Free Fall

Крылья… Их золотистое пламя чуть тускнеет под нежно-розовым отливом пушистых перьев. Они тихонько подрагивают под дуновением ледяного дыхания бездны, с обречённым шелестом падая в неё одно за другим. Совершая последний полёт чистоты и свободы, прежде чем исчезнуть в неизведанных недрах небытия… Ангел стоит неподвижно. Обнажённое тело мягко сияет внутренним светом, делающим смуглую кожу почти прозрачной. Настолько, что невооруженным глазом видна каждая пульсирующая ниточка вен. Чёрные пряди, влажные от крови и пота, падают на лоб разодранным кружевом, хаотично разлетаясь под очередным порывом ветра и спутываясь так, что, кажется, их никогда не удастся выпутать из собственных плетей. Тёмные глаза, широко распахнутые, смотрят неотрывно перед собой. В них полыхает ненависть и какое-то странное, наполняющее страхом каждую клетку живого существа, имевшего смелость поймать взгляд падшего ангела, смирение. Пухлые губы что-то шепчут, и этот шёпот так мёртв и далёк для восприятия Жизнью, что случайно услышавшего его пробивает холодная дрожь ужаса и отвращения. Ангел честно защищал тот прекрасный мир на Земле, что теперь слушает его последние вздохи, доносящиеся из-под земли. Он безжалостно пронзал своим светоносным клинком монстров, посмевших вылезти из преисподней, не обращая внимания на их жалобные стенания. Мощными крыльями сносил с лика земного мелких чертей, испокон веков пытавшихся опустошить людское сознание соблазнами, а сейчас желавших выдрать золотые перья из крыла их противника. Слепил своим ярким светом великанов, чьи глаза привычны к вечной мгле, и закапывал в землю, воздвигая новые горы на бесконечных равнинах. Ангел храбро сражался. Но он один, а демонов вовек не счесть. Потому и попал воин в цепи. И был заточен в царстве теней. Где пусто и… спокойно. Сколько прошло времени — неважно. Земные проблемы отныне теряют смысл. Потому что…: — В чём замысел состоял? — шепчут тени. — Ты сражался храбро. Полегло много моих слуг. А смысла в твоих действиях как не было, так и нет! — Я защищал дом Божий! — бормочет обессиленный Ангел. — Никому не дозволено ступать на священную землю. Никто не посмеет тронуть невинное дитя Господне… Пустота раскалывается громким хохотом: — Ты наивный, храбрец. Не знаешь всей правды двуличия Божья! Но не мне судить! Открою лишь один секрет: Мы — я и мои слуги — порождения людского лицемерия. Мы будем существовать до тех пор, пока последнее дитя своего Отца не испустит дух. Твоя битва — проигрышная с самого начала времён. Но…, — короткое молчание нарушается сбивчивым дыханием Ангела. — Твоя вера восхищает меня! Ангел поднимает свои отяжелевшие крылья, расправляя слипшиеся перья. Смотрит на них невидящим взглядом, скользя по пёрышкам, вспыхивающим в ночи. Со вздохом понимает:

«Устал… Бессмысленная гонка за непостижимым замыслом… Что в итоге…? Дети Господа сами создают зло… Питают его своими пороками… С каждой прожитой людской жизнью их становится больше… Грехов тоже… Устал…»

Пустота перед глазами сгущается. Кажется, до неё можно дотронуться. Из теней проступает что-то… белое. Постепенно вырисовываются точённые очертания красивого лика. Холодные черты становятся всё более осязаемыми. В них зарождается волнующая хладное сердце Ангела чувственность. Пронзительные глаза цвета древесной коры, расцелованной утренним Солнцем, смотрят с пониманием и будто забирают охватившее Ангела смятение, оставляя лишь покой. Губы украшает улыбка, такая невинная, но в каждом её изгибе — сладкий порок. Бледное тело мерцает в ночи, словно сотканное из чистейшего жемчуга. А чёрные крылья, скрывающие спину, колыхаются, и от этого мимолётного движения стонет земля. Ангел не задаёт вопросы. Они глупы. Правда добывается молчанием. Поэтому он и молчит, пристально глядя в глаза незнакомца. — Я слышу твои мысли и желания! — наконец, произносит мужчина. — Не стоит игнорировать их. Как ты понял — непостижимый замысел непостижим. Так зачем прожигать драгоценную вечность на то, что не требует твоего вмешательства? Ангел медленно кивает. Он не хочет летать. Не желает сражаться за то, чего не понимает. Но хочет… почувствовать… хоть… что-то… — Избавь меня от крыльев! — шепчет отчаянный. — Их тяжесть не даёт мне… свободно вздохнуть…, — он вздрагивает от горечи правды, звучащей из собственных уст. — Оторви их, прошу! — О, ну зачем же так радикально! — смеётся Пустота. — Есть способ эффективнее… Ангел замирает, когда мужчина приближается к нему вплотную. Чувствует холодное дыхание на своих губах. Ощущает грубое прикосновение чужих рук к своим крыльям. И пальцы, гладящие трепещущие перья. — Знаешь, как приятно чувствовать чужое тепло? — глубокий шёпот ласкает кожу. — Как оно нежно скользит по всему телу, проникая в каждую клетку и заставляя гореть…, — обдувает ангельский лик, теребит трепещущие ресницы, играя с мягкими волосинками. — Хочешь ощутить это? Ангел чувствует… Огонь, медленно растекающийся по венам. Холод, морозящий распахнутое сознание. И лёгкость во всём напряжённом теле. — Хочу…, — твёрдо молвит он. Слышит торжествующий смех Пустоты. И сам бросается в пекло, впиваясь жадным поцелуем в искривлённый дьявольской ухмылкой рот. Он помнит, как это делали люди. Пытается повторить. Но задыхается от незнакомых чувств, не в силах совладать с трясущимся телом. И всё же не отпускает желанных губ, подстраиваясь под их тягучий ритм. Ласкает языком дрожащий контур, чертя узоры на коже. Позволяет углубить поцелуй, судорожно выдыхая и переплетаясь с чужим языком, жадно отбирая довольный стон. Ангел откидывает голову, подставляя шею под яростные укусы. Лёгкость растёт вместе с пламенем, лижущим дрожащее тело. Он выгибается в сильных руках, приподнявших его над бездной. Зарывается носом в густой шёлк волос демона, вздыхая смолистый аромат чёрного огня. Ощущая голодные поцелуи на своей груди. Кутаясь во тьму чужих крыльев, чьи жёсткие перья ранят нежную кожу. Наслаждаясь болью, чувствуя каждый её манящий аккорд, — Твоё падение так греховно, мой блудный Ангел! — шипит Пустота, вжимая в себя теснее. Они вместе опускают взгляд. Бездна под ними искрит нежно-розовым пеплом. Мягкие перья кружатся в вихре, горя после каждого страстного поцелуя Пустоты. А оставшиеся пёрышки сливаются с чужими чёрным, исчезая, растворяясь в них. — Не хочу прерывать моё падение! — хрипло смеётся Падший. И снова сминает ухмыляющиеся губы похотливым поцелуем, подрагивая от предвкушения. Кажется, Пустота смакует каждый миг. Вселяется в сознание громким стоном, когда вторгается в податливое тело грубым толчком. Въедается в плоть обжигающим штормом, заставляя истошно кричать. Каждое движение — разрушение... Каждый поцелуй — тёмная печать, клеймящая своим вечным слугой... Каждый грозный взмах чёрных крыльев — клятва:

«Мой… Никогда не отпущу…»

Пустота поглощает Ангела вдумчиво, давая ему почувствовать тепло, согревающее его бесчувственное сердце. Поцелуями, полными искреннего вожделения, освобождает от мучительной тяжести бессмысленных битв. Жгучим проникновением, в котором жажда вплетается в боль и волнующую мягкость, предоставляет ему выбор, которого он не знал. И когда последнее перо сгорает в бездне, Падший взлетает на крыльях пустоты…

Свободный…

Нашедший смысл…

Свой непостижимый никем, даже Господом, смысл…

Когда почувствуешь моё тепло

Посмотри в мои глаза.

Там таятся мои демоны...