Артемизия. Снежный плен

Гермиона вышла в коридор, где проводник вполголоса объяснял встревоженной паре: — ... магия работает на десять процентов, связи нет, — он перевёл взгляд на окно. — В прошлом году на линии Нортумберленд–Эксмур поезд простоял девять часов. Но там… — он понизил голос, — там не было вот этого, — кивок в сторону окна, где снежные вихри сплетались в странные узоры. — В соседнем вагоне уже спорят, кому ближе к печке. Тут, видите ли, батареи магловские. Гермиона вздохнула и пошла в центр вагона. — Внимание, пожалуйста! — её голос прозвучал чётко. — У нас есть шанс провести вечер не в панике и ворчании. Предлагаю устроить общий праздничный ужин! Она резко развернулась и заглянула в ближайшее купе: — Всем в вагон-ресторан, — сказала она твёрдо. — Сейчас же. Через пять минут в соседнем вагоне собрались около двадцати пассажиров: от испуганных детей до ворчливых стариков. Гермиона встала на стул, цепляясь за спинку, чтобы не упасть от толчков. — По техническим причинам мы застряли в аномальной зоне, — её голос звучал уверенно. — Магия почти не работает, связи нет. Но! — она оглядела зал. — У нас есть… — запнулась. — Мы можем... — Предлагаете умереть с песней? — крикнул рыжий маг с перевязанной рукой. Толпа нервно засмеялась. Драко, до сих пор наблюдавший из угла, откинул газету: — Более остроумно, чем ваш последний эксперимент с зельем, Брикби. Маг съёжился, пытаясь стать невидимым. Гермиона, продолжила: — В кладовой есть еда, в багаже найдутся тёплые вещи. У нас выбор: сидеть и дрожать или... — Или что? — перебила пожилая ведьма. — Танцевать, пока пальцы не отмёрзнут? Машинист выступил вперёд, с тяжёлым стуком поставил лопату и, оперевшись на древко, произнёс: — Если не затопить печь в хвосте, к утру все будем, как ледяные статуи. В 83-м так троих нашли. Улыбались, будто ангелы. Женщина рядом ахнула, прижимая младенца. — Печь?! — Гермиона ухватилась за идею. — Отлично! Нужны добровольцы... — Какие ещё «добровольцы»? — зашипел старый маг. — Это работа проводников! Драко усмехнулся: — Ах да, «не наше дело». Как и в 98, верно? Старик побледнел прошептал: — Малфой-младший? Ты... — Печь в хвостовом вагоне, — твёрдо сказала Гермиона. — Кто поможет? Молчание. Подросток с гитарой отвёл взгляд, мать кутала ребёнка, пожилая женщина разглаживала скатерть дрожащими пальцами. Машинист бросил лопату на пол: — Через три часа температура упадёт ещё на семь градусов. Ваши «не моя работа» замёрзнут у вас на губах, — Драко поднял лопату, посмотрел на Гермиону: — Поздравляю, Грейнджер. Твой талант собирать весёлые компании неизмерим, — сделал шаг к выходу, но никто не двинулся. Гермиона тихо сказала подростку: — Пока мы разбираемся с печью, организуй, пожалуйста, детей. Сделайте снежинки из... — Из газет? — перебил он. — Без магии получится убого. — Ты умеешь играть? — спросила она, оглядывая гитару рядом с ним. — Немного. — Пусть будет музыка. А дети займутся снежинками. Драко, закатывая рукава, произнёс: — Гениально, Грейнджер. Снежинки и серенады. Надеюсь, в аду есть концертный зал. — Предложи лучше, — огрызнулась она. — Уже предложил, — он кивнул на лопату. — Но тебе же нужны сантименты. Подросток фыркнул. Маленькая девочка у окна уже рвала газету, прислушиваясь к гитаре. Машинист прохрипел, пробираясь к выходу: — Двигайтесь! Там ещё уголь надо... Резкий порыв ветра захлопнул дверь, обрывая последние слова.