Артемизия. Снежный плен

Дверь распахнулась под напором музыки: подросток бренчал на гитаре, а десяток детей подпевали, размахивая гирляндами из рваных газет. На столе лежало печенье поверх пустой упаковки, а воздух был пропитан странным запахом мокрой шерсти. — Кажется, мы пропустили самое интересное, — пробормотал Драко, снимая испачканный пиджак. Маленькая девочка тут же сунула ему в руки бумажную звезду. — Это тебе! Ты же помог, — Драко замер, разглядывая поделку. В свете фонарей она отбрасывала причудливые тени на его запачканное сажей лицо. — Ужасно, — наконец сказал он. — Совершенно не похоже, — но звезду он аккуратно спрятал во внутренний карман, не теряя игривого взгляда. Постепенно тепло заполняло вагоны, и атмосфера начала меняться. Даже самые угрюмые пассажиры нехотя включались в процесс: кто-то передвигал столы, а кто-то искал свечи. Малфой расположился на кресле и погрузился в чтение все той же газеты с ярким названием «Сноб». Гермиона заметила полку с бутылками за стойкой бара. Именно в этот момент маленькая девочка дернула мать за подол: — Мам, я есть хочу-у... В вагоне загалдели остальные дети, подхватывая эту просьбу. Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок: она так увлеклась организацией, что забыла о главном — праздничный ужин, который как-то нужно сделать без магии. — КУКИ СПРАВИТСЯ! Из-за барной стойки выскочил крошечный эльф в нелепом колпаке с вышитыми снежинками, одна из которых явно изображала что-то неприличное. Его глаза горели фанатичным огнем. — Куки триста двадцать лет готовил без волшебной палочки! — гордо выпрямился он, едва доставая Гермионе до пояса. — Куки сделает лучший праздничный ужин! Даже... — он бросил робкий взгляд, — кормил 100 гоблинов тушёной мантикорой! Пассажиры ахнули. — И что, мы будем полагаться на какого-то... — фыркнул Драко. — Нас будет кормить бунтующий носок. — Куки не носок! — вспыхнул эльф. — Куки — главный повар Хогвартса! — это была явная ложь, но все предпочли сделать вид, что верят. Гермиона обрадовалась: — Отлично! У нас есть шеф-повар, — она огляделась. — Ему нужны помощники, кто поможет на кухне? Энтузиастов оказалось совсем мало, точнее, почти никого. — Вы же хотите поесть что-то помимо печенья? — с возмущением произнесла Гермиона. Старушка приподнялась с места, попутно толкая старого мага в бок, но тот оставил её жест без внимания. Куки ехидно улыбнулся: — Еще э-этот господин, — эльф указал дрожащим пальцем на Драко, — будет помогать Куки! — Опять? Я только что возился с этой проклятой печью, а теперь должен играть в повара? — он открыл рот, чтобы сказать что-то язвительное, но вдруг заметил, как девочка, подарившая ему звезду, с надеждой смотрит на него. «Чёрт... Она же верит, что я помог». — У меня иное представление о проведении времени, — процедил он. Гермиона скрестила руки: — Уверена, в кладовой есть запас эльфийского вина или что-то подходящее. — А если я откажусь? — Тогда тебе придётся объяснять всем этим людям, — она сделала широкий жест, — почему они останутся без рождественского глинтвейна. В углу кто-то закашлял. Женщина с ребёнком на руках бросила на Драко умоляющий взгляд. «Чёртов поезд. Чёртовы люди. Чёртово Рождество...» — пронеслось у него в голове. Но почему-то именно сейчас, глядя на эти ожидающие лица, он вдруг вспомнил, как в детстве ждал, уделит ли отец ему наконец внимание на праздниках? — Ну, Мерлиновы кальсоны, Грейнджер, — в его голосе уже не было прежней язвительности. — Покажите мне эту проклятую кладовую. Эльф радостно захлопал в ладоши: — Господин сначала помоет руки! — эльф схватил Драко за запястье. — Куки видел, где эти пальцы были! На этот раз смех прокатился по вагону более искренне. Даже угрюмый старый маг ухмыльнулся, наблюдая, как Малфой позволяет крошечному эльфу тащить себя к умывальнику с выражением человека, который явно пожалел о всех своих жизненных выборах. — Давайте обойдем другие вагоны и расскажем о наших планах, возможно, кто-то ещё захочет присоединиться, — произнесла Гермиона. Несколько человек кивнули в знак согласия и отправились в коридор. За окном бушевала настоящая рождественская метель. Вихри кружили в темноте, хлестали по обледеневшим стеклам, превращая мир за бортом в размытое полотно. Поезд стоял, запертый в снежных заносах, и в окнах едва угадывались очертания путей, полностью скрытых под белым покрывалом. Ветер выл в проводах, раскачивая их, как струны гигантского инструмента, а снег нарастал сугробами вдоль вагонов, с каждым часом всё больше отрезая их от внешнего мира. Но внутри, в тёплом свете фонарей, среди смеха и перепалок, эта буря казалась чем-то далеким и почти уютным. Будто они все вместе создали свой собственный маленький мир, затерянный в снежной пустыне. Постепенно ледяная стена между пассажирами начала таять. Женщина с младенцем неожиданно оказалась прекрасной рассказчицей, подросток на гитаре увереннее бренчал, а когда Драко вынес первые закуски и ароматный горячий чай, в воздухе уже витал аромат имбиря и корицы. — Он заставил меня чистить картошку, — проныл Драко, ставя чашки на стол. — Вручную. Как маггл! «Боже, он сейчас выглядит как обиженный ребёнок. Так мило…» Грейнджер никогда не думала, что Малфой может быть таким. Гермиона захихикала и тут же встретила на себе его взгляд. Но прежде, чем он успел что-то сказать, из кухни донёсся вопль: — МИСТЕР МАЛФОЙ! Дзиньк! — звук напоминал бьющуюся посуду. Драко наклонился к Гермионе и с хрипотцой произнёс: — Ты всё ещё считаешь, что это хорошая идея? Она посмотрела на смеющихся детей, на стариков, рассказывающих истории, на Куки, гордо размахивающего поварёшкой. — Лучшая за последние годы.

***

Пока Куки снова тащил Драко на кухню, Гермиона слышала их перепалку: — Корицу кладут ПОСЛЕ меда! — Я знаю, как готовить, ты, ходячая тряпка! — Куки не тряпка! Куки трижды получал награду «Золотой половник»! Гермиона, наблюдая через дверь, заметила: — Малфой, у тебя… в волосах мука. — Это не мука. Это прах моей репутации, — он швырнул в Куки апельсиновую корку. Спустя время на столах и барной стойке стала появляться незамысловатая еда: картофельное пюре с маслом, жареные колбаски с яблоками, корнуэльские пирожки, пирог с патокой, шоколадные лягушки, мандарины. Куки было не остановить, как и старушку, которая вошла с ним в один ритм. Драко вернулся с подносом дымящихся бокалов. Его волосы были в беспорядке, на щеке красовалось красное пятно, а взгляд обещал небольшую месть. — Пейте. И не жалуйтесь, — он поставил на барную стойку поднос с рубиновым напитком. — Только не спрашивай, как я добился такого цвета. Куки, появляясь с корзинкой пирожков, шепотом добавил: — Господин использовал драконьи ягоды. Куки предупреждал, что будет горячо! Когда первые глотки вызвали вздохи удовольствия, Драко отвернулся к окну. Гермиона заметила, как уголок его рта дрогнул. Возможно, в этом и была магия Рождества: даже Малфой мог творить чудеса. Вагон-ресторан гудел, как растревоженный улей. Гитара и гармошка спорили, чья мелодия громче, дети и взрослые смеялись, балансируя на покачивающемся полу. Гермиона вдруг заметила Живоглота, жадно поедающего ножку гуся. Откуда гусь здесь взялся, она понять не смогла, но вслух воскликнула: — Что я за нерадивая хозяйка, забыла про своего котика. Как же ты тут оказался? Девочка указала рукой на Драко, а тот лишь усмехнулся: — Ты же сама просила за ним присмотреть. Гермиона резко обняла его, нахлынувшими чувствами, и прошептала: — Плюс 10 очков, Драко Малфой. Он с удивлением поднял бровь: — Не знал, что мы ведем счёт. Они остались стоять рядом. Малфой мягко приобнял её за талию, и Гермиона почувствовала, как жар его руки расползается по её спине даже через свитер. Печь топилась, еды хватало на всех, даже самые ворчливые пассажиры теперь улыбались, попивая глинтвейн. — Ну что, спасительница? — Драко, протянул ей бокал с дымящимся напитком. Их пальцы соприкоснулись и ток по коже заставил Гермиону улыбнуться. — Похоже, твой план сработал. — Просто… не могла сидеть сложа руки. — Знаю, — он прищурился. — Врождённый дефект. Где-то позади Куки взвизгнул, когда дети уронили тарелку с мармеладом. Гермиона засмеялась, а Драко наблюдал за этой суетой с выражением человека, который вот-вот скажет что-то язвительное, но вместо этого неожиданно спросил тише: — Ты знаешь, что будет дальше? — Что? — она отхлебнула напиток. Корица, гвоздика, и драконьи ягоды. На языке вспыхнуло приятное тепло с остринкой. — Через пару часов все эти люди разбредутся по своим купе, — его голос звучал почти задумчиво. — А завтра будут делать вид, что ничего особенного не случилось. Гермиона крепче сжала бокал в руках: — И что? Главное же сейчас. Они согреты, сыты и... — она запнулась, — счастливы. Хотя бы на этот вечер. Ритмичные аккорды гитары привлекли пассажиров в центр вагона, создавая импровизированный танцпол. Гермиона взяла Драко за руку. — Давай. — Что?! — Ты же не трус, Малфой? Он замер, затем улыбнулся той редкой улыбкой, которую она не видела со времён Хогвартса. Резко притянул её к себе, руки скользнули в её волосы, сжимая затылок. Гермиона вздрогнула, дыхание смешалось с его, губы встретились в страстном поцелуе, полном желания и тепла. Она вдохнула его запах: смесь мятного леденца, дыма и чегото, что сводило с ума. — Я вообще-то имела в виду танец, — прошептала Гермиона, когда он оторвался на секунду. — Тогда придётся надеяться, что ты не оттопчешь мне ноги, — усмехнулся Драко и дёрнул бокал из ее рук, чтобы увлечь на танцпол. Когда они вдоволь надвигались, Гермиона хлопнула в ладони: — Ладно, друзья. Рождество у нас одно на всех, и оно не должно заканчиваться за пределами этого вагона. — Что ты задумала? — простонал Малфой сведя брови — Доставку радости по всем вагонам, — серьёзно заявила она. Куки подпрыгнул так, что едва не уронил поднос: — Куки возьмёт это на себя. Берите гуся, глинтвейн и пирожки миссис Олфорд! Старушка смахнула слезу радости, что её стряпня нашла ценителя. Пассажиры с удовольствием подключились, помогая собрать праздничные угощения. Гермиона и Драко остались в опустевшем вагоне, тишина сменила суматоху. Он сел рядом, плечи почти соприкасались, снова наполнил её бокал и слегка стукнул боком до тихого звона. — Так и на чём мы остановились? — Гермиона слегка улыбнулась, но промолчала. Драко продолжил: — Куки сказал, тут семь специй и что-то «для храбрости». — Для храбрости? — усомнилась Гермиона. — Ты планируешь вызвать меня на дуэль? — С тобой всё может обернуться неожиданно, — ответил он, криво улыбнувшись. Пауза была почти уютной, пока он не произнёс: — Я видел историю с твоим разводом. — Да, газеты отлично справились с задачей испортить мне год, — тихо сказала она. — После этого каждое слово в Министерстве казалось направленным на меня. Пришлось уйти. Теперь консультирую в маггловском секторе. Но иногда там… слишком шумно. — Я знал, что он был дурак, — произнёс он серьёзно. — Но чтобы настолько… — Драко, — предупредила она, меняя тему, спросила. — А ты? Что у тебя за эти годы? — Бизнес. Редкие вина, зелья, коллекции. Половину года в Европе, половину в поместье. Семейное Рождество… это всегда был парад приличий, а после болезни мамы, возвращаться одному в поместье выше моих сил. В этот раз выбрал спокойную поездку в Эдинбург. Но, — он скосил на неё глаза, — как оказалось, зря я так думал. — Значит, я испортила тебе план молчаливого одиночества? — чуть растянула улыбку Гермиона. — Может, наоборот, спасла. Гермиона вдруг подумала, что через лет десять это может быть одним из тех воспоминаний, что согревают вечером. — Знаешь, — сказал она — а ты был неплохим помощником сегодня. — Я был блестящим помощником, — парировал он. — И кстати, всё ещё готов повторить. Его взгляд скользнул по её лицу. Без единого слова он снова притянул её так близко, что сквозь одежду почувствовался жар тел. Его губы прикоснулись к её губам сначала мягко, но затем настойчивее, заставляя мир сузиться до этого единственного ощущения. Ладони, охватившие её талию, прижали её ещё сильнее. В ответ Гермиона потянулась к нему, её руки скользнули по его плечам и шее, втягиваясь в поцелуй, в котором тонул весь остальной мир.