Сновидение первое
9 октября 2025 г., 17:21
Примечания:
Доброго времени, товарищи! Небольшой дисклеймер: в онейромантии я не разбираюсь и толкование сна делала по находящимся в открытом доступе сонниках (вы бы знали, что я чувствовала, когда результат полностью соответствовал Люциусу и уже продуманным мной событиям из "будущего", но, конечно, я постаралась изложить все более красиво и интересно =)). Приятного прочтения))
—Важно, что ты не предвидишь, который из снов окажется вещим, который покажет тебе цель, направит по дороге к светлому будущему…Или к погибели… — Цесанна загадочно нахмурилась и поправила очки. —Фух! Ладно, время ограничено, потому давайте сразу пройдем к нужной секции, пока Люциус опишет нам свой сегодняшний сон.
Названный не успел и опомниться, как уже смотрел вслед двум спинам вместо лиц. Пришлось неохотно догнать их — внутри кололо чувство отторжения, когда он, сын Агния, бегал за кем-то, а не наоборот — прежде чем начать пересказ.
—Сегодняшний сон отличался от остальных. Я лежал на кровати в темной комнате, однако по ощущениям будто левитировал. Рядом со мной лежал кто-то, кажется, мертвый. Еще там было окно, из которого светило голубым, хотя это было невозможно, ведь за ним только бескрайняя пустота. Я не заглядывал туда — просто знал, что она там есть. Вот и все.
Полубог остановился, прикусил губу, ожидая реакции, и чуть не проколол ткань до крови, когда напротив представилось выражение, не предвещающее ничего хорошего.
—Люциус… — пальцы неспокойно перебирали рюши платья. Звоночек. —Ты… Уверен, что не упустил никаких важных деталей? — свободная рука потянулась к книге с единственным словом «Сонник» на корешке. Плохой знак, —Я пойду кое-что перепроверю!
Не дождавшись ответа на предыдущий вопрос, фигура понеслась в сторону запретной секции. Опомнившись, Бастиан ринул за ней, оставив Люциуса стоять в ступоре.
Жизнь около божественных сущностей всегда считалась долгой. На своем веку они могли пережить десятки, сотни поколений разных существ. Дети Агния не были исключением. Судьбой им также предназначались долгие годы, проблема была лишь в том, что воплощения вечных огней горели и изнутри, а потому испытывали вселенную на прочность практически каждый день. Вселенная оказывалась прочней.
И неужели в истории наследников живого пламени наконец появилось исключение? Он не знал. Его существование уже длилось многие столетия, но по воспоминаниям можно было пересчитать мгновения. Лишь изредка проскакивали моменты, когда часы сменяли друг друга необъяснимо долго.
В последнее время такие моменты прослеживались все чаще и чаще. Вот только хорошо это или плохо? Вероятно, первое, ведь именно тогда по-настоящему ощущается вкус жизни — не важно сладкий он или горький. Его сородичи бы точно не поняли эту точку зрения, но, может, это и делает Люциуса более человечным?
Десять минут отсутствия его знакомых магов казались вечными, но и вечности рано или поздно наступает конец. Вблизи снова послышались шаги, но они были тяжелыми, словно к ногам был привязан груз.
—Я все перепроверила трижды, да и в этих делах моя невнимательность меня не предает. Вдобавок мы с Бастианом провели ритуал — результат один…
Люциус поднял глаза и вгляделся в черты лица стоящих напротив людей. В голове сам назрел вопрос: ждет его будущее в счастье и богатстве или мучительная смерть — почему их это трогает? С девушкой онейроманткой он вообще почти не знаком, а старцу давал уже много поводов в нем разочароваться. В любом случае вслух он только тихо пробурчал: «Ну что там?»
—Необычный случай. Целое послание, причем довольно длинное, — Цесанна покачала головой и материализовала в воздухе перед собой листочек с текстом, —Кхм, слушай! Безликая душа, потухшая в собственных разочарованиях и бессилии, играет с огнем, проходя сквозь невидимые врата и вставая на пересечении незнакомых дорог. Стертая наполовину личность в попытке побега от проблем обращает на себя взор чужих очей, что привяжут к шее камень с выгравированными сведениями на оболочке и грузом ответственности у ядра. Пока новое начало освещает тропу злого рока, разросшиеся от потерянной незнакомцем энергии корни выходят из земли старинными узлами. Самое печальное здесь то, что так как ты был главным героем сна, то и послание это про тебя.
—Прекрасно. И что я должен был из этого вынести? Не все, знаешь ли, профессиональные онейроманты, чтобы читать между строк эту загадочную писанину…
Однозначный перебор. И почему из его полубожественного рта полилась эта вовсе небожественная едкость именно сейчас? Неужто кусочек текста смог отыскать и ударить по одному из его слабых точек? А с каких пор он вообще верит эту чепуху? Высший Совет устанавливал законы вселенной, но явно не предусматривал опцию «передачи посланий сквозь сны». К тому же кому-кому, а своим творениям предупреждения можно и лично сделать.
Цесанне такое, как показалось, неуважение к ее труду не понравилось. С такими-то вопросами разжевывать все, как тогда для Селести, она точно не собиралась. Да и расшифровывать по ее мнению там было нечего.
—Ох, и что же там, изволь пояснить, непонятного? Истина лежит на поверхности, а ты будто нарочно смотришь сквозь нее. Привыкай, что иногда надо самому что-то в своем котелке помешать, и что никто тебе на блюдечке с голубой каемочкой желаемое не подаст, — резкое движение головой вверх, от которого очки покачиваются на носу, скрещенные на груди руки и намек на хитрую улыбку — механизм уже заведен… —Но! Так уж и быть, помогу с менее очевидными деталями. Помимо основного, сновидцу советуется прекратить поиск быстрых решений проблем: они приведут к провалу; побороть склонность судить предвзято и смотреть на окружающих свысока, а также отбросить гордость и обратиться за помощью. Соответствует тебе, не правда ли? Жаль лишь, что говорить ты умеешь только о своей мнимой силе, не понимая, что те времена давно прошли, и продолжая себя убивать! А ещ–…
—Цесанна! Что на тебя нашло? — рука коллеги на плече заставила ее остановиться, хоть у нее явно было что добавить.
Наверное, Люциусу следовало быть благодарным старику, но сейчас было не до этого, не когда кровь словно достигла температуры лавы. Если что-то остается неизменным, так это его хрупкое самомнение, в котором могла пустить трещину простая фраза огорченной онейромантки. Но он не может выпустить все наружу, хотя бы из чувства уважения к старому магу. Пожалуй, правда один из немногих, к кому «великий» сын Агния его проявлял.
—…Сп-пасиб-бо… — с трудом прошло сквозь стиснутые зубы. Он уже научился говорить это слово, но в этот раз оно прозвучало более ядовито, чем любое оскорбление или проклятие, которое только могло покинуть его уста. Даже то «спасибо», выведенное на старом листочке было искренней…
Да, тот листочек, что был найден в сундуке с табличкой «важные вещи» в покинутом доме Лололошки. Оказался бы он там, если бы та благодарность была такой же, что сейчас была адресована Цесанне? Вряд ли. Оценил бы Ло его теперяшний поступок? Определенно нет. Заслужила ли эта девушка, что даже не переоделась в рабочую одежду после поездки, стремясь взяться за дело, такое отношение? Ни капли.
—Нет… Серьёзно, сп-пасибо за помощь, Цесанна… — снова же далось нелегко, зато как мягко и правдоподобно слетело с губ… Он был честен.
Даже Бастиан, до этого рассматривавший записку, что прилетела ему заколдованным бумажным самолетиком, который приземлился ему в ладонь секунду назад, отвлекся, повернул голову в их сторону, но быстро пришел в себя.
—Кхм, да, спасибо тебе огромное за помощь и потраченное на нас время. Больше не смеем тебя отвлекать, — он дождался утвердительного кивка от белой макушки и продолжил. — Мы тоже ретируемся: Беннет позвал на некий важный разговор. Ты ведь со мной, Люциус?
Когда дело касалось поручений, вопросы Бастиана больше походили на утверждения. Хитрый дед, лишившись одного мальчика на побегушках, быстро нашел себе нового. И, как ни странно, Люциус не возражал. Было даже приятно делать что-то хорошее людям, тем более если самочувствие позволяло.
Он даже не открыл рот — просто последовал за знакомой фигурой к выходу из незнакомого лабиринта бескрайних стеллажей, попутно помахав Джейсу, что уже с интересом перебирал старые рукописи (предположительно авторства Джодаха).
Голову посещали разные мысли. Обычно когда Беннет приглашал Бастиана на серьёзный разговор, а последний брал с собой полубога, варианты дальнейшего развития событий можно было пересчитать по когтям одной куриной лапки. Но уточнить все равно стоило.
—Опять по поводу «Съезда глав»? — судя по интонации, ответ ожидался положительный.
—В яблочко. Единственное, что все очень размыто… Пишет, что пером вкратце суть не передать, а это не очень хороший знак, — пальцы вцепились в кончик бороды, а брови свелись к переносице. Повод ли беспокоиться?
—М-мм… Нагнетает, конечно, но сомневаюсь, что будет хуже, чем то что было после театра Джодаха.
—В этом с тобой не поспоришь. Пережили кризис — переживем что угодно, — на практически спрятанных губах наконец-то появилось улыбка. Захотелось перевести тему. —Скажи, ты веришь в гадания Цесанны?
Данная прямота сначала застала врасплох, однако за недолгими раздумиями последовал кивок.
—Да, верю. Знаю, в процессе я выглядел более скептически настроенным, но на деле верю каждому ее слову. У меня есть на то причины…
—Это из-за того сна, так? Ну, тот, который снился Селести. Это похоже на дело твоих рук.
—Про «мучительную смерть и узника, что откроет врата»? Да, кошмар наслал я. И она растолковала его превосходно… — он укутался в плащ и опустил взгляд, желая сказать что-то, но не осмеливаясь.
—Но… У него же был и другой смысл, не так ли? Пять минут назад тебе говорили о истине на поверхности, и я уверен, что на самом деле ты все понимаешь и просто пытаешься убедить себя в обратном, иначе не использовал этот же прием при разработке сюжета того сна, — маг приметил, как в рубиновых глазах блеснул огонек — его теория имеет место быть. —Сами его элементы: пес, листья, цветок, цепи — напоминание о самом себе, как некого рода приписка, гласящая: «Я желаю вам что-то передать».
—Так и было. Точь-в-точь. Ты сразу это понял или после всего?
—На удивление, такое простое объяснение осталось незамеченным большинством, и, к сожалению, я к нему относился. Это Лололошка ко мне примчался и начал безостановочно лепетать о том, что это явно ты, что ветер, цветок в цепях — все про тебя. Что пес там как символ вашей первой встречи и нужда в повторной, а листья — это уходящая возможность.
—Он? — полубог от удивления замер. —Лололошка? Но он же совсем несмышленый, да и откуда у него столько времени на размышления обо мне?
—Неправда, он умный, просто молчаливый. Да и что тут странного, учитывая, что ты его друг? Скажи, ты знал о намерениях Джодаха и хотел нас предостеречь?
Мгновения молчания. Слова про дружбу словно задели сильно натянутую струну, заставляя потратить лишнюю минуту на переваривания.
—А-аа… Эм… Он сам меня попросил. Вы долго топтались на месте, и он захотел дать вам побуждение к действию.
—Мы не топтались на месте, просто исследования забирали много времени!.. Стой, он тебя попросил?
—Все равно слишком медленно. Сам Джодах несколько раз упоминал, что Эмрис-или-как-там-его тянет резину. Просто чтобы ты понимал, я создал ту аномалию-кратор лишь потому, что нам обоим было интересно понаблюдать за вашими действиями. Казалось бы, все легко, надел очки и по следам магии вычислил мое местоположение, а где я, там и он, тем не менее ваш временный предводитель решил действовать по-своему. А ведь у нас была интересная договорённость: если кто-то берет след и отыскивает нас, то мы — в большинстве, конечно, Джодах — выходим на разговор.
У Бастиана внутри все перевернулось с ног на голову, но он не показал этого, вместо задумчиво покачал головой.
—То есть все могло быть намного проще, если бы мы думали гибче, не ограничивали самостоятельные поиски этих двоих… Ох-х, Воланд… Лололошка… Вы были правы? Оу, и Джодах не издевался над тобой, да? Он никогда не был настоящим злодеем…
Уголки губ полубога поползли вверх — предположительно, от упоминания его друзей, но через секунду зачем-то вернул «маску» назад.
—Угу, никогда, определённо. Знаешь, если бы над ним проводили «Божественный суд», то я бы даже встал на сторону его защиты. Пусть лучше уж наместником Даливарики будет такой, как он, чем очередной мой сородич, который сведет ее ко дну за год. Тем более что править Джодах не хотел.
—Оу, аж на «Божественном суде»? — маг поднял бровь. —Точно ли это наш великий правитель Ада, или кто-то уже успел его подменить? Ладно, вижу, вы с ним нашли общий язык. Да и помнится, ты вовсе не выглядел довольным, когда гибель настигла его, а после и за похороны его взялся… Хм, и как я до этого не замечал? Небось уже привязаться успел?
—Не неси чепухи, дедуль. Да и с издевками у тебя так себе, я лучше, — снова задумался. Огорченным и недовольным то он выглядел из-за того спектакля со «смертью Вечного Архимага», в котором почему-то согласился участвовать (хоть его даже не заставляли). Быть может, он правда начал теплеть к людям.
Вот был пройден очередной длинный коридор и арка, по ту сторону которой находится одна из многих лабораторий Ордена.
Бумажки разных форм, цветов и размеров были разбросаны по всей площади, некоторые предметы были опрокинуты, три пера параллельно писали письма, содержания которых были больше похожи на рефераты.
Между этим всем туда-сюда метался ученый, заставляя подол белого халата развеваться в воздухе, и явно пытался выполнять несколько задач одновременно (что, очевидно, было невероятно сложно в таком хаосе).
Слегка трясущиеся пальцы потянулись смахнуть с плеч выбившиеся спутанные из хлипкой, сделанной на скорую руку прически чёрные прядки. Тогда кисть случайно задела оправу прямоугольных очков, вынудив их полететь прямиком вниз, открывая вид на темно-серые синяки под глазами и спустя секунду приземляясь с неприятным хрустом. По правому стеклышку пошла трещина.
Беннет наклонился за упавшим предметом, бурча себе под нос нечто подозрительно похожее на: «И почему все проблемы сваливаются на меня именно тогда, когда адекватные поуезжали в отпуска, оставив меня с этими лодырями неспособными».
Тогда он заметил прибывших и поприветствовал их мягкой улыбкой.
—Бастиан, пришел наконец-то! Так и знал, что Люца с собой возьмешь, — лицо приняло серьёзное выражение. —Не буду томить — дела плохи. Мне пришло письмо из Элселъотэра. Ближайшие дни собирается «Всемировой научный совет» по поводу нес–…
—«Всемировой научный совет»? Ты же писал мне о «Съезде глав»…
—Да, о нем тоже писал. Не перебивай и о всем узнаешь. В общем, назрела проблема: наступившая в примерно одно время нестабильность сразу нескольких миров. Мало того, что в этот раз грозящая опастность куда страшнее, так еще большинство наместников миров «под риском» не являются членами съезда, что затрудняет работу по исправлению. Поэтому и решили преждевременно организовать «Съезд глав» и «Научный совет» одновременно. Ты, как мог уже понять, посетишь оба мероприятия в роли представителя. Времени на подготовку совсем нет, поэтому отчаливаете завтра утром. За сегодняшний вечер нужно проверить исправность ЦУКа. Сейчас, Бастиан, мы с тобой этим займется. Если Люц с нами, то пусть принесет кое-что. — Беннет устремил взгляд на сдвинувшегося во время монолога в сторону выхода полубога и тем самым присек его уже начавшийся план побега.
—Там в каморке рядом с библиотекой на третьей полке слева от окна стоит синяя бутылочка. Принеси-ка ее сюда, а потом погуляй где-нибудь до завтра.
Бутылочка? Библиотека? Ладно, все не так уж и плохо… Он кивнул и быстро удалился.
В скором темпе он дошагал до библиотеки и… Решил повременить с заданием. Вот он ступает в читальный зал, снова перед ним бесконечные стеллажи, снова он не может различить пред собой ничего, словно в трансе, однако быстро из него выходит в попытке удержать равновесие после того, как споткнулся о валяющуюся книгу. В проходе у шкафов, откуда явно и было изъято это чтиво сидел уже окруженный столбами книг Джейс. (Когда он успел, они ведь отсутствовали недолго?)
В первые секунды он даже и не заметил новоприбывшего, но как только это произошло, вежливо улыбнулся.
—Оу, это снова ты. Ну? Что тебе поведали о твоем сновидении? Что-нибудь, о чем ты и догадываться не мог?
—Нет. Все как я думал. Нехорошо. Хотя… Я ведь раньше не верил в эти бредни.
—Раньше? Раньше — это не показатель. Ну, не думаю, что все плачевно… Хм, а это тебе тот сон, который ты мне не дорассказал, расшифровали?
—Нет, тот что был до этого. С которым я поделился могу и сам расшифровать. Там мне было все предельно ясно сказано. Все поменяется. У меня будет возможность… И я вижу ее. Мне нельзя все оставлять так, ведь иначе… Иначе я правда загублю себя. Во имя Агния, как же сложно даётся понимание того, что всего придется добиваться самому…
—Ну ничего себе… — Джейс даже поднял бровь в приятном удивлении. —Хм, понимаю. Мне же нелегко дается осознание того, что в тебе все больше проявляются черты взросления.
—Взросления? Я и так уже давно не ребёнок. — он пробурчал это так, будто слово «ребёнок» для него хуже любого проклятья. Или из-за того что фразу, после озвучивания которой ему сделали «комплимент», разжевывали ему на протяжении уже многих лет (несколько минут назад в том числе).
—Конечно-конечно. Давно уже не ребёнок, — уголки его губ поползли еще выше.
—Именно так и никак иначе! Все, мне надо идти помогать Беннету с ЦУК.
—ЦУК? Зачем вам управление каналами? — улыбка сменилась какой-то настороженностью.
—Я и Бастиан отправляемся завтра на «Съезд глав», нам нужно все настроить.
—Понятно… У вас же хватит сил? В смысле, ты же помнишь, что после кончины моего брата и Эмриса техника запуска изменилась, а, как видишь, чуть ли не все члены Ордена ушли в отпуск — остались лишь считанные единицы, у которых и своих дел по горло.
Ответ последовал положительный. Последняя фраза Джейса разбудила странное выедаюшее чувство, во время анализа которого Люциус, сам того не поняв, распрощался со знакомым, не уловив выпущенное вслед «и снова повсюду один обман», помчался в указанную ранее комнату, захватив подходящую под описание бутылочку.
Скоро бутылочка стояла на столе в лаборатории, а сам он перед Бастианом, зажевывая звуки и лепеча что-то невнятное в попытке сформулировать просьбу. Спустя где-то минуту у него получилось протараторить на одном дыхании: «У меня не хватит сил и на телепортацию домой и обратно и на зарядку канала (при этом слово «дом» прозвучало с таким несвойственным ему трепетом, будто открывая чужим глазам замурованные за стеной переживания о том, что дом-то он точно увидит, ¿почувствует? еще нескоро), поэтому я хотел спросить о возможности переночевать в одной из комнат Ордена».
Получил он на это косой взгляд стоящего в стороне Беннета и какой-то невеселый смешок Бастиана. Он же вместо ответа сам задал вопрос.
—А ты собираешься с нами заряжать канал? Хо-хо, да настоящий Люциус точно был подменен. Кхм, мы так-то думали сами справиться, но подстраховка нам явно не помешает. И да, ты можешь переночевать тут. Выбери себе любую свободную комнату. Это те, которые с распахнутой дверью.
Очевидно, он собирается. Что же тут такого?
В любом случае Люциус думал не об этом, а о поиске свободного пространства. По нахождению такового он завалился на удивительно неудобную койку с жесткой подстилкой вместо матраса и отсутствием даже намека на подушку. Вообще, данными вещами хорошо было бы заняться прямо сейчас, но полубогу они показались нестоящими. Незначимым он посчитал и запереть дверь. Но кого волнуют такие мелочи, когда мир грез настойчиво затягивает в свои объятия?
***
Огонек. Один среди пустоты. Он подплывает ближе и мягко опускается на раскрытые ладони. Жáра нет — только обволакивающий покой. Даже когда струи неизвестной магии обвили запястья, сделав движения замерзшими, они ощущались не как оковы, а как нити, связывающие все в организме в паутину; недостающие элементы, заполняющие пространство между враждующими частями души, приводя их к состоянию гармонии. Вдалеке мелькают лица: яркие лиловые глаза и размытые очертания всего остального, прищуренные насыщенно-оранжевые с фальшивой искрой жизни (ведь что мертво столетиями не горит) и мерзкая улыбка с выгнутыми бровями и, наконец, неописуемые огненные очи, которые являлись самыми родными и чужими одновременно, — единственная деталь на пустом выражении. Однако была тут еще одна пара: спокойных, глубоких, всепрощающих, но прикрытых веками на тысячелетия. Из-за этого их не было видно, но Люциус знал, что они есть и они рядом. Так же, как и знал он о мягкой улыбке на бледных губах того же лица, которую ему даже не довелось лицезреть (так как за пределами маленького идеального мирка данной личности она появлялась крайне редко). Но вот отцовская рука тянется к самому сердцу, пальцы напряжены, будто готовы вырвать в ту же секунду, а брат подозрительно ухмыляется, предпочтительно оставаясь в стороне. Воспоминания о сестре — с каких пор он начал ее так называть — испарились из хранилища разума.***
Белые ресницы снова быстро распахиваются и обнажают холодным рубинам лицо Бастиана, который, нахмурившись, разглядывал его сверху вниз. —Что ж с тобой такое стало, мм? Даже подушки не попросил… Я после такого точно бы с шеей и спиной распрощался. В любом случае доброе утро! Подъем, нам пора. Люциус протер глаза и перевел взгляд на запястья в процессе осмысления сновидения. Тело будто само поднялось с койки. Далось это без привычных усилий, да и чувствовал он себя выспавшимся. —Угу, подожди пару минут, — в кривом зеркале на стене можно было оценить беспорядок, на исправление которого уйдет явно не минутка. Вся одежда кроме плаща смялась, аккуратная прическа превратилась в гнездо, лицо как у мертвеца. О чем тут можно говорить, когда он даже не удостоился разуться перед сном? Ладно, на месте он все равно переоденется,проблемой скорее являлись волосы… Являлись бы, если Бастиан не предложил бы очень кстати собственную расческу. Предмет проходит по длине всего четыре раза, но этого хватает, чтобы печально немаленькие белые клочки застревали между зубцами. Без слез не взглянешь. Любой, кто хоть немного дорожит своим внешним видом, не остался бы равнодушным, но Люциус уже привык. Вскоре прихорашивания завершились, и полубог встал у дверного проёма, показывая, что готов. Бастиан тут же приблизился к нему и, пробурчав: «сегодня ты быстро», ступил за порог. Несколько метров по коридору спустя, Люциус наконец задаёт вопрос, который на самом деле созрел в его головушке еще вчера: —Ты будешь представителем на обоих мероприятиях, да? —Абсолютно верно. К чему же вопросы? —На «Всемировой научный совет» отправляют самого значимого деятеля мира в сфере науки. То есть с нами должна идти Катрина, как это и было всегда. —В точку. Однако нынче ситуация отличная от обыденной. Катрина не может участвовать в какой-либо научной деятельности из-за своего положения. —Какого еще положения? — слова мага озадачивали. Случилось ли с девушкой что-то плохое? —Ну-ну, все проспал. Позволь же рассказать тебе: у Катрины и Аргуса совсем недавно родилась дочь, — на губах появилась легкая усмешка. —Ослабленный организм не выдержит такие перемещения. Аргус тоже крутится постоянно возле малышки. На работу совсем нет времени. —Дочь? Ничего себе… А зачем вокруг нее "крутиться"? Они же инженеры — могут себе сразу зрелую версию сделать? Ну, как у нас… —Хм, интересное, конечно, высказывание, и мне даже кажется забавным то, что даже проведя достаточно времени у нас, ты не понимаешь понятие появления жизни. Люди, как и большинство разумных существ, тратят огромное количество разного рода ресурсов на рождение детей. Нам подвласно многое во вселенной, но не сами жизнь со смертью. Мы не способны создать новый полноценный организм, как это делают Боги, поэтому вкладываем всю душу в своих воспитанников. Слова выходили ровные и банальные, ведь как еще озвучивать прописные истины? Однако у Люциуса они задели струну. Конечно, смертным рождение потомства дается жертвой значимой части собственных сил и крови, поэтому для них оно и представляет особую ценность, в отличие от Высшего Совета, что видит в своих созданиях не больше, чем инструмент. А сам-то он хоть на долю лучше? Держа в своих руках целый мир, Бывший правитель Ада разбрасывался жизнями, направо и налево, вернее, своими руками он намеренно не убивал, но вот деятельностью способствовал постоянному росту смертности. Для него души обитателей Нижнего Измерения не стоили и гроша, но что насчет их самих? Что чувствовали они, когда кто-то им близкий умирал из-за очередной прихоти невоспитанного полубожка? Погружаясь в мысли, часто не замечаешь течение времени. Также и Люциус не заметил, как они прошли весь путь до центра управления, как вежливо с ними поздоровался Беннет, стоящий рядом с диковинным аппаратом. —С добрым утром, дорогие друзья. Я надеюсь, вы готовы к перемещению? —Да, — уверенно произнес Бастиан, под нерешительный кивок своего компаньона. —Замечательно! Тогда проводим ритуал и направляем магию к ядру. Бастиан, ты будешь его активировать, а Люциус — заряжать. Я также направлю энергию для создания "резерва" и сыграю роль замыкающего. Поэтому можете не волноваться о преждевременном или невозможном закрытии прохода, — учёный явно был в предвкушении операции по перемещению, что было чудно, учитывая, что как такового участия в ней он принимать не будет. —Люц, я знаю, что для тебя это впервые, но ты не волнуйся, просто повторяй слова за нами и направляй магию в нужное время по команде. Тебе, может, палочку дать? То не был простой вопрос, а нечто совсем другое. Но что? Дружеская подколка или открытая насмешка? Полубогу не нравилась эта слабая, с нотками усталости, но ухмылка. Он недовольно пробурчал: —Нет уж, спасибо. Не испытываю нужды использовать игрушку, что придумали смертные для укрощения поверхностной магии. Я хоть и сильно ослаблен, но точно способен концентрировать, направлять и контролировать то, из чего состою. И, если вы все дружно сговорились воспринимать меня как ребенка, ладно, это терпимо, но, Агния ради, не выставляйте меня полным дилетантом! Во многих аспектах магического мира я разбираюсь не меньше вас и прекрасно осведомлен о ненужности палочки в таких ритуалах! —Оу, чего же ты так завелся? Шучу я, шучу. Знаешь, я думал, что все будет куда сложнее, но с твоей помощью мы можем быть убеждены в безопасности сегодняшнего использования ЦУК. —…Аты, — выпустил он с сухим смешком. —А я? Что ты имеешь ввиду? — продукт "острейшего" божественного чувства юмора не был замечен. —Ничего… Отдыхать больше надо. А вообще, хорошо бы уже приступить к делу. —Кхм, он прав. Встаём на позиции, —прокашлялся Бастиан с целью привлечь внимание. Люциус практически не сдвинулся с места, остальные же двое встали по бокам от него и запустили процесс концентрации энергии. В воздух взлетали светящиеся частички, изредка преобразоваясь в малознакомые символы. Процесс ему был непривычен, ведь заклинание ему приходилось считывать прямо с губ магов, не отставая от них в произношении. Резкий поток магии ударил в центр управления, пробуждая его ото сна. Почему именно "пробуждая", словно устройство было чем-то живым, полубогу знать пока было не положено. Но ему это и не было интересно, ведь Беннет поднял левую руку — знак начать зарядку. С трудом собранные остатки сил — его полубожественная энергия, которую он почему-то не жалел, когда его состояние требовало это больше всего — пробились прямо в ядро, что поглощало все до последней капли, стремительно истощая первоначального хозяина. Остановиться по середине нельзя, пусть тело и пробирала дрожь, грудь сжало, а голову будто раскололо на две половины, сигнализируя о том, что он не выдержит. Но, даже видя это, Беннет, который должен был в случае чего сыграть роль резервного источника, даже не двинулся, чтобы помочь, а задумчивое лицо с проявившейся глубокой морщиной на лбу не подавало никаких надежд на положительный исход. Что пошло не так? Вдруг мурашки прошли по коже, стало не по себе. Ситуация, происходившая в моменте, пугающе напоминала ту самую, перед его похищением… Но не мог же Орден, Бастиан предать его? Не мог, правда? Лицо старика — слепленная с трепетом маска, скрывающая за собой весь душевный ужас. Учёный, намерения которого теперь непонятны, — неподвижная статуя. Но что бы не произошло в будущем, остановка может быть сравнима со смертью. Это Люциус знал. Он пускает искру: все, что смог из себя выжать, их последний шанс. Ядро поглощает ее… Секунда, вторая… Глаза накрывает пелена, окружение — сплошной белый. Тело будто не весит и грамма — знакомое чувство. Можно ощутить искажение пространства, но лишь до того момента, как одной резкой волной плоть разрывает на две части, в дыхательные пути попадает жидкость, а белизна вокруг загрязняется растекающимся темным пятном. Он находит себя сидящим на коленях на поляне, усыпанной ромашками, руки прижаты к вискам и измазаны в чем-то липком. Взгляд поднимается, картина становится более четкой. Перед ним, согнувшись, стоит Бастиан: лицо его ото лба до подбородка рассекло красной полосой, которая увеличивалась в размерах и стекала по бороде, оставляя за собой тонкие дорожки. Полубог глядит на свою ладонь: бледная кожа полностью испачкана алой тягучей кровью. Из горла вырывается кашель, а грудные мышцы резко сводит судорогой, заставляя жалко корчиться от боли на земле. —Эй, ты меня слышишь? Что с тобой? — маг аккуратно берется за чужое плечо и потряхивает в попытке достучаться. —Во имя… гх-х, Агния, что это было, Бастиан? Что и когда нас поранило? И почему, тц, он мне не помог?! —Тише, Люциус, успокойся… И не двигайся лучше. Что-то пошло не так при зарядке канала… —Неужели, а я вот как раз не заметил! —Я сказал успокоиться! — старик практически сорвался на крик, но быстро пришел в себя. —Я не знаю, что случилось с ЦУК, мы несколько раз перепроверяли на наличие неисправностей. Насчет же нас… Предполагаю, что в пустом пространстве встретились две червоточины, что было вызвано изменением траектории чужой и привело к разрезу материи нашей. —Пожалуй, самая логичная версия. Такое происходит, когда энергия одной кротовой норы слишком велика, что, в свою очередь, возможно только при условии наличия невероятных запасов сил проводящего ритуал. Ими я не обладаю. Однако… — он одарил собеседника несчитываемым взглядом: то ли он выражал бесконечный упрек, то ли из-за неустанной боли не мог расслабить лицо. —Есть еще один вариант. Когда сквозь ядро проходят силы двух полубогов, вступившие в резонанс. Не спрашивай, мне это Джожах рассказал. И тут уже хочу обратиться к вам, Ордену, не хотите ли вы кое-чем поделиться? —Не понимаю о чем ты. — конечно, он понимает. И специально озвучивает так, чтобы стало предельно ясно: дальше копать не пытайся. —Мгм, не понимаешь. Это не все. Нас ждет «Межвселенный съезд глав самостоятельных и независимых миров», если говорить развернуто, где 'независимыми' зовутся миры, которые не контролируются полубогами на данный момент, а 'самостоятельными' — которые в привычной системе никогда и не числились, искусственные подобно Синелисту или как там его. Но почему Джейс, который является наместником такого, не будет присутствовать на мероприятии? Что уж тут мельчить, когда я упомянул о съезде в разговоре, он точно не выглядел как существо, которое знает о нем. —Ты… Говорил ему о съезде? — маг покосился на него с осторожностью. —Джейс не присутствует… Из-за недостатка опыта. Ему рано посещать такие собрания. Люциус… Лучше не развивай эту тему. Неужели ты нас подозреваешь? —Нет, еще не придумал в чем. Но ваше поведение настораживает. —Пусть так и останется, — в голосе чисталась угроза. —Дай руку, я нас телепортирую. Люциус угрюмо хмыкнул, но повиновался. Хоть теперь его и поддерживали, но стоять все еще было сложно, конечности дрожали. —Ты говорил, что больше нас в глушь заносить не будешь. Хотя резиденция твоя сама по себе в непроходимых лесах находится, ты ведь не мог выбрать жилье хотя бы рядом с городом… —Уединение с природой. Приносит телесный и душевный покой… — взгляд задумчиво проследил куда-то вдаль. —И идти, на самом деле, недолго, но с твоим состоянием это было бы проблематично. —А-а, вот как, спасибо, я… Не успел он договорить, как их окружила дымка и местность изменилась. Теперь он стоял в теплой и уютной гостиной. По взмаху руки зажигается огонь в камине, на пол падает ранее приклепленный к потолку пучок трав, которыми пропахло все помещение. Бастиан пальцем указал на лестницу — знак идти в свою комнату. Сегодня он был такой странный, будто действительно что-то скрывал. Хотя почему будто? Полубог с усилием, с болью, но вскарабкался на второй этаж и отворил дверь в спальню, которая осталась неизменной с его предыдущего приезда: приготовленная заранее постель (ведь уже тогда он знал, что ситуация не улучшиться); засохшие полевые цветы в глиняном вазоне, подаренные давным-давно прохожим, лицо которого он не помнит; толстый слой пыли, сделавший поверхность темного дерева более светлой и серой. Кап! Материал ковра, который, по словам Бастиана, был привезен из другого мира и звался персидским, впитал полубожью кровь. До этого Люциус не замечал, как обилие деталей истощает мозг и глаза. Одно пятнышко тут, одно пятнышко там, никто даже не заметит, что вещь испачкана. Хотя, пусть коврик весь зальется кровью или еще какой смертной бурдой, ведь долго он в этой комнате не продержится: обитатель ее давно понял, что яркие цвета больше не в его стиле. Тогда будто высшие силы услышали его мысли и, точно, решили поиздеваться, иначе как объяснить тот факт, что сделал он лишь один шаг, а голову вновь будто пронзило молнией, судорога снова прошла по телу, и оно безвольно свалилось на землю, сопровождаясь громким глухим стуком. Замысловатых светлых узоров, которые придавали предмету декора ту изюминку и контраст больше не было видно: алая жидкость размазалась небрежно толстым слоем, заставляя их слиться с красным цветом основы. На этот раз к полубогу не приходило видений. Возможно, потому что в состояние бессознания он впал не самым привычным путем, возможно, потому что организм его слишком устал. Как бы то ни было, через секунду — как казалось ему самому — после падения нашелся он в своей постели с некой тряпкой на лице. Сквозь неполностью завешанные шторы в помещение проникал луч утреннего солнца, что свидетельствовало о времени, проведенном во сне. Стоило чуть-чуть прийти в себя, и по ушам стукнул неприятный бубнеж — разговор двух фигур, стоящих буквально в нескольких шагах. Одной из них был, очевидно, его дорогой дедуля, а вот вторую распознать оказалось куда более затруднительно. Это был мужчина средних лет невысокого роста, одетый в пестрые несочитающиеся балахоны с, без утрирования, бесконечным количеством карманов. Некрасивое лицо с обвисшими щеками, блеклым слепым глазом и кривым рваным шрамом от правой скулы до левой части подбородка точно оставило отпечаток в воспоминаниях, но, как назло, события смешались в голове, не давая вычленить что-то конкретное. —Это все равно возмутительно, Гай Уайт! Из-за неопытности вашего подопечного все устройства транспортировки между мирами были выведены из строя! Однако не могу не отметить, что его мощь меня восхитила, мхе-х. Противный голос, манера речи и ошибки произношения сделали восприятие информации практически невозможным. —Прошу прощения, но вы не можете просто сбросить всю вину на моего ученика. В самой системе случился сбой, а нам лишь не посчастливилось оказаться в центре событий. — Бастиан говорил вежливо, пытаясь скрыть возмущение, и это указывало на разницу в их положениях. Шестерёнки в голове полубога закрутились, как те в покинутых мастерских Баана, когда Лололошка решал очередной ребус. Их гость был важной шишкой и отчитывал их за проделки с каналами. То есть, они не просто подвергли опасности себя, создав червоточину с невероятной силой притяжения, но и обрезали дороги между мирами для других. Любая техника, позволяющая пережить губительное влияние пустоты, — не заурядный механизм, который можно починить хорошим пинком. Значило ли это, что в Элселъотэре они застряли на дольше заплантрованного? Если так, то слова Междумирца воплощались в реальность. Это, наверняка, служило ему указателем. Тем, при виде которого на глубине пробудился шепот, монотонно повторяющий «прими перемены вместо того чтобы избегать их». Гость резко отвлекся от Бастиана и повернул голову в сторону кровати — наверное, заметил движения со стороны Люциуса. —Ох-хо, а вот и виновник сего торжества проснулся. — мужчинка улыбнулся, но не по искреннему. —Головушка не болит? Ну-ну, а я ведь и имени твоего не знаю. Как же тебя звать, юноша? —Его имя Люциэн. И сейчас он слаб — не трогайте его, — старик положил руку гостю на плечо и аккуратно развернул его лицом в сторону двери, подавая прямой намек, который ему явно приятным не отозвался. —Так скоро решили меня выпроводить? Как невежливо… Мх, шучу, не кривись так, Бастишка. Знаю я, что тебе за мальчиком своим следить. Так уж и быть, я вам уступлю: покину вас без дополнительных расспросов. Не забудь про собрание завтра, жду вас обоих, — последние слова и дверь захлопнулась. Как только они остались наедине, полубог открыл рот, выпуская наружу вполне логичный вопрос: —Дедуль, ты с Древа Жизни рухнул? Какой ещё Люциэн?! И кто это вообще был? Нет, ну я его, конечно, видел, но не могу вспомнить… —Господин Марадуар. Скажем так, глава нашего сообщества. Он и созывает, проводит собрания. Человек он специфичный, поэтому не принимай его слова близко к сердцу… Это на будущее… — маг устало потер переносицу. —Он о тебе не знает практически ничего. И, плавно подходя к Люциэну, просто пойми, что мои другие коллеги знают тебя именно так. Люциэн — это личность, которую я и Беннет придумали для тебя еще перед первым твоим путешествием в Элселъотэр. Выдуманная личность? Зачем ему какой-то образ, если вот он настоящий и нет ничего его лучше? Даже если так, какого Агния он узнает о 'себе' только сейчас? Люциусу будто стало трудно дышать под грузом вываленной на него информации, и Бастиан это улавливает. —Предсказывая твой вопрос… Кхм, как бы глупо это не звучало, но так надо. Мы не можем дать им понять, кто ты на самом деле. Я позже тебе объясню, когда будет время и когда твой мозг сможет ясно анализировать и рассуждать. Люциэн… Я должен был посвятить тебя в это еще давно, рассказать его историю. Однако, действующей фигурой во время мероприятий ты не был, как-либо контактировать с участниками не желал, и я откладывал пояснение этой байки, пока не позабыл о ней вообще. —Сейчас хоть расскажи эту историю. Кто-кто, а я ее знать должен. —Ну, если кратко, Люциэн — юный волшебник, прибывший в Даливарику с будущим героем Лололошкой. Сам он мироходцем не являлся, его перенес туда именно его товарищ. Но что-то идет не так, и Ло забывает как его, так и все свое прошлое, но наш персонаж уже знаком с таким, поэтому организует поиск своего друга, во время которых присоединяется к Ордену. Тогда же он выходит на след Ло, пытается связаться с ним через сны. Нет, бывший правитель Ада тут ни при чем, просто похожего на него внешне, именем и историей Люциэна путает с ним еще неокрепшее сознание мироходца. Когда о действиях новоприбывшего волшебника становится известно в Ордене, их понимают неправильно и запрещают всячески приближаться к Лололошке. Последний так и не вспоминает своего друга, а после умирает, из-за чего у того развивается болезнь, сильно изматывающая организм, но, несмотря на это, он продолжает служить Ордену. —То есть, в этой интерпретации я и 'я' это две разные личности? — фраза прозвучала слишком тихо для еще минуту назад громкого полубога. —Да, совершенно верно. Пока что это все, остальное — позже. До утра отдыхай. Завтра ты впервые во время собрания будешь присутствовать в самом зале совещаний и иметь право участвовать в процессе… Одежду тебе вернут, ее просто забрали, чтобы привести в порядок. И вот полубог в комнате один. Он оглядывает себя и понимает, что на нем простое белое ночное платье, руки чистые и даже в волосах нет слипшихся красных участков. О нем правда позаботились. Приятно. Но больше хотелось задуматься о предстоящем. Разрешение наконец-то познакомиться с системой изнутри должно радовать… Оно и радовало, но идея притворства кем-то другим нагоняла тоску. А было ли это так страшно: играть другую роль? Раз, другой он пытается вспомнить что-то из жизни до знакомства с Ло, покопаться в себе, но каждый раз это приводит к еще большему убеждению в том, что до той роковой встречи не представлял из себя ни-че-го. Он чувствует раздражение, обиду. Почему? На правду ведь не обижаются. Наверное, это из-за усталости. Сейчас он поспит, а на следующее утро все пройдет. Нет. Он продвигается к главному залу по широким коридорам бок-о-бок с Бастианом . Рядом с этими уверенными, точно знающими свою цель шагами, его собственных не было слышно совсем. Вместо предвкушения он чувствовал застрявший в горле ком неприятных чувств. —Господин Гай Уайт, его подопечный Люциэн, мы рады приветствовать Вас на «Межвселенном съезде глав самостоятельных и независимых миров». Желаем приятного времяпрепровождения. Одетый в деловой костюм человек (по крайней мере нечто похожее на человека) встретил их приторной улыбкой и поспешил открыть высокую резную дверь из темного дуба. Ох, насколько пренебрежительно он произнес 'его' имя, что хотелось плеваться. Полубог уже собрался огрызнуться, но Бастиан потянул его за руку в зал. —Не трать время, он даже не живой — марионетка со встроенным алгоритмом. Наши места там, — он указал ладонью на два кресла около середины вытянутого стола. Они сели и принялись ждать. Скоро в помещение наплыло больше народу. Самые разные существа занимали свои места, разговаривали, что-то записывали. Люциус уже хотел последовать их примеру и достал свою записную книжку. Он не успел ее даже открыть: порог переступила фигура в тяжелой черной мантии, и наступила гробовая тишина. Все присутствующие обратили свой взор на обнажившего свое лицо господина Марадуара, вот только что-то с ним было не так: был он куда выше, местами седые волосы аккуратно уложены назад, лицо стало более подтянутым, так что его можно было даже назвать (не без натяжки, конечно) красивым. Единственной узнаваемой с прошлой встречи деталью был кривой шрам и невидящий глаз. Выражение недоумения на лице полубога было сразу замечено Бастианом, который, кстати, не выглядел и на капельку удивленным. —Техника преображения. Свой истинный облик на людях он предпочитает не выставлять и всячески держится за мнимую картинку, что представляет собой его внешность в далекой молодости. Говорит многое об его сущности, не правда ли? Люциус кивает. Однозначно. Все в этом человеке кричало о том, что душа его может быть скверна. Марадуар садится во главе стола и зачитывает речь на эсперанто. Вскоре началось и само обсуждение, которое, к ужасу Люциуса, велось на разных языках, половину из которых, стыдно признать, он не знал. Делегаты говорили быстро, мозг просто не успевал переводить. (Теперь понятно, почему старик всегда таким уставшим возвращался…) Надежду уловить суть разговора быстро испарилась, и под косые взгляды рядом сидящих он утыкается лицом в скрещенные на столе руки. Лежит так достаточно времени, пока до ушей не доносится родной латинский: —Dominae et Domini, de instabilitate Inferni et mundi spirituum silvanorum disserere velim. Вот оно! Можно снова включать думалку. К слову, высказвание некой женщины в возрасте привлекло интерес не только полубога, но и зала. Заметив это, она продолжила: —Post mortem filii minoris Agnusi, Infernum perire pergebat. Nos quoque sensimus mutationes insolitas in mundo spirituum silvarum, sed illi nexum nobiscum interruperunt. И тут он начал сомневаться, услышал ли все правильно. Младший сын Агния. Это про него, не так ли? Однако он очень даже живой. Была у него одна догадка: дедуля его, наверняка, и тут руку приложил… Беспорядки в Аду его не удивили. А чего еще ожидал его папаша, оставляя мир без наместника? Он это исправит, наведет там порядок. Это обещание было дано себе еще давно, но в выполнение верилось все меньше с каждым днем. Помещение снова утонуло в шуме из смеси разных голосов. Услышать что-либо опять стало невозможно, и полубог попробовал отвлечь себя от давящего ощущения мыслями, например, о Мире Фей. Ошибка. В самом сердце сознания что-то зазвенело, и этот звон будто разрезал кору мозга изнутри. Забытый хорошо знакомый, но одновременно чужой шепот пронзал голову и заставлял в отчаянии схватиться за нее. Острая боль взяла свое, и тело в который раз падает, но уже на поверхность стола. Две человекоподобные марионетки, подобно стоящим у входа, поспешили поднять Люциуса и вывести его в коридор. Они довели его до широкого окна и посадили на мраморный подоконник. —Мы засекли, что Вам стало нехорошо. Предлагаем вам принять это, — рука в перчатке протянула ему несколько капсул с неизвестным содержимым. —Мой напарник останется с вами. Возвращайтесь, когда почувствуете себя лучше. Фигура стремительно зашагала в обратном направлении, оставив его наедине с… чем бы это ни было. Таблетки он не принял, а быстро спрятал в карман. —Люциэн, вам не стоит нас опасаться. Мы не желаем вам зла и точно не заставим принимать что-либо, если вы в этом не уверены. Может, хотите пройтись? —Да, пожалуй… Эм, ты как-то по-настоящему звучишь что ли. Мне сказали, что вы думать не умеете, — слишком уж открыто выразился он при разговоре с незнакомцем, что вызвало у того улыбку. —Лишь некоторые из нас. Те, которые являются куклами. Я же обычный человек. — юноша взял полубога под локоть и повел дальше от зала совещаний. Люциуса даже смутила реакция на его глупость и следующий за ней фамильярный жест. Он отвел взгляд в сторону и увидел четыре висящих на стене портрета. Чем же они зацепили внимание самого сына Агния? Да тем, что на одном из них была изображена не кто иная, как Катрина Баан. Он потянул их обоих туда и принялся изучать остальные картины. По левую сторону от Катрины висел портрет невероятно привлекательной женщины, очень похожей на нее. На маленькой табличке под рамой была ясно выгравирована заглавная 'Э', а остальное было расцарапано. Еще два портрета были завешаны плотной тканью, зато их таблички с именами были в хорошем состоянии. Рядом с 'Д. Бааном' красовался некий 'Б. Баан'. —Не припомню никаких 'Б. Баанов'. Я лично знаком с Катриной, и она никогда не упоминала других родственников, кроме отца и матери. —Мгм. Этот неизвестный — один из выдающихся учеников Довина, ставший ему названным сыном, и мой хороший друг. У него весьма интересная история, он пришел к нам "из ниоткуда". Напоминает вас и того вашего друга. —Лололошку? Ты про него знаешь? — полубог в удивлении поднял бровь и на вопрос свой снова услышал смех. —Знаю, конечно. Господин Гай Уайт не раз упоминал его. Поступки его действительно вдохновляют: не каждому под силу перевоспитать полубога, а тем более такого противного, самовлюбленного и надменного. —Ты у нас знаешь много, мм? — в голосе звучала нотка обвинения. —Отзываться так о творениях Богов… —Как так? Всё как есть, зачем же что-либо преукрашивать? —Ну… А может Люциус прямо сейчас перед тобой стоит? — он улыбнулся. —Ох-хо, конечно, как же иначе. Но вы точно не Люциус. Люциус мертв. —Мертв? — вот и всплыл снова этот кусок информации из "прошлого". Замечательно. Но лучше продолжить развивать тему, не так ли? —Полубоги бессмертны. —Да, считается, что время их не берет, но даже к ним рано или поздно стучится в дверь сама Смерть. Странно, что вы не знали, но младший сын Агния сильно выделился среди своих и отдал жизнь ради благой цели, отказавшись от сил в пользу порядка в не одном мире. —Нет-нет, я-то знал, просто не думал, что для него все действительно закончилось. —Оу, увы, Люциэн, но это так. Кстати, о той вашей шутке… А я действительно вижу не мало внешних сходств между вами и ним. Есть у меня теория, что Лололошка начал помогать ему как раз потому, что вид полубога затронул что-то в его памяти. Связанное с вами. И ваше имя… Люциэн и Люциус явно имеют один корень. Что-то мне подсказывает, что вам дали имя в честь него… Возможно, родители интересовались Адом? —Почти. Я прямиком оттуда. —Лжете! Лицо хоть и выглядит подобающе уставшим, но кожа слишком бела и чиста. Такое в Нижнем Мире имеет только аристократия, к которой вы не относитесь, иначе я бы встречал ваше имя до этого в различных источниках! — юноша провел ладонью по бледной щеке, заставив собеседника вздрогнуть от неформального жеста. Да что же с ним не так? —Ни одного рубца! Не-воз-мож-н… —Убери руку! — практически выкрикнул Люциус, грубо схватив чужую кисть. Чудной смертный слишком много себе позволяет. Будет он бывшему правителю Ада указывать, откуда тот родом, ну что за вздор? —Тч! Что ты вообще понимаешь? Если на моей открытой коже не видно шрамов, то это значит лишь то, что я прячу их под тканью! И лучше запомни: я терпению учусь, но индивидуумы со слишком длинным языком всегда… Угроза осталась незавершенной, когда жесткое и сухое "Джентльмены" рассекло напитанный напряжением воздух. В нескольких шагах стоял старый маг и перебирал пальцами кончик длинной бороды. Он проигнорировал адресованное ему «Господин Гай Уайт» и подступил к полубогу, сжал пальцами его плечо и увел в неизвестном направлении, бросив напоследок только «Извини за его поведение». Уже спустя минуту полубог узнал путь, по которому они сюда пришли. Вот только зачем его вели к выходу? —Дедуль, ты зачем им наплел о том, что я мертв? Без этого никак нельзя было? —Ты прекрасно понимаешь их отношение к Богам и их детям. Просто в качестве себя ты объявиться не сможешь, ведь, не смотря на развитие твоей личности и характера, они бы все ещё испытывали к тебе глубокую неприязнь и пытались избавиться. Оставлять Люциуса и Люциэна существовать одновременно быстро приведёт раскрытию правды. Поэтому самым логичным вариантом тут будет как раз предстать перед ними в новом нейтральном лице, оставив себя прежнего на страницах истории под званием 'мертвого героя'. Это того стоит, с тебя будет снято клеймо, и другие в тебе будут видеть пример 'человечных' полубогов. Клеймо… Почему-то это слово отозвалось неприятной дрожью по телу. Хотя он и сам повторял, что без сил ему легче… Неважно. Важно было понятие 'мертвого героя', а именно о чём оно ему напомнило. —Люц, даже не думай. С Ло все по-другому, — словно прочитав мысли, вмиг разрушил все надежды Бастиан. —Я вижу, что ты слишком шумные мероприятия плохо переносишь, поэтому я тебя телепортирую домой. Ляг поспи там… Мне же нужно остаться, вернусь нескоро. Люциус кивнул и прикрыл глаза, готовя себя к вероятным головокружениям и тошноте, когда старик выудил свою палочку. Открывает он их уже в своей спальне. Удивительно, в этот раз все прошло почти без побочных эффектов, только чуть-чуть помутнело зрение. Впечатления, конечно, смешанные, но быстро выражаются в тексте под заголовком «Сновидение первое» на листе записной книжки. Завершил столь богатую на события заметку, казалось, не относящийся к ней вопрос: «Я все делаю правильно?», на который вряд ли получит ответ. Тепло встречают ночная одежда и мягкая постель. Несмотря на хорошее общее самочувствие, сон быстро настиг Люциуса.***
Бескрайняя пустота нежно обнимает, движения так же тяжелы, на раскрытых ладонях горит огонек, и глаза смотрят прямо в душу. Три пары… Лиловые засветили еще ярче, проявляя мелкие сосудики на черной маске. «Ты движешься в правильном направлении. Не сбейся с пути», — прозвучал голос, принадлежащий словно самому разуму. Рука стоящего в середине троицы Агния легла на магические сплетения, обвивающие запястья его сына, и стянула их еще туже, после чего подняла огонек и сомкнула, пока тонкие струйки не стали сочиться сквозь сжатые пальцы. Почему-то на это действие отреагировал жуткой улыбкой и кротким смешком брат, занявший место правее всех. Люциус не спрашивает. Ротовую полость будто забили ватой, а дыхательные пути перекрыли.***
Пробуждение сопровождается жгучей болью в носу и горле, которая отходит на второй план, как только он чувствует на себе несколько взглядов. Глаза не пропали, они просто заменились на другие. Так ближе всего к нему был не отец, а Бастиан, безуспешно пытавшийся скрыть волнение, граничащее с паникой. Обратная сторона ладони невесомо проводила по холодной щеке полубога, иногда касаясь посиневшей губы. Фигура, стоящая там, где во сне был брат, в отличие от него, не улыбалась. Взгляд незнакомки был пристальный, прожигающий, но не держащий что-либо негативное. —Больше не задыхается? Еще и проснулся… Матушка Судьба нас в последние дни балует, поэтому готовься к подлости, мой друг, — хрипловатый женский голос обратился к третьему человеку в комнате. Тому, которого не было видно из-за наклонившегося Бастиана. —И чего ты там в углу забился? Тебе же объяснили, что произошедшее случайно и больше не повторится. И ее послушались. Юноша тихо вздохнул, подошел к левой стороне кровати и развернулся лицом к Люциусу. У того же, казалось, в тот момент сердце пропустило несколько ударов. Теперь он разглядывал чужие глаза. Вернее, совсем не чужие, а те самые: незабываемые глубокие синие, почти черные, с изюминкой в виде белого пятна, напоминающего искру, которое было то ли зрачком, то ли бликом — никто не останавливался на таких деталях. Это были те самые глаза, которые, как его пытались убедить, он не увидит вновь, что, возможно, было бы и к лучшему, ведь смотрели они на него равнодушно, с толикой вежливого беспокойства и сочувствия, как на незнакомца…
Примечания:
Спасибо за внимание к работе! Хочу напомнить, что мнение/критика, изложенные адекватно/без оскорблений, очень приветствуются! (^* – *^)
