Уилл

      К десантной капсуле неохотно подбираются недобитые глифиды. Уже знают, что дварф, потревоживший их покой – плохая закуска. Поняли, что закусят свинцом, если рискнут подойти ближе.       Уилл дал очередь из минигана по осмелевшему жуку-солдату. Патроны уже можно не беречь – осталось всего лишь дождаться Молли. И он с мстительным наслаждением смотрит, как разлетаются по пещере зелёные кишки глифида. И радуется, что хотя бы эти не придётся отскребать от снаряжения – и от лица.       А на спецовке уже чистого места нет. Сегодня жуков было особенно много – всё заляпано вонючей кашей из внутренностей и гемолимфы. Сверху слой из пыли и сажи от работы бурьёмника. Борода слиплась и висит грязными космами. Как вернётся – сразу в душ. Горячий, почти обжигающий, с едким мылом и колючей, похожей на пещерных ежей из биозоны щёткой – чем-то другим оттереть остатки глифидов невозможно. А как хотелось бы в тёплую ванну, тем более после вылазки в ледяные наслоения – полежать, расслабиться, желательно – с кружкой прохладного пива. Самого обыкновенного, светлого нефильтрованного – от химозной гадости, которую делают на станции из инопланетных растений и, наверное, жучиных яиц, давным давно тошнило.       Уилл вздыхает. Он ведь когда-то мечтал попробовать легендарный олли-оаф, который подаёт Ллойд. Он, может, только ради этого стал стрелком. А теперь хотелось обычного светлого нефильтрованного, от которого ломился холодильник дома, но которого никак не найти в космосе.       Уилл нетерпеливо посматривает на сканер местности – Молли сегодня задерживается. Надо будет подать заявку на техосмотр. Или заменить наконец уже изрядно потрёпанного жизнью мула. Сколько раз он грозился, когда Молли застревала в туннелях или спотыкалась на ровном месте – но по возвращении на станцию не поднималась рука. И он терпел, когда его Молли глючила, искрила, тыкалась в стенки из-за сбоя в навигаторе, материл её, когда она крутилась на месте или не шла к нему, где-нибудь застряв. И всё равно не мог попросить у начальства нового мула. Слишком привык он именно к этой Молли, которая уже несколько лет сопровождала его на одиночных миссиях.       Собственно, других и не было. Уилл давно уже не работал в команде. Да и зачем? Он опытный стрелок, и даже если его ранят – рядом всегда есть послушный Боско с аптечкой. Боско же и поможет отстрелять глифидов, добраться до моркита на потолке или до труднодоступного акварка. Он никогда не любил торопиться, скачущие по стенам разведчики его бесили, а бурильщики воняли бензином хуже Доретты и страшно шумели. А ещё очень любили взрывчатку, привлекавшую глифидов, и которая легко могло привести к катастрофе – обрушению, осыпи, обвалу, да к чему угодно. Он никогда не хотел быть похороненным под завалом. Тем более, что старые его напарники однажды чуть не обеспечили ему именно такую судьбу.       Уилл знал, что это была нелепая случайность. Знал, что дварфы никогда не бросают своих. И в тот раз не бросили. Но осадок остался.       Никогда он не был командным игроком. Никогда не хотел сидеть с напарниками в баре, набираясь опостылевшим олли-оафом, и хвастаться, кто сколько в этот раз смог вынести золота или выкосить глифидов. И всё больше отдалялся от старой команды, оставляя их в баре, предпочитая тихий отдых в каюте бурному веселью.       А потом Уилл просто устал. Поспевать за командой, защищать инженера, расставлять по чужой указке зип-лайны, зажимать уши, когда бурильщик закладывает С4, делить одного мула на четверых. И подал заявку на уход.       Благо, одиночек начальство не оставляло. И после первой вылазки с Боско Уилл понял, что больше не хочет работать с кем-то кроме двух верных роботов.       Ему даже стало казаться, что железки его понимают. Впрочем, может они и правда были умнее, чем он всегда думал. Может, и встроенная в ботов нейросеть действительно обучалась – только говорить они не умели. Жаль, он бы хотел поболтать с Молли или с Боско. Даже странно, что компания не предусмотрела для их конструкции голосовой модуль. Ведь наверняка же есть много одиночек, как он – компания могла бы о них позаботиться.       Увы, компания никогда не заботилась о шахтёрах. Даже если он попросит нового мула, к заявке прислушаются нескоро.       От мыслей отвлекает Молли, таки добравшаяся до десантной капсулы.       – Ну наконец-то! Ты прям долго сегодня. Устала, старушка? Семена моркита уже неподъёмный груз?       На миссиях по добыче семян Уилл почему-то всегда погружался в мрачные мысли о собственном одиночестве. Наверное, потому, что обслуживать бурьёмник в одного было тяжко. Четыре постоянно ломающихся когтецепа напоминали о стандартном составе рабочей бригады, а от прущих с особенной силой глифидов было трудновато отбиваться с одним-единственным Боско.       Ворота десантной капсулы скрипят, и Уилл наконец-то плюхается в кресло, шлёпнув брелок-кубик. Невесело усмехается в седеющие усы: “Последний дварф в капсуле проставляется”. А что делать, если ты единственный дварф? Похоже, бухать в одиночестве. Капсула закрывается, над радаром мелькают циферки – набираем высоту. Уилл прикрывает опухшие глаза. Пока что можно вздремнуть – если попытаться не чувствовать прилипшую к телу грязную спецовку, вонь от кишок глифидов, натёртые в грубых рабочих сапогах ноги и ноющие мышцы.

***

      Как и хотел – сразу в душ, как только прилетели. Уилл бросает в отдельный отсек броник и грязную одежду – как хорошо, что их чистят автоматизированные системы. Отстирывать ещё и тряпки он бы не смог.       В слив, булькая, утекает грязная вода. Если бы у него и была возможность влезть в ванну, лежать в ней было бы совершенно невозможно. Уилл с ожесточением трёт тело колючей щёткой. Бороду приходится мыть на три раза – иначе выпивку придётся закусывать разлагающимися остатками глифида. Потом причесаться – если не распутать колтуны сейчас, придётся бриться налысо. И хотя с голым подбородком было бы проще жить, но Уилл бриться категорически не хотел. Дварф должен быть с бородой. Иначе это не дварф, а эльф какой-то – а это почти то же самое, что педик. И веяния моды Уилл не понимал. Видел иногда молодых дварфов, выстригающих что-то на голове и в бороде, сбривающих подчистую усы или отращивающих исключительно бакенбарды. И ужасался. Если уж пошатнулись такие столпы дварфийской культуры, то что говорить об остальном…       Наконец родная каюта и чистая постель. Уилл вырубается почти мгновенно – так всегда после вылазок. До следующей у него есть пара дней, чтобы прийти в себя, привести в порядок оружие – особенно перегревающийся в два счёта миниган. Надо сменить систему охлаждения, а то он уже задолбался отбиваться от глифидов киркой. Кстати и кирку тоже нужно отмыть. Это же вторая гордость дварфа после бороды. И хотя ни бороды, ни кирки не видит никто, кроме нескольких ботов и враждебной инопланетной живности, держать их в порядке – долг каждого дварфа. Должно же хоть что-то оставаться у одиночки. Хотя бы долг, честь и принципы. А то превратишься в лучшем случае в такого же бота, как Молли и Боско, а в худшем – в мерзотного глифида.       Хотя хрен знает, что хуже. Глифиды хотя бы не одиноки.

***

      Будит трель звонка. Коммуникационное устройство надрывается, на экране высвечивается знакомая иконка с мордой Брома – дозванивается начальство. Уилл кое-как продирает глаза, но сразу зажмуривается, ослеплённый белым светом медблока. Он просыпается здесь уже третий раз за месяц. В этот раз его отправил сюда глифид-кромсатель, в прошлый – неудачное падение с зип-лайна, а про позапрошлый он уже и не помнил. Благо, Боско оснащён эвакуационной системой, и все три раза он смог вытащить Уилла.       Вообще здоровье стало его заметно подводить. Выгружать минералы в Молли надо было очень осторожно – если неловко поднять канистру, спину заклинит. От сырости и дождей грибных топей болели колени, а в ледяные наслоения спускаться не хотелось вовсе.       Вот и в эти три неудачных вылазки у него то клинило спину в самый ответственный момент, то он не успевал среагировать на опасность – уже явно сдавал позиции. Коммуникатор продолжает трезвонить. Уилл наконец берёт трубку.       – Слава Карлу! Я тебе пятый раз дозваниваюсь, ты до сих пор спишь что ли? – Бром орёт в трубку, и Уилл морщится.       – Что случилось? Я вроде бочки в пусковой отсек не бросаю, образцы в колбах не трогаю. Давно.       – Я должен важную вещь сказать.       – Ну говори, не тяни глифиду клешни.       Бром на другом конце трубки осекается.       – Твоя медицинская страховка перестаёт покрывать затраты на лечение. Ты уже несколько миссий провалил. Кажется, ты начинаешь приносить убытки компании. Начальству это не нравится.       – И что? Выбросите меня на мороз? Ну давайте, раскидывайтесь опытными шахтёрами! Посмотрим, сколько сможете заработать, – Уиллу хочется в сердцах швырнуть коммуникатор в стену, но Бром его прерывает.       – Успокойся! Ты не дослушал! Никто тебя выгонять не собирается, Уилл. Начальство недовольно, что ты работаешь один. Меня попросили найти тебе напарника. Уилл пыхтит в трубку. Ждёт, пока Бром продолжит.       – У меня есть на примете один разведчик. Зеленобородый ещё, новичок, недавно в компанию пришёл. Меня попросили поставить вас в один отряд. Научишь парня уму-разуму…       Уилл скрипит зубами. Год назад он хотел вернуться к командной работе и сделал несколько вылазок вместе с парой молодых дварфов. Как раз тогда он ужасался бритым затылкам и подбородкам. И бесцеремонному поведению молодняка. А те отказались работать с ним почти сразу же. Бром потом по большому секрету рассказал, что парни отзывались об Уилле как о ворчливом занудном старике. “Да я и сделал-то им всего пару замечаний! Они жука-сборщика вскрыть хотели!” – орал он потом Брому в трубку. Потом плюнул – отказались они друг от друга обоюдно. Но через несколько миссий в составе другой команды её бурильщик настойчиво попросил Уилла возвращаться к одиночным заказам. “Парни недовольны” – виновато разводил руками лидер группы.       – Уилл! Уилл, ты там уснул что ли? Чё молчишь? Скажи хоть что-нибудь.       Уилл вздыхает.       – Почему я?       – В смысле?       – Почему именно я должен учить твоего разведчика?       Бром молчит. Пыхтит в трубку.       – Потому что ты мой друг, – Бром заминается, подбирает слова. – Уилл, ради меня. Он свернёт себе шею, а мне отвечать потом.       – Да прям…       – А ты думаешь, нам за погибших шахтёров премии дают? Там же наверху не дураки сидят, Уилл. Ну что? Возьмёшь разведчика? Уилл с тяжёлым сердцем кивает:       – Ладно.       – Отлично! С меня по пиву! Спасибо, Уилл. И поправляйся. На следующую миссию пойдёте уже вдвоём. Покажешь этому сопляку, что такое настоящий дварф!