, замечал, даже будучи простым работником, каждые минут сорок с благими, но мысленными, ругательствами заходя в кабинет начальника. И не переставал замечать, став из мальчика на побегушках более личным помощником. Ричард замечал, что глаза у Алвы к концу дня краснеют, являя миру немного пугающее зрелище вдруг выцветших радужек и розовых роговиц. Но, всё же, он старался не смотреть начальнику в глаза.  Так он заметил, что руки у Алвы подрагивают и замерзают, он держит их у чашки шадди или у клавиатуры, нагревшейся за сутки непрерывного печатания. Ещё Ричард замечал, против воли, но каждый раз очень цепко, что потом из головы не выбросить, как Алва притормаживает, когда до кабинета уже его начальника остаётся пара шагов. Когда они шли туда вместе, Алва подавил отчаянно-уставший вздох, но Ричард всё равно его уловил и отзеркалил. Мужчина тогда даже улыбнулся, кинув на Ричарда короткий взгляд.

***

Обсуждая с Арно новый шадди, который притащил Альберто из очередного больничного отпуска, Ричард поймал себя на мысли, что перестаёт злиться на Алву.  Раньше, среди прочего, его раздражала лишь одна мысль о том, что начальник выглядит уставшим. Это он, думал раньше Ричард, упахивается здесь с друзьями, как проклятый, да так, что всю свою злость в конце недели срывает на несчастной, но для того и созданной, боксёрской груше, что уже повидала виды, но висела в его квартире целёхонькая. А Алва сидит в своём кабинете, в котором вином, шадди и отчаянием пахнет, как в студенческой конуре, и только и делает, что свои гадкие ножки из-под дорогущего стола вытягивает. Ричард каждый раз прилагает слишком много усилий, чтобы не смотреть на бледные щиколотки, выглядывающие из-под чёрных брюк. Бедная груша начинает страдать за троих. Но на то он и начальник, осознал вдруг Ричард, смотря, как из кабинета Алвы выходит зевающий старший Савиньяк. Ричард подслеповато щурится, смотрит на мужчину, махнувшего им рукой, на зевнувшего следом Арно, бросившего брату в спину "до завтра, Миль!", и на часы. 21:09, Ричард теперь тоже зевает, прикрывая лицо обеими ладонями и растирая его с решимостью спортсмена перед забегом. — Ну что, пошли домой? — Арно оставляет чашку в раковине, но под уставшим взглядом Ричарда, с точностью повторившего матерное выражение лица Валентина, моет её за собой и ставит в сушилку. Ричард с удовольствием замечает, как быстро Валентин натаскал обычно бегущего от раковины с посудой Арно. — Мне осталось заполнить последние таблицы, ну те, с расходами.. Я их забрал у.. — Ричард начинает оправдываться вполне успешно, даже уверенно, но под взглядом Арно, засветившимся противным голубоватым светом, быстро раскалывается — Иди, в общем — отмахнулся Ричард и пропустил хлопнувшего его по плечу Арно к выходу. Никаких таблиц, конечно, не было. Заполнение таблиц уже давно не выходило в его обязанности, хотя Алва делегировал ему в руки всю возможную бюрократию, кажется, перепутав несчастного Ричарда с Валентином (не менее несчастным, пусть и по собственной просьбе избавленным от общения с офисом). В любом случае, он вернулся за своё место, включил компьютер, и ненадолго замер. Он ещё никогда не занимался слежкой за людьми, особенно без конкретной цели. Ричард открыл меню и пролистал одинаковые иконки приложений Дурз. Несколько раз пропустил иконки карточных игр, но всё же запустил сначала одну, потом другую. Выключить мерзкие карточные игры он решился к десяти, когда нещадно иззевался, но никаких перемещений Алвы не заметил. После залпом выпитой чашки шадди в ход пошла тяжёлая артиллерия - старые сайты с детскими аркадами, в которые они с Айрис играли когда-то давно. Ричард никогда бы не подумал, что полтора часа уйдут на игру про улитку по имени Боб или на двух влюблённых пещерных людей. Оторвался от экрана Ричард ближе к полуночи. В офисе стояла странная тишина. Мерцание экрана заставляло глаза слезиться и Ричард понизил яркость, чтобы не выключать компьютер полностью.  Он откинулся на спинку простенького офисного кресла и поправил не очень удобную рубашку. Охранник, привыкший, что начальство часто задерживается на месте, даже не прогнал его из-за стола, хотя к самому начальству Ричард не имеет никакого отношения, и эта мысль одновременно его и злила и задорила. Конечно не имеет, он просто стажируется здесь и уже через пару лет сможет уволиться, уйти из-под холодной и жёсткой руки мерзавца Алвы, чтобы больше не видеть его уставшую рожу и не носить ему шадди каждые сорок минут. Для большего он здесь не нужен, какого опыта он может набраться, складывая и перекладывая бумажки? Ричард выпрямился, злой на сам воздух, бесформенный и бесчувственный, как сама ричардова злость. Он выдохнул и снова опустился в кресло. Вообще-то, опыта он получал предостаточно: Алва брал его на каждое совещание, командировку и встречу, никому и словом не объясняя, зачем стажёр ему понадобился. Надо и всё. В этом была его прелесть. Ричард поморщился. Алву точно нельзя было назвать прелестью. Любыми ругательствами - можно, но прелестью?.. Ричард понял, что знает об Алве так же много, как и не знает. Во сколько он возвращается домой, например? Если он задерживается каждый день так же, как сегодня, то когда он покупает продукты? Или питается доставками? Ричард ни разу не видел, чтобы Алва ел на работе. Из дремоты Ричарда вырывает закрывшаяся в неясном направлении дверь и шаги. Сначала удаляющиеся, а потом приближающиеся. Приходишлось открыть глаза и встретиться с уставшим, каким-то злым взглядом Савиньяка-старшего, что теперь уж точно последний остался в этом здании. — И ты туда же, — едва ли не разочарованно вздохнул Лионель — Росио заразный, что ли? Марш домой, и начальничка своего прихвати, — наказал Савиньяк и, дождавшись утвердительного кивка, развернулся и скрылся в темноте коридора. Всё-таки Алва ещё был здесь. Ричард протёр глаза и посмотрел на часы, те показывали двадцать минут первого, вырывая из Ричарда сладкий зевок. Каждый позвонок, от первого, до последнего, желали Ричарду счастья и здоровья, а желудок праведным гневом обещал вывернуться, если литры шадди в нём не будут разбавлены домашними мясными рулетами. Зову последнего Ричард подчинился, но, как водится, по-своему. На небольшой офисной кухне Ричард открыл сразу два маленьких контейнера с рулетом. Обычно он приносил их, чтобы делиться с коллегами на обеде, или заменить пропущенный завтрак. Сейчас же он разогревал второй рулет, чтобы.. Позаботиться о начальнике? От этой формулировки хотелось скривиться, но Ричард уже не двадцатилетний подросток, чтобы отрицать свои чувства. Он их не отрицает, правда, это всё, что он может с ними делать.  Шумит тизанник. Несчастная шадди-машинка, работающая день и ночь, наконец отдыхает. Кухню наполняет запах специй и крепкого тизана с сахаром. Всё-таки, кое-что Ричард о своём начальнике знает. Открывать дверь занятыми руками неудобно, Ричард был благодарен эру Лионелю за то, что тот не захлопнул её до конца. Подцепив край двери, Ричард бесшумно ступил на ковёр.  Он уже открыл рот, чтобы обратить внимание начальника на себя, но замер. Тот, раскачиваясь вперёд-назад в офисном кресле, разговаривал по телефону. Негромко, так, что Ричард из коридора даже не услышал, и почти не слышал даже сейчас. Весь вид Алвы являл собой олицетворение слов "измождение" и "стресс". Ричард вздохнул, вышло громко, почти намеренно, но Алва не обратил внимания. Он весь извёлся, словно оголённый нерв, и Ричард чувствовал, словно один его вид выкачивает из самого Ричарда силы. — Эр Рокэ, доброй.. ночи — негромко позвал Ричард, когда Алва отбросил телефон на стол, вытягиваясь в кресле. Он расслабился на доли секунды, после чего снова подобрался, но так нехотя, изнурённо, что Ричарду стало стыдно. — Что вы здесь делаете, Окделл? — голос Алвы не содержал ни капли гнева, а именно в нём он менял привычное "юноша" или редкое "Ричард" на холодное "Окделл".   — Я принёс вам тизан, как обычно, — Ричард почти не врал и старался держаться уверенно. Рядом с обессиленным начальником получалось лучше, но Ричард не собирался использовать эту возможность больше положенного. — "Как обычно" ты приносишь мне шадди, а не тизан, в девять и уходишь домой, — напомнил Алва. Непривычное "ты" резануло по ушам и внутри предсказуемо потеплело. Ричард напомнил себе, что он не отрицает, а просто держит при себе. Зачем взрослому, успешному мужчине, у которого работы по уши и примерно столько же внимания, молодой неопытный магистр? Да ещё и такой невзрачный. На лице Ричарда нечастые переработки, нагрузки, стресс и сопутствующие проблемы почти не отражались, в отличие от Алвы, на чьем лице Ричард отчётливо читал, что начальник задерживается так почти каждый день, почти каждый, с вином в кружке и подрагивающими руками разгребая созданные вышестоящими недоумками проблемы. — Так зачем вы пришли? — Алва посмотрел на Ричарда и тот поспешил отойти к небольшому столику с креслами у окна, где обычно можно было увидеть Савиньяков с такими же кружками вина в руках. Сейчас же на столе источает пар две чашки тизана и мясные рулеты. — Давайте поужинаем, — предложение не имело ни грамма вопросительной интонации. Все возражения Алвы заведомо разбивались о решимость Ричарда, но тот не хотел сдаваться сразу. Не важно, что желудок от вида горячей домашней еды немилосердно свело болью и Ричард отчётливо это видел. — Окделл, убирайтесь из моего кабинета, — на грани праведного гнева, по слогам приказал Алва. Но Ричард уже стоял рядом с его креслом, отодвигая и беря начальника под локоть. Нет, все-таки, должен же он принести реальную пользу компании за время своей стажировки. — Вы же знаете, эр Рокэ, я упрямый, причём очень хорошо проработал этот навык под вашим началом — нативно проговаривал Ричард, ведя Алву к столику и сажая в кресло. За короткий переход Алва опомнился, усталость скрылась за сведёнными бровями и недовольным взглядом, а пустой желудок на скрещенными на груди руками. — Юноша, вы ведёте себя неподобающе, что за цирк вы здесь развели? — препирательства Алвы звучали так неубедительно, что привычный укол вины на сердце Ричарда даже не взглянул. — Вы просто не думаете о том, что со мной будет после вашей смерти, — с интонацией, которой запугивают ребёнка, заявил Ричард. И, конечно он ведёт себя неподобающе, он же личный помощник Рокэ Алвы. "Неподобающе" - это его кредо! — Хотя бы тизан выпейте. Алва посмотрел на Ричарда нечитаемо. В полутьме кабинета его глаза казались черными. Он взял полную ароматного тизана кружку обеими руками и тут же поставил обратно. — Я почти уверен в том, что вы здесь, чтобы завтра я больше никогда не появился на свете, юноша — недовольно процедил Алва, сжимая и разжимая обожжённые ладони. — Простите! Эр Рокэ, я его только заварил, — воскликнул Ричард. — Тише, юноша, — зашипел Алва, щурясь — Что я вам говорил про «эра»? — вспомнил вдруг он, найдя, чем оправдать своё недовольство вместо усталости. — Как мне тогда к вам обращаться? Сэр, мистер, сеньор? — искренне, почти без насмешки спросил Ричард. В его глазах, серых и огромных, как самые глубокие Надорские озёра, плясали веселые огоньки, тоже сонные, но он держался крепко, не то, что Алва.  Рокэ вдруг вздрогнул, поймав себя на этих мыслях. — Вам холодно? — отложив крышки контейнеров, Ричард развернул оказавшееся довольно лёгким кресло, чтобы сесть чуть ближе к Алве. Не заострив при этом внимание на том, что Алва на его вопрос не ответил. Вместо этого Ричард протягивает руки и берет в них ладони Алвы. Сухие и холодные, словно тот только что зашёл с морозной улицы, его руки мелко дрожали, аккуратно помещаясь между ладоней Ричарда, который тут же начинает их растирать и разминать. В горячих руках Ричарда Алва расслабляется. Он противится себе, он выпрямляется, пытается забрать руки, но плечи сводит дрожью и ему приходится вернуться обратно. — Лучше просто по имени — негромко произносит Алва. — Лучше? — Ричард поднимает глаза на Рокэ. — Лучше — кивает Алва, встретившись с Ричардом взглядом.  Холод. Вот откуда он брался. В глазах Ричарда была приятная прохлада Надорского леса. Рокэ снова пытается убрать руки, но теперь его не отпускает Ричард. Он смотрит в его глаза, он видит, как внутри от холода, от колючих, словно вьюга, мыслей его привычное, бескрайнее море болезненно плещется о берега мыслей. Наваждение о морях и лесах сходит медленно и нехотя. Ричард просто держит его руки, гладит косточки и участки сухой кожи, слабо царапающие кончики пальцев. — Мы хотели поужинать, — Ричарду показалось, на лице Алвы промелькнула краснота. Он ощутил, что сам горит. Желанием не отпускать эти руки, не отпускать Рокэ, не дать извести себя ещё сильнее. Пообещать всё, всё, что может желать человек, у которого уже есть всё.   — Да, вам лучше поесть, — согласился Ричард, не отводя потерянный взгляд от Рокэ.  Атмосфера из тревожной превращалась в неловкую. Ричард смотрел на Рокэ, спустя всего пару вилок и глоток сладкого тизана он заметно расслабился. Его слегка вело от сонливости, он постоянно зевал, что передавалось Ричарду, но ужинать домашним мясом в глубоких офисных креслах оказалось вполне комфортно. Ричарду нравилось.  Сидеть напротив, смотреть, рассматривать без стеснения. Бороться с тошнотворным желанием прижать к себе этого человека. Ведь тот взгляд, неуверенное желание податься вперёд были лишь наваждением. Встряхнув головой, Ричард прогнал сон. Возможно, прямо сейчас это и есть сон.   *** — Неужели вы каждый день так задерживаетесь? — понуро спросил Ричард, уставший и разбитый. Кажется, теперь его чувства, словно камни, снова повалятся вниз, на голову.   — Наша работа требует постоянного нахождения на месте — Рокэ глубоко вдыхает холодный воздух промозглой Олларии. Кошки бы подрали этот мерзкий город. — Приходится спасать вас, идиотов, компанию, задницы каждого болвана из совета директоров.. А что здесь делали вы, юноша? — Рокэ оглянулся через плечо, останавливаясь у своей машины. — Спасал болвана из совета директоров — неловко улыбнулся Ричард. Наткнувшись на нечитаемый взгляд Алвы он выпрямился и округлил глаза, осознав, что сказал. — Прошу прощения, эр Рокэ.. — Никаких «эров», Окделл! — огрызнулся Рокэ. — Никаких Окделлов, Рокэ, — отбил Ричард. Хорошо, стоит признать, усталость подкрутила и его нервы. — Я не виноват, что вам ничего не нравится, — вернул ему колкость Рокэ. Они замолчали. Ричард совсем недавно напоминал себе, что он взрослый человек, ему уже не двадцать. Алве же это каждый день напоминает ответственность. А ещё совет директоров и, лично, Лионель, повадившийся захаживать по вечерам прямо на работе. — Дикон.. Можете звать Диконом, — сдался Ричард. — Хорошо, Дикон, — пробуя имя на вкус, произнес Алва негромко. — Подвезти вас? — Я думаю, вам опасно садиться за руль в таком.. — Ричард замялся — Уставшем состоянии. Давайте я поведу? Рокэ смерил Ричарда долгим, пронизывающим взглядом, и отдал ключи. — И всё же, сегодня вы ведёте себя, как маньяк, — заключил Алва. — А вы ведёте себя неожиданно приятно, я бы с таким вами каждый день общался бы, — с усмешкой парирует Ричард и замирает, когда Алва, слабо улыбаясь, пихает его плечом в плечо. Так по-детски, что Ричард не уверен, кто сейчас перед ним стоит. Рокэ Алва? Или, может быть.. Как сказал эр Лионель..? Росио? — Садитесь, Дикон, чего вы стоите? — уже обойдя машину, окликает его Рокэ. Ричард, спохватившись, отключает сигнализацию, садится на водительское сиденье и замирает. Он не раз ездил с Алвой на встречи в этой машине, но никогда даже подумать не мог, что сядет за руль. Ричард примерно представлял, сколько стоит машина, тёмно-синий мориск вызывал головокружение одним своим видом. В салоне приятно пахло духами Алвы и кожей. Ричард глубоко вздохнул и пристегнулся, поворачивая ключ зажигания.  — Давно за рулём? — лениво спрашивает Алва, растянувшись на пассажирском кресле. Обычно новички, ни разу не сидевшие за рулём, сразу рвутся вперёд, жмут на газ, дурея от рычащего мотора, забывая хорошенько его прогреть. Раньше Рокэ и сам был таким, но сейчас он понимает, что даже хорошая машина, способная заводиться с пол-оборота, нуждается в разогреве перед стартом. Иначе каждая следующая поездка может стать последней. — Отец учил, ещё лет в тринадцать, на пустой дороге за городом. И меня, и Айрис, младшую сестру, — заговорил Ричард. Теперь Алва не отводил от него взгляд, про себя отмечая, как оживился Ричард от упоминания семьи. — Я получил права сразу, как только смог заплатить за авто-школу, но машины у меня нет.. Иногда развожу знакомых, когда те не могут сесть за руль. — Вот ты и попался на крючок трезвого водителя в компании, — вздохнул Алва — Когда я только получил права, старался напиваться самым первым, чтобы не приходилось развозить по домам пьяный сброд друзей. — Я и так не пью, то есть, пью, конечно, но редко и мало, — пожал плечами Ричард. — Арно говорит, что после рабочей недели силы остаются только на пьянство и секс — Ричард немного нервно улыбается и в свете уличного фонаря, слабо попадающего в салон, Алва видит красные пятна смущения на его лице. Нет, всё-таки, ещё мальчишка. Вот поэтому Алве нельзя было подпускать его так близко. — А чем же ты тогда снимаешь стресс, если не пьянством и сексом?  — Я занимаюсь спортом, — Ричард всё-таки повернулся к Рокэ, ложась плечом на спинку сиденья. — Ничего конкретного, у меня дома есть турник и боксёрская груша от хозяйки, а ещё стараюсь бегать по утрам, но не всегда успеваю. Тихое рычание мотора убаюкивало, машина прогревалась, но внутри было ещё слишком холодно, чтобы Ричард не стремился утонуть в вороте куртки как можно глубже. Ночи в Олларии пробирают до костей сыростью и холодом. — Вы часто мёрзнете, — смотря на мелко подрагивающие пальцы, обратился Ричард к Алве.  — А ещё недосыпаю и испытываю постоянный стресс. Да, юноша, если вы останетесь в этой конторе, то к сорока годам окажетесь на моем месте, — хмыкнул Алва. — Прямо-таки на вашем, эр Рокэ? — усмехнулся Ричард, протягивая руки к рукам Алвы. Снова. Да, он мог бы включить обогрев салона, мог бы развернуть дефлекторы с окон на Алву и сам погреться под потоком теплого воздуха, но.. когда ещё он его коснется? Завтра? А, может, никогда? Мысль о том, почему Алва позволяет ему касаться себя Ричарду не пришла. Тот лишь замер на мгновение, прежде чем погладить холодные руки большими пальцами.  Алва сжал его руки в ответ и замолчал, смотря вниз. Тишина казалась Ричарду такой уютной и правильной, словно они сейчас поедут домой, а не разбредутся на разные концы Олларии. От этой мысли Ричарду захотелось как можно скорее попасть домой. Напряжение закручивается и раскручивается внутри него волнами, сводя с ума. Ему нужно постучать грушу. Хотя бы прорыдаться в одеяло или.. сходить в душ. Как-то снять стресс. Он почти готов напиться. — К слову, а как вы.. — Ричард замялся — Как вы снимаете этот стресс? — А вы как думаете, Дикон? — с усмешкой произнес Алва. — Как важная шишка в огромной компании снимает стресс после конференции, где находилось с десяток человек, кто пачкал слюнями стол, думая совсем не о заглавной теме? — с каждым словом в голосе Алвы появлялось отвращение, гнев. Он старался не сжимать ладони Ричарда леденеющими от эмоций пальцами, зато голос выдавал его с потрохами. — Алкоголем..? — робко предположил Ричард. — Никак, Дикон, — устало ответил Алва. — Я так устал, что мне не помогает даже пьянство, — выплюнул Алва полным отвращения тоном и, как бы Ричарду не было странно, отвращение Рокэ было направлено на него самого. — Поехали, ты, кажется, знаешь мой адрес. У дома вызову тебе такси. — Рокэ выпрямился, отворачиваясь от Ричарда, и забирая свои руки из его ладоней. Ричард чувствует, как с каждой секундой каменная стена внутри него по кирпичику разлетается. Хотя стен внутри, как он думал, давно уже не было. Дикон наспех включает обогрев, фары, дёргает коробку передач и выезжает с парковки. Страх за машину, который посетил его, как только он сел за руль, исчез. Появился страх иного, более опасного рода. Этот страх заставил Ричарда случайно пропустить пару поворотов, но машину всё же пришлось припарковать. Ричард больше не мог оттягивать неизбежное. — Спасибо за помощь, юноша — холодно поблагодарил его Алва и достал из кармана телефон. Он вызывал такси через приложение, а Ричард стоял рядом не дыша. Вот, сейчас машина приедет и всё закончится. Ричард почти погрузился в это приятное тепло. Тепло салона тёмно-синего мориска, тепло синих глаз и уставшего голоса. Отогревшихся тогда, хотя бы немного, рук. Передавая Алве ключи и забирая у него купюры, чтобы оплатить такси, Ричард едва сдерживает болезненный вздох. Его руки всё такие же ледяные. Не как сердце, нет, но точно как эта ночь.