Сахарный цветок

Это была неспокойная ночь. За окном погода совсем распоясалась: небо рассекали молнии, громыхало так громко, что, казалось, стены дома сейчас рухнут, словно они не каменные, а состроены из игральных карт, по окнам расползалось множество водянистых змеек. Ратмир сидел в кресле и крепко сжимал тонкими, изящными пальцами книгу, глядя в окно широко открытыми наивными голубыми глазами. Его молодое испуганное лицо обрамляли длинные фиолетовые локоны, что выбились из слабо затянутого хвостика. — Ваше высочество?.. — мягко позвал его слуга Альфред, что находился с ним в одной комнате. Ратмир вздрогнул и перевёл глаза с окна на Альфреда. — Почему вы не читаете дальше? — спросил тот и продолжил протирать тряпочкой бокал, что держал всё это время в руках. Альфред был много выше Ратмира, хоть и был не сильно старше него. У него были короткие белые волосы и пронзительные, но добрые и искренние чёрные глаза. С его лица всё это время не сходила тёплая улыбка. Ратмир сглотнул слюну. Невооружённым глазом было видно, что его тело слегка потряхивает от страха. — Я боюсь… — пискнул он и прикусил губу. Альфред тихо усмехнулся и поставил бокал на стол, что прозвучало довольно громко, даже несмотря на грохот за окном. Он, осторожно ступая по ковру, как кот, тихо и изящно, приблизился к Ратмиру. Он близко склонился к его лицу, для этого ему пришлось согнуться на девяносто градусов, и спросил вполголоса, в его тоне отчётливо звучала усмешка: — Вы боитесь грозы? Ратмир медленно и неуверенно кивнул. Улыбка Альфреда стала шире. Но в ней не было злорадства или насмешки. Скорее, Альфреда просто немного позабавил этот факт: как это, такое должностное лицо, а боится такой глупости, прям как ребёнок. Он выпрямился. — Что ж, позвольте я вас немного успокою. — Альфред подошёл к окну и задёрнул большие и плотные шторы. Это немного заглушило звуки грома. — Так лучше? Вдруг раздался самый оглушающий из всех грохот, ощущение было, что в этот момент даже стены зашатались, после чего в комнате мгновенно погас свет. Из-за задёрнутых штор в помещении было темно, как в пещере. Даже смутные силуэты мебели нельзя было различить, сколько не щурься. Ратмир испуганно вскрикнул, что было больше похоже на писк мышонка, вскочил с дивана и, только по последним воспоминаниям в голове о местонахождении Альфреда, подбежал к нему и крепко прижался. Ратмир уткнулся лицом ему в широкую грудь и весь затрясся, как лепесток нежного цветка на ветру. Альфред опешил и развёл руки в стороны. Он едва не упал, когда в него в темноте влетело чужое хрупкое тело. Альфред был явно ошарашен развернувшимися событиями. Он мягко положил свои большие руки на плечи Ратмиру. — Ваше высочество… — произнёс растерянно Альфред. — Это неприемлемо… Он попытался убрать от себя руки Ратмира, но тот лишь крепче вцепился в его пиджак, словно это была его опора и, если он её отпустит, то упадёт в пропасть. — Нет! — взвизгнул Ратмир так громко, что Альфреду показалось, возьми тот ещё на йоту выше, и его барабанные перепонки бы непременно лопнули. — Пожалуйста! Прошу! Мне так страшно! И тут до слуха Альфреда донеслось то, что привело его в ещё большее замешательство. Он услышал тихие и отчаянные всхлипы, приглушённые его одеждой. Ратмир всё также утыкался лицом в его грудь. Альфред неосознанно нащупал и мягко погладил рукой непослушные пряди Ратмира, расправляя их. Его руки слегка дрожали от волнения. Поведение юноши зажгло что-то в его груди, заставило ощутить прилив чувства заботы. И Альфред внезапно осознал, что и сам не хочет отпускать Ратмира. Ему в этот момент хотелось прижать к себе и закрыть собой этого хрупкого мальчика от всего этого жесткого и страшного мира. Он наконец признал сам себе, что на самом деле давно хотел прижать так Ратмира к себе. Он знал, что это было бы непозволительно с его стороны, но сейчас всё было по-другому. — Ваше высочество… — произнёс тихо он. — Вы… Вы не должны плакать… Это… — Я боюсь… — прошептал Ратмир. — Пожалуйста, не отпускай меня… — Но… Мне нужно сходить и выяснить, в чём проблема, чтобы зажечь свет обратно, — ответил Альфред. Он осторожно подвёл Ратмира к дивану, едва не споткнувшись в темноте о складку ковра, и попытался усадить перепуганного, словно маленький кролик, принца. Но тот никак не хотел его отпускать. — Ты хочешь оставить меня одного в этой страшной темноте?! — взвизгнул Ратмир. — Нет! Я не смогу! Пожалуйста! Альфред вздохнул. Ратмир так крепко вцепился в одежды слуги, что нитки заскрипели и, казалось, она сейчас порвётся по швам. В темноте было не видно, но Альфред представил себе, как от такой сильной хватки побелели и без того бледные костяшки Ратмира. Альфред медленно опустился на диван и усадил принца себе на колени. Ратмир не понимал, что происходит, но не сопротивлялся и даже ослабил хватку на одежде слуги, хоть и всё так же не отрывал лица от его груди. Альфред снял резинку с волос Ратмира и стал успокаивающе гладить его волосы по всей длине. Грубые пальцы с такой нежностью и трепетом касались шелковистых волос, словно боялись, что одно неосторожное движение может их сломать. — Тихо, тихо, — прошептал мягко, низким и мурчащим голосом на ухо Ратмиру Альфред. — Малыш, я никуда не ухожу… Ратмир постепенно перестал всхлипывать, но его дыхание стало более учащённым. Несмотря на всё ещё приглушённый гром за зашторенным окном, слышно это было довольно отчётливо. Кажется, теперь его стало беспокоить нечто другое. В темноте было сложно понять, ведь Альфред не видел его лица, но он предположил, что очень смутил юного монарха. Тот по ощущениям немного отстранился от него и кажется пытался разглядеть в темноте его лицо, чтобы понять намерения. Это непременно выглядело забавно, и в уме Альфред даже слегка посетовал на темноту за то, что не может увидеть это зрелище. Он чувствовал, как Ратмира всё ещё немного потряхивает от страха, и стал думать, чем же он мог бы его успокоить. И тут Альфред вспомнил, что на столике рядом с диваном должна была быть пиала с мармеладом, который принц любил есть за чтением книги. Это натолкнуло его на одну мысль. — Ваше высочество… — он запнулся. — Или, при такой близости, мы на мгновение можем забыть об официальности? — он снова наклонился к уху Ратмира, в его голосе заиграли нотки наглости. Ратмир ничего не ответил. Он как-то нервно ёрзал у него на коленях, будто раздумывая, слезать ему или нет. Альфред не мог не улыбнуться, представляя милое, краснеющее личико принца. Он снова погладил его по голове. — Мы могли бы сыграть в игру, — предложил Альфред. — Я думаю, она поможет тебе немного успокоиться… Кажется, эти слова приободрили Ратмира. Ёрзания прекратились и, казалось, он остановил свой взгляд на несколько секунд на том месте, где по предположениям было лицо Альфреда. — Что за игра? — его голос звучал уже намного оживлённее. Его интонация напоминала интонацию ребёнка, которому пообещали конфету за хорошее поведение. Альфред осторожно потянулся одной рукой в сторону столика, а другой придерживал Ратмира, положив руку ему на спину, чтоб он не свалился. Он нащупал в темноте пиалу, подвинул её ближе и взял из неё одну мармеладку. — Я буду давать тебе мармеладку, — сказал он, — и так, как ты не видишь её цвет в темноте, ты будешь угадывать, какого она вкуса, — он сделал паузу, чтобы дать Ратмиру подумать. — Ну что? Будешь играть? Ратмир какое-то время напряжённо молчал. Его пальцы вновь сжались на вороте пиджака Альфреда. Кажется, он снова смутился. Наверняка в темноте его щёчки приобрели приятный оттенок розового, как у клубники. Альфред в очередной раз погладил его по голове. Некоторое время было слышно лишь тихий гром за окном, шёпот дождя и громкое дыхание Ратмира. Но, когда он всё же собрался с мыслями, то ответил: — Я… Я буду играть… — Отлично, — Альфред тепло улыбнулся, хоть и Ратмир не мог увидеть этого. Он мягко нащупал пальцами щеку принца и слегка потискал её. — В таком случае, открой ротик, малыш. Ратмир был очень застенчивым, но Альфред всё же почувствовал, как его лицо зашевелилось. Он осторожно положил ему мармеладку на язык, невольно задев пальцами его мягкие губы. Ратмир тут же разжевал мармеладку, и его ответ не заставил себя долго ждать: — Апельсин… — а через ещё несколько секунд он добавил: — Мой любимый… Судя по звукам, он удовлетворённо облизнулся. Кажется, игра и сладости действительно смогли его успокоить. Он перестал сильно дрожать, и даже как-то немного расслабился. — Я знаю, — ответил Альфред, поглаживая тыльной стороной руки его щеку. Альфред взял следующую мармеладку. Принц подался немного вперёд, ожидая с нетерпением ощутить вкус заветной сладости. — Клубника, — был ответ, когда он её прожевал. Кажется, Ратмир ещё больше воодушевился. Он стал весело ёрзать на коленях у Альфреда. Тот взял следующую мармеладку. Но не успел он поднести её к губам принца, как тот нетерпеливо вцепился зубами в его пальцы, в попытке отобрать у него сладость. Альфред даже невольно усмехнулся от этого. — Тихо… Тихо… — сказал он, мягко отстранив его голову от своих пальцев. — Не торопись… Он нащупал губу Ратмира в темноте, липкую от сахара, и мягко потянул её вниз, в просьбе открыть рот, что принц и сделал. Альфред снова положил мармеладку ему на язык. — Черника, — сказал Ратмир, когда быстро съел её. Альфред осторожно, с нежностью гладил его лицо. Мысли его метались вокруг сахара, что оставался на нежных губах. Он осторожно наклонился к его лицу и дыхнул ему на губы. Ратмир слегка задрожал от волнения и напряжения между ними, но не отстранился. Сердце Альфреда забилось быстрее, и тогда он взял его лицо в руки и легонько прижался к его губам своими. Ратмир замер, но не стал сопротивляться, а через несколько секунд даже обмяк, полностью отдаваясь в руки Альфреда. Тот целовал его медленно и ласково, чувствуя приятную сладость. Он словно целовал лепестки молодого цветка. Нежные и хрупкие, со сладкими крупицами нектара на их поверхности. Когда Альфред наконец отстранился, они оба тяжело дышали. Они пытались разглядеть лица друг друга в темноте. Гроза уже давно стихла за окном, и было слышно лишь тихий шёпот дождя по крыше. Внезапно, в помещении зажёгся свет, резанув их двоих по глазам. Они оба тут же сощурились, в попытке хоть как-то привыкнуть к такой резкой перемене. Когда глаза Альфреда привыкли к свету, то ему наконец-то удалось увидеть, как его действия отразились на Ратмире. И зрелище это заставило его сердце забиться с удвоенной силой. Ратмир выглядел взъерошенным, а его щёки были того самого милого розового оттенка, который представлял себе Альфред. Ему ещё никогда не приходилось видеть его таким. Альфред всегда следил за Ратмиром и заботился о нём. Он знал, какие книги тот любит, какие десерты и блюда, всегда с волнением слушал стихи, которые Ратмир писал сам и зачитывал ему вслух, всегда помогал выбирать ему одежду и всегда сам лично гладил её. Он старался делать так, чтобы ему доставалось всё самое лучшее. Альфред пытался игнорировать чувства, которые каждый раз вызывал в нём принц. Он считал это чем-то неправильным. Его долгом было следить за благополучием принца, и ничто не должно было мешать ему его исполнять. Но сегодня… когда Ратмир был так близко и нуждался в ласке и защите, Альфред не удержался. Ратмир неотрывно смотрел ему в глаза своими прекрасными голубыми глазами, обрамлёнными длинными пушистыми ресницами. Альфред почувствовал, как лёгкий румянец разливается по его щекам, когда осознание того, что он только что сделал, начало постепенно к нему приходить. — Простите, ваше высочество… — Альфред прокашлялся. — Я… Я не должен был… Он легонько пихнул Ратмира в грудь, намереваясь снять его со своих коленей, но тот вовсе не собирался спускаться. Он даже нахмурил свои изящные тонкие брови, недовольный действиями Альфреда. Ратмир, наоборот, прижался ближе к нему, наклонился к его лицу и легонько поцеловал в щеку. От этого неожиданного жеста лицо Альфреда запылало ещё ярче от смущения, что заставило Ратмира ему мило улыбнуться. Такой искренней и полной любви улыбки слуге ещё не приходилось видеть на его лице. Ратмир уткнулся лицом ему в грудь. — Люблю тебя.