Хакер Магии

Гостиная Рэйвенкло всё ещё гудела, но уже не так громко. Большинство студентов разошлись по спальням, кто-то пытался делать уроки, читать, кто-то просто сидел, уставившись в одну точку. За окнами рассвело, а мы всё ещё были взаперти. Впервые с нашего прибытия в Хогвартс мы с Гермионой не отправились на утреннюю пробежку. Вместо этого мы сидели с остальными студентами, запертые в собственной башне, и ждали. Ждали чего-то — новостей, указаний, развязки. Солнечные лучи, обычно такие приветливые, сегодня казались бледными и нерешительными, бессильно скользя по синим коврам и серебряным украшениям. Примерно через полчаса дверь наконец бесшумно отворилась, и в проёме появилась миниатюрная фигура профессора Флитвика. Его обычно оживлённое лицо было серьёзным, а взгляд, скользнув по нам, выражал смесь усталости и беспокойства. — Доброе утро, — голос его был ровным, но в нём чувствовалась усталость. — Вы уже знаете от мистера Дэвиса, что прошлым вечером произошло чрезвычайное происшествие. На данный момент угрозы нет, но ситуация требует... дополнительных мер предосторожности. Профессор Дамблдор просил передать: уроки пройдут по расписанию, паниковать не нужно. Сейчас мы будем выпускать вас небольшими группами, начиная со старших курсов. Прошу без суеты. Он обвёл нас взглядом — медленным, непривычно проницательным. Его обычно бойкие, блестящие глаза сейчас казались словно припорошёнными пеплом пережитой ночной тревоги. Этот взгляд, скользя по бледным, встревоженным лицам студентов, был лишён привычной искорки одобрения или любопытства. Он не просто смотрел на нас — он проводил молчаливую сверку, будто пытаясь удостовериться, что за ночь с нами не произошло ничего необратимого и что в этой комнате нет ни одной лишней, подозрительной тени. — Мы начнём выпускать студентов с седьмого курса, — объявил Флитвик. — Пожалуйста, оставайтесь на своих местах и сохраняйте спокойствие. Каждую группу я буду сопровождать лично. Один за другим курсы поднимались и, под чутким взглядом профессора, покидали гостиную. Мы, первокурсники, оставались, наблюдая, как наш маленький мир пустеет. Я ловил на себе взгляды однокурсников — в них читалось недоумение и страх. Падма тихо вздыхала, Энтони скрестил руки на груди, а Лиза Тёрпин, казалось, старалась стать как можно меньше. Гермиона сидела неподвижно, её поза была прямой, но я видел, как её пальцы сжимают и разжимают край мантии. Этот ритуал разделения и контроля был куда красноречивее любых слов: нам не доверяли. Или боялись за нас. Наконец, в гостиной остались только наша группа. Флитвик вернулся, его шаги отдавались гулко в почти пустом зале. Он остановился перед нами, и на его лице появилось выражение почти что извиняющейся грусти. — Вас всех я лично видел вчера в Большом зале, когда всё произошло, — начал он без предисловий. — Тем не менее, для полного порядка профессор Дамблдор принял решение проверить палочки всех студентов Хогвартса. Это необходимо, чтобы все были в равных условиях и чтобы мы могли исключить самые неприятные версии. Возможно, кто-то действовал под Империусом. Возможно, под Оборотным зельем. Возможно, палочку похитили и использовали, а потом вернули. Мы должны исключить всё. Один за другим мои однокурсники протягивали свои палочки. Флитвик проводил над каждой серией быстрых, точных движений своей собственной. Воздух слабо вибрировал от магии. Я узнал одно из заклинаний — «Приори Инкантатем», выявляющее последнее заклинание, произнесённое палочкой. Другие чары, мне неизвестные, вероятно, проверяли связь между волшебником и его палочкой, искали следы постороннего магического влияния или подмены. Ни у кого, разумеется, ничего подозрительного не нашли. Когда подошла моя очередь, я почувствовал лёгкое покалывание, когда магия Флитвика коснулась моей палочки, словно кто-то пробежался лёгкими пальцами по моим нервам. Из кончика палочки вырвался слабый серебристый дымок: вчерашние заклинания, которые мы показывали однокурсникам, заклинания с уроков, затем эхо утренней тренировки — слабый отблеск наших начальных экспериментов с "Протего Дуо" и характерный хрустальный перезвон, оставшийся от нашей первой успешной связки "Агуаменти" с замораживающим заклинанием. Флитвик чуть дольше задержал взгляд на нём, уголки его глаз дрогнули в едва заметном, одобрительном движении. Но он ничего не сказал, лишь кивнул и перешёл к Гермионе. Когда проверка завершилась, Флитвик жестом разрешил нам выходить. Облегчённый вздох пронёсся по группе. Мы уже начали расходиться, когда его голос снова остановил нас, на этот раз спокойный, но непривычно серьёзный. — Мисс Грейнджер, мистер Айрис, на минуточку. Мы обменялись быстрыми взглядами и остались. Остальные первокурсники, бросив на нас любопытные взгляды, поспешили выйти в коридор. Когда мы остались одни, Флитвик подошёл ближе. Его выражение стало ещё более серьёзным. — Преподавательский состав в курсе того, что месяц назад вы столкнулись с чем-то... пугающим на границе Запретного леса, — сказал он, понизив голос. — Мисс Кристал, проявив бдительность, рассказала мне. Я хочу вас заверить, что лес был тщательно обследован, и... на тот момент ничего необычного обнаружено не было. Он посмотрел на нас, и в его глазах я увидел не просто формальную вежливость, а искреннее беспокойство. — Не думаю, что это как-то связано с нынешней ситуацией, — продолжил он, — хотя, должен признать, в магии никогда нельзя быть уверенным на сто процентов. И ещё... Я знаю, вы занимаетесь спортом каждое утро. Это похвально — заботиться о гармонии тела и разума. И я не думаю, что вам стоит отказываться от этого из-за случившегося. Но, — он посмотрел на нас очень серьёзно, — будьте осторожны. Не отходите слишком далеко от замка. Несмотря на все ваши выдающиеся успехи, вы всё ещё первокурсники. Он улыбнулся — коротко, но тепло — и махнул рукой, отпуская нас. — Идите. И… держитесь вместе. Мы вышли из гостиной, и тяжёлая дверь с мягким щелчком закрылась за нами. Профессор Флитвик повёл нашу группу по знакомым коридорам и движущимся лестницам в Большой зал, где нас ждал завтрак и остальные студенты. Гермиона шла рядом, задумчиво кусая губу. — Он... действительно обеспокоен, — наконец прошептала Гермиона. — Но он думает, что та тень и это не связано. — Не уверен, — ответил я, глядя на закрытую дверь. — Но одно ясно: наше «маленькое приключение» у леса теперь стало частью официального дела. И Флитвик не просто так предупредил нас. — И он явно не хочет, чтобы мы совсем заперлись в башне. Возможно, угроза не повсюду… а только в определённых местах? — Или, что более вероятно, она везде, но проявляется только при определённых условиях. И Флитвик, как и мы, эти условия пока не знает, — мрачно добавил я. Гермиона кивнула, её лицо стало сосредоточенным. — Значит, мы на правильном пути. Наши тренировки, Патронус... всё это теперь кажется не просто саморазвитием, а необходимостью. Мы вошли в Большой зал, и я успел заметить, что народу здесь куда больше обычного для субботнего утра. Атмосфера ощутимо отличалась от привычной. — Похоже, здесь уже кипят нешуточные страсти, — тихо заметил я. — Пойдём, узнаем, что говорят. *** Обычно в это время в выходные Большой зал был заполнен лишь наполовину — многие студенты предпочитали поспать подольше. Но сегодня зал был полон как в будний день. Видимо, всех выпустили из гостиных одновременно, и никто не хотел оставаться в одиночестве. Воздух в зале был густым и звенел от десятков приглушённых голосов. Звон посуды и привычные запахи жареного бекона и свежего хлеба казались чужими на фоне всеобщего напряжения. Мы с Гермионой быстро нашли наших однокурсников из Рэйвенкло и присоединились к ним, но через мгновение к нашему столу подошли Гарри, Рон и Люси. Их лица были бледными и встревоженными. — Ну что, у вас тоже палочки проверяли? — сразу спросил Рон, понизив голос. — Да, — кивнул я. — Priori Incantatem и еще что-то, у всех. — У нас тоже, — буркнул Рон. — И всё равно ничего не нашли. Говорю вам — это точно Снейп! Он бывший Пожиратель, а бывших Пожирателей не бывает! И он там первым оказался... ясно, что это он и напал! — Рон, — перебила его Люси, — пострадал чистокровный хаффлпаффец. Если бы Снейп решил мстить, он бы выбрал кого-нибудь из… ну, не из чистокровных. — Ну а кому ещё могло прийти в голову напасть на студента в подземельях? — не унимался Рон. — Только ему! Он там как у себя дома! Я видел, что Гермиона вот-вот взорвётся с контраргументом, но её опередил Энтони Голдштейн, сидевший напротив. — Уизли, подумай логически, — сказал он, откладывая ложку. — Если бы профессор действовал как Пожиратель, зачем ему нападать на чистокровного? Бердоны — старый род, пусть и не из "священных двадцати восьми". Это не вяжется с их идеологией. И вообще, зачем ему это? Чтобы его сразу заподозрили? Он не идиот. — Вот именно, — поддержала Падма. — И потом, он сам нашёл Кая и спас ему жизнь. Стазис наложил мгновенно. — Может, это он и наложил, чтобы замести следы! — не сдавался Рон. — А потом сделал вид, что герой. Гарри, стоявший рядом с Роном, тихо добавил, его голос был спокойным, но в нём сквозила нотка согласия: — Не знаю насчёт нападения, но он точно что-то скрывает. Слишком быстро он там оказался. — По такой логике, он мог бы и не нападать вовсе, а просто... ну не знаю, подстроить несчастный случай на Зельях, — саркастично парировал Терри Бут. — Эффект тот же, а шума меньше. Но нет, ему обязательно нужно было устроить представление с криками и кровью. — В общем, вы можете надо мной смеяться, а я побаиваюсь оставаться с ним на отработки, — мрачно признался Рон, отодвигая тарелку с овсянкой. — У тебя отличный повод лучше готовиться к зельеварению, Рональд — с лёгкой улыбкой парировала Люси, пытаясь разрядить обстановку. — Если будешь знать предмет, Снейп не придерётся. Впрочем, теория о Снейпе была лишь одной из многих, витавших в воздухе. За нашим длинным столом и за соседними слышались и другие, порой совершенно дикие гипотезы. — ...слышал, у Бердонов старое родовое проклятие, активировалось на второго сына… — ...да нет, он купил какую-то штуку у Зонко, но она сработала слишком сильно... — ...а может, это Пивз сошел с ума и напал на него, последнее время он какой-то странный... — ...а я слышала, что это семикурсники подстроили, чтобы Снейпа уволили… — ...или он сам себе навредил, чтобы подставить Снейпа, но перестарался... Слухи множились, обрастая невероятными подробностями. Атмосфера была отравлена страхом и незнанием. Каждый цеплялся за ту версию, которая казалась ему хоть сколько-то правдоподобной, лишь бы заполнить пугающую пустоту неопределённости. Наконец, в зал вошла последняя группа — первокурсники Слизерина в сопровождении профессора Снейпа. Он шёл в своём обычном, развевающемся чёрном одеянии, его лицо было ещё бледнее обычного, губы сжаты в тонкую линию, но я заметил, как его глаза, чёрные и пронзительные, обвели зал быстрым, острым взглядом, будто оценивая степень паники. Его появление вызвало новую волну шёпота. Снейп, не глядя ни на кого, провёл своих подопечных до стола и занял место за преподавательским столом, не проронив ни слова. В тот же момент поднялся профессор Дамблдор. Его вид — длинные серебряные волосы и борода, полумесячные очки — обычно вызывал чувство спокойствия, но сейчас его лицо было серьёзным, а голос, когда он заговорил, был тихим, но таким весомым, что его слышал каждый в огромном зале. — Дорогие студенты, — начал он, и в зале воцарилась абсолютная тишина. — Вы все уже знаете о вчерашнем несчастном случае с мистером Каем Бердоном. Сейчас он в медицинском крыле, его состояние стабильное, но все ещё тяжелое. Он сделал паузу, давая своим словам проникнуть в сознание слушателей. — Прежде всего, я хочу поблагодарить вас за выдержку и дисциплину, проявленные прошлой ночью. Я понимаю, насколько тревожной и неприятной была эта необходимость. Что касается самого инцидента с мистером Бердоном... Мы провели полное расследование: проверены палочки всех студентов и преподавателей, обследован каждый угол замка, применены все доступные обнаружительные чары. Мы не нашли никаких следов постороннего магического воздействия, никаких признаков присутствия в замке незваных гостей или использования запрещённых заклинаний и зелий. По залу прокатился растерянный гул. Дамблдор поднял руку, призывая к тишине. — Я также приношу извинения за проверку ваших палочек. Уверяю вас, это была вынужденная мера, и, к счастью, ничего подозрительного обнаружено не было. Кто-то выдохнул с облегчением. Кто-то, наоборот, напрягся ещё сильнее. — Ситуация остаётся неопределённой. Наши лучшие специалисты, включая мадам Помфри, склоняются к версии, что это мог быть спонтанный, чрезвычайно сильный магический выброс, спровоцированный неизвестным фактором. Возможно, уникальное стечение обстоятельств, стресс или некая скрытая особенность самого мистера Бердона. Возможно, что-то иное. Мы продолжаем расследование. Его слова повисли в воздухе, не принося облегчения, а лишь подменяя один страх — страх перед злоумышленником — страхом перед чем-то непознаваемым и случайным. — И всё же, — голос Дамблдора вновь стал твёрже, — я вынужден ещё раз призвать всех вас к предельной осторожности. Избегайте одиночных прогулок в малолюдных местах замка, не покидайте гостиные после отбоя. Если вы заметите или почувствуете что-то... необычное, немедленно сообщите любому преподавателю. Берегите себя и друг друга. Он улыбнулся — едва заметно, но всё же улыбнулся. — А теперь, пожалуйста, завтракайте. День будет длинным, а силы вам понадобятся. Дамблдор кивнул и сел. Официальная часть закончилась. Но в Большом зале не стало громче. Студенты перешёптывались, обмениваясь взглядами, полными новых тревог. Мы с Гермионой переглянулись. В её глазах я прочитал то же, что чувствовал сам. Заявление Дамблдора было мастерским образцом успокоения толпы, но по сути оно ничего не объясняло. Было ясно лишь одно: либо это и вправду был странный, почти мистический случай, вроде магического выброса или родового проклятия, либо... либо злоумышленник был настолько силён или настолько необычен, что сумел не оставить ни единой зацепки. И второй вариант пугал несравненно больше. *** Аудитория Защиты встретила нас привычной мрачноватой атмосферой, но сегодня голубоватый свет зачарованных свечей казался не таинственным, а зловещим. Профессор Квиррелл вошёл, как всегда, бесшумно и уверенно. Его взгляд, острый и проницательный, скользнул по классу, будто сразу оценивая градус коллективной паранойи. — Доброе утро, — его голос был ровным, без намёка на напряжение. — Открывайте, пожалуйста, учебники на главе о Бундимунах. Сегодня мы разберём... Но он не успел договорить. Рука Дина Томаса взметнулась в воздух. — Профессор! — выпалил он. — А что вы думаете о том, что случилось? Это правда был магический выброс? Квиррелл замер на мгновение, его пальцы слегка постучали по крышке кафедры. — Профессор Дамблдор провел тщательное расследование, — ответил он, избегая прямого взгляда. — Я склонен доверять их экспертизе. Моя задача — научить вас защищаться от известных угроз, а не строить догадки о неизвестных. — Но вы же специалист по тёмным искусствам! — не унимался Симус Финниган. — Может, это какое-то новое проклятие? Или в замок кто-то проник? — Проклятия, мистер Финниган, как и злоумышленники, как правило, оставляют следы, — холодно парировал Квиррелл. — Ауру, остаточную магию. Здесь же, как нам сообщили, ничего не найдено. Это либо делает случай уникальным, либо... — он сделал театральную паузу, — ...указывает на нечто, лежащее за гранью обычной тёмной магии. А теперь — Бундимуны. Кто-нибудь может назвать основной способ их обезвредить? Урок продолжился, но внимание класса было рассеянным. Квиррелл, как всегда, был профессионален, его объяснения — чёткими, а демонстрации — безупречными. Но в его манере сегодня чувствовалась отстранённость, будто часть его мыслей была где-то далеко. Он отвечал на вопросы о теме урока, но всякий раз, когда речь заходила о нападении на Бердона, уходил от ответов, прячась за формальностями. Когда прозвенел звонок, и мы стали собирать вещи, мои глаза невольно скользнули к учительскому столу, заваленному свитками и пергаментами. Взгляд зацепился за знакомую толстую книгу в тёмно-синем переплёте — «Новейшая история Хогвартса», издание 1987 года. Ту самую, из которой мы с Гермионой на второй день учёбы перерисовывали планы этажей. И рядом с ней — несколько листов, явно перерисованных оттуда от руки. Причем с дополнительными деталями: на аккуратных чертежах были нанесены непонятные тонкие линии, пометки красными чернилами, какие-то цифры и значки, которых в оригинале точно не было. — Смотри, — тихо прошептал я Гермионе, кивнув в сторону стола. Она взглянула, и её брови поползли вверх. — Интересно, — так же тихо ответила она. — Очень. Мы вышли последними. В коридоре она шепотом добавила: — Зачем профессору Защиты планы Хогвартса? Он учился здесь семь лет, затем преподавал маггловедение еще лет десять, за это время можно уже наизусть всё выучить... И почему именно сейчас? Я только пожал плечами. Ответа пока не было. *** Дорога в подземелья в тот день была не похожа на обычный переход между уроками. Наша разноцветная группа — смесь синих и алых мантий — шла тесной, притихшей толпой. Не было ни обычных шуток, ни споров о последней задаче по трансфигурации. Страх, холодный и липкий, склеил нас в единое целое, заставляя неосознанно искать поддержки в близости друг друга. Чем глубже мы спускались по каменным ступеням, тем более гнетущей становилась атмосфера. Каменные стены, обычно просто прохладные, сейчас казались ледяными и дышащими скрытой угрозой. Тускло горящие факелы отбрасывали длинные, пляшущие тени. Где-то далеко капала вода, и каждый звук отдавался в груди. — Это где-то здесь… да? — чуть слышно выдохнула Лиза. — Здесь его нашли? — Кажется, да, — так же тихо ответил Терри Бут, и в его голосе прозвучала несвойственная ему неуверенность. — Говорят, в этом коридоре... Мы замедлили шаг почти одновременно, как по команде. Взгляд сам цеплялся за детали, ища подтверждения страхам. И мы его нашли: участок стены, неестественно чистый на фоне почерневшего камня, и едва заметная, въевшаяся в шов между плитами тёмная полоса. Молчание стало совсем громким. Никто не произнёс ни слова, когда мы, сбившись в ещё более тесную группу, набрались духу и переступили через массивный дубовый порог класса Зельеварения. Класс зелий встретил нас привычным запахом сырости и трав, но сегодня он казался особенно тяжёлым, почти удушающим. Снейп уже стоял у доски, его чёрная мантия сливалась с тенями в дальнем углу. Лицо было застывшей маской, но я заметил мельчайшие детали: глубокие тени под глазами, бескровные, плотно сжатые губы, и едва уловимое дрожание пальцев, когда он положил мел. — Садитесь, — бросил он, не удостоив нас взглядом. — Сегодня мы будем варить «Умиротворяющий бальзам». — Его голос прозвучал приглушённо, но от этого каждое слово обрело особую весомость. — Рецепт на доске. Начинайте. И постарайтесь не превратить свои котлы в оружие массового поражения. Мы с Гермионой, Софи и Люси заняли наш отдельный стол. Остальные расселись по парам, стараясь не производить лишнего шума. Работа закипела. Я измельчал корень валерианы, Гермиона аккуратно отмеряла порошок лунного камня. Лаборатория погрузилась в непривычную тишину, нарушаемую лишь бульканьем зелий. Снейп, проверяя наши ингредиенты, кивнул с обычным скупым одобрением, но сегодня его внимание было рассеяно. Он перемещался между столами с неестественной медлительностью, иногда замирая на месте, будто вслушиваясь в тишину подземелья. Его взгляд постоянно возвращался к двери, а пальцы сжимались в беспокойном движении, то разжимаясь, то впиваясь в ткань мантии. Это был не тот Снейп, что наслаждался чужими провалами, а профессор, столкнувшийся с загадкой, ставившей в тупик даже его. Когда Терри Бут нечаянно уронил стеклянную колбу, Снейп вздрогнул и резко обернулся, его рука молниеносно потянулась к палочке. Увидев, что ничего страшного не произошло, он сквозь зубы процедил: «Бут, пять баллов с Рэйвенкло за неуклюжесть», — но в его голосе не было привычной едкой издевки, лишь усталое раздражение. Проходя мимо нашего стола, он на мгновение задержал на нас взгляд — и в его обычно холодных глазах я увидел не раздражение, а настороженность, почти предостережение. Он будто хотел что-то сказать, но, сжав губы, безмолвно двинулся дальше. Гермиона тоже это уловила. Не отрываясь от своего котла, она беззвучно прошептала: — Он боится. Я кивнул. Снейп боялся. Но уж точно не того, что кто-то по ошибке взорвет котёл. А чего-то другого, чему он не мог противостоять привычными методами. И это было страшнее любых обвинений Рона. Урок завершился без происшествий. Снейп молча собрал образцы зелий, бегло проверил их и, не проронив ни слова, жестом отпустил нас. Это молчание, непривычное и тягостное, говорило громче любых угроз. Мы вышли последними, и тяжёлая дверь с глухим стуком закрылась за нами. Пустой коридор встретил нас гулким эхом наших же шагов, заставив невольно ускорить темп, пока мы не поднялись из подземелий в знакомые, залитые солнцем коридоры. Но чувство облегчения от возвращения в светлые этажи было недолгим. Тревога никуда не исчезла — она лишь сменила форму, превратившись в тягостное осознание: профессора не всесильны. В стенах Хогвартса таилось нечто, с чем не могли справиться ни острый ум Дамблдора, ни знания Квиррелла, ни бдительность Снейпа. И это "нечто" могло нанести удар снова — когда и где угодно. *** Прошло несколько дней. Напряжение никуда не делось, оно витало в воздухе, однако страх по большей части сменился жадным любопытством. Все понимали: если профессора сами не знают, что происходит, значит, это не обычное «кто-то перепутал ингредиенты». Это что-то новое. И каждый хотел первым понять, что именно. Однажды вечером, когда ужин подходил в концу, мы собрались за столом Рейвенкло нашим ставшим уже привычным «межфакультетский» кружком: рейвенкловцы, часть гриффиндорцев. Невилл, Ханна и Сьюзен подошли чуть позже. Невилл выглядел особенно подавленным - бледный, с тёмными кругами под глазами. — Ну как там Кай? — сразу спросила Гермиона, отложив вилку. — Вам что-нибудь сказали? — Мадам Помфри отмечает незначительные улучшения, — тихо ответила Сьюзен, её обычно жизнерадостное лицо было серьёзным. — Травмы от падения залечили, магия постепенно стабилизируется... Но это всё. Его разум где-то далеко. Прогноз на выход из... из этого состояния — не раньше чем через несколько недель. Она помолчала, глядя на свою тарелку. — Его родители приезжали. Они были в ужасе, хотели сразу же забрать его в Мунго. Но профессор Дамблдор... он как-то их убедил. Долго говорил с ними в своём кабинете. Говорят, вышли они не спокойными, но... согласными оставить его здесь. Сказали, что доверяют мадам Помфри и ждут новостей. Падма тихо вздохнула: — Друзья Кая, которые ходили к нему в первые дни, рассказывали жуткие вещи. Говорят, глаза у него были открытые, зрачки огромные, и он всё время вздрагивает, будто что-то видит. Словно спит с открытыми глазами, и ему снится самый страшный кошмар наяву. — А вы что нибудь знаете о нем? Может, он кому-то жаловался на что-то перед... этим? Невилл печально покачал головой. — Ничего особенного. Хорошо учится, особенно по Травологии. Его друзья говорят, что в последние дни он был... задумчивым. Но не жаловался. Просто стал молчаливее. — А что он вообще делал у Снейпа на отработке? — спросил я. — Да как обычно: чистил котлы без магии. Ничего особенного. Полезной информации не было. Зато идея, которая зрела у меня с самого утра, наконец оформилась. Все эти странности — тень в лесу, ночные встречи, а теперь и это нападение — не могли быть изолированными инцидентами. И если мы с Гермионой уже несколько раз натыкались на нечто подозрительное, то наверняка и другие студенты что-то видели или чувствовали. Я отложил вилку и поднял голос так, чтобы слышали все в нашей небольшой группе: — Слушайте. Мы уже несколько раз натыкались на странное: тень в лесу, Гермиона видела каких-то людей ночью у ворот. Значит, кто-то ещё наверняка что-то видел, чувствовал или слышал. Предлагаю собрать всё, что кажется хоть немного необычным. Любую мелочь. Странные люди в коридорах после отбоя, преподаватели, которые ведут себя не так, как обычно, пропавшие вещи, даже странные сны — всё подряд. Даже если покажется глупостью. Потом разберём, где мусор, а где зацепка. Гермиона тут же оживилась, её глаза загорелись знакомым огнём аналитического азарта. — Это блестящая идея, Крис! Тем более, сам Дамблдор просил обращать внимание на всё странное. Маловероятно, что мы — единственные свидетели странностей. Наверняка кто-то ещё что-то видел. Может, не придал значения. Мы можем собирать наблюдения, классифицировать их, искать закономерности! Давайте не ждать, пока снова кого-то отправят в лазарет. — Идея хорошая, но... сны? — скептически хмыкнул Рон. — Вы серьёзно? — А почему нет? — парировала Люси. — Магия часто проявляется через подсознание. Если в замке есть что-то, влияющее на психику, сны могут быть индикатором. Наша инициатива быстро нашла отклик. Майкл Корнер кивнул первым: — Я в деле. Падма подняла руку: — Я тоже. И Парвати со мной — она на Гриффиндоре, у неё там много подруг. Парвати, сидевшая за гриффиндорским столом, показала большой палец. — Считайте, что у вас уже есть глаза и уши на двух факультетах. Мы можем опросить девочек с Гриффиндора и Рейвенкло. Девушки чаще делятся такими вещами друг с другом. — Мы можем поспрашивать на Хаффлпаффе — предложила Сьюзен Боунс. — А мы поговорим с парнями, — тут же предложил Майкл. — Энтони и Терри помогут. И тут, словно из ниоткуда, возникли они. Близнецы Фред и Джордж Уизли подошли к нашему столу — как всегда синхронно, с одинаковыми хитрыми улыбками, но в их глазах читался живой, неподдельный интерес. — А что это у вас тут за секретное общество собирается? — спросил Фред, подмигивая. — Детективное агентство первокурсников? — По слухам, — добавил Джордж, опуская голос до конспиративного шёпота, — тут затевается что-то интересное. Мы чувствуем такие вещи на нюх. Мы в деле. — они хором закончили и плюхнулись рядом с Роном, который тут же зашипел: «Вы чего?» Мы переглянулись. Близнецы с их знанием всех тайных ходов и привычек обитателей замка были бесценными союзниками. — Мы собираем информацию о всём странном, что происходило в замке за последнее время, — объяснила Гермиона. — Начиная с сентября. Всё, что кажется необычным. Например, я видела из окна нашей гостиной странных людей ночью у ворот, Гарри и Рон видели кого-то когда возвращались с отработки... Близнецы переглянулись, и их улыбки стали ещё шире. — О, в этом мы кое-что понимаем, — сказал Фред. — Мы можем понаблюдать, — кивнул Джордж. — У нас есть для этого... кое-что. — Очень полезное кое-что, — добавил Фред, многозначительно постукивая пальцем по носу. Я почувствовал, как уголки губ сами собой тянутся вверх, а в груди защемило от предвкушения. Я почти не сомневался, о каком «кое-что» шла речь. Конечно же, Карта Мародеров. Та самая, что показывала каждого в замке. Если бы мы могли ею воспользоваться, мы бы увидели все перемещения в ту ночь. Мы смогли бы вычислить не только гипотетического злоумышленника, но и понять, что делали в это время профессора, не замешан ли кто-то ещё... — Это было бы неоценимой помощью, — сказал я, стараясь скрыть волнение. — Любая информация, которую вы сможете добыть... особенно если у вас есть способы её проверить. — Оставьте это нам, — с лёгким поклоном ответил Фред. — Мы знаем замок лучше, чем собственные карманы, — добавил Джордж. — Если тут кто-то или что-то шляется по ночам, мы это вычислим. Они отошли. Несколько секунд мы стояли молча, и я чувствовал, что Гермиона смотрит на меня с лёгкой задумчивостью. — Ты прямо засветился весь, когда они заговорили про свои методы, — наконец сказала она, и в её голосе сквозило любопытство. — Прямо как ребёнок, которому пообещали новую книгу. Я усмехнулся, позволив себе расслабиться. — Ну а ты? Разве тебе не интересно, что могут раскопать близнецы Уизли? Если кто и способен отыскать то, что упустили профессора, то это они. У них нюх на такие вещи. Гермиона хмыкнула, но спорить не стала. — Интересно, конечно. Я только надеюсь, они отнесутся к этому серьёзно и не превратят всё в очередную шутку. А то знаешь, как они любят... — она закатала глаза, но без раздражения, скорее с привычной обречённостью. — Но в данной ситуации любые источники информации хороши. Она улыбнулась, и мимолётное напряжение растворилось. В её глазах снова горел тот самый огонёк — предвкушение настоящего расследования. План был запущен. Теперь у нас была целая сеть информаторов: дотошные Рэйвенкловцы, общительные девушки с Гриффиндора и Хаффлпаффа, и непредсказуемые, но гениальные Близнецы с их секретным оружием. Мы были всего лишь первокурсниками, но мы не собирались сидеть сложа руки в ожидании следующей трагедии. Мы объявили охоту на тайну, и первый шаг был сделан. Правда, где-то в глубине души шевелилась мысль: если тот, кто напал на Бердона, был настолько силён, что остался невидим для самого Дамблдора, то не приведёт ли наше расследование нас к чему-то, с чем мы не сможем справиться? *** Прошло ещё несколько дней, наполненных напряжённым ожиданием. Наша импровизированная сеть информаторов работала: Падма и Парвати собрали несколько записок о «странных снах» и «подозрительных шорохах», Майкл, Терри и Энтони делились отрывочными слухами и домыслами от знакомых с других факультетов. Но всё это были крупицы, не складывающиеся в общую картину, и скорее всего не имеющие никакого отношения к делу. Главная надежда была на Близнецов и их «особые средства». Фред и Джордж подошли с опозданием. И с первых же секунд было ясно — что-то не так. Их обычная, излучающая энергию и озорная походка сменилась на сдержанную, а на лицах вместо ухмылок читалось редкое для них выражение — досада и разочарование. — Что случилось? — сразу спросил Гарри, встрепенувшись. — Вы что-то нашли? Что-то... плохое? Близнецы переглянулись. Фред тяжело вздохнул. — Нашли, что ничего не нашли, — начал Фред, его голос был непривычно серьёзным. — Последние пару дней мы активно следили, не шляется ли кто в подземельях, особенно ночью. — И всё было чисто, — подхватил Джордж. — Ну, почти. Пару раз видели, как Снейп бродит по пустым коридорам в час ночи, но это для него в порядке вещей. Больше ничего подозрительного. Ни одной лишней точки. Он сделал паузу, и его лицо стало мрачным. — А сегодня утром мы хотели проверить кое-что ещё... и обнаружили, что карта пропала. — Испарилась, — без обиняков добавил Фред. — Мы обыскали все наши тайники. Её нет. — Как испарилась? — вырвалось у меня прежде, чем я успел подумать. — А вот так... Даже след простыл, — закончил Джордж. — Ни пылинки. Вчера вечером она ещё была на месте. А сегодня — фьють. Я почувствовал, как внутри всё холодеет. Карта Мародёров — артефакт, показывающий каждого в замке в реальном времени, — пропала именно сейчас, когда нам она была нужна больше всего. Краем глаза я заметил, как Гермиона повернула голову в мою сторону. Её взгляд задержался на мне на секунду дольше обычного — не осуждающе, а скорее задумчиво, будто она что-то отмечала про себя. Я постарался сохранить невозмутимое выражение лица, но пальцы невольно сжались на колене под столом. Гермиона нахмурилась, переводя взгляд на близнецов: — Подождите... карта? Что за карта? — Магическая карта. Показывает всех, кто находится в Хогвартсе, движущимися точками с именами рядом. Именно её мы использовали, чтобы следить за замком. — Она всегда была с нами... незаменимая вещь, чтобы не попадаться Филчу и профессорам. Рон уставился на братьев, его лицо выражало полное недоумение и укор. — Вы... вы никогда не говорили, что у вас есть такая штука! — фыркнул он. — Может, вы её просто забыли где-то? — Мы не теряем такие вещи, Ронни! — огрызнулся Фред, и в его тоне впервые зазвучала искренняя обида. — Это же не простая бумажка! Это наше главное орудие! Мы бы почувствовали, если бы просто обронили её! В комнате повисла тишина. Я почувствовал, как внутри всё холодеет. Карта Мародёров — артефакт, показывающий каждого в замке в реальном времени, — пропала именно сейчас, когда нам она была нужна больше всего. — Расскажите всё с самого начала, — тихо попросила Гермиона. И близнецы рассказали нам историю Карты. Они стащили её из запертого шкафа в кабинете Филча, из коробки для «особо опасных вещей», ещё будучи первокурсниками, сразу поняв, что держат в руках нечто магическое. Но поначалу артефакт лишь дразнил их: на любые попытки магического воздействия на пергаменте появлялись насмешливые надписи от неких «Лунатика, Бродяги, Сохатого и Хвоста». — Мы взяли её на летние каникулы в Нору, — продолжил Фред. — Решили, что уж там-то мы с Джорджем во всём разберёмся. И вот тогда её случайно увидел наш старший брат, Билл. — Он работал в Египте ликвидатором проклятий для Гринготтса, — пояснил Джордж. — Так вот, он её узнал. Оказалось, карта когда-то была у него, пока Филч не конфисковал её за пару лет до того. Билл-то и рассказал нам, как ею пользоваться. Оказалось, нужно было просто коснуться палочкой и произнести особую фразу. — Мы сначала не поверили, думали, Билл нас разыгрывает, — вмешался Фред с лёгкой усмешкой. — Потому что в Норе она была абсолютно пустой! Просто чистый пергамент. — Но как только мы вернулись в Хогвартс, — сделал важную паузу Фред. — В первый же день на втором курсе, как только мы произнесли фразу... Это было невероятно! Она ожила. На ней тут же появились чернильные линии — все коридоры, классы, даже потайные ходы, о которых мы и не догадывались! И точки. Сотни движущихся точек с именами! Студенты, профессора, привидения, Пивз... — он замолчал на секунду, вспоминая. — И даже Дамблдор, было видно как он ходит взад-вперед в своем кабинете. Представляете? Мы видели, где находится сам директор! Рассказ близнецов был захватывающим, но тут же возник новый вопрос: кто ещё мог знать о её существовании? — А как она попала к Биллу? — уточнил я. — Ему она досталась от старшекурсников с Гриффиндора, которые окончили Хогвартс раньше него, — ответил Фред. — Похоже, она кочевала по факультету, пока не попала к нам. — добавил Джордж. — Он сказал, что это одна из величайших работ Хогвартса, — закончил Фред. — Невероятно сложные чары. А эти Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост — прозвища студентов, которые учились здесь в семидесятых, и создали эту карту. Мы молчали несколько секунд, переваривая историю. В голове тут же начали выстраиваться возможные версии. — Её... похитили, — констатировал Гарри. — Тот, кто напал на Бердона... и теперь он может ходить по Хогвартсу незамеченным. — Если ее похитили, то это не обязательно сделал тот, кто напал на Бердона... если это, конечно, было именно нападение, а не какой-то странный несчастный случай. Карта — невероятно ценный инструмент сама по себе. Её мог взять кто угодно, кто узнал о её существовании. — Но чтобы украсть её из вашего тайника, он должен был проникнуть в нашу гостиную! — с ужасом прошептала Парвати. — Это же невозможно для постороннего! — Её необязательно было красть прямо из гостиной, — заметила Гермиона, её умный взгляд стал сосредоточенным, аналитическим. — Они могли обронить её по дороге. Или её могли вытащить из кармана в толпе, в библиотеке, в любое время. Она же у вас всегда с собой была? Близнецы неуверенно переглянулись. Абсолютная уверенность в их голосах пошатнулась. — Почти всегда, — нехотя признал Джордж. — А ещё, — продолжил я, подхватывая нить, — получается, о существовании Карты знало довольно много людей. Выпускники Гриффиндора, у которых она была до вас. Их друзья. Кто угодно из этого круга мог случайно проболтаться в разговоре. Или за кем-то из них могли подсмотреть в прошлом. Или... — я сделал паузу, — ...кого-то из них могли заставить выдать информацию. Заклятьем, шантажом, зельем. — То есть круг подозреваемых или просто... осведомлённых — огромен, — резюмировал Энтони Голдштейн, скрестив руки. — От банальной кражи «по случаю» до целенаправленного похищения кем-то, кто охотился за этим артефактом давно. Связывать это напрямую с Бердоном — пока только строить догадки на пустом месте. — Это, конечно, не делает ситуацию лучше, — тихо сказала Гермиона. — Теперь в замке есть кто-то с инструментом, который даёт огромное преимущество. И мы не знаем, кто это и каковы его намерения. Это... крайне неприятная неопределённость. — При этом Карта не делает человека невидимым или неуязвимым, — добавил я, стараясь вернуть разговор в практическое русло. — Она лишь дает ему дополнительную информацию о том, кто где находится. И это... тоже интересный вопрос. Эта карта... Она должна как-то... работать. — Она должна быть подключена к ядру защитных чар Хогвартса, к тому самому механизму, который отслеживает каждое живое существо в стенах замка для обеспечения безопасности. Гермиона тут же подхватила мою мысль, её глаза, только что полные страха, загорелись знакомым аналитическим блеском. Для неё это был спасательный круг — задача, которую можно разобрать на части, проанализировать и решить. Я видел, как в её голове мгновенно выстраиваются связи между нашими вечерними занятиями по маггловской информатике и принципами магических систем. — Именно! — воскликнула она. — Чтобы показывать каждого в замке в реальном времени... Это же колоссальный, постоянно обновляемый объём данных! Она должна постоянно сканировать огромный объём пространства, идентифицировать тысячи объектов, присваивать им метки и отображать данные на интерфейсе — то есть на пергаменте. Значит, существует некий источник, центральный... скажем так, магический сервис локации, встроенный в саму структуру замка. Карта — это просто интерфейс, клиент, который к этому сервису подключается и запрашивает данные! Это косвенно подтвреждается и тем, что Карта не работала вне Хогвартса. А значит, теоретически, всё происходящее здесь может наблюдаться с помощью других, аналогичных интерфейсов. Я кивнул, восхищаясь её умением мгновенно синтезировать знания из двух миров. Она интуитивно применяла маггловские концепции клиент-серверных систем и сетевых протоколов к магии, даже не осознавая, насколько точно попадала в суть. Впрочем, кажется я был единственный, кто понял её мысль. В комнате повисла растерянная тишина. Падма моргнула, Лиза Тёрпин выглядела так, будто только что прослушала лекцию на древнегреческом, а Невилл потирал виски, явно пытаясь переварить услышанное. Рон, нахмурившись, повернулся к Гарри и спросил с полным недоумением: — Ты понял что-нибудь из того, что она сказала? «Клиент», «сервис», «интерфейс»... Это что, новое заклинание? Гарри лишь пожал плечами и покачал головой, его взгляд блуждал между Гермионой и мной, словно он искал переводчика. Гермиона фыркнула, скрестив руки на груди: — Эй, я вообще-то здесь! И это не заклинания, а... концепции! Принципы работы! Я не удержался и усмехнулся, видя её возмущение. — Давай я попробую объяснить проще, — предложил я, привлекая всеобщее внимание. — В Хогвартсе, в его стенах, в фундаменте, в каждом камне с самого начала заложены древние чары безопасности. Эти чары всё время «видят» и «чувствуют» каждого, кто находится внутри: учеников, преподавателей, посторонних. Это как невидимые глаза и уши замка, которые никогда не закрываются и не устают. А Карта это как... волшебное зеркало, которое показывает, что именно чувствует замок в данный момент. Она подключалась к чарам замка и переводила всё в понятные нам образы — точки и имена. И ещё... если бы Карта была самостоятельным артефактом, не зависящим от Хогвартса и показывающим любую местность вокруг себя, думаю, её создатели не оставили бы её здесь. Лица вокруг начали проясняться. Эта аналогия, хоть и грубая, была им понятна. — Значит, где-то есть и другие «зеркала»? — предположила Падма. — У директора или у деканов? — Вполне возможно, — кивнул я. — Логично, что у тех, кто отвечает за безопасность, должны быть инструменты для наблюдения. Возможно, более сложные и детальные. Но эта карта, судя по всему, была... неофициальной. Самодельной. Созданной теми самыми студентами, которые нашли способ «подслушать» то, что чувствует замок, и вывести это на пергамент. Гермиона, успокоившись, снова включилась в обсуждение, её ум уже рвался вперёд, к новым горизонтам. — Именно! И если это так... — её голос снова зазвучал с горячей убеждённостью, но теперь она старалась говорить доступнее, — ...то это не просто артефакт. Это доказательство, что система замка имеет... уязвимости. К ней можно подключиться. Взломать. Если это сделали однажды, значит, это можно повторить. Более того — теоретически, имея достаточные знания, можно было бы не просто подключиться, а... взаимодействовать с этой системой. Влиять на неё. Может быть, найти способ отключить старую карту, чтобы ею больше никто не мог воспользоваться. Или... — она понизила голос до драматического шёпота, — ...даже создать свою собственную карту. Наступила новая пауза, на этот раз наполненная уже не недоумением, а осознанием масштаба задуманного. Энтони присвистнул. Гарри смотрел на нас, широко раскрыв глаза. Рон просто открыл рот. — Вы серьезно? — наконец выдавил он. — «Взломать»? Это же... это Хогвартс! Его магии сотни лет! — Всё, что создано магией, может быть ею же изучено и воспроизведено, — парировала Гермиона, подняв подбородок. — Другое дело, что для этого требуются колоссальные знания. В древних рунах, арифмантике, чарах, магической теории... У нас их пока нет. — Но это даёт направление, — добавил я, подхватывая мысль. — Мы знаем, что цель достижима, потому что кто-то её уже достиг. И первое, с чего можно начать — осторожно выяснить, что известно преподавателям об этой «системе слежения» замка. Нам нужно поговорить с профессором Флитвиком. Не о пропаже карты, а в общем... о принципах защиты Хогвартса. Как замок отслеживает тех, кто в нём находится. Это звучит как вполне академический интерес прилежных учеников, особенно в свете всех этих событий. Близнецы, слушавшие всё это с возрастающим восхищением, переглянулись и хором выдохнули: — Вот это да... Сразу видно — настоящие Рэйвенкловцы. Вы не ищете лёгких путей, вы сразу хотите перестроить замок под себя! Их слова сорвали лёгкий смешок с окружающих, напряжение окончательно спало. Наши однокурсники смотрели на нас с Гермионой со смешанным чувством — в их взглядах читалось и восхищение безумной смелостью идеи, и лёгкий шок от её масштаба, и тёплая гордость за то, что они с нами в одной команде. — Ну, если вы собираетесь создавать новую карту, считайте, что мы ваши первые испытатели, — с широкой ухмылкой заявил Фред. — И консультанты по скрытым тропам, — добавил Джордж. Мы с Гермионой переглянулись и улыбнулись. Путь впереди был немыслимо сложен, почти фантастичен. Но был путь. Была цель. И это было лучше, чем сидеть в страхе и неведении. — Значит, решено, — сказал я. — Начинаем с Флитвика. А там... посмотрим. Следующим шагом будет осторожный разговор с профессором чар. Нам нужно было выяснить, насколько наши догадки соответствуют действительности, и возможно ли вообще то, о чём мы задумали. И если да — то с чего начать этот титанический, почти безумный труд. *** Атмосфера на уроках постепенно возвращалась к норме, но подспудное напряжение никуда не исчезало. Следующее занятие по чарам началось, как обычно, с лёгкого перезвона колокольчиков, который Флитвик вызывал взмахом палочки, приветствуя класс. Мы с Гермионой сидели за первой партой рядом с профессорским столом — теперь это стало нашей негласной привилегией после всех наших успехов, — и я заметил, что профессор, несмотря на привычную улыбку, выглядел чуть более напряжённым, чем обычно. Его глаза то и дело скользили по лицам учеников, а пальцы, державшие палочку, слегка постукивали по столу — едва заметный, но красноречивый признак беспокойства. Тема урока была простая: изучение группы заклинаний «Revelio» с вариациями. Точнее, все кроме нас изучали единственное заклинание — просто «Revelio», предназначенное для поиска невидимых и скрытых объектов в ограниченном пространстве. Флитвик зачаровал небольшие хрустальные шарики, сделав их невидимыми, и спрятал где-то в классе. Задача остальных была простой: найти их с помощью заклинания. Я краем глаза наблюдал, как однокурсники один за другим пытались выполнить задание. Терри Бут справился довольно быстро — его шарик обнаружился под подоконником. Майкл Корнер возился дольше, водил палочкой хаотично, но в конце концов заклинание сработало, и шарик вспыхнул синим за копной волос Падмы Патил, вызвав её возмущённый визг. Энтони Голдштейн, как всегда методичный, аккуратно обшаривал сектор за сектором и нашёл свой экземпляр у ножки стула профессора. С гриффиндорцами дела обстояли разнообразнее. Симус Финниган умудрился вместо поискового заклинания создать небольшой фейерверк — Флитвик ловко погасил его взмахом палочки, лишь укоризненно покачав головой. Дин Томас действовал неуверенно, но после пары подсказок соседа по парте всё же добился результата. Лаванда Браун нашла шарик почти сразу — тот оказался в её собственном кармане, чем профессор был явно доволен: «Отличная работа, мисс Браун! Чувство юмора у заклинания — признак хорошего контакта с магией!» Также неожиданно быстро справился и Эдвард Райнс — тот самый неразговорчивый гриффиндорец, который обычно держался особняком и на прошлых занятиях особо не блистал. Он сделал это так тихо и незаметно, что я едва не пропустил момент: короткий, точный взмах палочки, едва шевельнувшиеся губы — и его шарик послушно засветился голубым под одним из столов. Флитвик, пробегавший мимо, на мгновение задержал на нём взгляд и одобрительно кивнул, но Райнс никак не отреагировал — только чуть заметно пожал плечами и уставился в окно, словно ему было всё равно. Парвати справилась быстро и изящно. А вот Люси, несмотря на всё своё старание, никак не могла поймать нужную волну — её шарик обнаружился только с третьей попытки, да и то случайно, когда она в сердцах махнула палочкой слишком широко. Рон, как обычно, пыхтел и злился, его заклинания давали лишь слабые искры, и Флитвику пришлось подойти и лично поправить ему хватку. Гарри справился уверенно, но без блеска — нашёл свой шарик под партой за несколько минут. Мы с Гермионой, разумеется, справились с ним быстрее всех. Гермиона и вовсе пользовалась модификациями этого заклинания « Vivus Revelio» еще в поезде, когда мы искали жабу Невилла, а затем «Homenum Revelio» — во второй день учебы, в подземельях, когда мы почувствовали странное ощущение слежки. Пока остальные однокурсники сосредоточенно водили палочками, пытаясь найти спрятанные Флитвиком шарики, профессор показал нам некоторые другие модификации этого заклинания, изучаемые на втором и третьем курсах, с которыми мы тоже успешно справились. Флитвик, заметив это, подошёл к нам, его глаза загорелись привычным энтузиазмом. — Великолепно, мистер Айрис, мисс Грейнджер, — сказал он, его высокий голос звенел от удовольствия. — В исполнении этих чар вы уже на уровне третьекурсников. — Профессор, — перебила Гермиона, её голос был вежливым, но твёрдым, — можно вопрос? Не совсем по теме урока, но связанный с... текущей ситуацией. Флитвик заморгал, его брови приподнялись, но он кивнул, явно заинтригованный. — Конечно, мисс Грейнджер. Любознательность — двигатель прогресса! Что вас интересует? Я переглянулся с ней — мы заранее договорились, как сформулировать вопрос, чтобы не выдать слишком многого. — В связи с недавними… событиями, — начала она, её тон был осторожным, — мы подумали: в Хогвартсе ведь должно быть что-то вроде системы слежения? Нечто, что позволяло бы, например, директору в экстренной ситуации быстро установить, где находится каждый студент или преподаватель? Это могло бы помочь с безопасностью. Флитвик на секунду замер. Его лицо стало серьёзнее, а глаза сузились, как будто он взвешивал каждое слово. — Вы имеете в виду… — он понизил голос, — …следящие чары замка? Мы кивнули. Класс, услышав это, затих — даже Симус, который обычно отвлекался, повернулся к нам, его глаза расширились от любопытства. Флитвик вздохнул, его пальцы задумчиво постукивали по столу. — О, проницательный вопрос, мисс Грейнджер! — Он спрыгнул с книг и прошелся перед кафедрой. — Да, вы абсолютно правы в своих догадках. Такая система существует, Ещё со времён Основателей. Замок Хогвартс — это не просто стены и башни, это древнее магическое творение. И да, основатели заложили в его сердцевину сложнейшую систему наблюдения, которую они назвали «Оком Хельги». Теоретически, она должна была позволять хранителям замка видеть всё, что происходит в его стенах, и знать местонахождение каждого, кто находитя внутри. По классу пронёсся взволнованный шёпот. Флитвик поднял руку, призывая к тишине. — Однако, — его голос стал драматичным, — есть одно большое «но». Система эта... спит. Вернее, она работает в фоновом режиме, поддерживая самые базовые функции защиты. Полноценный доступ к её данным, к тому самому «зрению», требует… — он замялся, подбирая слова, — особых ключей — не физических, конечно, а магических. Комбинаций, известных только Основателям и тем, кому они доверили наследие. Так вот, в теории, директор и деканы должны иметь доступ к этим ключам, которые позволяют видеть, кто где находится. Но, увы, эти ключи были утеряны много веков назад. Класс ахнул. Падма, сидевшая позади, наклонилась вперёд. — То есть… никто не знает, как это работает? — спросила она. Флитвик покачал головой, его улыбка была грустной. — Никто из ныне живущих. Многие директора пытались восстановить доступ к «Оку». Профессор Дамблдор, я знаю, пытался — но безуспешно. Система слишком древняя, слишком… сложная. Она защищена чарами, которые мы даже не можем полностью понять. Поэтому, увы, мы не можем сказать, кто где находился в момент инцидента с мистером Бердоном. Или в любой другой момент. Система есть, но мы, нынешние хранители замка, слепы. Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Если коды утеряны… то как Мародёры создали карту? Они были студентами, наверняка талантливыми, но не древними гениальными волшебниками. Это значило, что либо они нашли обходной путь, либо… кто-то помог им. Или карта работала не так, как мы думали. Гермиона, сидевшая рядом, сжала моё запястье под партой — её пальцы были холодными, но взгляд горел. Она думала о том же. — Спасибо, профессор, — сказала она, её голос был спокойным, но я знал, что внутри она уже перебирает все возможные варианты. Флитвик кивнул, его глаза задержались на нас чуть дольше, чем обычно. — Будьте осторожны, — добавил он тихо, прежде чем вернуться к остальным. — И… если что-то заметите, сразу ко мне. *** Как только мы вышли из класса и оказались в относительно безлюдном коридоре, Гермиона не выдержала. — Коды доступа утеряны много веков назад! — выдохнула она, её глаза горели. — Крис, ты понимаешь, что это значит? — Понимаю, — ответил я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Это значит, что создатели Карты — обычные студенты, пусть и талантливые — сумели сделать то, чего не смогли величайшие маги, включая Дамблдора! Они либо нашли тот самый утерянный «ключ», либо... они взломали систему самостоятельно. — Но как? — Гермиона остановилась, её лицо выражало крайнюю степень интеллектуального возбуждения. — Это же противоречит всему! Они были нашими ровесниками, может чуть старше! Их знания, даже если они были блестящими, не должны были превосходить совокупные знания всех директоров Хогвартса! — А что, если... — я понизил голос до шёпота, — ...они подошли к проблеме с другой стороны? Не пытались восстановить исходный доступ, а создали своё собственное «заднее крыльцо» в систему? Что-то вроде... магического вируса, который перехватывает данные, но не требует главных кодов. — Это... это уровень магической теории, о котором я даже не читала! — прошептала она. — Чтобы сделать такое, нужно было понимать саму архитектуру чар Хогвартса на уровне, сопоставимом с основателями! — Или иметь доступ к знаниям, которые обычно недоступны студентам, — мрачно добавил я. — Может, они нашли библиотеку основателей? Или какие-то чертежи, документы... Мы шли дальше, но наше возбуждение уже сменилось трезвой, леденящей душу мыслью. Пропажа Карты теперь выглядела не просто неприятной потерей, а частью какой-то непостижимо более масштабной головоломки. Тот, кто ею завладел, держал в руках не просто полезный инструмент для шалостей. Он держал в руках ключ к величайшей магической тайне Хогвартса — ключ, которого, по словам Флитвика, не было даже у директора. И если создатели Карты, обычные студенты, сумели этот ключ создать или найти… то каким невероятным знанием или удачей нужно было обладать? И если карту действительно похитили, то кто этот загадочный похититель? Тот же, кто напал на Бердона? Или кто-то другой? В конце концов, когда произошел инцидент, карта была еще у близнецов — что указывает на то, что для совершения нападений гипотетический злодей может прекрасно обходиться и без карты. С другой стороны, это могут быть и несвязанные события. Тот, кто взял Карту, может даже не подозревать, что именно украл. Может, он видит в ней лишь удобную карту тайных ходов или инструмент для слежки, не понимая истинной, фундаментальной природы этого артефакта? Однако это слабое утешение. Главная загадка теперь заключалась не только в том, кто взял Карту, но и в том, как она вообще появилась на свет. Ответ на этот вопрос мог быть куда важнее, чем любая ночная прогулка злоумышленника. Он касался самих основ магии Хогвартса, которые, как выяснилось, кто-то сумел обойти или воссоздать. И этот «кто-то» когда-то ходил по тем же самым коридорам, что и мы.