Рядом быть

Быть с тобою рядом целый век

Мало мне…

После 11 feat. Хелависа — «Рядом быть»

Владимир наконец стягивает с себя рубашку, оказываясь лицом к лицу с Сергеем, и долго смотрит на него, спокойного и расслабленного, укрытого лунным светом. Он проводит пальцами по его щекам, очерчивает контур губ, разглаживает морщинки на лбу. Запоминает. Здесь и сейчас весь его мир сжался до одного человека напротив. — Я не хрустальный, — тихо произносит Сергей. — Не для меня, — так же тихо отвечает Владимир, вжимаясь носом в шею колдуна. Это не просто очередная привязанность. Это то, что называется любовью. Раньше это казалось неправильным, абсолютно нереальным. Владимир думал, что для человека очень глупо любить монстра из ледяной пустоши, зная, что этот монстр только и ждет момента тебя сожрать. Только никто и никогда не любил его так: наплевав на ограничения и запреты, не делая различий между тем, див ты или человек, просто отдавая всего себя без остатка, не требуя взамен абсолютно ничего. Ради него, демона из пустоши, колдун наплевал на инструкции. Ради него Сергей был готов умереть… — Все хорошо? — раздается над ухом взволнованный голос Сергея, и Владимир неожиданно для себя понимает, что весь дрожит. Вместо ответа он вдыхает успокаивающий, ставший таким родным, запах своего колдуна, и спускается дорожкой невесомых поцелуев прямо к ключице, над которой со всей осторожностью оставляет лёгкий укус. — Я не хочу навредить вам, — Владимир охлаждает своим дыханием образующуюся от укуса метку и нависает над Сергеем, выжидающе смотря в его глаза. — Я доверяю тебе, — тепло улыбается Мончинский, протягивая левую руку и касаясь подушечками пальцев щеки Владимира. Див прикрывает глаза и тянется за прикосновениями колдуна, поворачивает голову и прижимается губами к линиям на его ладони. Прохладный язык прочерчивает след вдоль линии жизни, и следующий поцелуй приходится уже на запястье, где навсегда остался шрам, доказывающий Владимиру всю глубину их с Сергеем связи. — Уже скоро вы перестанете быть моим хозяином, а я перестану быть вашим дивом, — меняет тему Владимир, прикрывая глаза и выгибаясь навстречу прикосновениям рук колдуна к своей шее, где под кожей приятно пульсирует внутренний ошейник. — Но я хотел бы сохранить нашу связь. Она значит для меня слишком много… Вы значите для меня слишком много. — Связь может ослабеть со временем, ты же знаешь, — отвечает Сергей с такой болью в голосе, от которой у Владимира щемит сердце. — Нет. Я не хочу этого, — отрезает див ледяным тоном, но сразу смягчается. — Если бы мне позволили самому выбирать: стать главным дивом управления или остаться с вами, я бы каждый раз выбирал вас, не задумываясь. К сожалению, есть то, над чем мы не властны. — Ты бы и правда сделал это? Отказался бы от должности? — искренне недоумевает Сергей. — Я буду жить бесконечно долго, пока меня либо не съедят, либо не отправят в Пустошь. Я могу стать главным дивом управления в любой момент, но быть с вами я смогу только в одной жизни, только здесь и сейчас. — Ты удивительный, Владимир, — шепчет Сергей. — Я счастлив, что ты появился в моей жизни… А ведь раньше я тебя до дрожи боялся, — продолжает колдун, задумчиво исследуя тело дива ладонями. — А сейчас готов доверить тебе свое сердце и душу, и даже не против, чтобы в конце жизни ты меня съел… Было бы неплохо остаться частью тебя навсегда. — Если вы не против, мы можем продолжать проводить время вместе. Только я и вы. Не как колдун и его див, а как… — Как Сергей и Владимир, — заканчивает Мончинский. — Я ни за что от этого не откажусь, ты же знаешь. — Знаю, — див замолкает и жадным взглядом смотрит на раскрасневшегося Сергея под собой. Колдун в ответ улыбается и касается рукой едва заметного следа укуса над ключицей. — Оставишь ещё парочку таких? — предлагает он, и Владимир позволяет себе отпустить контроль и просто довериться своим чувствам, наконец целуя Сергея в губы. Утро наступает неприлично быстро, и Владимир, как обычно, просыпается раньше Сергея. Только в этот раз колдун спит на кровати совсем рядом, а не в соседней комнате. После недолгих раздумий Владимир будит его бережным поцелуем в щеку и ждет, пока сонный Сергей, наконец найдя руку дива, прижмет ее к своей щеке и абсолютно обезоруживающе улыбнется. — Я люблю вас, Сергей, — тихо произносит Владимир, с болезненной нежностью глядя на взъерошенного и покусанного, но такого счастливого Мончинского, от чего колдун мгновенно заливается румянцем. — Я тоже тебя люблю, — произносит Сергей, и слова эти, простые и такие важные, повисают в воздухе, наполняя комнату теплом и светом. — Очень сильно.