Искушение вампира

Они отправились в путь уже на рассвете, когда Лололошка удостоверился, что Джон успел набраться сил и даже поспать полчаса на старенькой прогнутой кровати. Шли они по направлению к горе, где, по слухам, и обитал тот самый погубитель бедной деревушки. На сей раз Джон вёл себя достаточно тихо, даже отстранённо, не выпуская из рук серебряного кинжала. Лололошка же держался по правую сторону от него и шёл на два шага сзади. Он уже догадывался о том, что оппонент понял его настоящую сущность, только раз от него ещё не избавились, то и какая-то надежда имеется? Вряд ли Харрис стал бы рисковать своей жизнью просто так? Во всяком случае, Лололошка так думал. – Мне интересно, – прервал долгое молчание Джон, покрепче сжимая оружие, – сколько же из-за тебя погибло? Его холодный тон голоса пробирал до мурашек, и Лололошка остолбенел от такого странного вопроса. Ему на ум не приходило ни одного достойного слова, а честное и неточное: "не знаю", вряд ли понравилось бы Джону. Так и не дождавшись какого-либо ответа, они продолжили путь в полной тишине. Только сейчас Харрис осознал, как паршиво себя чувствует из-за того, что его напарник буквально тот, против кого он всегда выступает. От кого должен избавиться и кто когда-то лишил жизни его любимую сестру, ради спасения которой он и пошёл в это опасное ремесло ещё будучи несмысленным подростком. Конечно, Джон знал, что не все вампиры представляют опасность, однако всё равно кладёт их под одну гребёнку: "нечисть, что должна быть убита", не тратя своё время и не ставя свою жизнь на кон, разбираясь, кто хороший, кто плохой. Вампир – значит будешь убит, так всегда действовал Харрис, но почему-то не в этот раз. Они уже были близки к своей цели, гора была рядом. Оставалось пройти метров сорок. Так бы они и шли пока Лололошка не ощутил чужое присутствие и насторожился, готовясь к предстоящей битве. Джон, очевидно, ничего не чувствовал, а потому с непониманием уставился на Лололошку, прожигая своим карим взглядом, параллельно убирая мешающую сумочку с лекарствами и ядами назад. – Тут опасно, – прошептал парень, подходя ближе. – Да что ты, – саркастично отозвался Джон, закатывая глаза, – мы же сейчас не посреди леса стоим. Однако, вопреки на свои возмущения, он остановился, замечая неестественную тишину. Лес словно мёртвым грузом давил со всех сторон, несмотря на то, что солнце давно взошло и должно было быть слышно хотя бы птиц. Джон даже при всем обилии своего словарного запаса не мог подобрать слов, которые передали бы то ощущение тревоги и отчаяния, что носилось в воздухе. Теперь тишина стала невыносимой. Лололошка резким движением прижимает Джона к толстому стволу дерева, прикрывая тому рот своей холодной, но в то же время такой нежной рукой, нависая сверху. Харрис хотел возмутиться, оттолкнуть, пока не заметил силуэт, что пронёсся мимо, заставляя кровь в жилах застыть. Он заметил, как брови Лололошки нахмурились, как эмоции равнодушия сменились раздражением. И Джон смотрел на него словно заворожённый, не решаясь отвести своего взора от его лица, поглощая и отпечатывая у себя в голове каждую мелочь. Харрис чувствовал, как его сердце превратилось в маленькую вселенную, где каждая маленькая её часть — любая часть Лололошки: его взгляд, "забота", внимание. Вскоре давление чужой руки рассеялось, вот только самопровозглашённый охотник не то чтобы расслабился. Он всё также смотрел куда-то вдаль, а затем украдкой глянул в сторону Джона. – Уходим, пока он не вернулся. – Мне нужна его голова, – спокойно заявляет Харрис, разминая отёкшие от неудобства плечи, – увы, работа у меня такая. Он собирался заявить что-то ещё, пока ощущение чужого присутствия не возобновилось. Видимо, их маленький разговор привлёк внимание нежелательных и в тоже время очень желательных гостей. Лололошка не раздумывая потянулся за своим оружием, а Джон внимательно слушал и наблюдал. Ему всё ещё не давали покоя мысли на тему, почему какой-то вампирёныш сейчас стоит рядом с ним, готовясь убить себе подобного? Какие цели он преследует? Однако все его важные рассуждения прервал буквально появившийся перед глазами вампир. От него до ужаса смердило кровью недавних жертв, а тело было длинным и, по мнению Харриса, очень уродливым. Его отёкшие глаза впились животным голодом в Джона, видя в нём свою следующую жертву. Очевидно, что будь он сейчас один на один с этим существом – давно не жилец, даже несмотря на весь его профессионализм. Данный экземпляр был достаточно скрытным и появлялся неожиданно, чтобы Джон не успел защититься. Лололошка медлить не стал. Одним быстрым движением, хватая упыря за волосы на затылке и натягивая, он резким взмахом второй руки проводит лезвием вдоль шеи, отрезая несчастному голову. Тело обездвижено падает на землю, прямиком под ноги Джона. – Ну и мерзость, – не отказывается от комментария Харрис, переступая через тело. Он вытер щеку от попавшей на него крови и скривился в лице, показательно оттираясь об одежду. Уродливая конечность умершего потянулась к в его сторону, крепко хватаясь за ногу. По телу отдалось противным холодом. Лололошка, заметив это, отрубил тому и руку. Меч с характерным лязгом вернулся на место. – Ты решил его полностью расчленить? – отпинывая от себя руку, вопрошает Джон и отходит подальше. – Так мы закончили? Харрис задумчиво огляделся и кивнул. Это задание они выполнили. Пускай с маленьким затруднением и нюансом. Лололошка замотал отрубленную голову в полотно, закинул на плечо и в ожидании посмотрел на Джона. Сейчас они должны отправиться в деревеньку, чтобы отчитаться о выполненной работе. Однако проблема заключалась в том, что пойдут они с этим к священнику. Видимо, Харрис успел забыть о сущности своего оппонента, не заботясь о его благополучии. С другой стороны, что от этого будет Лололошке? Да ничего. Когда ребята уже подходили к поселению, успел опуститься густой туман и наступающий потихоньку вечер окутывал небосвод. Такая картина не радовала Джона, однако точно была приятна Лололошке, который был всё ещё полон сил и по этой причине нёс на спине своего наставника. Инициатива была исключительно от Харриса со словами: "ты какой-то совсем не уставший". Его голова лежала на плече Лололошки, а руки свисали спереди. Парень чувствовал горячее дыхание Джона и ощущал, как его мягкие волосы тёрлись о щеку, приятно её щекоча. Он чувствовал зародившуюся любовь к этому человеку… Лицо покрылось ярким румянцем, которого не должно быть в связи с отсутствием циркулирующей крови, а может, ему просто кажется. Утомлённый всей той суетой, что произошла с ними, Харрис мирно спал всю оставшуюся дорогу до деревни. Изредка лишь просыпаясь от того, что скатывался с чужой спины, ругался себе под нос о неаккуратности и засыпал вновь. На входе в деревню Лололошка спустил Джона на ноги, и они сразу же направились к старенькой, но всё ещё работающей церкви. Вечерняя служба завершилась минут двадцать назад, поэтому они беспрепятственно зашли внутрь, подходя к главному священнику. Тот сразу же поприветствовал гостей поклоном и выслушал отчёт о выполненной работе. – А ваша церковь, видимо, на святом духе до сих пор держится, – пренебрежительно заметил Джон, отказавшись принимать плату. Деньги ему не нужны. – Оставил бы ты свои речи подальше от этого места, Джон Дейви Харрис. – бородатый мужчина внимательно уставился на Лололошку и, прищурившись, пробормотал: – Ах, как же ты не заметил, что за тобой ещё и нечистый увязался? Сердце в груди Джона замерло. Он совсем забыл об этом. – Избавься-ка ты от него как можно скорее, пока разумом твоим он не завладел, – взволнованно пробормотал священник, пятясь назад. Точно. И почти же ему сразу не пришло в голову, что Лололошка может быть искусителем? Кинжал в руке появился резко и так же резко был убран обратно за ненадобностью. Голубой взгляд не вызывал у Джона опасений, может, из-за того, что он был уже под властью этого вампира? Да какая разница. – Идём, нам делать здесь нечего, – скомандовал парень и направился к выходу из этого душного помещения. – Достаточно раскрепощённо ты ведёшь себя в церкви, – заметил Лололошка, проговаривая это почти у самого уха. – Будешь много говорить – убью прямо под сводами этой самой церкви. Лололошка ничего не ответил, лишь посмеялся на такие угрозы. Ничего он ему уже сделать не сможет.