Разбитый сосуд джинна

      Прошло несколько дней, и Ремано начал пустеть. Иностранные гости один за другим поднимали паруса и отплывали к своим берегам. Столица, обогатившаяся не только золотом, но и новыми связями, постепенно возвращалась к своему обычному, размеренному ритму.       Утром на одном из полигонов шла очередная тренировка корпуса фаналисов. Солнце безжалостно палило, воздух дрожал от привычного звона стали, сдержанных команд и тяжёлого дыхания бойцов. Но для капитана этот день, как и несколько предыдущих, был каким-то сломанным. Всё валилось из рук. В фехтовании он пропускал удары, которые неделю назад отражал с закрытыми глазами. В спаррингах на мечах, где он всегда был непобедим, его впервые и с унизительной лёгкостью положил на лопатки молодой рекрут. Даже во время кулачных боёв его разум витал где-то далеко, чем решил воспользоваться Ро-Ро.       Мужчина не видел насмешливого прищура товарища. Перед его внутренним взором по другому берегу реки мчалась всадница с развевающимися на ветру волосами. Пол, даже наутро утопающий в драгоценностях, после её выступления. Уставшие, но блестящие в лунном свете глаза. Колышущийся шлейф её платья. Он мог поклясться, что вместо нагрудника Ро-Ро чувствовал под своими пальцами нежную кожу её руки. Хрупкую и удивительно мягкую на контрасте с его собственной, огрубевшей от бесчисленных тренировок и хватки меча.       Вереницу сладких и тревожных воспоминаний прервало резкое и болезненное соприкосновение с землёй – Ро-Ро, недолго думая, опрокинул рассеянного товарища на песок.       – С тобой всё в порядке, капитан?– прозвучал сверху озабоченный голос. – Ты сегодня будто во сне.       Прежде чем Алексий успел что-то ответить или подняться, на плацу появилась знакомая миниатюрная фигурка.       – Му, – голос Шахерезады прозвучал мягко, по-матерински заботливо. – Пройдёшься со мной? Императорские розы нынче особенно хороши.       Прогулка по тенистым аллеям сада сначала проходила в молчании. Затем верховная жрица остановилась у фонтана. Проницательный взгляд скользнул по расстроенному лицу.       – Мальчик мой, твоя проблема очевидна даже рухам, – её голос зазвучал успокаивающе и нежно. – Я же вижу, куда уносят тебя твои мысли, – капитан потупил взгляд, чувствуя, как предательский жар заливает шею. Хотелось провалиться сквозь землю от стыда, что его смятение так заметно. – Ты избегаешь не её, а самого себя. Боишься признать, что за угрозой, которую ты в ней видишь, скрывается нечто большее…       Аккуратные пальчики коснулись лепестка сорванной розы. В её голосе проскользнули лёгкие, почти неуловимые нотки волнения:        – Отчасти ты прав насчёт угрозы… Сначала мне показалось, это игра света… но потом я присмотрелась. Её тень… будто живёт своей собственной жизнью... Да и джинн, судя по твоим рассказам, скорее всего, выбрал не Его Высочество...       Алексий нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное.       – Но если бы она была той угрозой, которую ты себе представляешь, разве мы уже не пожинали бы последствия? – жрица замолчала, наблюдая за тем, как смысл её слов доходит до сознания собеседника. – Настоящая сила женщины в её слабости… Мудро и заслуживает уважения…       Шахерезада вздохнула. Она хотела помочь Му, но похоже только ещё больше его запутала.        – И знаешь... – жрица вновь вернулась к первоначальной теме их разговора, – я иногда думаю, что нам всем стоит быть мудрее. Не выдёргивать с корнем то, что кажется чужим и непонятным. – Она посмотрела на него с ласковой улыбкой. – Возможно, она права, и действительно стоит просто дать этому цветку шанс прорасти? – сердце капитана сжалось. – Кто знает, какие удивительные бутоны он может подарить миру, если ему не мешать?       Она нежно коснулась его щеки.        – Просто подумай об этом, Му. Не как воин, а как человек, тоже способный испытывать чувства.       

***

      Отряд Империи Ко так и не прибыл в Ракусё. Вместо этого солдаты направились на западную равнину, где во временно возведённой крепости встретились все три наступательные армии. Воздух в палатке командования был пропитан запахом старой бумаги, воска и напряжённым молчанием, которое излучал Коэн. Он вальяжно раскинулся в кресле, задумчиво теребя бородку. Его острый взгляд был прикован к дубовой столешнице, где среди множества потрёпанных свитков, книг и небольшого зеркала расположилась деревянная табличка, бережно уложенная на ткань. Ни звяканье тренирующихся за стенами воинов, ни треск факелов, ни монотонный голос читающего доклад Комэя, ни сёрбающий вино на диване Коха – ничего не могло вытянуть его из глубоких дум.       – Комэй, подойди сюда, – нагло перебил он брата, даже не удостоив взгляда. – Вот скажи, – его длинные пальцы развернули табличку, – что здесь написано?       Уставший мужчина с обречённым видом отложил свиток, наклоняясь над столом. Прошло полчаса напряжённого молчания, нарушаемого лишь шуршанием одежд и скрипом пергамента, когда второй принц тяжело вздохнул и выпрямился, встречаясь с выжидающим взглядом напротив.       – Бессмыслица… Набор слов.       – А так… – Коэн с лёгкой ухмылкой подставил зеркало к одному из краёв текста. Лицо Комэя мгновенно выдало понимание, затем – чистое, немое удивление.       – Как ты…       – Не я. И за одну минуту, – табличка с лёгким стуком вновь оказалась повёрнутой к нему. Комэй озадаченно потёр затылок. – И нашего оракула на двухдневный отдых отправил тот же человек.       Даже Коха, до этого демонстративно не участвовавший в беседе, отложил чашу и заинтересованно уставился на братьев.       – Вижу, ты встретил в Ремано интересного человека, – задумчиво протянул он.       Коэн откинулся на спинку кресла, его взгляд стал отстранённым, будто он вновь видел перед собой не шатёр, а бальный зал.       – Принцесса, – начал он, и в его голосе зазвучала смесь раздражения и нескрываемого восхищения, – знает гораздо больше, чем должна. И не по книгам. Знает так, будто черпает знания из самого воздуха. – Пальцы забарабанили по дереву. – Она боится… я видел страх в глазах, когда прижимал её к себе. Но даже сквозь этот страх... Расколоть её... это всё равно, что пытаться раскусить алмаз зубами. Невероятно сложно. И оттого... чертовски интересно.       – Она знает торан? – уточнил Комэй, нахмурившись. – Разве это ни редкость для знатной особы?       – Она знает правильный торан, – резко, почти снобистски парировал Коэн. – В его первозданном виде. Без тех лингвистических наслоений и упрощений, что принесла наша эпоха. Язык, на котором говорили боги в легендах. – Он сделал паузу, давая словам осесть. – В подземелье мы все слышали голос. Но только она смогла его понять.       Комэй задумчиво потёр подбородок, его взгляд скользнул по таинственным символам на табличке, а затем вернулся к брату.       – И эти знания... они нам нужны? – осторожно спросил он, возвращаясь к роли императорского стратега. – Ты хочешь заполучить их для империи? Или... для себя?       Коэн несколько раз медленно кивнул, его алые глаза сузились, словно он уже видел разворачивающуюся перед ним многоходовую игру.       – Одно другого не исключает, брат, – прозвучало максимально уверенно. Но следующие слова уже таковыми не были. – Такое знание – оружие. Оружие, которое я, пока что, не знаю, как заполучить…       «.. и разбирайтесь со здешними тварями сами! А я пошла – мне ещё скоро замуж выходить!» – подсознание неожиданно подкинуло подзабытый момент. Губы мужчины дрогнули в едва уловимой улыбке.       – Подготовьте круг для телепортации, – приказал он вернувшим уверенность басом. – Мне нужна аудиенция с императором.       В первого принца впились два удивлённых взгляда.       – Зачем тебе этот старик? – фыркнул Коха, отпивая вина.       Коэн уставился на один из книжных стеллажей. Затем медленно вернул задумчивый взгляд к братьям. И через несколько секунд гробовой тишины выдал с невозмутимым видом:       – Я женюсь.       Вино фонтаном выплеснулось из чаши Кохи, а сам третий принц с грохотом и звоном упал на пол. Комэй так и застыл возле стола, разинув рот. Даже веером не прикрыл, напрочь позабыв про этикет.       – Да что же эта девчонка сделала, что брат Эн решился на такое?! – юноша, отплёвываясь и не обращая внимания на испачканные белые одеяния, в нетерпении подлетел к брату, забираясь на стол прямо перед ним.       Коэн долго молчал, а потом громко, от всей души рассмеялся с внезапно посетившей его мысли:       – Она назвала меня идиотом.       

***

      Остров Синдрия пылал огнями и ликованием. Возвращение короля Синдбада всегда было поводом для грандиозного пира. Площади и таверны ломились от яств и алкоголя, воздух дрожал от ритмичных ударов барабанов и звонких мелодий флейт, а в порту танцоры с звенящими монистами кружились в огненном танце, отражаясь в тёмных водах залива. Казалось, само море подхватывало весёлый ритм праздника.       Высоко над этим шумным весельем, на прохладной каменной веранде дворца, восседал сам виновник торжества. Синдбад развалился в мягких подушках, с кубком изысканного вина в руке. Рядом, за низкими столами, пировали его восемь генералов. От их язвительных фраз, особенно от настойчивых намёков Хинахохо о женитьбе и семье, он лишь отмахивался.       Его окружал настоящий рой прекрасных девушек. Они смеялись, обмахивали его веерами, нежно касались его рук и плеч, заплетали в его тёмные пряди цветы. Он позволял им всё это, снисходительно и лениво улыбаясь. Но к всеобщему тихому изумлению, сам не делал ни единого ответного жеста. Его взгляд, обычно такой острый и живой, который час был прикован к звёздному небу, раскинувшемуся над тёмными водами. Внезапно его знаменитое, ненасытное притяжение к прекрасному полу куда-то испарилось:       – Красавицы, оставьте нас наедине со скучными мужскими разговорами о политике и налогах, – его голос звучал привычно сладко, но в нём проскользнула нехарактерная усталость.       Девушки с разочарованными вздохами удалились. Джафар, до этого молча наблюдавший за ним пронзительным взглядом, изящно поднял бровь.       – Син, ты часом не заболел? – спросил он с лёгким недоумением. – Отказываться от такого «десерта»… Это не в твоих правилах.       – Нет… – Синдбад устало потёр виски, отхлебнув из кубка. – При них неудобно обсуждать торговлю. Кстати, Джафар, ты отправил тот торговый договор, что мы обсуждали, Тартессосу?       Визирь поправил съехавшую с плеча тунику. Выражение его лица оставалось спокойным, но в движениях читалась лёгкая напряжённость.       – Боюсь, это будет невозможно, мой король, – он прокашлялся. – Птички доложили, что из Империи Ко в Аргантонию уже выслали официальное предложение о браке. Запечатанное личной печатью принца Коэна.       Джафар сделал паузу, давая первому гвоздю надежно войти в крышку гроба привычного мировоззрения своего короля, а затем вогнал и второй, с убийственной невозмутимостью добавив:       – И, как выяснилось, не только он один проявил подобную прозорливость. В обед прибыли вести из Ремано. Леди Шахерезада лично благословила капитана Алексия на всё тот же... дипломатический жест. Похоже, Вашу «жемчужину» успели оценить с достоинством абсолютно все.       Синдбад поперхнулся. Алый напиток брызнул на его фиолетовую тунику, а сам король закашлялся так, что сбежалась вся стража. Они думали, что повелителя отравили, а не то, что он просто пытался отдышаться от неожиданности.       – Ч-что?! – он вытер лицо тыльной стороной ладони, широко раскрыв глаза. – Коэн? Алексий? Жениться? Они что, оба сошли с ума?!       – Похоже, они оценили не только её… внешность, но и стратегический потенциал, – холодно констатировал Джафар. – И если хоть одна из этих свадеб состоится, то альянс Тартессоса с любой из империй будет не остановить. Их мощь станет абсолютной. Наши торговые пути окажутся в тисках. Синдрии придётся туго.       Синдбад резко сел. В его глазах погасли последние проблески веселья. Отшвырнутый кубок со звоном покатился по камню. Пальцы нервно вцепились в длинную чёлку.       – Мне нужен не сам договор, Джафар, – его голос внезапно упал до шёпота. – Мне нужна та, кто его подпишет. Та, у кого хватает ума и наглости крутить всеми континентами этого мира, как пешками, – в такт словам кулак несколько раз ударил по столешнице.       Пир на площади ниже постепенно затихал. Генералы, почуяв серьёзность разговора, перестали шутить. Наступила тягостная пауза, которую нарушил всё тот же невозмутимый визирь.       – Есть, впрочем, один способ не допустить этой… глобальной катастрофы, – произнёс он, украдкой наблюдая за своим королём.       – И какой же? – проворчал Синдбад, уже предчувствуя недоброе.       – Если она не откажет, конечно же… То шанс есть, – продолжил Джафар с лёгкой ухмылкой.       – В этом мире существует девушка, способная отказать нашему королю? – в разговор вмешался Шарркан, всё это время сдерживавший посох Ямурайхи, нацеленный на его голову.       – Четыре раза, – генералы ахнули, пока Масрур за спиной повелителя делал вид, что в упор не замечает сверлящего его недовольного взгляда.       Все в ожидании смотрели на мужчину. Синдбад затих, пытаясь понять, о каком способе идёт речь. Потом в испуге уставился на Джафара, отрицательно качая головой. Будто в немом диалоге визирь несколько раз кивнул. Король буквально завыл, запрокидывая голову к звёздам, словно взывая к небесам о помощи:       – Нет! Только не это! Джафар, ты понимаешь, на что вы меня обрекаете?!       Хинахохо громко рассмеялся, пугая сидящую рядом Писти. Дракон, хмыкнув, добавил своё веское слово:       – Видимо, судьба всё же нам благоволит...       

***

      Аргантония встретила их колокольным звоном, песнями сирен и фейерверками, когда берег залива стал только-только виднеться на горизонте. Пришвартовались ни с первого раза – матросам мешали горожане, вышедшие на пристани, чтобы лично встретить триумфаторов. Солдатам пришлось образовать живой коридор до колесниц, чтобы никто ненароком не столкнул членов императорской семьи в холодную воду.       Первым по этому живому коридору прошёл Кай. Неспешно, с достоинством победителя, ослепляя улыбкой каждого. Он триумфально развёл руки в стороны, словно желая обнять весь ликующий город. Толпа отвечала ему оглушительным рёвом восторга. За его спиной, неотступно как тень, следовал Герольд. Взгляд стража метал молнии, выискивая малейшую угрозу в море счастливых лиц. Древко алебарды иногда незаметно сжималось. Следом, излучая счастье и радость, грациозно шли Ария и Дафна. Они улыбались, легко махали руками восторженным горожанам, ловили летящие в их сторону цветы. Принцесса, поймав взгляд какой-то застенчивой девочки, подмигнула ей, а затем, сделав лёгкое движение, жестом призвала толпу шуметь ещё громче. Народ мгновенно взорвался новым витком ликования, подхватив её игривый посыл.       Дорога к дворцовому комплексу, несмотря на позднюю осень, превратилась в сплошной цветущий ковёр. С балконов и окон летели лепестки роз. Воздух дрожал от непрерывного звона колоколов, музыки и тысяч голосов, выкрикивавших имена героев. Каждый горожанин, от важного сановника до дворового сорванца, чувствовал себя причастным к этой победе. Их принц и принцесса вернулись не с пустыми руками – они вернули стране её доброе имя и гордость. Колесницы, запряжённые белоснежными конями, медленно двигались сквозь это море искренней, безудержной радости. Казалось, сам город трепетал от счастья, а камни мостовой пели под их колёсами.       У ворот северного дворца их встретили безупречные шеренги личной императорской гвардии, застывшие по стойке «смирно». Под радостные, приглушённые воинским уставом крики солдат герои спустились с колесниц и направились к главному входу.       Между массивных мраморных колонн замерли советники в парадных одеяниях. При виде членов императорской семьи они почтительно склонили головы. У величественного портала, в обрамлении резного камня, их ожидала императрица. Рядом, под чутким присмотром гувернанток, стоял маленький Левий. Щёчки малыша пылали румянцем волнения. При виде старших брата и сестры его серые глаза широко распахнулись и заблестели, а плюшевый медвежонок в руках был судорожно прижат к груди. Он сделал порывистое движение вперёд, но тут же замер, уловив сдержанный взгляд императрицы. Мальчик робко отступил, крепко ухватившись за складки юбки няньки.       Первым шаг вперёд сделал Герольд. Он опустился на одно колено, вытягивая перед собой оружие, как бы преподнося его государыне. Императрица с лёгкой, одобрительной улыбкой возложила ладони на его закованные в доспехи плечи.       – Твоя служба превыше всяких похвал, – тихо произнесла она, смущая доблестного стража.       Следом, плавно и бесшумно, приблизилась Дафна. Она совершила безупречный, почтительный реверанс, а затем, с разрешающего кивка императрицы, поднесла её руку к своим губам. В глазах читалось глубокое, неподдельное уважение.       Затем подошёл Кай. Женщина молча взяла его руки в свои. Проницательный взгляд быстро осмотрел сына с ног до головы, выискивая малейшие намёки на раны или усталость. Убедившись, что с ним всё в порядке, она крепко обняла его. На мгновение её строгое выражение лица смягчилось безмерным облегчением.       Через несколько секунд всевидящие глаза заметили последнюю фигуру. Уловив взгляд, Ария быстро опустила голову, склонилась в безупречном придворном поклоне и тихонько отошла в сторону, растворяясь на фоне свиты. Каждое её движение было прослежено и проанализировано. Женщина медленно выпустила сына из объятий, и её черты вновь застыли в ледяной маске. Торжественный, властный голос прорезал притихший зал:       – Наследники короны вернулись к нам! – эхо разнесло слова по округе, заглушая последние разговоры придворных. – Они вернулись триумфаторами, увенчанными не только славой, но и силой древнего джинна! Они продолжили дело великих предков, возвращая Тартессосу его былую мощь и гордость! Пусть же этот день войдёт в летописи как день, когда наша империя вновь заявила о себе как о силе, без ведома которой не лязгнет ни единое оружие! Да разделят с нами эту радость все, кто верно служил и продолжает служить трону!       Толпа придворных, взорвавшись аплодисментами, начала медленное движение в сторону пиршественных залов. Первым, в окружении военачальников, проследовал Кай. За ним, окружённый няньками, засеменил Левий. Малыш то и дело вращал головой, разыскивая в толпе родные лица, но каждый раз главная гувернантка мягко, но настойчиво возвращала его подбородок в правильное положение, заставляя смотреть прямо и гордо поднять голову. Затем потянулись советники и аристократия.       Ария с Дафной и своей свитой приготовились зайти последними. Неожиданно служанки отступили, а рука принцессы оказалась в плену твёрдых и прохладных женских пальцев. Мачеха беглым жестом приказала свите следовать без них. Уже скрываясь в торжественном проёме, Дафна обернулась. Ария едва заметным кивком дала понять, чтобы та шла.       Широкий парадный коридор утопал в сиянии. Свет от массивных серебряных канделябров играл на отполированной до зеркального блеска поверхности тёмного мрамора стен и золотой вышивке багряного ковра. В глубоких нишах, словно безмолвные стражи, замерли на постаментах древние артефакты – позолоченные доспехи основателей династии и вазы из оникса, подсвеченные скульптурными светильниками. Торжественную тишину нарушали лишь мерные шаги идущей пары. Не выдержав давящего молчания, Ария начала диалог первой:       – Госпожа, по поводу вашего поручения... Прошу прощ...       – Мне уже обо всём доложили, – сухо прервала её императрица. – Тебе нет смысла извиняться. Выбор джинна – это воля высших сил, на которую сложно повлиять. То, что он не достался другим державам, и то, что вы вернулись целыми – это уже победа. – Женщина наконец повернула голову в сторону падчерицы. – Меня больше волнует другое моё поручение. Нам стоит ожидать визита послов?       – Госпожа, Вам не зачем переживать, – голос Арии звучал ровно, она ожидала этого разговора. – В Реме были те, кто мог по достоинству оценить переливы нашего жемчуга.       Императрица едва заметно усмехнулась. В уголках её губ на мгновение промелькнуло нечто похожее на одобрение.       – Смотрю, мой урок всё же был усвоен на отлично... Что, даже рябь не понадобилось создавать?       – Рябь... – Ария запнулась, её язык с трудом поворачивался назвать незапланированно устроенный ею тайфун этим скромным словом. – Рябь создалась сама.       Тем временем они подошли к концу коридора. В этом месте широкая лестница расходилась на две ветви, ведущие в два совершенно разных крыла. Левое било в лицо волной теплого света, гулом праздничных голосов и настойчивыми ритмами музыки. Правое же, напротив, было погружено в гнетущую тишину и холодный полумрак, от которого веяло пугающим забвением. Прямо между ними, над разветвлением, расположился огромный портрет, обрамлённый массивной позолоченной рамой. Изображённый на нём мужчина сдержанно улыбался. По обе стороны от него расположились две женщины. Стоящая слева выглядела сдержанно и серьёзно. Её руки мягко лежали на плечах юноши, стоявшем перед ней в парадном мундире. Женщина справа сидела на стуле, на спинку которого опирался мужчина. Она мягко улыбалась, одной рукой придерживая сидящую на её руках девочку, а второй чуть касаясь своего округлившегося живота.       – Позвольте откланяться, госпожа, – Ария нехотя оторвала взгляд от нарисованных лиц и мягко, но настойчиво высвободила свою руку.       – Сбегаешь? – мачеха, уже поднявшаяся на первую ступень, ведущую налево, остановилась, вскинув бровь.       – Нет, госпожа, – взгляд карих глаз на мгновение снова скользнул по портрету. – Я хочу навестить отца…       Выражение лица императрицы мгновенно изменилось. Ария низко поклонилась и уже намеревалась уходить, когда её неожиданно притянули и заключили в объятья. Холодные губы коснулись её лба.       – Ступай, – принцессу медленно отпустили, даже не отчитав за нарушение этикета.       Императрица проводила удаляющуюся в противоположную сторону фигуру нечитаемым взглядом. Веки медленно закрылись, рука устало легла на лицо, слегка сжимая кожу. Под тяжёлый выдох женщина вновь собралась, беззвучно прошептала что-то одними губами и скрылась в шуме праздничного зала.       

***

      С момента возвращения домой не прошло и десяти дней, как Ария, не в силах выносить дворцовую суету, приказала готовить судно до Тавриды – торгового сердца Тартессоса. Взяв с собой младшего брата, она почти бежала на юг, в край шумных портов и звонких монет.       Две недели пролетели в вихре дел. Обещанная экскурсия и демонстрация полигонов и мастерских господину Ямболе. Личная консультация с хозяином гладиаторов и персональная тренировка с ним для Левия. Переговоры об эксклюзивном обмундировании с местными мастерами. Встреча с послом Элиохапта. Приём работ над новым зданием посольства.       Постепенно, почти незаметно, она начинала привлекать к делам и младшенького. Не как наследника, а как любознательного ребёнка. «Хочешь посчитать, сколько шёлка поместится в трюм?» – и малыш, которому только через пару месяцев исполнится шесть, уже с серьёзным видом торговался с купцами, заключая свои первые, пусть и смехотворные, но удивительно точные сделки.       Теперь это всё оставалось в прошлом. Корабль вернулся в столицу, документы были разобраны, а советники не давали покоя, давя быстрее дать ответ на взволновавшие всю верхушку власти письма.       

***

      Холода в этом году наступили раньше положенного. За витражными вытянутыми в пол окнами библиотеки свирепствовала вьюга. Улицы пустовали – горожане попрятались по домам. Крыши и сложенные паруса пришвартованных кораблей обросли белоснежными шапками. Залив скрылся в темноте тяжёлых облаков. Ария не любила такую погоду – холодно, мрачно и главное, из-за непогоды никуда не сбежать. Вот она и спряталась от внешнего мира за стопками фолиантов и гор свитков. Окружённая древними писаниями она расселась на ковре перед камином. Взятое на кухне кофе уже давно остыло на тумбочке, зажжённая свеча дотлевала на письменном столе.       Идиллию вечера нарушил скрип двери, гулкое перепрыгивание спинки кресла и характерный звук вылетевшей из бутылки пробки. Девушка не сразу оторвалась от текста, поворачивая голову к раскинувшемуся рядом на диване Каю.       – Вот вы где, – голос можно было едва расслышать, настолько принц устал. – А я весь дворец оббегал… – губы тронула мягкая улыбка. – Проказник устал?       Голубые глаза скользнули к негромко посапывающей и пускающей на руку сестры слюни кучерявой светленькой головке.       – Ага, – девушка тоже перевела взгляд на уснувшего у неё на руках брата. Рука нежно прошлась по маленькой спинке.       – Как вернулись, он не отходил от меня ни на шаг, расспрашивая про подземелье… – Кай замолчал, отпивая прямо с горла. – А как узнал, что тебя скоро заберут, так и прилип к тебе. Даже на занятие без твоего сопровождения не забрать, – парень вздохнул, прикрывая веки рукой. – Аж завидно…       – Нечему завидовать… – девушка отложила книгу в ближайшую стопку. Взгляд к себе приковали языки пламени. В их танце с тенью её лицо выглядело ещё более расстроенным. По щеке прокатилась слеза.       – Ты чего? – рука брата легла на макушку, слегка потормошив. – Весь дворец радуется, мама вообще в восторг пришла, когда сразу два письма пришло.        – А мне теперь выбирать…       – Так радоваться нужно. Ты же и хотела, чтобы выбор был, – сестра явно не поддавалась на его попытки её развеселить. – А тут аж три костра! Я бы даже сказал пожара! Солдат-фанатик, охотник за информацией – будущий император и король-пират. Смотри какой улов!       От недовольно-саркастичного выражения лица Арии принц засмеялся, но в следующее мгновение плотно сажал рот рукой, уклоняясь от брошенной в него подушки. Бутылка была поставлена на тумбочку, сам принц подошёл к письменному столу с аккуратно разложенными стопочками бумаг. Рука сама потянулась к вскрытому конверту с печатью Империи Ко.       – Коэн Рен… – взгляд быстро прошёлся по тексту. – Весьма... обстоятельное письмо. Полно намёков на выгоды союза и общие интересы. И приложил личное послание. Очень личное.       Ария, уложившая на диван Левия и накрывшая его пледом, быстро оказалась за спиной старшего, ловким движением забирая письмо.       – Сожги. Лучше сразу было так сделать, – языки пламени камина моментально поглотили бумагу. – Кай, только не он, – она испуганно повернулась к брату. – Он посадит меня в темницу и будет пытать, пока я ему во всём не сознаюсь. А как всё расскажу, – она нервно сглотнула, будто это не её фантазия, а случившаяся реальность, – оставит там помирать, потеряв всякий интерес… Нет, – она покачала головой. – Никогда.       – Что ж, с первым кандидатом разобрались, – в руках оказалось другое письмо. – Му Алексий. Куда сдержаннее, – принц несколько раз встряхнул конверт. Светлые брови сошлись у переносицы. – Просто пустой лист бумаги?       – Нет… – Кай явно удивился резкой смене настроения. Девушка смущённо пошерудила в кармане домашних свободных брюк и что-то протянула брату.       Этим «что-то» оказалась небольшая деревянная брошь в форме цветка. По грубоватым краям и неровно нанесённой эмали было сразу понятно, что украшение сделано вручную и явно не мастером.       Ария выжидающе смотрела на Кая, который внимательно вертел подарок в руках, покачивая головой.       – Мда… А я всё гадал, что это за взгляд такой был на пиру… - он вернул вещь хозяйке. - Нужно отдать должное. Капитан приятно меня удивил. Ты ему явно понравилась как женщина.       – Понравилась, – сестра тихо повторила его слова, снова поникнув.       – Ну а с ним, что не так? – брат читал её как открытую книгу, хотя она и не пыталась скрыть своих эмоций.       – Рем, – мужские брови поднялись в немом удивлении.       – Ясно… Зажжённый фитиль вблизи пороховой бочки… Боишься, что ради безопасности Рема пожертвуют и тобой?       В ответ кивок.       – Его преданность империи абсолютна. Его долг всегда будет на первом месте. А я... я буду вечной потенциальной угрозой его дому. Или разменной монетой в угоду их правительства…       – Есть ещё другой вариант, - глаза медленно скользнули по мужской фигуре напротив. – Стать частью дома.       На секунду во взгляде пробежала фиалковая искра.        – Хотелось бы… Но это мало вероятно, - и тут же погасла, уступая место пустоте. – Кай, я не хочу жить, зная, что в любой момент мой муж откажется от меня, – брат поджал губы, опуская глаза в пол. – Но у меня не так-то и много вариантов, – девушка усмехнулась. – Дожила… Создавала себе выбор, создавала, а пришла к тому, что выбора то и нет…       Принц медленно поднял глаза, встречаясь взглядом с сестрой. Она была расстроена ещё больше, чем когда он пришёл.       – Если бы пришло третье письмо… Что ты можешь сказать мне о нём?       Волна мурашек прошлась по всему телу, заставляя дёрнуться. Руки нервно поправили выбившиеся из лёгкой косы пряди. Ария несколько раз посмотрела по сторонам, избегая внимательного взгляда.       – Он... харизматичный. Наглый. Невыносимо самоуверенный. И... да, привлекательный…. А ещё рух… – накрашенный ноготь оказался прикушенным. – Она не поддаётся контролю, когда он рядом. Её так и тянет к нему ... – палец нервно постучал по губам. – Он не станет пытаться меня сломать. Ему слишком интересна игра.       – И тебя не смущает, где ты его впервые встретила? – на это замечание девушка кашлянула.       – Его внимание ко мне... не исключительное. У него явно есть другие увлечения. Для жены это, возможно, унизительно, но... это даёт свободу. Он не будет требовать тотальной преданности. Наши интересы могут пересекаться, не поглощая друг друга. Я смогу даже издалека помогать вам... Только вот это всё бессмысленно. Он боится брака больше, чем войны.       Кай тяжело вздохнул, потирая виски.       – Тебе честно сказать? – кивок. – Меня все трое смущают.       – Да ты что? – уголки губ сестры слегка приподнялись. Впервые за этот вечер. – А то, что им всем почти тридцать и они все не женаты, тебя сразу не смутило? – оба заулыбались.       Кай ещё несколько минут молча стоял, что-то обдумывая. Затем, не скрывая волнения, достал из-под кофты что-то помятое. Глаза Арии от удивления распахнулись.       – Пришло несколько часов назад. Знаю только я, – письмо с печатью в виде двух птиц оказалось в руках девушки. – Пообещай, что выберешь наименьшее из трёх зол.       – А если… если, я ошибусь?       Брат с лёгкостью сжал её в тисках.       – Примчусь спасать, где бы ты ни оказалась, – губы слегка коснулись её макушки, руки посильнее сжали плечи. – Будь у меня больше власти… я бы оставил тебя дома, под своим крылом, – Ария тихо всхлипнула, поудобнее укладывая голову под подбородком брата.       - Обнимаетесь и без меня? – на диване зашуршали. Волоча по полу плед и потирая глазки, Левий подошёл к старшим. Кай и Ария по-доброму рассмеялись, когда маленькие ручки требовательно вытянулись вверх. В следующее мгновение малыш оказался на руках брата, присоединяясь к объятьям.       Вьюга за окном разбушевалась лишь сильнее. Снежная пелена окончательно скрыла мир, оставив дворец в ледяном, белоснежном плену. Где-то далеко-далеко наименьшее из зол уже почувствовало, что выбрали именно его.