Книга Судеб

В мире смертных ходила легенда о «Книге Судеб», что хранится в Небесных Чертогах. Считалось, что небожители записывают туда имена тех, кому предначертано быть вместе от самого рождения. Ни земные преграды, ни небесные вознесения, ни даже сама смерть не могли разлучить такие пары. Их безудержная любовь, словно пожар, охватывала целые города и страны до тех пор, пока они не находили друг друга. И лишь тогда Мироздание с облегчением вздыхало. Книга Судеб и впрямь существовала в Небесных Чертогах, но являлась артефактом Владыки Цзюнь У. Небесные чиновники не владели правом вписывать туда имена; те возникали сами собой, после рождения младшего из пары. Боги соблазнялись возможностью самолично вершить судьбы. Кто бы отказался вписать свое имя или имя своего отпрыска с небожителем, обеспечив чаду вознесение? Но подобная дерзость грозила безумием. В погоне за призрачным счастьем самозванцы рисковали низвергнуть в хаос не только Поднебесную, но и Небеса. Встретившись, они не вынесли бы гнетущего чувства обмана, пустоты фальшивой любви, и трагически канули бы в небытие, с отчаянием прижимаясь друг к другу. Потому Небесный Император строго запретил прикасаться к «Книге Судеб», приказав неусыпно охранять её. Однажды, словно гром среди ясного неба, пронеслась весть: в Книге Судеб появились новые имена! И какие имена! Семилетнему Наследному принцу Сяньлэ был уготован Хун. Все казалось странным: начиная с того, что ни в одной знатной семье не рождался мальчик с таким именем, и заканчивая тем, что этот Хун был мальчиком, да еще и на 7 лет младше. Злые языки шептали, будто древний артефакт мог повредиться и нести околесицу. В тот же день Медная Печь обрушила проклятие на невинную душу, омрачив её предначертанный путь. С годами эту историю предали забвению. На Небесах было слишком много поводов для новых сплетен, затмевающих своими масштабами судьбу каких-то смертных. Лишь Небесный Владыка, разглядевший в юном Наследном принце искру потенциала для Вознесения, помнил об этом предсказании. Однако до поры до времени не придавал ему значения. Пока не произошел один случай. В тот год Праздник Фонарей должен был стать особенным: самого Небесного Императора Цзюнь У олицетворял Его Высочество Наследный принц. Нет сомнений, он был лучшим кандидатом на эту роль. Но в разгар шествия со стены сорвался маленький мальчик. Толпа замерла в ужасе, предвкушая, как улица Шэньу обагрится кровью. Однако… …Наследный принц лишь слегка вскинул голову. Стремительный прыжок – и он подхватил ребенка на лету. Толпа ликовала. Вот он – достойный правитель, для которого жизнь каждого смертного бесценна! И тут пришлось вспомнить о предсказании. Ребенка звали Хун. Как этот простой мальчик мог быть судьбой Его Высочества – оставалось загадкой. Но факт оставался фактом. Впрочем, тревожиться было не о чем: из-за проклятия он должен был угаснуть, не достигнув совершеннолетия. После того, как Се Лянь вознесся, Цзюнь У окончательно перестал об этом беспокоиться. _______________________________________ Когда в Сяньлэ вспыхнуло восстание, и разгорелась война, смерть собрала обильную жатву, в том числе унесла и жизнь одного ребенка. Судьба не может ошибаться, но саму судьбу можно изменить. Больше не было причин опасаться Се Ляня. Он обречен остаться в одиночестве, и никто, «предназначенный судьбой», не сможет помешать замыслу Безликого Бая. Сначала ушёл один друг, которого принц поднял с самых низов, помогал ему всем, чем мог, но в трудную минуту друг забыл все добро. Потом ушла вера. Вера в людей, которые готовы пронзить сто раз мечом невинного, оправдываясь лишь тем, что тот пытался кого-то ограбить, и то из-за своего доброго сердца не смог. Вера, что держала в нём свет. Свет тоже погас. Другой друг тоже ушёл. Он не хотел терпеть погасшего принца. Он не признал такого принца. Родители… они ушли во благо, не желая обременять собой и ища свободы, но сделали ещё больнее. Больнее всех. Тьма поглотила принца. Она шептала на ухо, что все они, те, кто причинил боль принцу, должны страдать хуже него. И принц послушал. Все шло по плану. Все как и надо, но… Безымянный призрак, которого принц звал Умином. Кто он? Почему он хочет помочь? Принца покинул даже его рассудок, а он остался. Цзюнь У захлестнул ужас, когда он открыл книгу судьбы. Теперь напротив имени Се Ляня стояла надпись «Умин». Эта душа не канула в небытие на войне. Но все исправимо, все можно изменить. ________________________________________ Каким же бесполезным оказался принц. Утопая в крови и боли, он смог выбрать свет! Он не пошел по правильному пути, он выбрал жизнь этого жалкого народа. Все из-за этого Умина! Его душа должна рассеяться в страданиях и боли за то, что испортил безупречный план своими чертовыми цветочками! _______________________________________ Умин мёртв. Окончательно. Теперь у принца нет никого в этом мире. Даже Безликий Бай ушёл. Хоть оно и к лучшему. Цзюнь У убедился, никакого Умина больше не значилось, но имя «Се Лянь» тоже не пропало. Может, оно так и останется одиноким, как и носитель этого имени, будет словно конец разорванной нити. Но никто не видел, что через 10 лет в книге появилось другое имя. Хуа Чэн. И этот Хуа Чэн будет сжигать храмы богов, обижавших его судьбу, топтать их верующих, переворачивать мир наизнанку в поисках того самого, единственного. Его любовь не пожар, а сама огненная стихия во плоти, убивающая всех, кто мешает главной цели. Эта любовь – безумие и сила, хаос и порядок в одном лице. ________________________________________ В мире смертных ходила легенда о «Книге Судеб», что хранится в резиденции Непревзойденного Князя Демонов, Собирателя цветов под кровавым дождем. Считалось, будто записанные туда были предназначены друг другу самой судьбой, а Хуа Чэн помогал им встретиться. И в этой легенде уже все было правдой.