Романтика мёртвых душ

Радужный мостик, над пропастью! Дитё упало – смердит лишь иронией. Он увидел родное Бежал паренёк, бежал по шоссе Агония жарит, пролетает вся жизнь Ночью, ночью – лишь темною ночью Его насмерть сбивает как гром молнии. Очнулся внезапно, в серых тонах Увидал, лицезрел родных! Обнял и заплакал – от счастья. Привязан У дедули, лет 30 всё скованно, Жена уложилась, в холодной могиле. Его то и вовсе не усмиришь, ходит все свечку Свечку теплую у рамки поставит. Привязан он к ней, скучает сильнейше И вот в одну из ночей, в его мозг… Пришло теплое нечто – извне. В тишине Грядёт метель ледяная Я – стою в тишине, Борьба на границе людская Я – стою в тишине, И опавшие листья потеряных долин Трещат под ногами моля о пощаде, На другом берегу, на другою планете Вершится судьба роковая, И не было дней, и не было бури Способной стереть всё с лица всей земли, Веками, степями, душами мертвыми Я – стою в тишине. Гремучие земли Гремит гроза, за ней - груда напалма пала Запряжена, злиться на всё. Арта гремит, сильней чем гром. Семья ютиться тесно, печалить не стремится Учиться, трудиться, готовит и живёт. И с каждым днем, в загробном мире Душ всегда лишь пруд пруди. Однако так бывает по судьбе Благоразумной, иль коль нет ... Семья вся сгибла – Попавши в мир, словно во сне И больше им не приходилось слышать, И гром и взрывы... Вот только мир без них, чище не стал. Порядок и чистота Товарищ офицер проходит по утру Бараки смотрит, все в углу. «И коль вы прячетесь, а рота? А ну-ка стройся! Всё досмотрим.» И вот из грязного угла, выходят гусеницей рота, Построились, стоят, ждут что-то И тут хлопок, солдат кричит: «ТВОЮ НАЛЕВО, ЗА ЧТО ТАК!» И не ожидая утишья этой хери Слышен хлопок иной – он мёртв. «Стоять! Ишь распустились, падаль!» Стреляя в воздух говорил, офицер Шульц, на фоне коловрата. Звериная гурьба Несётся меж кустов, оскаленная вошь Лишайники линяют, порхают меж цветов А это всё чудесно, а это всё нам ведомо Звериная гурьба – снуёт, стрекочет весело! И грандиозно будут, праздники идти Весна красна наступит, положит снова жизнь И всё благоухает, и всё нам будет вечно Звериная гурьба – поёт, ликует встречно! И даже вечерками, прохладными порой Всех всюду нас достанет, праздная пора Поздравления отовсюду, поздравляю навсегда Звериная гурьба – живёт лишь в нашем сердце. Потерянный смысл Неяркая гладь, гласила не рвись сюда. Бесцветный одуванчик, увянул лепестком. Палитра художника, залилась в ртуть Увянуло искусство, в последний её миг. Стреляло зарево, по мозжечкам младенчьим Хихикала лиса, нажирая плоть… Лилась гнилая кровь По усопшим мозгам. Земная кора, терпит свои раны Осенняя пора, уводит всех на усыпь. Тайный старичок, ходил в тайгу недавно Иван Васильевич, проснулся вдруг в гробу. Гуляла детвора, по кладбищу фашистов Ухмылялася роса, стекая по трупам… Лилась гнилая кровь По усопшим мозгам. И просился наружу, мой верный друг - Ефима Его и не бывало, родные говорят! А я им все не верю, желаю порхать вечно И тут я открываю своё окно! Летел, летел, сморкал, сморкал Свои мозги не прокормил Улетел мой потерянный смысл! Серебристая Весна Румяное солнце, за моим окном Бережно все греет, снег тает за крыльцом А весёлая Весна, вечно хохотая Все цветы растит, и вновь благоухает Чумная культура Ковыряюся в земле, глину мажу по ребру. У меня поэзия пестрит, творить желанья уйму много. Черепа я достаю, косточки кладу в рядочек. Чувствую себя я мертвецом, нужно больше рвать, больше рвать! Чумная культура – закон романтики мёртвых! Чумная культура – доступна абсолютно всем! Могилы зарывая, вытираю со рта кровь. Я яро жажду крови, заполняю грунтом всадины. Подбираю трупы, составляю портрет. Мне нужно больше золота, мне нужно приношение! Чумная культура – закон романтики мёртвых! Чумная культура – доступна абсолютно всем! Заварил гниль, замариновал глаз. Мелкого ребенка? Нет извращенец мразь! Я словно жук-могильщик, падалью питаюсь. Скажите, как низко, нет я просто санитар. Как нежить встала, с королём Личом своим Весь мир наш, погрузился в вечную борьбу. Страданья, горе, одиночество Когда настанет час расплаты?