Alisa in Wonderland

Алиса осторожно шагала к избушке, приглядываясь к странному домику из веток и камыша. Перед дверью стояли двое: один — нелепый лакей, который оказался вовсе не человеком, а Мэджикарп с ногами. Рыба, закованная в аккуратный чёрный костюм, держала в плавниках конверт. Второй — Политоед, тоже при полном параде: сюртук, галстук, цилиндр, и важная походка. — Герцогине, приглашение от королевы… на Крокет, — торжественно произнёс Мэджикарп, протягивая письмо. Политоед с достоинством взял конверт, слегка поклонился и с сильным акцентом, напоминавшим Алисе швейцарского учителя музыки, ответил: — О, разумеется, я передам лично. Мэджикарп поклонился и ушёл, смешно подпрыгивая на своих тонких ногах. Алиса постояла ещё немного и, набравшись смелости, подошла к двери. Она вежливо постучала, но почти сразу изнутри раздался голос Политоеда: — Ах, мадам, стучаться не нужно. Они всё равно слишком шумные, чтобы услышать вас. Алиса нахмурилась. — Но как же мне попасть внутрь? — А зачем вам внутрь? — невозмутимо продолжал Политоед. — Мы ведь оба снаружи. Можем посидеть тут час… а можем два… или даже три. Алиса вздохнула. Ей совсем не хотелось сидеть на крыльце и ждать, пока время растянется в бесконечность. Поэтому, игнорируя его рассуждения, она решительно толкнула дверь и вошла в дом. Первое, что ударило ей в нос — густой, пряный аромат супа. Воздух в кухне был тяжелым, наполненным паром, запахами трав и овощей, и всё это перемешивалось с чем-то сладковатым, отчего у Алисы даже закружилась голова. За большим столом сидела Клефейбл. Она медленно покачивала в руках младенца, завёрнутого в мягкое одеяло. Взгляд её был усталым, но нежным, и по этому выражению Алиса догадалась: это и есть та самая Герцогиня. Тем временем по кухне металась повариха — пухлая и потная Ченси в белом чепце. Она бежала от одной кастрюли к другой, то мешая суп, то бросая пригоршни неизвестных ингредиентов, то открывая печь, из которой вырывались клубы пара. Казалось, кухня жила своей собственной жизнью, хаотичной и шумной. Алиса осторожно подошла ближе, поправляя платье. — Простите… — начала она робко, но её внимание внезапно привлёк кто-то ещё. На самой печи, прямо среди горшков и кастрюль, развалился Мяут. Но не обычный — этот был особенный. Его пасть растянулась в невообразимо широкую улыбку, сверкающую всеми тридцатью двумя зубами. Он улыбался так, будто владел какой-то страшной тайной, и, похоже, ему было крайне весело просто от того, что он существует. Алиса замерла, глядя на него, и не выдержала: — Скажите пожалуйста… а почему ваш Мяут так странно улыбается? Клефейбл, всё ещё укачивая ребёнка, даже не подняла глаз. — Потому что он Чеширский Мяут. Они всегда так улыбаются. Словно в подтверждение её слов, Мяут повёл хвостом и растянул свою улыбку ещё шире, до невозможности. Его глаза лукаво блеснули. Казалось, он вовсе не здесь и не там, а в каком-то своём мире, и только его зубастая усмешка оставалась на виду. Алиса поёжилась, но всё же не могла оторвать взгляд. Этот Мяут был одновременно смешным и пугающим, как ожившая загадка. Тем временем в доме всё становилось шумнее: Ченси громко кричала на суп, будто тот мог её услышать, Герцогиня напевала ребёнку странную колыбельную без мелодии, а Чеширский Мяут начал мурлыкать… хотя его мурлыканье больше напоминало загадочный смех. Алиса стояла среди всего этого хаоса и чувствовала, что продолжение еще следует Алиса, стоя в центре кухни, не могла оторвать взгляд от Чеширского Мяута, который, словно маленькое чудовище с улыбкой до ушей, прятался за печкой. Девочка тихо вслух произнесла: — Я думала, что у Мяутов есть только три вида: Кантонийский, Алольский и Галарский… да и ни один из них так не улыбается. На эти слова Герцогиня Клефейбл, приподняла голову от малыша на руках и строго посмотрела на Алису: — Ты, маленькая девочка, многое не знаешь, и это факт. А теперь, не мучай меня вопросами, дорогая, не видишь, я укладываю малыша. Её голос был ровным, но строгим, как если бы каждая нота несла вес всей кухни. Она вновь начала напевать колыбельную, и слова тихо текли из её губ, словно река, убаюкивая ребёнка. Но малыш никак не хотел успокаиваться: его глаза блестели, губки шевелились, а маленькие ручки размахивались, словно протестуя против сна. Алиса вздохнула и, обводя взглядом кухню, заметила, что из-за густого аромата перца в супе у неё чешется нос. Даже сама повариха Ченси, махая руками и метаясь между кастрюлями, не смогла сдержать чиха. И тут началось непредсказуемое. Ченси, охваченная какой-то странной энергией, внезапно стала разбрасывать посуду: тарелки взлетали, кружки летали, ложки прыгали, а салфетки раскручивались по воздуху, как маленькие парусники. Алиса, оценивая угрозу, быстро юркнула под стол, чувствуя, как еле успевает спрятаться от летящих предметов. В этот момент Герцогиня, словно щит, обхватила малыша своим телом, крича: — Осторожно! Под ногами никому не стой! Чеширский Мяут, всё так же улыбаясь, мурлыкал, будто это была игра. Он скользнул за печку, выглядывая из-за угла, и внимательно наблюдал за происходящим, не принимая участия в хаосе, но своим взглядом добавляя Алисе нотку тревоги и одновременно любопытства. После нескольких минут хаоса, когда тарелки успели приземлиться, а чайные ложки успели закатиться под стол, Герцогиня громко запела колыбельную: "При свете Луны, Мой малыш, мой друг Одолжи мне свое перо, Чтобы письмо написать." Но малыш всё ещё не унимался: он махал руками, прыгал на руках у Клефейбл, и каждый звук колыбельной, казалось, только возбуждал его. Наконец, Герцогиня, немного выдохнув, посмотрела на Алису и сказала: — Вот, понянчейся с малышом, если хочешь. Я должна переодеться для Крокета к королеве. Алиса осторожно взяла малыша на руки. Сказать что это было тяжело ничего не сказать. Кроха брыкалась, пиналась и махалась, Алисе пришлось держать его чуть поодаль что бы он ей глаз не выбил. Клефейбл, не прощаясь, покинула кухню, оставив Алису наедине с ребёнком, кухонным хаосом и Чеширским Мяутом, который выглядывал из-за печки, словно наблюдал за экзаменом: проверка на терпение, ловкость и смелость. Алиса села на пол, держа малыша на коленях. Она осторожно покачивала его, тихо напевая себе под нос, наблюдая, как повариха Ченси пытается собрать часть рассыпанной посуды, а Мяут всё так же с загадочной улыбкой подшучивал над происходящим. В этот момент девочка поняла, что кухня в этом доме — не просто место для еды. Это маленький, шумный, странный мир, где каждый покемон, каждый предмет и каждый звук живёт своей собственной жизнью. И Алиса, с малышом на руках, вышла из кухни во двор, осторожно держа на руках малютку. Покемон, почувствовав свободу, упирался всеми своими маленькими лапками, пищал и пытался выскользнуть из её объятий. Девочка тихо строгим голосом пыталась успокоить его: — Ну, ну, маленький непоседа, всё будет хорошо. Тише-тише… Но малыш не слушался. Алиса с вздохом раскрыла одеяльце, и в ужасе увидела: этот малыш вовсе не ребёнок Герцогини Клефейбл, как она надеялась увидеть какую нибудь маленькую Леди Клеффу. Это был Тепиг, маленький, живой и шкодливый. С облегчением, смешанным с удивлением, Алиса отпустила покемона. Тепиг моментально бросился в лес, погружаясь в зелёные тени деревьев. Алиса подняла голову и заметила на ветке рядом Чеширского Мяута. Он сидел, всё так же улыбающийся до самых ушей, словно маленькая загадка в мире, где привычное казалось невозможным. Девочка пристально смотрела на него: — Скажите мне пожалуйста, куда идти? Мяут, лениво потягиваясь, ответил, словно это было очевидно: — Зависит от того, куда ты хочешь попасть. Алиса пожала плечами, произнеся безразлично: — Мне всё равно. Куда угодно. Мяут улыбнулся ещё шире, будто удовлетворён её ответом, и указал на правую тропинку: — Там живёт Шляпник, мистер Райм. Он шьёт шляпы, самые причудливые в округе. Затем он повернул голову и указал на левую тропинку: — А там живёт Баннелби. Но я бы советовал тебе ни к одному из них не идти… они оба сумасшедшие и очумелые. Алиса нахмурилась и спросила: — Ну, зачем мне идти к сумасшедшим? Мяут лениво покачал головой: — Здесь все сумасшедшие. И ты тоже — раз попала сюда. С этими словами он исчез. Но буквально через минуту его голос прозвучал позади Алисы: — А что стало с младенцем? Алиса подняла руки, держа пустые ладони: — Он стал Тепигом и убежал. Мяут вновь рассмеялся и растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий шорох листвы. Алиса сделала шаг вперёд и услышала его голос с другой стороны: — Ты сказала Тепигом или Свинубом? — Тепиг! — быстро ответила девочка, слегка раздражённая его внезапными исчезновениями. — И не исчезайте так резко! У меня голова кружится. Мяут ухмыльнулся. И снова началось его исчезновение, но теперь Алиса наблюдала весь процесс: сначала исчез хвост, затем лапы, потом туловище, потом голова — и, наконец, осталась улыбка, парящая в воздухе, словно лёгкое облако, прежде чем и она растворилась. Алиса на мгновение осталась одна на тропинке. Она вдохнула глубоко, чувствуя лёгкий ветер, запах леса и сырой земли под ногами. Девочка решила идти к Баннелби, направляясь по левой тропинке, думая про себя: — Видала я Мяутов без улыбок… но улыбку без Мяута? Вот это новое. Тропинка вела в густой лес, где свет пробивался сквозь ветви деревьев, создавая причудливые узоры на земле. Листья шуршали под ногами, и каждый шаг казался чуть громче, чем в обычном мире. Алиса шла осторожно, оглядываясь по сторонам: разве что лес мог быть спокойным, но с таким количеством странных покемонов и магических событий она знала — здесь всё может поменяться за один миг. В голове девочка обдумывала свои следующие действия. Баннелби мог быть сумасшедшим, но, возможно, именно он поможет ей разобраться с грибами, ростом и всеми чудесами, которые уже почти свели Алису с ума. А пока она шла, в сердце девочки росла любопытная смесь тревоги и восторга: этот лес обещал новые странные приключения, и Алиса была готова встречать их с открытым сердцем и пытливым взглядом.