Silent Shadow/ Безмолвная тень

                                          «..Я ощущаю себя, будто я                                     позорник, ёбаный позорник...                               — "Позорник", плм                   — Мне его даже жаль, мало того что ребёнок нежеланный, так ещё и беспричудный... — Женщина тихо перешёптывались со своей коллегой. Её густо накрашенные глаза мельком поглядывали в             сторону предмета обсуждения.                   — И не говори, он наверняка сейчас очень подавлен.. Эй, не смотри на него, он же заметит нас! — Подружка толкнула её в бок локтём, переманивая внимание на себя.                   — Интересно, что он будет с ним делать, глава же.. Ой! — они обе перешёптывались между собой, но видимо недостаточно тихо. Хисаши повернулся в их сторону, тем самым распугивая. Они обе быстренько развернулись к своим рабочим местам, делая вид, будто ничего не было.             Ох уже эти офисные сплетни. Они никак не могли от него отстать. Всю неделю весь отдел только и делал, что обсуждал его сына. Было удивительно откуда они вообще об этом узнали, он никогда не распространялся о своей личной жизни. Сначала ему казалось это нормальным, ведь в наше время редко встретишь беспричудного ребёнка, но потом это начало надоедать. У них заело как пластинку, а раздражение постепенно копилось внутри молодого отца. Он принимал сына таким, какой он есть. В конце концов он же тоже человек, просто придётся постараться чуть больше, чем обычные дети. Но ничего плохо он в этом не видел.             Правда общественное мнение давило на него, он всегда был зависим от слов других. Пока он думал, что будет поддерживать своего сына в любом его решении и начинании, вот такие разговорчики сеяли семя сомнения в его голову. Единственный кто успокаивал его, так это жена. Они были не особо близки до всей этой ситуации с ребёнком и помолвкой. Это было... Просто общение, подростковая увлечённость. Хотя, может только Хисаши так считал, а Инко всерьёз подошла к их "отношениям". Но по итогу они поженились, это было не совсем запланировано, но что теперь поделать. Жизнь непредсказуема.             Поначалу они были одни, без квартиры и какой либо помощи со стороны, совсем одни с ребёнком на руках. Но потом Хисаши устроился на работу в хорошую компанию по старым связям. Хотя и там не без приключений. А после они встали на ноги и могли выдохнуть спокойно.             Недавно ему стукнуло пять и они с женой ходили ко врачу для обязательной проверки на причуду. Сын был так рад, он был фанатом героев, вся его комната была заставлена разными фигурками со всемогущим и другими личностями, имена которых он не запомнил. Старший Мидория был уверен, что его сын получит прекрасную причуду и всё у них будет хорошо, но, судьба-злодейка плюнула ему в лицо со словами: «сам разбирайся».             Поначалу он был расстроен, но увидев реакцию сынишки понял, что не ему сейчас тяжело и решил обнадёжить Изу. Он рассказывал ему всякие воодушевляющие истории про беспричудных личностей и в принципе развлекал его в своё свободное время. Ранее такой солнечный и яркий он превратился в ходячую тучу. Его лицо не выражало ничего, кроме пустоты. Глаза Изуку были похожи на бездонные ямы,в которых засмотрись лишнюю секунду и уже утонешь.             Но Хисаши старался не унывать, такое мрачное состояние сына наводило тоску на всё их семейство. Даже Инко побледнела за эти дни, слегка схуднула и сникнула. Еда в их доме стала холоднее,вне зависимости от того, как давно она стояла на плите. Рубашки перестали появляться в его шкафу по утрам, а о привычном бенто на работу и вовсе речи не шло. Все ходили ниже травы, тише воды и это напрягало.             Куда не пойдёшь тебе везде напоминают о столь травмирующем событии в жизни твоего ребёнка и семьи. Это давило на нервы и накаляло атмосферу. Какое право они имею обсуждать его сына, когда не имеют и капли достоверной информации?             От его мыслей его отвлёк мягкий голос секретарши.                   — Простите, Энджи-сан вызывает вас к себе в кабинет. — Девушка выглядела очень даже сносно. Прилизанный пучок, аккуратный макияж с тонкими стрелками и пухленькими губами. Она похлопала Мидорию по плечу и доложив всё,что хотела, ушла, размеренно постукивая высокими каблуками.             Хисаши не сразу понял что произошло, секретарши у Энджи меняются как перчатки. Все они были либо слишком заносчивыми, либо слишком обычными,ну, это по его словам. Иногда они сами не выдерживали наглости начальника и увольнялись по своей воле. И видимо предыдущая была не исключением,продержавшись рекордное количество времени. Новую девушку Хисаши ещё не видел до этого момента и был слегка удивлён, внезапно увидев новое лицо. Да ещё и такое красивое.             Отгоняя от себя прочие мысли, Мидория направился в кабинет своего начальника. Вообще, они познакомились ещё во времена старшей школы. Они сразу же нашли общий язык и беспрерывно проводили время вместе. Но чем старше становился Энджи,тем сильнее он отдалялся от него и это было неизбежно. Хисаши часто слушал истории про отца-тирана и был готов к тому,что рано или поздно его друг уйдет без объяснения причин. Такие порядки в семье, ничего не поделаешь. Но он очень скучал по их прошлому взаимодействию, и этот вызов к себе пробудил в душе Мидории смутную надежду на старое общение.             Характерный звук двух ударов о крепкую дверь раздавался по коридору. Услышав приглушённое "войдите", Хисаши открыл дверь. Просторная комната встретила его дневным светом, что разливался по всей комнате из панорамных окон и запахом дорогого парфюма. Широкий рабочий стол расположился в конце комнаты и занимал большую часть места. На нём лежали многочисленные документы и папки. Ну и по середине этой картины стоял кожаный стул, что был похож на своеобразный трон. Энджи, сидя на нём рассматривал какие-то документы,иногда постукивая ручкой по столу. Даже появление Хисаши в комнате не отвлекло его от этого занятия. Повисло неловкое молчание.             Подчинённый не знал куда себя деть и просто стоял возле выхода, сложив руки по швам. Вдруг глубокий голос раздался со стороны.                   — Чего же ты не проходишь, смелее, – Хисаши стушевался под его давящей аурой, мурашки прошли по всему телу. Он медленно зашагал в сторону стола, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. — Недавний проект. — Тот перешёл сразу к делу, — ты сделал его довольно хорошо. Это достойно похвалы, ведь обычно все, что ты делаешь обречено на провал. – Что то больно кольнуло в сердце. С одной стороны он был прав,ведь ошибки он совершал довольно часто, а с другой он очень старался чтобы не вылететь из этой компании спустя две недели. — Кстати, говоря об ошибках. Видимо, твоего сына эта участь тоже настигла, бедняжка. — Он с наслаждением растягивал каждое слово, смакуя всё его существо. — Наверное ему очень печально осознавать, что он проживёт всю свою жизнь изгоем. — Энджи пристально глядел в лицо подчинённого, Мидория не знал что он там искал, но держать с ним зрительный контакт было невыносимо. Если бы тот отвёл от начальника взгляд хоть на секунду, это бы означало его полную правоту по вопросу его ничтожности.                   — Этот слух разошёлся по всей компании и я не хотел бы, что бы нечто подобное подорвало нашу репутацию, — ручка в его руке методично постукивала по столу, — знаешь какие статьи появятся, если эту новость перехватят журналисты? — пальцы сжались до белых костяшек. — Меня пережуёт каждое издательство, и если это случится, то ты вылетишь от сюда, как пробка. Мне без разницы что именно ты будешь делать, можешь хоть избавиться от своего сына, но никто не должен знать о существовании твоего беспричудного выродка! — Его слова звучали всё громче с каждым словом. Своим железным тоном он передавал важность своих речей. Стол задрожал от громоздкого удара, ноутбук слегка приподнялся и приземлился с глухим ударом. Мидорию пробила дрожь, внутри что-то неприятно скуртило, и пот градом катился по его щекам.             Такие выражения в сторону его сына задевали его гордость. Как можно так относится к детям? Он же всего лишь ребёнок, невозможно ненавидеть своё творение только из-за того, что он какой то не такой. Ты же сам создал его, принял участие.             Отвращение наполнило его желудок, желчь так и крутилась на его языке, но сказать подобное вслух он не осмелится. Работа слишком престижная, чтобы покинуть её из-за скандала, особенно в момент, когда деньги особенно нужны. Мидория просто проглотил все оскорбления и, кивнув, пообещал исправить ситуацию. Покидая кабинет он был готов снести дверь с петель.

***

            Первое, что достигло его туманное сознание — тиканье часов. Они напоминали что то старое, до боли знакомое и близкое. Рассеянное сознание постепенно собиралось воедино, пульсирующая боль прострелила виски, заставляя пальцы дёрнуться. Мидория с трудом открыл глаза, веки будто залили свинцом, принуждая их слипнуться вновь. Спустя пару неудачных попыток до его зрачков дошёл яркий свет, что неприятно жёг слизистую. Знакомые белые стены окружали его, больничное оборудование то и дело бросалось в глаза. Что за чёрт, это последнее место где Мидория хотел оказаться. Больницы стоят под номером один в топе самых ненавистных мест, второй в этом списке, конечно же, его родной дом.             Он попытался поднять руку, но та с глухим звуком упала обратно на койку. Всё тело будто налилось железом, еле двигаясь после долгого сна. Пульсирующая боль распространялась по каждой клеточке его организма, вырывая стон боли с его обветренных губ. Сухость во рту дала о себе знать, и Изуку слегка закашлялся, но, услышав приближающиеся шаги заставил себя замолчать.                   — Я не знаю что это, мы впервые сталкиваемся с подобным инцидентом, — чужой, приглушенный голос послышался из-за двери. — Я бы посоветовал вам оставить его тут ещё на несколько недель, такое должно быть под наблюдением.                   — Я не являюсь его доверенным лицом или близким родственником, я не могу решать за него, — глубокий голос Айзавы Мидория узнает везде. Спокойствие наполнило его разум при осознании, что он здесь не один. — Так что стало причиной внезапной отключки? Я уверен что с ним было всё в порядке до того момента.                   — Анализы показывают недостаток железа в крови, это может быть Анемия. Так же у него довольно болезненный вид, да и его тело всё в... Шрамах и царапинах, я уже не буду говорить о других болячках. Вы берегите парня, он же в конце концов беспричудный, нельзя подвергать его таким же физическим нагрузкам, как и вас, героев. — Айзава помолчал и что то ему ответил, но на этот раз Изуку не разобрал ни слова. Они говорили ещё две минуты, а после Мидория услышал как дверь в его палату открывается. Он не стал притворяться спящим, а просто смотрел в стену напротив него, делая вид, что до этого ничего не слышал.                   — Мидория - сан, вы уже проснулись! Тогда я оставлю вас наедине, в позже мы обсудим ваше состояние, — молодой врач ярко улыбнулся и тут же покинул палату.             Повисло неловкое молчание, никто не хотел начинать разговор первым. Айзава пристально рассматривал его с головы до ног, словно подмечая для себя что то новое, и убеждаясь в словах доктора. Мидория стушевался ещё сильнее под чужим взглядом, как же он ненавидит, когда его с интересом рассматривают, словно он животное в зоопарке. Это заставило его открыть рот.                   — Долго ещё будете дырку по мне сверлить? — Изуку не мог обойтись без язвительных замечаний и сарказма, — неужели я настолько вам понравился?                   — Не обольщайся, — Шота фыркнул и отвёл взгляд, — просто твои руки, они... Слегка необычно выглядят, я раньше не замечал, — руки? О чём он говорит? Мидория оглядел свои запястья и застыл. Он по глупости забыл о своих шрамах,его голова была забита совершенно другим и теперь эта его уродливая часть была раскрыта, чтоб его. Почему больничные халаты не предусматривали длинные рукава? Как же это выводило его из себя.             Изуку поспешно скрыл свои руки по одеялом, хмуря брови. — Я не буду перед тобой оправдываться, — Айзава вновь повернулся в его сторону, — и я надеюсь, что это останется только между нами..                   — Конечно, я всё понимаю, — такой быстрый положительный ответ слегка удивил Мидорию и, конечно же, обрадовал. Но доверять тому стопроцентно нельзя, это было слишком неосмотрительно. — Мы так переживали когда ты вырубился, так ещё и кровью истекать начал. — Айзава решил сменить тему.                   — Кстати, об этом, почему я в больнице, а не в медпункте UA, там же почти такие же условия, — Изуку вопросительно изогнул бровь.                   — Исцеляющая девочка отказалась брать тебя и порекомендовала отвезти сразу сюда. Она была с тобой первые сутки, — младший нахмурился ещё сильнее.                   — Что значит сутки? Сколько времени я был в отключке?— Нервные нотки наполнили его голос.                   — Почти два дня, врачи говорят что они не знают точную причину твоей отключки. Но самое похожее по симптомам оказалось переутомление с анемией, во что я с трудом верю. — Тот сложил руки на груди, — также врач упомянул шрамы на твоём теле и отругал меня за беспечное отношение к коллеге. Можно узнать, чем ты занимаешься в свободное время?             Мидория сжал руки под одеялом до красных полумесяцах на ладони. Этот вопрос слегка задел его, но на месте Шоты он спросил бы тоже самое. По всем признакам он похож на подосланного казачка, который уж точно не на стороне героев. У него и причуды то нет по документам, кончено такой не станет вызывать подозрений, если что случится.             Но Изуку спустил весь свой кредит доверия одним обмороком и слишком болтливым врачём. Почему тот вообще все рассказал? А как же врачебная тайна и всё такое? Злость забурлила где-то внутри, затуманивая разум.                   — Я просто раньше на стройке работал, ну, меня балкой и пришибло, вот. — Он выдал первое что пришло ему в голову и плевать тот хотел, что беспричудных не брали почти что ни на какую работу. Айзава же кивнул, но по нему было видно, что тот не поверил в эту брехню. Ну и пусть копает на него, если захочет, всё равно ничего не найдёт. Данных в системе по минимуму(по очевидным причинам), а его костюм линчевателя скрывает отличительные черты внешности, всё было продумано заранее до мелочей.                   — Вот оно как, а сейчас тогда что? Ты же наверняка давно там работал, и это никак не связано с недавним обмороком. — Шота выбрал стратегию идти до конца и выбить все ответы, неважно каким способом. — Да и на работе ты не занимаешься почти что никакой физической нагрузкой, только и делаешь,что пишешь что то в своей тетрадке.             Изуку онемел на пару мгновений. И что он должен сказать теперь? Это уже нечем крыть, если только не унижаться до последнего.                   — Просто.. Я вижу как вы все стараетесь и мне ужасно стыдно за свою слабость. Вот я и хожу в спортзал, может я слегка перестарался.. признаюсь — Мидория склонил голову, чтобы Сотриголова не видел его лица, — да и зачем вы допытываетесь, не думаю, что это вас касается. — Ну актёр, выносите Оскар, Изуку сейчас расплачется. Шота помолчал с минуту, смотрев на него каким-то странным взглядом. В нём не читалась жалость или грусть, а что то другое, до этого неизвестное ему чувство. Мидория не мог описать его словами, только почувствовать незримо на своей коже.                   — Да, ты прав, прошу прощения, — он отвернулся в сторону выхода, — я, пожалуй, пойду. Ещё наведу тебя в свободное время, поправляйся. — Не успел Изуку ответить, как Айзава уже покинул его палату. Осталось ощущение недосказанности и пустоты внутри. Казалось, будто бы все уже знают о его секретах, но бояться говорить. Словно он прокажённый, недостойный знать об этом. Может они все перешептывались в кабинете, пока он был занят в другом месте и перемывали ему кости за его лживую натуру и недостойное поведение. Страх сковал его разум, неприятное ощущение разлилось по телу, но не успел он передохнуть от одного гостя, как тут же пришёл другой.             Врач, что недавно уже посещал его и скорее всего обсуждал с Айзавой, появился напротив него и занял сидячее положение на прикроватном табурете. Он аккуратно сложил все документы на коленях и начал бегло осматривать их, возобновляя память.                   — Мидория - сан, вы наверняка уже поверхностно знаете, что с вами произошло, но не знаете деталей. Я никому их не говорил, врачебная тайна сдерживает меня в этом вопросе, — да неужели, то есть он ещё не всем разболтал всю его подноготную? — Это довольно уникальный случай. Ранее в ваших анализах крови была прописана Генетическая Пустота, что равносильно 0,02 единицам, но сейчас этот показатель превысил допустимые значения. Из-за такого резкого скачка Стазис - Альбумина ваш организм не выдержал нагрузки и, если говорить по простому, выключился, чтобы не разорваться изнутри. Изначально вы же были беспричудным, не так ли? Теперь концентрация Альбумина — 600 единиц, что выше нормы на двести и это очень редкий случай. Я, конечно, мог бы предложить вам сделать тест на причуду повторно, но и без него понятно, что она пробудилась.              С каждым словом доктора руки Изуку сжимались всё сильнее, пока на ладонях не появились кровавые полумесяцы. Казалось,что весь мир идёт против него. Сейчас было не самое подходящее время для раскрытия этой информации в его медицинской карте, да и никто не должен был знать об этом. Теперь же на его плечи свалились ещё пару вопросов, которые требуют немедленного решения. Голова трещала по швам, а руки безостановочно тряслись. Что же с ним не так? Почему именно он? — Но самое главное, что я хотел сказать — вы можете умереть от таких перегрузок. — То, что он считал спасением по итогу стало его могилой. — На вашем теле так же есть не зажившие ножевые ранения, я бы посоветовал вам полежать в больнице подольше и обследоваться, но я не могу вас заставить это сделать. Так что выбор за вами.             Дальше всё было как в тумане, он не помнил что именно ответил доктору, но точно знал, что его ответ был отрицательным. Его внутреннее состояние можно было описать один словом — опустошение. Он не знал что он чувствовал и не знал что должен чувствовать. По хорошему ему нужно просто не показывать свою медицинскую карту другим, но по факту это было невозможно. Мед карты всех сотрудников были в полном распоряжении у Незу. Но что сделает эта крыса с этой информацией никто не знает, даже он сам.             Он пролежал в больнице ещё два дня. Его иногда навещала Исцеляющая девочка и извинилась, за то, что Айзава не смог прийти и навестить его, как и другие коллеги. Изуку лишь покачивал головой и говорил что всё в порядке. Тут он даже не соврал. Он совершенно не хотел видеть выражение жалости на лицах своих коллег. Он устал от чувства слабости перед другими, но больше всего бесило то, что Шота теперь знает о главной из них. Мидория понимал что в этом есть и его оплошность, нужно было носить бинты и, тогда, возможно их бы не сняли при осмотре. Но сделанного не воротить, оставалось лишь смиренно ждать приговора. Именно так это ощущалось Изуку, он не верит в адекватную реакцию на его слабости и изъяны, одна беспричудность стала ярким примером.             Врач так же что-то упоминал о его способностях. Точнее о том, как их использование привело к такому сокрушительному результату. Его организм изначально не предназначался для причуды, соответственно чрезмерное количество белка стало отторгаться организмом, как вирус. Но это настолько неизученный вопрос,что больше ему ничего не ответили на его расспросы.             В голове крутилась мысль о том, что он больше не сможет воспользоваться своими силами. Нету в мире лекарства для уменьшения количества Альбумина в крови, обычно его хотят лишь увеличить. Теперь он как бомба замедленного действия, ещё пару вылазок и он буквально взорвётся. Забавно.             Плечи пробило мелкой дрожью, его силуэт согнулся ещё сильнее. Глаза предательски защипало. Слёзы градом катились по его щекам, оставляя горячие дорожки. Мидория не мог поверить во всё что с ним происходило. Казалось бы, вот только что всё начало налаживаться, но нет. Вселенная как обычно даёт ему удар под дых, оставляя валяться и истекать кровью. Хотелось безудержно кричать, но из его рта не вышло даже писка. Пальцами он пытался нащупать какую нибудь мягкую вещь,чтобы сжать её посильнее. Первая под раздачу попала подушка. Изуку крепко сжал её в своих руках, представляя на месте той человека. Он просидел несколько часов, так и не проронив и звука, пока слёзы падали на простыню, оставляя мокрые следы.                               Он просто устал.

***

            На следущий день его выписали. Изначально он думал что просто уйдёт домой один, но как же он удивился, увидев Айзаву у больничного выхода. Мидория глубоко вздохнул внутри. Ну почему тот не отстанет от него? Что за прилипала.                   — Исцеляющая девочка попросила проследить, чтобы ты дошёл до дома без происшествий. — Шота непринуждённо стоял в своей излюбленной одежде. Прохожие иногда оборачивались на него, перешёптываясь. Всё-таки хоть какая-то популярность у него была.                   — Я вроде бы уже не ребёнок, — внутренне Изуку был рад, что о нём подумали и позаботились, но не мог открыто это показать. Но он так же был недоволен, что его считали за того, кто не способен дойти даже до своего дома. Да и не хотелось бы, чтобы кто-то узнал, где он живёт.                   — Ага, — это всё что сказал Айзава на его упрёк. Всё таки они были довольно похожи характерами, и это раздражало ещё больше.             По итогу Изуку решил не сопротивляться слишком долго и сдался. Так они шли по пути к его дому не проронив ни слова. Каждый был погружен в свои мысли. Айзава выглядел особенно хмуро, иногда поглядывая в сторону младшего и вроде бы, собираясь что-то сказать, но ничего не выходило.             Изуку остановился в паре кварталов от своего дома.                   — Ну вот мы и пришли, можем прощаться, — слегка в грубой форме Мидория пытался избавиться от Сотриголовы. Шота лишь смотрел на него не читаемым взглядом и открыл рот, будто снова собираясь что-то сказать.                   — У тебя глаза красные, ты что, плакал? — Изуку ошарашенно на него посмотрел.                   — Вы серьёзно генерировали это двадцать минут? — От удивления он не знал что сказать, — какая вам вообще разница.                   — Да ничего, просто спрашиваю.. — Тот задумчиво отвёл взгляд в сторону. — Вообще я хотел сказать, что на этой неделе мы с учениками едем в USJ. Изначально туда должны были поехать Всемогущий и Тринадцатая, но Тошинори не сможет, поэтому директор решил назначить тебя. — Он замолчал на пару секунд, пристально смотря прямо в глаза Мидории, — и я до сих пор не понимаю чем он руководствовался при этом решении. Ты же недавно с больницы выписался и наверняка слишком ослаб. Да и.. не предназначен ты для боёв, без обид. — Он неловко почесал затылок. Изуку не обижался на него, понимал, что на месте того сказал бы тоже самое.                   — Ну и что вы хотели этим сказать?                   — Я.. Я просто переживаю, — поток откровений сбил с толку младшего, — ты мне напоминаешь моего давнего знакомого и я не хотел бы, чтобы ты пострадал. — Мидория недоуменно хлопал глазами, не веря в услышанное. Айзава, и переживает за него? — Я знаю что состав уже нельзя поменять, потому что свободных учителей больше нет, поэтому просто прошу быть осторожнее. Если что-то не дай бог случится, лучше прячься и следи за 1А классом. Не геройствуй попусту, твои родные явно не оценят, вдруг что с тобой случись.                   — Хорошо, я постараюсь не покалечиться, — он натянуто улыбнулся и, развернувшись, сказал, — увидимся завтра. — Мидория направился в сторону "своего" дома, чувствуя как его провожают глаза старшего коллеги.

***

            Липкое ощущение оседало где-то внутри при виде этой картины. Рассеянный свет падал на изуродованное лицо, усеянное зарубами и шрамами. Многочисленные экраны телевизоров окружали массивную фигуру, что вальяжно раскинулась на кожаном кресле.                   — Я чувствую его силу, он уже почти на пределе, — изуродованная улыбка растянулась на его лице. — Самое время забрать мою силу, Томура.             Худощавый силуэт, полностью погруженный во тьму этой комнаты, сделал несколько шагов к Мастеру. — Но нам нужен Всемогущий, а не какой-то там мальчишка, — он лихорадочно расчёсывал свою шею. Горячая кровь впиталась в его потрёпанную кофту, окрашивая её в различные узоры.                    — Ты прав, но зачем тратить в два раза больше сил, если можно одним камнем убить двух птиц? — Все за одного вновь развернулся к экранам, высматривая что-то своё, — Нужно научится рационально мыслить, Шигараки, ты же ведёшь за собой эти несчастные создания.       Томура нахмурился, его красные зрачки сверкнули чем-то злым. Раздражение бурлило на дне желудка, но он не мог пойти против воли Главы.                   — Хорошо, Мастер, — он смиренно склонил голову, перебирая край своей кофты сморщенными пальцами. Раздражение сменилось злостью, почему какой-то пацан вызывает такое счастье у Все за одного? В мыслях он представлял как возьмёт парня за шею сначала четырьмя пальцами и начнёт душить, а потом на последок разложит его тело на атомы, добив его парой тройкой ударов. От такой картины он слегка улыбнулся и с позволения Мастера вышел из его кабинета.                   — Мидория... — шепот сорвался с его губ. Даже имя этого ублюдка отдавало горечью в горле. Как же его это раздражало. Убить. Вот что нужно сделать.