I've been kissed before

I’ve been kissed before

Arms have held me fast

You can tell by my kiss

You weren’t the first

And you won’t be the last

Софиты гаснут, сцена погружается во мрак и закрывается бархатно-алым занавесом. Букеты от благодарных зрителей собраны в одном углу и без того маленькой гримёрки; восходящая звезда оперы уже успела пожаловаться на стеснённые условия и получить массу извинений. Те были приняты с привычной усмешкой и удаляющимся стуком каблуков, щелчком замка и прикрытыми голубыми глазами. - Устала, мотылёк? Розалина не оборачивается на голос, лениво сбрасывая с плеч белоснежное манто и небрежно опуская его на кресло; мех едва слышно скользит по обёрткам букетов. - Ужасно устала, дорогой, - в женском голосе слышатся капризные нотки. - Не поможешь мне расслабиться? - С удовольствием, любимая.

With heart and soul I kiss them

And file the memory under M

Tomorrow if I miss them

That may be the only time

I think about them

Она видела его на каждом своём выступлении. Даже когда её продюсер добился первого концерта на большой сцене в столице Снежной - он сорвался из их родного маленького города с билетом в первый ряд. Они не были знакомы; только если считать быстрые взгляды и касание рук, когда он дарил ей розы после каждого концерта. Однажды он сумел пробраться за кулисы, получил по голове букетом и долго объяснялся перед ней в своих самых искренних чувствах. Домой Ростам вернулся только под утро, а выступление Розалины было перенесено на час позже.

I’ve been kissed before

Only fools tell when

I was born to be kissed

To kiss and be kissed

And I’ll be kissed again

Вслед за манто на кресло приземляется тяжёлое пальто. Розалина кривит губы - помнёт же; Ростам уверяет между поцелуями, что он самолично купит ей ещё десять таких же. Она смеётся - они стоят как вся его зарплата. Он смеётся тоже - он готов работать втрое больше, лишь бы она улыбалась. Гримёрный столик издаёт едва слышимый скрип от опустившегося на него веса. Ростам всегда аккуратен и нежен, будто Розалина рассыплется на сотни цветочных бутонов в его руках, если он сделает что-то не так. Она же вечно торопится - ей нужно всё и сразу; больше поцелуев, больше касаний, резче и сильнее. Он огибает острые углы как вода огибает лёд - и Розалина медленно тает, обнажая точно такое же горячее сердце, как у её возлюбленного.

A heart is broken nightly

A smile that they misunderstood

Unless you treat it lightly

You’d better be going while the going is good

Синьора - так её звали на сцене - была особой чрезвычайно вспыльчивой. Ростам знал, на что шёл - на летящие в него подушки, разбитые в пылу ссоры тарелки и агрессивные поцелуи в коридоре его же квартиры. Он не помнил, чтобы Розалина когда-либо извинялась; терпеливо ждал, когда она вернётся к нему словно недовольная, но охочая до ласки кошка. "Творческая натура" - смеялся он, стоически выдерживая её выходки и прекрасно зная, что она ни при каких обстоятельствах не ушла бы от него насовсем. Их тянуло друг к другу - речной поток к ледяному айсбергу, мягкие слова к пылким признаниям, нежность к страсти и любовь к любви.

Many loves have I

You were just one more

But someday I’ll be kissed

And maybe I’ll doubt

That I’ve been kissed before

Розалина склоняет голову назад, тонкими пальцами зарывается в его волосы. Ростам выцеловывает её ключицы, медленно спускается ниже; застёжка блестящего платья отпускает своё предназначение. Его руки мягко очерчивают её формы, выучив каждый изгиб, пока дыхание обоих переплетается и сбивается от требовательных касаний губ. Первый мягкий и едва слышимый стон разрезает тишину, превращаясь в короткий выдох; поцелуи подменяются невесомыми укусами, что не оставят следов на завтрашнее утро - ей ведь ещё выступать; аккуратные движения рук настолько нежны, что хочется капризно кусаться и настойчиво подгонять. Ростам лишь тихонько посмеивается, даёт ей задать тон, но всё ещё ласково ведёт в этом танце. Розалина, вспыльчивая и горделивая, слишком легко позволяет ему это делать.

And maybe I’ll doubt

That I’ve been kissed before

That I’ve been loved before

One that day that I’m kissed

I’ll even deny

That I’ve been kissed before

- Ты невыносим. Женский голос звучит лениво и чуть обиженно, но совершенно не всерьёз. Бархатный низкий смех превращается в маленький поцелуй на шее, затем - в ещё один, на уголке изящных губ со смазанной бордовой помадой. - Кто бы говорил, - на его плечо лёгким недовольным шлепком приземляется ладонь. - На правду не обижаются, мотылёк. - Мне не нравится такая правда, - идеальный маникюр подхватывает его подбородок и чуть приподнимает, пересекая взгляды. - Скажи мне какую-нибудь ещё. Тихий смешок слетает с губ; Ростам перехватывает её ладонь и аккуратно целует костяшки. - Есть одна на примете. Ростам подаётся вперед, вкладывая в поцелуй нежное "я люблю тебя".