Выбор

– Ответ очевиден. Керамический диск, брошенный к ногам Аглаи, замирает в миллиметре от золотых туфель. – Я голосую за продолжение путешествия Преследующих пламя! Трибуны взрываются оглушительными криками. Восторженные возгласы толпы сливаются со смехом ученого и яростными протестами Кениды. Аглая молчит. Все ее внимание сосредоточено на одинокой фигуре в центре площади. Когда первичная эйфория его отпускает, Анаксагор наконец поднимает голову. Их взгляды сталкиваются. Перед глазами Аглаи яркими пятнами проступают воспоминания об одной из их последних встреч. На краю сознания мелькает мысль, что, возможно, сейчас и Анаксагор вспоминает тот разговор. Аглая сидела у окна и вышивала узор на ткани. Так любимая ею золотая нить поблескивала в лучах искусственного солнца. Анаксагор стоял чуть поодаль, скрываясь в тени стен. Для него, привыкшего к сумеркам Рощи, свет Охемы был слишком ярким. Несколько минут прошли в тишине. – Однажды ты перейдешь черту. Она обронила это будто бы случайно – не смотря в его сторону, продолжала делать стежки. – Оставь свои пророчества тем, кто в них верит, Аглая. Анаксагор отмахнулся от ее слов, как он всегда делал, когда Аглая пыталась его предостеречь. Она знала с самого начала – он не последует ее совету. Послушает, примет к сведению и поступит так, как сам посчитает нужным. – Не нужно заглядывать в будущее чтобы понять какой конец тебя ждет, – сделав последний стежок Аглая откладывает рукоделие в сторону, – Ты так уверен в своих выводах, но что, если путь, по которому ты идешь, ведет не к истине, а к смерти? – Неужели ты беспокоишься? – Анаксагор улыбается краем губ, – Возможно. Но только мне решать каким будет итог, ведь истина – это только я сам. Если я умру в своих поисках – я приму это. Хотя готов поспорить что найду ответы прежде, чем превращусь в холодный труп. А после каждый избрал свой путь. И хотя шли рядом, дороги их больше не пересекались. До недавнего времени. Картина прошлого растворилась туманом, возвращая внимание к настоящему. Аглая отвела взгляд первой. Она закрыла глаза – словно это что-то меняло. Но на публике, среди стольких людей, для нее это был единственный способ показать – она не будет рада, когда он потеряет все. Послание, предназначенное для одного человека, которого, впрочем, никогда не волновали ее переживания. Анаксагор продолжает говорить, Аглая же почти не слушает. Физически она там, на площади, наблюдает за его выступлением, в мыслях же старается унять боль в сердце, готовится к словам, которые – она знает – придется произнести. Анаксагор наслаждается вниманием публики. На его лекциях никогда не собиралось столько слушателей, а теперь он имеет удовольствие поделится своими выводами со всеми гражданами Охемы. Такая впечатляющая теория не может быть принята без убедительных доказательств. И, конечно, у Анаксагора они есть. – Мои выводы основаны на экспериментах над божественным телом самого Кефала! Аглая вслушивается в его слова с замиранием сердца. Она бы хотела, чтобы он замолчал, не произносил этих слов. Но понимает, что желать этого не имеет права – его признание позволит обвинить Кениду с приспешниками и вернуть контроль над ситуацией. Путешествие Преследующих пламя – ее долг, обязанность, дело всей жизни. Аглая не может пренебречь таким шансом. Не сейчас, когда и ее время близится к концу. – Я, презренный богохульник, заслуживаю смерти за свои грехи, – Анаксагор кривит губы в усмешке, в голосе его ни тени раскаяния, – Сенат, который дал мне согласие и помог осуществить эту мерзость, должен быть наказан вместе со мной! Предчувствуя собственный конец, Анаксагор в первый и последний раз оказывает ей услугу. Помогает расчистить путь для героев, пройдя по которому они смогут завершить свой поход. Аглая не способна оказаться от такого прощального подарка. – Госпожа Аглая, Золотой Ткач, я прошу Вас принять обязанность над этим судом… Теперь они обращаются к ней. Аглая знает – статус полубогини обязывает ее выносить решения в подобного рода случаях. Ответственность давит на плечи неподъемным грузом. Сердце бьется все быстрее желая то ли отсрочить неизбежное, то ли скорее покончить с делом. – Это честь для меня, – отвечает она, – Старейшины и граждане, прошу тишины! Аглая не задумывается над свой речью – цитирует законы Охемы, заученные множество веков назад. Только последняя часть – его приговор – отдается ноющей болью в сердце. Она силой подавляет это чувство. – …Обвиняемому должно быть позволено услышать голос народа перед казнью и дарован шанс на смягчение приговора или помилование! Последние слова обжигают горло. Они оба знают – не будет ни помилования, ни смягчения приговора. – Смерть! Смерть! В конце концов она оказалась права. И он тоже был прав. Обведя взглядом толпу, Аглая вновь останавливается на нем. Анаксагор все так же ухмыляется, довольный устроенным представлением. Он наверняка просчитал весь ход сегодняшнего голосования и сейчас лишь убеждался в верности своих расчетов. Итог своего выступления Анаксагор тоже просчитал и, казалось, только и ждал вынесения приговора. «Этого ты добивался всю жизнь?» Аглая хотела бы спросить, но бессмысленно задавать вопрос, когда ответ известен заранее. – Каково будет Ваше решение, госпожа Золотой Ткач? Молчание затягивается непозволительно долго. Народ един во мнении – она слышит голос каждого человека на площади и все они предрекают ему смерть. Здесь не над чем раздумывать. Требуется лишь самой повторить заранее известный приговор. И все же Аглая медлит. Ощутив ее колебания, Анаксагор вновь встречается с ней взглядом. – Отринь сомнения, Аглая. Это на тебя не похоже. Слова растворяются в криках толпы, не услышанные никем, кроме той, кому были предназначены. Аглая запрещает себе отводить взгляд. Уважать принятое им решение – последнее, что она может для него сделать. Аглая заставляет себя разжать губы и огласить приговор. – Тогда, согласно голосу народа, о, Талант, даруй ему смерть. Каждый из них сделал свой выбор уже давно и настало время за него отвечать.