lamb's wool, wolf's fool

— Он проснулся. Первое, что ощущает Кай, когда приходит в себя, — это темнота. Пугающая темнота, сквозь которую начинают пробиваться приглушённые голоса. Ему требуется немало времени, чтобы сморгнуть сухость из глаз, прежде чем он обнаруживает себя свернувшимся в клубок на мягкой поверхности. Его уши вздрагивают, когда кто-то снова говорит, и Кай съёживается ещё сильнее, внезапно понимая, что не имеет ни малейшего понятия, где находится. — Он дрожит? — Он напуган, это очевидно. — Когда он увидит наши дурацкие острые зубы и когти, испугается ещё сильнее, — бормочет кто-то. Он резко замолкает, с глухим стоном после громкого шлепка, но это ничуть не облегчает леденящий страх, пронизывающий позвоночник Кая. Острые зубы и когти? Он осторожно оглядывается по сторонам, и его зрение медленно привыкает к тусклому свету — единственная лампа горит в другом конце комнаты. В этом слабом свете он с трудом различает четыре фигуры, столпившиеся вокруг него. И вот тогда он их видит. Четыре пары ушей, стоящих торчком и безошибочно принадлежащих какому-то волчьему или кошачьему гибриду. Его слабая надежда, что это окажутся вторыми, полностью рушится, когда один из них протягивает ему руку. Когти. Он в логове. В волчьем логове. Его уши сами по себе прижимаются, когда он съеживается, но их короткая длина почти не помогает ему в бесполезной попытке закрыть лицо. Всё, что он может сделать, — это скулить от растерянности, поджимая хвост к ногам и стараясь быть как можно незаметнее. — Прекрати, ты только напугал его. — Прости! Я просто хотел накрыть его одеялом, он же дрожит! Их перепалка превращается для Кая в неясный белый шум, пока кровь гулко пульсирует в ушах. Как он вообще сюда попал? Он ведь вовсе не какой-то слабый, беспомощный гибрид ягнёнка. Но черта всегда оставалась неизменной — между разными видами гибридов, особенно между теми, кого считали хищниками, и теми, кого привыкли либо одомашнивать, либо относить к традиционной добыче. И даже несмотря на то, что всё больше гибридов разных видов пытаются жить в гармонии и делить общие пространства — такие как школы и рабочие места, — определенный уровень их звериных инстинктов всё ещё оставался. И поэтому эта черта продолжает существовать — стая волков, окружившие ягнёнка в своём логове, всё равно не предвещала ничего хорошего. — Эй, маленький ягнёнок, — резкий голос вырывает его из паники, и Кай в смятений поднимает взгляд. — Я Тэхён. Пожалуйста, не бойся. Я понимаю, что проснуться среди волков должно быть страшно, но мы не хотим причинить тебе вреда. Голос волка звучал гораздо спокойнее, чем прежний какофонический шум болтовни, и Кай ненадолго успокаивается, но тут же напоминает себе, что ему стоит сохранять бдительность. — Ты помнишь, что случилось перед тем, как ты потерял сознание? Он выше и куда крепче сложен, чем обычный гибрид-ягнёнок, поэтому пытаться свернуться клубком кажется бессмысленным, но он все равно продолжает плотно прижимать конечности к себе, чувствуя слишком сильное напряжение и небезопасность в этой ситуации. — Я… потерял сознание? — Да, — Тэхён приседает перед ним, сохраняя дистанцию, к большому облегчению Кая. Медленно поднимаясь, он теперь может разглядеть блеск острых клыков волчьего гибрида — зрелище, мягко говоря, тревожное. — Мы нашли тебя без сознания у подножия горы, весь в порезах и синяках. Не пугайся, мы просто боялись, что на тебя нападут хищники в дикой местности, и поэтому принесли тебя сюда. Ты очнулся лишь несколько часов спустя. Щёки Кая заливает жар, когда воспоминания о первой половине дня всплывают в памяти. — Ты ранен? За тобой кто-то гнался? — Думаю, что нет, — бормочет он, окончательно смутившись. — Вы нашли меня на месте моего отдыха. Я просто спал. Волк медленно моргает, и Кай начинает успокаиваться настолько, что может разглядеть его побольше. Он замечает его огромные сверкающие глаза, которые придавали ему до странности невинный вид. Он красивый. — А порезы и синяки? — О. Синяки старые. Меня… меня изгнали из стада пару месяцев назад. А порезы, наверное, от того, что я каждую ночь бродил по лесу, чтобы добраться до нового места отдыха. Я думал, там будет безопаснее… — Ты думал, что подножие горы — это безопасное место? — сухо обрывает Тэхён, явно без тени ободрения. — В наше-то время? А как же отели или каучсёрфинг?! — другой голос из-за спины лишь ещё сильнее вгоняет его в смущение. — Я ведь был всего лишь студентом университета. Стадо было всем, что у меня было, и мы жили более примитивно, — бормочет он. — К тому же, примитивные гибриды легко акклиматизируются, особенно в среде вроде леса. — Был? — уточняет Тэхён, его взгляд становится настойчивым. — Ну, я не рассчитывал дотянуть до следующего семестра без возможности оплатить обучение. У меня есть проблемы куда серьёзнее, чем учёба, — пробормотал Кай, чувствуя себя немного глупо. Безжалостное изгнание из стада стало травмой, но помимо самого события, именно его последствия заставили его полностью растеряться. Когда Кай осознал, что он действительно один. После многих лет попыток влиться в стадо, он вдруг остался совсем один. Без поддержки, без крыши над головой, без средств к существованию. Если уж на то пошло, мягкий матрас, на котором он сейчас сидел, был, пожалуй, самым удобным местом, где ему удавалось отдохнуть за последние месяцы. Лишь теперь он понимает, что продолжал свой бессознательно-бессмысленный сон именно из-за неожиданного удобства. Но тишина, которая его встречает, на мгновение кажется пугающей: Кай осознаёт, что мог раскрыть опасный объем информации — теперь волки знают, что он совершенно один и никто не станет его искать. — Простите за вторжение, я сейчас уйду, — бормочет он как можно спокойнее, стараясь не показывать свою панику слишком явно. — Так не пойдёт. Кровь стынет в его жилах, и он резко оборачивается к волку, стоящему рядом с Тэхёном, руки которого были скрещены на груди. Его уши заметно отличались от тёмно-серых ушей Тэхёна: песочный цвет шерсти идеально сочетается со светлыми волосами. Кай на мгновение задумался, неужели они всё же состоят в одной стае, несмотря на то, что явно принадлежат в разным видам. — Что? — его голос предательски срывается на унизительный писк. — Как я уже сказал раньше, — Тэхён поворачивается и смотрит на волка, только вставшего в разговор, — ты его пугаешь. — Это Бомгю его напугал! — возражает тот, и его суровый вид быстро рушится, сменяясь жалобным негодованием. Если бы Кай не был охвачен страхом, он, пожалуй, рассмеялся бы и заворковал над поведением волка. Но осторожность не позволяла даже намёка на веселье проникнуть в его мысли. — Эй! Я же извинился! — Кай догадывается, что волк, выскочивший сзади и болезненно дёрнувший его друга за ухо, и есть тот самый Бомгю, о котором только что шла речь. — Говори вежливо, — укоряет Тэхён. — Ладно. Прости, — поправляется волк уже мягче, хотя и выглядит всё ещё обиженным на выговор Тэхёна и Бомгю. — Позволь представиться. Я Субин, лидер этой небольшой стаи. Как уже сказал Тэхён, мы не хотим причинить тебе вреда. Но мы не думаем, что оставаться в лесу — хорошая идея, особенно когда ты выглядишь так, будто не ел несколько дней, к тому же ослаблен и ранен. До него доходит, что он только что стал свидетелем того, как вожака волчьей стаи отчитали двое других волков — нечто совершенно непостижимое для Кая, которого с детства приучали к жёсткой социальной иерархии в стаде. Но Субин прав. Последние несколько недель у него были серьёзные трудности с поиском еды, а его неухоженный вид лишь усложнял поиски даже самой простой подработки. Так он оказался в замкнутом круге, без выбора: либо подбирать объедки, либо красть что-то в магазинах и потом удирать обратно в лес. В поле зрения появляется четвёртый волк, и Кай на миг замирает, поражённый его резкими и красивыми чертами, хотя и остальные трое были не менее привлекательны внешне. — Возможно, тебе трудно доверять стае волков-гибридов, но если ты согласишься остаться здесь, хотя бы ненадолго, у тебя будет даже собственная комната. Позволь нам накормить тебя и обработать раны. Если оставить их без лечения, начнётся заражение. Кай едва верит своим ушам — не только из-за недоверия или предубеждения против волков или их гибридах, а из-за самого факта, что кто-то готов предложить помощь совершенно чужаку. Это просто поражает. Может, доверчивость Кая, или же искренность, светившаяся в глазах четверых волков окончательно его обманула. А может, куда прозаичнее — любая альтернатива возвращению в холодный, мрачный лес с пустым желудком и ноющими конечностями кажется лучше. Так или иначе, он кивает, и в груди расцветает непривычное тепло, когда стая волков светлеет лицами, услышав его согласие. Бомгю первым мягко стукается лбом о его голень, словно боясь снова напугать Кая своими когтями, как это случилось раньше. Но когда он отстраняется, его зубастая улыбка оказывается настолько очаровательной, что Кай с трудом подавляет желание потрогать его пушистые ушки. — Итак, маленький ягнёнок, как тебя зовут? - Кай быстро узнаёт, что Бомгю действительно зовут Бомгю, а волка, который предложил ему свою комнату — Ёнджун. Он пока не особо с ними знаком, за исключением того, что понял, они более современная стая, не особо зацикленная на иерархии. Все они, оказывается, уже взрослые и работающие, за исключением Тэхёна, который ровесник Кая и учится на последнем курсе универа. Они не особо разговорчивы и вскоре после этого Бомгю и Тэхён отводят Кая в душ. Он было сказал им, что у него есть несколько вещей, припрятанных неподалёку от места, где он ночевал, но те заверили его, что пока он может носить их одежду. Стоя под горячим душем, Кай чувствует себя немного растроганным. Давно он не принимала тёплый душ, а не окунался в ледяное озеро. Его неухоженный вид лишь сильнее усиливал его неуверенность в себе рядом с другими. Он не задерживается надолго, не желая тратить слишком много их горячей воды, погружаясь в мысли. Вместо этого он вытирается мягким полотенцем и надевает комплект одежды, который дал ему Тэхён. — Быстро, — бормочет Бомгю, выходя из гостиной, но замирает, как только его взгляд падает на Кая. Ледяной страх пробирает его до костей. Он сделал что-то не так? — О, ты так мило выглядишь в свитере Субина, — как ни в чём не бывало замечает Тэхён, и вся кровь приливает к щекам Кая. — Да, — Бомгю резко выходит из задумчивости, быстро моргая. — Ты такой… да. Милый. Кай старается не зацикливаться на словах двух волков, позволяя Тэхёну подтолкнуть себя обратно к кровати Ёнджуна. Включив фен, Тэхён начинает расчёсывать влажные уши и волосы костяшками пальцев, стараясь не поцарапать кожу головы Кая когтями. Это приятно, и прикосновения Тэхёна настолько нежные, что он едва не засыпает в расслабленном состоянии, пока не чувствует, как рядом проседает матрас. — Не мог бы ты показать свои раны? Нужно будет продезинфицировать ещё открытые порезы. Широко распахнув глаза, Кай внезапно чувствует неловкость, заметив, что Бомгю смотрит на него с ожиданием. Он не гордится своим израненным телом, но Бомгю дарит ему тёплую улыбку, которая заставляет его закатать спортивные штаны, обнажая побитые ноги. Ночные прогулки через леса давались нелегко, и со временем его скудный гардероб становился всё более изношенным, не защищая от густой листвы. Бомгю шипит, и Кай, совершенно не знакомый с манерой общения волков, вздрагивает, но тут же чувствует, как Тэхён успокаивающе сжимает его плечи. — Прости! — поспешно извиняется Бомгю, суровое выражение лица сменяется виноватым. — Выглядит ужасно, и на нём… о боже, так много порезов. Тэхён выключает фен, откладывая его в сторону, чтобы хорошенько потереть ему плечи. — Сильно болят? — спрашивает он мягко, совсем не так резко, как обращался недавно к своей стаей. Каю требуется мгновение, чтобы осознать: о нём заботятся. Стая волков, которые даже толком его не знают, уж тем более не обязаны. — Раньше было больно, особенно когда я купался в озере, — признаётся он, слегка ошеломлённый проявленным вниманием. — Но я привык. Бомгю натянуто улыбается и вновь сосредотачивается на ранах, нанося на порезы какой-то антисептический крем и аккуратно перевязывая несколько самых глубоких. Тем временем Тэхён начинает мягко массировать запястьями основания его ушей, рисуя маленькие круги. Странно ощущать такое внимание, особенно в тот момент, когда в дверях появляются Субин и Ёнджун с знакомой сумкой в руках. — Мы забрали его вещи, — тихо сказал Субин, неловко заглядывая в сумку. — Это всё? — восклицает Бомгю, но тут же замолкает под укоризненным взглядом Субина. — Да, это всё, — отвечает Кай. Ему не верится, что они видят его таким жалким. Но это и есть его реальность, и приукрашивать её он не станет — ни перед собой, ни перед четырьмя волками, которые сжалились и решили дать ему приют на пару ночей. Ёнджун достает из сумки худи — пушистое, белое, то самое, что согревало Кая каждую ночь, хотя теперь оно заметно износилось после месяцев сна на неровных, жёстких поверхностях. — Ничего, мы можем это подлатать, — говорит он с улыбкой. — А пока Кай очень мило смотрится в свитере Субина. Неожиданный комплимент снова заставляет Кая покраснеть, но он замечает, что и Субин тоже начинает запинаться, говоря что-то невнятное, а затем шлепает Ёнджуна по плечу — что, впрочем, тут же оборачивается ответным ударом. Их перепалка, сопровождаемая нытьём и ворчанием, вызывает хихиканье Бомгю и Тэхёна, которые качают головами в лёгком веселье. — Не обращай внимания, они всегда такие. Просто стая переросших волчат, — смеётся Тэхён, откладывая расчёску, чтобы погладить уши Кая. — Ах, но Ёнджун прав. Кай поворачивается и встречает серьёзный взгляд другого парня. — Мы их подлатаем. - Сквозь окно просачивается солнечный свет, и тёплое сияние пробуждает Кая раньше, чем он успевает раскрыть глаза. Давно его так естественно не будило утреннее солнце, и он инстинктивно сворачивается в позу эмбриона. Проходит несколько минут, прежде чем он чувствует мягкую, теплую поверхность под собой. Кровать. Чистые простыни. Крыша над головой. Волчье логово, или скорее их квартира. Оглядевшись, Кай с облегчением обнаруживает, что всё осталось таким же, как прошлой ночью. Ничего не сдвинуто, бинты и пластыри на месте, и нет привычного дискомфорта от засохшей крови, которая раньше постоянно скапливалась на многочисленных ранах после скитаний по лесу. Но самое главное, когда он встает, чтобы осмотреть комнату, становится ясно, что засов остался нетронутым и надёжно запертым. Сдержав обещание, волки накормили его консервированным супом и позволили устроиться в комнате Ёнджуна — в той самой, где засов можно было открыть и закрыть только изнутри. Кай ужасно неловко чувствовал себя, занимая чужую комнату, но четверо настояли на том, чтобы он спал именно там, просто чтобы он мог чувствовать себя в большей безопасности. Укутанный в самые теплые простыни, что у него когда-либо были, он погрузился в самый глубокий и комфортный сон, какой только помнил. И теперь даже само пробуждение казалось чем-то нереальным. Пошевелив ушами и похлопав ими, он вытянул ноги и тихо подошёл к двери, глубоко вдохнул и медленно повернул дверную ручку. Его никто не растерзал во сне, но он всё равно держится настороже: доброта от совершенно незнакомых людей — это то, чего он пока не может понять. В квартире была тишина, когда он осторожно вышел из комнаты, и Кай решил, что волки, вероятно, уже разошлись по своим делам, не желая его будить. Как можно тише он идёт на цыпочках в ванную, чистит зубы и умывается ледяной водой. Всё это казалось невероятной привилегией, и осознать её было всё так же трудно. В тишине квартиры он поймал себя на мысли, что сейчас самое время сбежать, особенно учитывая, что до конца доверять стае волков он пока не мог. И вправду — трудно довериться стае волков, которую ты не знаешь, когда его собственное стадо — его же вид и его предполагаемая семья — бросили без особых колебаний. Но когда он выбирается в гостиную, вид Ёнджуна, спокойно сидящего за обеденным столом, заставляет его вздрогнуть. Ёнджун тоже подскочил, уши его резко встали торчком, а потом прижались к макушке. Он смущённо извиняется, поправляя очки. Его румяные щёки под стать пушистым ушам, кончики которых тоже отливают красновато-коричневым, и Кай с усилием подавляет необоснованное желание распушить их пальцами. — Ах, извини, я не хотел тебя напугать. Просто не хотел шуметь, пока ты спал. Кай поспешно качает головой, выходя из оцепенения. — Это не твоя вина, я просто подумал, что никого рядом нет, и испугался. И только тогда он замечает, что Ёнджун занят шитьем, держа в руках иголку и нитку. Его губы приоткрываются от удивления, когда он узнаёт ткань, лежащую на коленях Ёнджуна. — Это моё худи! — выпаливает он, и тут же его щеки наливаются краской от собственной резкости. — А, да, именно так, — Ёнджун отложил инструменты, потирая затылок. — Я постирал и высушил его, а потом решил заштопать. Я мельком упомянул об этом вчера вечером, но всё же надеюсь, что ты не против. Кай качает головой, ошеломлённый тем, что Ёнджун действительно сделал то, что обещал, особенно когда он считал, что это не более чем обычная любезность, чтобы поддержать его после вчерашнего разговора о его потрепанных вещах. — Я очень благодарен, я просто– прости, это немного… Он замолкает, но улыбка, которую дарит ему Ёнджун, тёплая и невероятно ободряющая. — Всё в порядке, я понимаю. Мы все понимаем. Кай кивает и неловко переступает с ноги на ногу. — Остальные на работе, а Тэхён на занятиях. Но он скоро вернётся и приготовит обед. Ты, должно быть, голоден, но у нас мало еды, которая не состоит чисто из мяса, или достаточно мягкая и лёгкая для твоего желудка, кроме консервированного супа, так что Тэхён собирается закупиться. Кай снова оказывается сбит с толку очередным добрым поступком. — Простите за неудобства. — «Спасибо» намного уместнее, чем «простите». Ты начинаешь слишком часто извиняться, — улыбается Ёнджун, и похлопывает по месту рядом с собой. — Присоединяйся ко мне, работа иногда становится скучной. Кай, нерешительно подойдя к столу, осознаёт, как скромно и робко выглядит его поведение, когда он тихонько проскальзывает к Ёнджуну, настороженно поглядывая на ловкие пальцы волка. Это было удивительно — как тонкая иголка с ниткой легко удерживались между его длинными пальцами с когтями, которые на первый взгляд казались неудобными. — Работа? — Да! Я проектирую дизайн одежды и шью её вручную. У меня небольшой бизнес. Красивое название для этого — индивидуальный пошив, но, если говорить проще, то я разрабатываю уникальную коллекцию каждые три месяца и шью каждую вещь индивидуально для конкретного клиента. У меня есть студия-мастерская, но я пока на стадии разработки дизайна для следующей коллекции, так что я решил поработать здесь, на случай, если ты проснёшься в пустой квартире. Он кивает головой в сторону худи Кая. — Утреннее солнце высушило всю твою одежду, и я решил сделать перерыв и подшить один из твоих худи. Хотя Кай вырос в более примитивном стаде, которая сильно тяготела к своим природным гибридным инстинктам, в школьные годы он всё же был подвержен влиянию современности, даже несмотря на то, что многие его одноклассники тоже придерживались более традиционного образа жизни. Идея творческих профессий ему не чужда, но он также понимает, что лишь небольшая часть гибридов смогли закрепиться в этих сферах, где доминировали люди. — Это… это правда очень круто. Я мало что понимаю в моде и никогда не встречал того, кто сам бы шил одежду, но это звучит так круто. То, как глаза Ёнджуна загораются от похвалы, слегка кружит голову Каю. Он никогда не думал, что такие слова, сказанные им — тем, кто в этом почти ничего не смыслит, — могут хоть что-то значить. — Правда? Может, позже я покажу тебе некоторые из своих эскизов. Свежий взгляд и мнение человека, который ещё не видел моих работ, были бы очень ценными. Кай кивает, подтягивая колени к груди и наблюдает, как Ёнджун снова принимается за работу. Его пальцы так плавно и легко протягивают иглой через ткань, что это даже странно успокаивает. Ненадолго воцарившуюся тишину прерывает тихий голос Ёнджуна, когда он снова заговаривает. — Не возражаешь, если я спрошу, что произошло, из-за чего тебя… изгнали из стада? Голос Ёнджуна звучит нежно — невероятно нежно, и он явно старается не отрывать свой взгляд от нитки, чтобы Кай не чувствовал давления. И даже этот незначительный жест сбивает Кая с толку: как кто-то, тем более гибрид волка, которого обычно считают хищным и пугающим, может быть настолько внимательным к гибриду ягнёнка, которого он едва знает. — Тебе не нужно рассказывать мне то, о чём тебе неудобно говорить. Или вообще ничего не рассказывать. Просто мы очень переживали. Это звучит странно, когда волк обращается к ягнёнку, но когда мы узнали, что с тобой произошло, наши сердца разрывались. — Может, мы и более «современная» стая, да и не принадлежим к одному виду, но само понятие стаи по-прежнему невероятно священна для нас. Просто… просто ужасно слышать о том, что кто-то мог оставить одного из своих. Думаю, это один из тех волчьих инстинктов, который сохранился в нас, да? Кай, кажется, понимает, что Ёнджун имеет в виду. Несколько ночей подряд, лёжа на холодной, мокрой траве и тщетно пытаясь поскорее заснуть, он снова и снова прокручивал это в голове. Если он был виноват в том, что оказался сломленным и непригодным для стада, если он никогда и не предназначался быть её частью, или если стадо попросту была жестокой. В конце концов, он и назвать своё стадо семьей толком не мог. — Всё нормально, — бормочет он, и Ёнджун останавливает своё шитьё, откладывая иглу с ниткой и всматриваясь в Кая с тихой мольбой во взгляде. — Там ничего особо сложного. Я был из очень традиционного стада, которое строго придерживалось норм, принятых у гибридов овец, Там… социальная иерархия была очень сильной. Мы все жили вместе, ели одно и то же, делали одни и те же вещи, в итоге ходили в одни и те же школы… Кай чувствует себя оцепеневшим, говоря обо всём этом. Ему самому становилось жутковато, когда осознаёт, что никогда толком не задавал вопросов и не желал чего-то большего, чем имел. Пока не начал встречать других гибридов и узнавать, насколько иной могла быть их жизнь. — Но это также означало, что ресурсов на такое огромное стадо не хватало. Тех, кто был в самом низу иерархии, выгоняли, когда еды становилось мало. Я был не таким доминантным и напористым, как другие самцы, и… в конце концов, меня выгнали, когда они больше не могли содержать так много взрослых овец. Он, кажется, никому не рассказывал эту историю, и от этого чувствует себя каким-то жалким. Ещё больше, когда Ёнджун хмурится, а его лицо искажается выражением, похожим на боль. — Мне так жаль, — шепчет он наконец, всё ещё явно обеспокоенный. — Ты не заслужил этого. Семья так не поступает. По крайней мере, наша стая бы так не поступила. Семья. Кай с трудом понимает саму эту идею. Овцы-гибриды, как было известно, всегда держались стадом, следуя за вожаком и более доминирующими особями, а понятие кровного родства исчезало ещё в раннем возрасте, уступив место иерархии стада. Поэтому он лишь пожимает плечами, не зная, о чём скорбеть, когда Ёнджун выглядит таким обеспокоенным из-за одного только этого разговора. — Полагаю, более традиционные стада именно так и устроены, так что это вполне нормально. Я ведь был не единственным отвергнутым ягнёнком. Иногда я думаю, что мне ещё повезло дожить до взрослого возраста, прежде чем меня выгнали из дома. Только когда я пошёл в школу и встретил других гибридов и людей, я начал понимать, что не все живут одинаковой жизнью. Беспокойство на лице Ёнджуна не исчезает, несмотря на его жалкую попытку успокоить его, и Кай вздрагивает, когда волк протягивает руку и проводит ей по его ушам. Однако он не отдёргивается — его уши лишь слегка шевелятся от лёгкого прикосновения, что почти удивительно, учитывая, какими острыми выглядят когти волка. На миг он закрывает глаза, позволяя себе опустить защиту и прижаться щекой к протянутой ладони и уткнуться в неё носом. — Ты заслуживаешь семью. Такую, которая будет заботиться о тебе, — тихо бормочет Ёнджун себе под нос, и Кай впитывает каждое слово медленно, осторожно. Он остаётся в таком положении довольно долго, возможно, смущающе долго, просто потому что чувствует себя уютно и не желая шевелиться, пока звук открывающейся входной двери не заставляет его распахнуть глаза. Ёнджун ещё раз взъерошил его пушистые уши и только после этого отнимает руку, когда в поле зрения появляется Тэхён. Обмен короткими взглядами между ними не остаётся незамеченным, и Кай понимает, что к концу дня вся стая наверняка уже будет в курсе о его душещипательной историй. — Привет, Кай. Хорошо отдохнул? — поздоровался Тэхён, его голос звучит таким же медовым, как и прошлой ночью. Кай кивает и наблюдает, как Тэхён ставит пакет с продуктами на открытый кухонный остров. — Я забыл спросить, что ты любишь есть, поэтому просто взял много овощей… чечевицу… подойдёт рагу из чечевицы и овощей? Оно должно быть лёгким для твоего желудка. — Ты готовишь? — удивленно выпалил он. — Да, ничего? Ты можешь посмотреть, как я готовлю, если переживаешь…? — Дело не в этом, я просто извиняюсь за то, что доставляю… — Ёнджун легонько пощипывает его за ухо, игриво улыбаясь. — Спасибо, то есть. Это правда очень мило с твоей стороны. — Ах, пустяки. Я люблю готовить, так что это совсем не проблема. Но, возможно, вкус будет неидеальным, ведь я впервые работаю с большинством этих продуктов. Кай яростно качает головой, смущенный тем, что Тэхён вообще может переживать о такой мелочи. — Умение готовить — восхищает, и никто никогда не готовил именно для меня, это уже само по себе волшебство, — бормочет он, немного смущаясь. — Я очень благодарен. — Тэхён действительно хорошо готовит, — вставляет Ёнджун, когда замечает, что Тэхён слишком долго смотрит на Кая. Эта реплика заставляет другого волка развернуться и заняться приготовлением на кухне. Реакция кажется странной, и Кай чувствует, что он что-то упускает. Особенно когда Тэхён на мгновение навостряет уши. — Не обращай внимания, волки обожают похвалу. К тому же… он просто стесняется с теми, кто ему нравится. Особенно если они только познакомились, — шепчет Ёнджун, подмигивая, но его попытка оборачивается жестокими последствиями: Тэхён запускает в него вяленое мясо, с пугающей точностью попадая прямо в грудь. Субин возвращается домой позже вечером и видит Тэхёна, который печёт целый яблочный пирог, пока Кай смущённо сидит в углу и помогает Ёнджуну вдевать нитку в иголку. Последним приходит Бомгю — он приветствует Кая, легко потрепав его по голове. От этого внимания его лицо краснеет ещё сильнее, особенно когда волк машинально начинает почёсывать у него за ушами. По крайней мере, он благодарен, что Бомгю отвлекается, наблюдая, как Субин получает по плечу за попытку украсть дольку яблока с корицей. Но когда Бомгю снова оборачивается к нему с фразой, Кай окончательно теряет остатки самообладания. — Значит, наш маленький ягнёнок признался Тьюнни, что он любит яблоки? – В течение следующих нескольких дней у Кая вырабатывается небольшая рутина: помогать Ёнджуну со шитьем, а потом помогать Тэхёну готовить еду для всех, чтобы они могли поесть вместе. Их первый совместный ужин впятером слегка кружит ему голову, пока он наблюдает, как четыре волка время от времени переругиваются. Субин даже пустился в драматический рассказ о растущих ценах на кофе в кафе, когда пришла его очередь угощать коллег, и почему-то всё это оставляет Кая немного ошарашенным. Дело не только из-за самой театральности повествования, а прежде всего в том, что он учавствует во всём этом. Он сидит за одним столом с остальными четырьмя, еда приготовлена специально для него, а Бомгю шепчет объяснения на все шутки и отсылки, которые Кай не понимает. Он почти не вмешивается в разговоры, но само присутствие в этом круге — для него нечто, выбивающее его из колеи. Что-то несравненно особенное. Его немного гложет мысль, что он нахлебник, или что даже пользуется комнатой Ёнджуна. Но тот уверяет его, что ему вполне комфортно спать с Тэхёном, и что Кай должен сосредоточиться на восстановлении сил. Кай был искренне сбит с толку, когда Ёнджун произнес эти слова, особенно учитывая, что большинство его ран были поверхностными и не доставляли особого дискомфорта благодаря тщательному уходу Бомгю. Только спустя какое-то время он понял, что Ёнджун говорил не о физических ранах, а о тех, которые он пытался скрыть после травмирующего опыта, когда его выгнали из стада и оставили на произвол судьбы. О тех ужасных ночах, когда приходилось искать еду где придётся, убегать от хозяев лавок и магазинов, когда ему приходилось воровать от отчаяния, потому что единственной альтернативой была голодная и холодная ночь. Даже лёжа в кровати Ёнджуна, он боялся, что это ощущение комфорта — всего лишь плод его отчаянного воображения. Что когда он снова проснётся, то обнаружит себя снова в порочном круге поисков пищи и неудач в поисках работы. Поэтому Кай принимает доброту Ёнджуна с искренней благодарностью и начинает помогать ему с простым шитьём. Как-то раз Ёнджун даже похвалил его фигуру, а затем попросил его постоять спокойно, чтобы он мог поэкспериментировать с ним, как с настоящим манекеном, примеряя на нём куски ткани и делая заметки на бумаге. За следующие несколько дней он понемногу привыкает к новому распорядку дня, и именно поэтому так удивляется, когда наступает выходной — а он этого даже не заметил. Утром его встречает Бомгю, лениво отдыхающий в гостиной. Улыбнувшись его удивлению, Бомгю светлеет лицом, его хвост весело виляет, пока он вприпрыжку направляется к нему. — Доброе утро, маленький ягнёнок! — звонкий голос вызывает на лице Кая застенчивую улыбку, которая тут же исчезает, когда он замечает, что на парне надета только майка, обнажающая его рельефные мышцы и изящные ключицы. Кай судорожно сглатывает, стараясь отвести взгляд, лишь бы не таращиться на обнаженные плечи Бомгю. — Ой, ты ищешь Ёнджуна и Тьюнни? — продолжает тот. — Ёнджун на примерке, вернётся только вечером. Тьюнни ушёл на кроссфит. А Субин, скорее всего, ещё спит. Ну, корпоративная рутина, понимаешь, — смеётся он, хотя его улыбка слегка меркнет, и Кай спешит покачать головой, боясь, что Бомгю подумает, что он не хочет находиться рядом с ним. Да, ему не удалось провести побольше времени с Бомгю и Субином, которые всю неделю были заняты работой, но это вовсе не означало, что он чувствовал себя с ними некомфортно. Напротив, их общие трапезы впятером стали одним из самых тёплых моментов, которые Кай когда-либо переживал. — Я просто… — он неловко кивает на обнажённые ключицы Бомгю, где у основания шеи виднелись три заметных шрама от укусов, тянувшихся по коже. — Прости, что так на тебя пялился. Издав растерянный звук, Бомгю пытается взглянуть на собственные ключицы, а затем его губы слегка приоткрылись в очаровательно растерянном выражений. — О! Ты имеешь в виду следы от укусов? Кай кивает, решив не упоминать, что на самом деле он пялился на Бомгю просто потому, что тот выглядел чертовски хорошо. Если уж на то пошло, эти следы от укусов делали его ещё привлекательнее. — Это метки нашей стаи. Эм… наверное, для тебя это в новинку. Но, как мы уже говорили, мы не традиционная стая, и мы… мы все связаны друг с другом, — Бомгю неловко почесал затылок. — Прости, наверное, тебе об этом никто ещё не говорил, и это, должно быть, странно. Кай не был до конца в неведении. Он замечал, как Бомгю, сидя на диване после ужина, опираясь о плечо Тэхёна и засовывая руки ему под рубашку, жалуется на холод; видел, как Субин и Ёнджун исчезали в ванной после возвращения Субина с работы, а выходили уже с одинаковым запахом лавандовой соли для ванн; видел, как Тэхён и Субин постоянно подшучивали друг на другом, пока остальные двое с нежностью смотрели на них. «Странным» он бы это точно не назвал. Скорее, Кай испытывал лёгкий укол желания, когда видел, как Тэхён украдкой целует Ёнджуна в уголок губ, думая, что за ним никто не наблюдает, или когда он проходил мимо их комнат ночью и слышал, как Субин и Бомгю кричат друг на друга из-за какой-то игры. Возможно, желание — это не то чувство, на которое Кай имел право. Но игнорировать его становилось всё труднее. — Это не странно, — мягко говорит он. — Я думаю, это мило. Я вижу, как сильно вы любите друг друга. — О– ох, ты знал? — Бомгю выглядит удивленным, его угольные ушки и пушистый хвост тут же встали торчком. — Я догадался. И нет, я не считаю это странным, — отвечает Кай, и волк, кажется, хочет что-то добавить, но останавливается, нервно смеясь. — Это облегчение. Ну, эм… Раз ты уже проснулся, хочешь прогуляться? Я слышал, ты ещё не выходил из квартиры. Тут неподалёку есть тихий луг с красивыми цветами. Я испёк бублики, подходящие для гибрида ягнёнка, и мы можем устроить там небольшой пикник на завтрак! Голос Бомгю звучал так ярко и полным надежды, что у Кая возникает ощущение, что он давно это планировал и ждал выходных именно ради этого. Одна только мысль об этом заставляет его сердце забиться быстрее. — Я был бы рад. - Прогулка до луга оказалась спокойной, и Бомгю даже позаботился о том, чтобы Кай надел толстые носки и плотные штаны, чтобы ему не было больно пробираться туда сквозь густую листву. После месяцев, проведённых в холодном и пугающем лесу, Кай и не думал, что когда-нибудь решится хоть как-то приблизится к чащобе. Но рядом с Бомгю он чувствовал себя куда безопаснее, особенно когда волк тихо протянул ему руку на полпути. Кай принял её, хоть и с неловким беспокойством от того, что Бомгю может буквально почувствовать его учащённый пульс. Его узловатые, короткие пальцы каким-то образом идеально переплелись с более костлявыми когтистыми пальцами Бомгю, и ягнёнок немного расслабился, сосредоточившись на хрусте листвы под ногами. — Знаешь, в ту ночь, когда мы тебя нашли. Мы ведь пришли, чтобы посмотреть на метеоритный дождь в горах, — тихо говорит Бомгю, бессознательно сжимая его ладонь крепче. — И вдруг услышали скуление. Ты свернулся в такой крошечный комочек и был таким незаметным, зарывшись под слой листвы. Мы подумали, что это раненое животное. — Было страшно? Одному, в темноте, столько ночей подряд? Было ли? Возможно. Но в какой-то момент всё стало похоже лишь на бессмысленное выживание ради того, чтобы пережить ещё одну ночь. Ничто другое уже не имело значение. Именно это он и говорит Бомгю. Однако, кажется, это причиняет волку боль, который пристально смотрит на него какое-то время, прежде чем отвести взгляд, сосредотачиваясь на дороге перед ними. — Я рад, что ты теперь с нами, — рассеянно бормочет Бомгю, когда они выходят на поляну. Она действительно такая же красивая, как и описывал волк: утренний ветерок колышет в воздухе крошечные цветы. — Это немного слащаво, и Ёнджун посмеялся надо мной, когда я это сказал, но я думаю, метеоритный дождь привел нас к тебе ещё до того, как мы успели загадать желание, — смеётся он, а затем мило осекается. — Ах, нет– я не хочу давить на тебя, чтобы ты остался. Но пока ты захочешь быть здесь, мы хотим заботиться о тебе. Солнце окутывает Бомгю в красивом золотистом сиянии, его черные волосы и шерсть на ушах сверкает в лучах, вскоре усыпанная крошечными одуванчиками, плывущими в воздухе. Но ничто не может сравниться с его ослепительно прекрасной тёплой улыбкой на лице. Кай лишь кивает, протягивая руку, чтобы поймать маленький цветок, аккуратно закрепив его между волосами и пушистыми ушами Бомгю. Его губы непроизвольно расплываются в искренней улыбке, когда губы волка беззвучно приоткрываются губы, показывая кончики клыков, что делает его удивлённое выражение ещё более очаровательным. — Спасибо. - — Как прошло твоё свидание с Бомгю? Вернувшись домой, Бомгю ушёл к Тэхёну на «лёгкую тренировку», и Кай остался с Субином наедине в квартире. Кай уже немного продвинулся в том, чтобы быть менее настороженным и пугливым, чем раньше, всё больше проводя время со стаей волков. Но когда за его спиной раздался хрипловатый утренний голос Субина, он с удивлением понял, что ещё толком и не пообщался с вожаком стаи лично. Он медленно оборачивается, немного сбитый с толку видом Субина в толстых очках, а его волосы взъерошены и запутаны в длинной шерсти на ушах. Но потом до него доходит сам вопрос, и ситуация сразу перестаёт казаться беззаботной. Ему вспоминается, что волки–гибриды известны своей собственнической и территориальной натурой, особенно по отношению к своим партнёрам, и Кай судорожно качает головой. — Это не было свидание, прошу, не пойми неправильно. Субин какое-то время пристально смотрит на него, а затем в замешательстве чешет голову. — Ой, прости. Просто Бомгю был так уверен, что это свидание, и хвастался этим, лишь бы позлить меня. Хвастался? Теперь уже Кай в замешательстве. — Эм, наверное, он шутил. Прости, я не хотел вызвать недопониманий. Он просто повёл меня на пикник, потому что я давно никуда не выходил. Субин моргает, словно обдумывая услышанное, и на его лице отразился намёк на понимание. Честно говоря, Кай понятия не имеет, к какому выводу он только что пришёл. — Думаю, это ты неправильно понял, — губы Субина надуваются, но он тут же достаёт телефон и показывает экран. — Может, так будет понятнее -

🐺⛓🖤 𝖇𝖆𝖇𝖞 𝕴'𝖒 𝖕𝖗𝖊𝖞𝖎𝖓𝖌 𝖔𝖓 𝖞𝖔𝖚 𝖙𝖔𝖓𝖎𝖙𝖊 🖤⛓🐺

4 участника

чхве бомгю свидание удалось <Вложение: IMG20250420_090421> думаю, его ягнёнок победил мою волчью сущность, лол. какие-то кролики пришли с ним поиграть [чхве ёнджун отреагировал: 🥹] - Кай краснеет, увидев фотографию, где он лежит в траве и улыбается нескольким кроликам, устроившихся у него на груди и прижавшихся к его рукам. Он даже не заметил, как Бомгю сделал этот снимок. И какое ещё «свидание»? Конечно, они держались за руки, и всё было довольно… нежно. Конечно, это было действительно прекрасно, как и всё то время, проведённое с Ёнджуном и Тэхёном за последние дни. Но свидание? У Бомгю ведь уже есть трое спутников, как Кай впишется во всё это? Он бросает взгляд на Субина, который морщится, заметив явную панику на лице Кая. — Подожди, нет, ты неправильно понял, там есть ещё кое-что, — бормочет он, пролистывая чат вниз, и чем дальше он читает, тем сильнее Кай смущается. -

🐺⛓🖤 𝖇𝖆𝖇𝖞 𝕴'𝖒 𝖕𝖗𝖊𝖞𝖎𝖓𝖌 𝖔𝖓 𝖞𝖔𝖚 𝖙𝖔𝖓𝖎𝖙𝖊 🖤⛓🐺

4 участника

чхве ёнджун Ты взял для него свитер??? Там становится прохладно, когда поднимается ветер! чхве (кан) тэхён Еда выглядит неплохо. [чхве бомгю отреагировал: 😒] чхве бомгю мой горячий пресс из 6 кубиков согреет его, как 6 грелок на полной мощности шучу, я взял ему один [чхве (кан) тэхён отреагировал: 🤢]

чхве субин

блять

я только что проснулся,

что за хрень????

почему ты меня не разбудил????

а как же честная игра!??!?!

чхве бомгю ранняя пташка получает червяка ранний волк получает ягнёнка [чхве (кан) тэхён, чхве ёнджун отреагировали: 🤢] - Субин прячет телефон, прежде чем Кай успевает прочитать его ответ, но тот и так уже увидел достаточно, чтобы почувствовать себя смущенным и сбитым с толку. Дело было не только в том, что Бомгю назвал это свидание, но и в том, что другие волки, похоже, не были против. Более того, они проявляли к Каю ту же заботу. И был ещё Субин— — Ах… Прости. Наверное, это всё слишком для тебя, но, пожалуйста, не чувствуй давления. Я просто ворчал по привычке. Дело в том, что мы все хотели проводить с тобой время по-своему, когда выпадала возможность. Он снова неловко чешет затылок, выглядя всё более виноватым, чем дольше Кай молчал, словно был не уверен, стоило ли ему вообще это рассказывать. — Ладно. Чёрт. Дерьмо. Извини, я всё испортил. Совершенно нормально, если ты не считаешь всё это свиданиями или ухажив– Знаешь, забудь. Я просто пойду к себе. Эм, стучи, если что-нибудь понадобится– — Это касается и тебя? — выпалил Кай, неожиданно для самого себя, прежде чем успевает как следует обдумать всё — Что? Кай уставился в пол, его щёки горят. — Ты сказал, что каждый из вас хотел провести со мной время по-своему. Это и тебя касается? — О, эм, да...? Я и так отставал в том, чтобы лучше тебя узнать, и думал, хотя бы не оказаться последним, кто произведёт хорошее впечатление, вместо того чтобы быть офисным рабом, но теперь я не только трудоголик, но ещё и лентяй! Субин простонал, и Кай поддаётся соблазну поднять взгляд, не ожидая увидеть, как вожак стаи хмурится и дуется. Лёгкий смешок срывается с его губ от всей этой абсурдности происходящего — да и вообще всего происходящего — и он поспешил скрыть его. Судя по тому, как Субин смотрит на него, безуспешно. Натянув на лицо выражение более серьёзное, он тихо прочищает горло и вновь смотрит на волка, на этот раз уже по-настоящему. — Ну… и как ты планировал провести со мной время? - Пару дней назад, когда Субин и Бомгю устроили шум из-за какой-то компьютерной игры, Ёнджун небрежно заметил, что им обоим стоит обратиться за помощью от их безнадёжной игровой зависимости. Тогда Кай ещё не понимал, во что они играли. У него никогда толком не было возможности поиграть с игровой приставкой или компьютерами. Но теперь, когда он неуклюже жмёт на каждую кнопку неоново-розового джойстика, который ему протянул Субин, он думает, что, скоро станет следующим, кто поддастся этой «безнадёжной игровой зависимости». Его глаза прикованы к экрану, и он восторг наполняет его, когда его персонаж делает серию эффектных вращений, завершая их резким ударом ногой, от которого персонаж Субина с косичками в виде пучков улетает прямо через весь экран. О, и теперь она на полу. — Моя Чунь-Ли! — кричит Субин, пока на экране вспыхивают красные буквы «К.О». — Ой. — Ой?! — Субин недоверчиво смотрит на него. — Ты сжульничал и ещё говоришь «ой!», словно ты только что не вонзился зубами в руку, которая тебя кормит! В руку учителя, который показал тебе священные пути гейминга! Он делает паузу, чтобы отпить немного воды, чтобы разразиться новой тирадой. — Ты что, не проявляешь никакого уважения к Чунь-Ли?! К абсолютному эталону женского мастерства и одному из лидеров гендерного разнообразия в мире файтингов? Как ты смеешь проявлять неуважение и к своему учителю, и к богине боевых искусств одновременно?! Кай, по сути, не сделал ничего, кроме как нажимал на кнопки, показанные ему Субином, но вид волка с поднятым хвостом, дёргающимся нервно, пока тот непрерывно ворчит, был слишком очарователен, чтобы Кай удержался и не поддразнил его. — Ах, я и не знал, что выигрывать в играх так легко… Он не может сдержать улыбку, когда это вызывает у Субина возмущенный вздох, после чего тот с душераздирающим криком нажимает кнопку «реванш». — Я тебя уничтожу! — рычит он, не отрывая взгляда от экрана. Тем временем Кай никак не может избавиться от глупой улыбки, которая упрямо не сходит с его губ. Неудивительно, что он окончательно отвлекается: его взгляд снова и снова блуждает в сторону Субина, который воет и выдаёт какой-нибудь восторженный комментарий каждый раз, когда попадает по кенгуру Кая. Это, разумеется, означает, что самому Каю не удаётся нанести почти ни одного успешного удара — к большой радости Субина, который машет кулаками в воздухе, празднуя свою победу, расхаживая по гостиной, словно он какой-то чемпион по борьбе. Кай решает, что совсем не против проигрывать. - За ту неделю, что он провёл вместе с четырьмя волками, Кай сделал два наблюдения. Первое — он действительно начал дорожить их компанией. Второе — он пугающе быстро стал чувствовать себя с ними в безопасности. Это осознание приходит к нему по-настоящему только в тот момент, когда он, сонно протирая свои затуманенные глаза и слегка дезориентированный, просыпается от своего сна под тихое воркование, раздающееся вокруг него. Неужели он и правда задремал? — Тише! Ты его разбудил! Он несколько раз моргает, прежде чем замечает перед собой Тэхёна и Бомгю, при этом последний направил свой телефон на Кая, издавая целый ряд визгливых, возбуждённых звуков. — Мм? — невнятно произносит он, снова закрывая глаза и прижимаясь к теплому телу рядом с собой. Бомгю снова издаёт тот же пронзительный визг, и время будто останавливается, когда он понимает, на чём он всё это время лежал. А точнее — на ком. Озарение накрывает Кая, словно цунами, и он вскакивает, с широко распахнутыми глазами уставившись на Субина, который сидит рядом — напряжённый как палка, с розоватым румянцем на щеках. Теперь Кай достаточно ясно понимает, что он уснул, свернувшись калачиком прямо рядом с Субином. — Ах-х, мы оставили вас одних всего на два часа, а вы уже обнимаетесь, — дразнит Бомгю, снова визжа, когда смотрит в свой телефон, вероятно, на сделанную им фотографию Кая, прижимающегося к Субину. — Ты бы видел Субина, он даже пошевелиться не смел и сверлил нас взглядом только за то, что мы дышим. И тут всё обрушивается на Кая: как он дразнил Субина, пока они играли в видеоигры, и как Субин предложил им вместо этого посмотреть аниме после серий смешных поражений. Каким-то образом Кай почувствовал себя настолько в безопасности и комфорте, что просто откинулся назад и задремал. Но теперь это поставило его в настолько неловкое положение, что ему хотелось провалиться сквозь землю. — Заткнись, — шипит Субин, но его рычание вызывает у Бомгю лишь ещё более громкий смех. Дразнить вожака стаи — удовольствие не безнаказанное, и Субин набрасывается на него, повалил на ковёр, где завязывается шуточная драка. Кай уже готов воспользоваться моментом, чтобы улизнуть и в одиночестве кричать в подушку в комнате Ёнджуна, но его отважную попытку прерывает Тэхён, который перешагивает через пару дерущихся волков и усаживается рядом с ним. Волк лишь ласково ерошит его волосы, с озорной улыбкой на лице. Будто Каю и так было мало опозориться — дважды всего за полдня: сперва, когда он проснулся и чуть не пускал слюни от вида Бомгю, а потом уснул, прижавшись к Субину. А теперь он ещё и обнаруживает, что смотрит на Тэхёна с лёгким обожанием, когда тот искренне хихикает. Винить Кая трудно: блестящие глаза волка, выраженные ямочки на щеках в сочетании с поблескивающими клыками — настоящее утешение для глаз. Кай едва мог отвести взгляд от того, каким прекрасным выглядел Тэхён в этот момент — смеющийся так беззаботно и мило. — Не переживай, я не собираюсь над тобой подшучивать из-за того, что ты уснул на плече Субина. Просто твоя реакция была очень милой. Кай поёрзал, но не отстранился, когда Тэхён тянется почесать его за ухом. Лишь спустя миг ягнёнок замечает, что когти Тэхёна стали гораздо тупее, чем в ту первую ночь, когда он проснулся в их логове. Он, должно быть, подпилил их. Убаюканный мягкими кругами, которые Тэхён выводил у основания своей шеи, Кай расслабился под нежными прикосновениями, лишь надув губы, когда волк снова тихонько рассмеялся. — Но если честно, думаю, Субину это очень понравилось, так что он смущён, наверное, даже больше, чем ты, — его добрая улыбка сменилась озорной, почти самодовольной, и Кай замечает, что находит это ещё более привлекательным, несмотря на то что он стал мишенью подколов. — Если говорить так, к слову, мы ведь все немножко соревновались за право стать твоим первым другом по обнимашкам. Ёнджун, наверное, будет дуться больше всех, когда узнает, что столько всего произошло, пока он был на работе. Когда он впервые увидел тебя сидящим на его простынях, у него случился такой приступ милой агрессии, что он не мог заткнуться и говорил об этом всю ночь. Кай с пылающими щеками толкает его в плечо. - В тот вечер, после того как Ёнджун вернулся домой и принял душ, Кай потянул его за рубашку, не давая уйти в комнату одного из других волков. — Что случилось? — спрашивает Ёнджун с теплой улыбкой на лице, несмотря на усталость, залегающую в складку между бровями. — Я– я просто хотел сказать, что ты можешь забрать свою комнату обратно. Мне жаль… то есть спасибо, что позволил мне её занять, чтобы я мог чувствовать себя здесь в безопасности. Склонив голову набок, Ёнджун в замешательстве смотрит на него. — Ты совершенно не создаёшь неудобства, правда. Щеки Кая вспыхнули, он отпускает край его рукава, но пальцы сами собой скользнули ниже, обхватывая запястье волка. — Знаю. Я просто подумал, если тебе не будет слишком тесно, и ты не против, мы могли бы, — он глубоко вдохнул, готовясь к возможному отказу, — мы могли бы спать в одной кровати. Всё-таки это твоя кровать. Наступает долгая пауза, Ёнджун словно застыл, и Кай никогда ещё не видел его настолько растерянным. Запаниковав, Кай не знал, стоит ли дальше убеждать Ёнджуна в правильности своего предложения или, наоборот, забрать предложение обратно, чтобы не нагнетать неловкость. Но его мучения закончились, когда Ёнджун с улыбкой отводит руку и переплетает их пальцы, стараясь не поцарапать Кая когтями. — Я был бы рад, если это и правда то, чего ты хочешь. Но я не хочу, чтобы ты делал это из-за чувства вины. Как я уже сказал, ты не доставляешь никаких неудобств. Кай быстро замотал головой, но, когда попытался объяснится словами, его разум словно опустел. — Я хочу спать с тобой. Слова вырвались совсем не так, как он задумывал, и если раньше его щёки краснели, то сейчас они буквально излучали жар. — Прости, нет, я не это хотел сказать, я– Ёнджун рассмеялся, и этот красивый звук из его горла, заставил Кая на мгновение замереть. — Я понял, дорогой. Я понял, что ты имеешь ввиду. Пойдём спать. У тебя тоже был долгий день, должно быть, ты устал. Я слышал, ты задремал и прижался к Субину, — он преувеличенно надувает губы. — Ты выглядел мило, так что я это прощу, но теперь тебе придётся загладить свою вину. Кай слегка толкает его локтем, но не разжимает переплетённых пальцев, мягко подталкивая Ёнджуна в сторону комнаты. Это немного неловко, ведь Кай не спал с кем-то в одной постели с тех пор, как его выгнали из стада. Он ворочается с боку на бок как можно тише, пока не чувствует, как рука Ёнджуна мягко ложится на его бедро. — Всё хорошо, милый. Останься так. Кай послушно внимает его словам, позволяя Ёнджуну устроить их конечности так, чтобы они лежали «ложечкой», и Кай чувствует его тепло у себя на спине, дыхание чуть щекочет горло. — Лучше? Лучше не бывает, хочет ответить Кай, но он не желает показаться слишком нуждающимся, поэтому просто находит руку Ёнджуна, вновь переплетая их пальцы и слегка сжимает его ладонь. Волк тихонько фыркает. А Кай позволяет мышцам полностью расслабиться. Полностью расслабиться, чувствуя себя в безопасности, в объятиях Ёнджуна. - Волна дежавю накрывает его на следующее утро, когда он просыпается от чьего-то воркования. Но теперь он полностью осознаёт, что снова прижался к одному из волков, уснув у него на груди. Кай зажмуривает крепче глаза, ещё теснее прижимаясь к Ёнджуну и уткнувшись лицом ему в грудь. Со стороны раздаётся свист и сюсюканье Бомгю, на что Ёнджун безудержно ругается на него. Кай не может сдержать улыбку, которая расползается по его лицу, когда волк чувствует его смущение и прикрывает его своей рукой. Возможно, «приятель по обнимашкам» — слишком слабое слово для того, кем Кай его видел. Возможно.

｡ﾟ•┈୨ 𓃔 𓃢 𓃦 𓃥 𓁢 ୧┈• ｡ﾟ

Кай всегда знал, что гибриды-ягнята быстро адаптируются к новым условиям. Но когда дело касается других гибридов, с этим он был не так уж знаком. Ещё будучи студентом и оставаясь частью стада, он не завёл много друзей. Он даже не был особенно близок ни с кем из своего стада, несмотря на годы, проведённые вместе. Поэтому скорость, с которой четыре волка смогли проникнуть в его жизнь и сердце, несколько тревожила его. Всего за несколько месяцев он сам словно пробрался в их повседневную жизнь, живя вместе с ними тесно, или, скорее, интимно. Примерно к первому месяцу его проживания с ними они уже переделали планировку комнаты Ёнджуна, чтобы все могли делить её. Несмотря на это, у него выработалась привычка часто и с удовольствием засыпать, прижимаясь к каждому из волков, иногда позволяя себе более интимные проявления привязанности. Каю было легко им доверять, особенно когда он сам легко расцветал под их нежными прикосновениями. Это было не совсем то, чего он ожидал от гибридов-волков в такие страстные моменты, когда их похоть могла бы затмить чувство контроля, и именно это делало происходящее ещё более особенным. Он не совсем понимает, когда именно начал полностью доверять стае, но был конкретный эпизод, после которого он наконец осознал, как сильно он любит свою стаю. Кай помнит, как Тэхён вернулся домой в дурном настроении после встречи со своим научным руководителем. Его холодное и резкое поведение полностью сбило Кая с толку, пока Субин не предложил решение. Они разложили пару матрасов в гостиной, а затем устроились все вместе, так, чтобы Тэхён оказался посередине. Это заняло время, но постепенно Тэхён расслабился и поделился всеми своими глубокими переживаниями по поводу последнего года обучения, пока остальные утешали его. Новое расположение сна оставило Кая с ощущением тепла внутри, особенно когда Тэхён лежал головой на его груди, а Бомгю — прижатый к его спине, и оба старались обнять друг друга настолько, насколько могли. Тепло, исходящее от Тэхёна и Бомгю, лёгкое дыхание Ёнджуна и Субина, и то, как они все переплели руки, действительно его успокаивало. Это заставило его осознать, что, возможно, он наконец-то нашёл своё место. Возможно, он наконец-то нашёл людей, которые могли любить его так, как будто он всегда был частью их. Всё развивалось быстро, он признаёт это, но что действительно беспокоит, так это то, что у него нет ни малейшего желания сопротивляться ни растущему доверию к стае, ни, конечно, развивающимся чувствам, которые он к ним испытывает. Хотя стая ясно дала понять, что они заинтересованы им в романтическом плане, обсуждение не продвигалось дальше их проявлений привязанности. Другими словами, Кай пытается игнорировать слона в комнате — очевидный факт, что он, в конце концов, является гибридом ягнёнка, влюбленный в стаю гибридов волков. Он считает, что жадность — это естественно и замечает, что сам начинает чего-то желать. Его живот странно сжимается, когда он слишком долго задерживается взглядом на брачных укусах волков, если они остаются открытыми. Ему интересно, рассматривали ли четверо волков возможность того, что Кай может стать частью стаи. Это странно, ягнёнок никогда не сможет стать частью волчьей стаи. Биологически это просто невозможно. Тем не менее, это едва ли останавливает мысли, делающие его логику бессмысленной. Но Кай постоянно напоминает себе, что ему достаточно того, что у него есть. Что ласка и забота, которые он, как он считал, никогда не заслуживал, — это больше, чем он когда-либо мог бы просить. Так оно и есть, и Кай считает себя счастливым. Он ценит каждого из них и бережно хранит это в своём сердце, испытывая лишь безграничную любовь к четырём волкам.

｡ﾟ•┈୨ 𓃔 𓃢 𓃦 𓃥 𓁢 ୧┈• ｡

— Ты уверен, что готов? За несколько месяцев, что Кай жил со стаей, он успел заметить несколько черт характера каждого из них и каким-то образом выработал свои собственные способы с ними справляться. Именно поэтому он знает, что нужно уютно устроиться рядом с Субином, когда тот так переживает и нервничает. Своими узловатыми, но не менее ловкими пальцами Кай поправляет галстук волка, а затем придвигается еще ближе, чтобы уткнуться носом в шею Субина и одной рукой гладить его живот Когда он отстраняется, Тэхён тихо смеётся с заднего сиденья. Он наблюдает — лицо Субина полностью покраснели, глаза широко раскрыты, а изо рта срываются невнятные звуки. Зрелище, достойное внимания, если спросить Кая. — Я в порядке, со мной же Тьюнни. Он меня защитит. Тэхён в ответ ерошит ему волосы, и Кай тут же понимает, что у него есть он. Честно говоря, переживания Субина вполне понятно. С тех пор как Кай переехал в логово стаи, волки старались сопровождать его или брать с собой только в безлюдные места, где не было других гибридов или людей, в основном потому, что знали — Кай ещё не готов к социальному взаимодействию с внешним миром. Но пару недель назад Тэхён упомянул о специальной лекции в своём университете по археологии, которую проводил приглашённый профессор, и которая заинтересовала Кая. До того, как ему пришлось бросить учёбу, он особенно увлекался этой областью знаний. Он старался не проявлять слишком явного интереса, но по тому, как он навострил уши и подёргивал хвост, Тэхён всё понял. Тогда он предложил Каю пойти на лекцию вместе с ним. Его собственное стремление согласиться тоже удивило. После множества споров и переживаний со стороны Субина и Ёнджуна (Бомгю был полностью за, в надежде, что это когда-нибудь позволит ему сводить Кая на парные занятия йогой или зумбой, что было для него странным и конкретным планом) они наконец уступили после неоднократных заверений Тэхёна, что он будет начеку и присмотрит за Каем. Любой посторонней мог подумать, что Кая чрезмерно опекают, но сам он находил это милым. Если уж на то пошло, забота четырёх волков заставляла его чувствовать себя в безопасности и под защитой. В результате они все вместе сидят в машине Субина, поскольку лидер настоял на том, чтобы хотя бы отвезти их до кампуса Тэхёна, чтобы Кай не испытывал стресс от давки в общественном транспорте в утренний час пик. И, конечно же, Субин не давал им покоя всю дорогу, перечисляя список предостережений Тэхёну о том, на что следует обращать внимание, чтобы Кай чувствовал себя спокойно и комфортно весь день. Так что Кай немного хитрит, проявляя свою нежность, зная, что Субин довольно слаб к этому. Но как бы он ни нервничал из-за возвращения в общественное место, где кругом незнакомцы, он так же рад лекции. Вернее, мысль о возвращении в учебное заведение, после вынужденного отчисления, кажется невероятно ценной и почти незаслуженной. И это срабатывает: растерянный, Субин успокаивается. — Ладно, берегите себя, хорошо? С этими словами Тэхён выходит из машины и ведёт их ко входу. Но в тот момент, когда Кай следует за ним и закрывает за собой дверь, мир, кажется, возобновил свой шумный гул после очень долгой паузы — паузы, длиной в месяцы, — и Кай сбит с толку количеством студентов, разгуливающихся в этот час. Это не пугает его, но после того, как его последние воспоминания о других гибридах и людях были одновременно унизительными и страшными — месяцы назад, когда он был всего лишь попрошайкой и вором — он слегка ошеломлен, находясь среди стольких людей. Аккуратно обвив пальцы вокруг его руки, кто-то выводит его из оцепенения, и Кай поворачивается в сторону, чтобы увидеть Тэхёна, пристально глядящего на него. — Это слишком много для тебя? Можем пойти по более тихому маршруту, хотя на лекции всё равно будет много людей. Глаза Тэхёна полны заботы, но волк, вероятно, и не подозревает, как простое держание Кая за руку невероятно его успокоило. Он в безопасности. Он в безопасности, и теперь он на своём месте. Никто не сможет у него этого отнять. Медленно покачав головой, он прижимается ближе к Тэхёну, почти вцепившись в его руку. Волк наклоняется и машинально целует его в губы. Целомудренно, и Кай сразу же начинает скучать по этой близости. — Я знаю, что в безопасности, особенно когда ты рядом. Кай в сотый раз решает, что обожает, как появляются ямочки на щеках Тэхёна, когда он улыбается. — Хорошо, но скажи, если захочешь уйти. Не ври мне, я сразу пойму. Кивнув, Кай позволяет Тэхёну обхватить его свободной рукой за плечо, и вести его в сторону лекционного зала. Хотя прошло уже немало времени с тех пор, как Кай был в людных местах, он не помнит, чтобы когда-либо привлекал к себе столько внимания, как сейчас. Он пытается списать это на своё воображение, а может, даже на рост, который делал его слегка внушительным, но как только они садятся в задней части аудитории, Кай тайком оглядывается. Его подозрения подтверждаются. Люди смотрят на них, некоторые даже задирают шеи, чтобы оглянуться на него. Или на Тэхёна, он точно не уверен. Он знает только то, что это нервирует. Уши опускаются, хватка на руке Тэхёна сжимается сильнее. — Они что, все на меня пялятся? — шепчет Кай, пытаясь спрятать лицо на руке Тэхёна, хотя его крупное телосложение не слишком помогает в этой благородной попытке. — Хм? — Они догадались, что я не учусь здесь? Я выгляжу слишком потрёпанно, верно? Тэхён поднимает взгляд от ноутбука, стоящего на откидной панели, и окидывает острым взглядом сидящих вокруг студентов. Кай наблюдает, как он смотрит на гибрида-крольчиху, которая беззастенчиво пялилась на них, повернувшись всем телом с того места, где сидела. Под его холодным взглядом крольчиха быстро отворачивается и скользит прочь. — Т-ты их знаешь? Тэхён качает головой, хотя кажется, что он колеблется, не решаясь сказать что-то ещё. — Не волнуйся. Скорее всего, это потому, что в этом университете всего пара гибридов-ягнят. Давайт сосредоточимся на лекции. Она скоро начнётся. Тэхён был уверен, что сможет заметить, когда Кай лжёт, но и Кай уверен, что сможет распознать подвохи другого волка. И сейчас, судя по тому, как Тэхён продолжает незаметно наблюдать за залом, Кай понимает, что тот что-то скрывает. Но, разумеется, приглашённый лектор входит, прежде чем Кай успевает об этом задуматься. Его внимание переключается, и он с изумлением смотрит, как за ней заходят двое студентов с образцами на руках. Он взволнованно поворачивается к Тэхёну, тихонько пихает его, но обнаруживает, что волк уже смотрит на него с тёплой улыбкой. Немного смутившись этим внезапным проявлением нежности, Кай ёрзает, слегка стукнувшись головами с Тэхёном, прежде чем снова повернуться к лектору. - Лекция оставила Кая в приподнятом настроении и, возможно, с лёгким желанием вернуться к учёбе. Волки намекали на это несколько раз, но Кай колебался, не зная, готов ли он вернуться в место, полное незнакомцев, и расстраиваясь из-за невозможности оплатить обучение, хотя остальные заверили его, что могут помочь с этим. Возможно, это всё было частью плана Тэхёна, потому что он выглядит одновременно гордым и довольным, когда Кай скачет по коридору, болтая о различных образцах, которые ранее показывал лектор. Его радостное возбуждение вытесняет большую часть тревоги, которая поднималась у него при первом приходе, и он уверенно кивает, когда Тэхён подводит его в одну из закусочных кампуса и спрашивает, может ли он остаться за их столиком, пока он принесёт им еду. С лёгким похлопыванием по голове Тэхён уходит, и Кай внезапно остро ощущает на себе все эти взгляды. Он не решается оглянуться по сторонам, не желая привлекать внимание, пока остаётся один. На какое-то время это работает, и болтовня вокруг внезапно кажется скорее успокаивающей, чем раздражающей, особенно когда Кай убеждается, что все заняты своими разговорами. Но все его надежды остаться в одиночестве до возвращения Тэхёна рушатся, когда кто-то хлопает его по плечу. От неожиданности он дёргается и застывает на месте, когда видит, что та самая крольчиха-гибрид с лекций, которую он видел раньше, смотрит на него широко раскрытыми, обеспокоенными глазами. Конечности Кая становятся бесполезными, паника начинает подниматься по венам. — Привет, извини, не хотела тебя пугать. Я видела тебя на лекции и… прости за прямой вопрос, но тебе кто-то угрожает? Кай подскакивает, насторожившись, несмотря на то, что девушка пытается говорить с ним мягко. — Что? Она многозначительно смотрит на Тэхёна, который был занят автоматом по оформлению заказов. — Волчий гибрид! Он не отходит от тебя с тех пор, как ты вошёл на лекцию. Гибриды волков могут быть опасны, особенно для таких, как мы. Тревога в груди Кая постепенно утихает, уступая место ясности, когда все кусочки пазла наконец сложились воедино — и пристальный взгляд, и то, как Тэхён пытался отмахнуться вместо того, чтобы быть с ним честным, и теперь эта крольчиха, намекающая, что она имеет представление о том, каковы отношения Кая и Тэхёна. Кай считает это смешным, особенно учитывая, что именно он всю дорогу сюда цеплялся за Тэхёна. Смешным, учитывая, насколько ласков и привязан к нему Тэхён. Если бы эти прохожие могли понаблюдать за ними хотя бы минуту, а не просто смотреть глазами, не задумываясь... — Я видела, как он тебя держал. Если тебе нужна помощь… — Он мне не угрожает, — перебивает Кай, уже раздражённо. — Мы вместе. — Ой– ах. Извини, просто волки и ягнята обычно не общаются. Волки обычно проводят время только со своей стаей и себе подобными, а я не знала, что он твой друг. — Он мой партнёр. Кто ты такая, чтобы говорить такие грубости о человеке, которого даже не знаешь? — слова вырываются из уст Кая, разум затуманен волной раздражения. Но когда они наконец доходят до сознания и осознание ударяет его, как гром среди ясного неба, они шокируют даже его самого, словно не он был тем, кто их произнёс. Ягнёнок, который спаривается с волчьей стаей. Кай едва верит своим собственным словам, едва верит, что он позволил себе желать о чём-то столь нелепом и выпалить это как явную правду. Студентка смотрит на него в шоке, её удивление едва скрыто, а раздражение Кая лишь растёт. — О мой– простите, это просто– это немного… немного необычно, я не ожидала такого. И я не– ох, я бы не вмешивалась, если бы знала, я просто не видела никаких отметин о принадлежности на тебе, и я… Её слова прорезают туман раздражения в голове Кая, и он на некоторое время замирает, пока не ощущает позади себя знакомое присутствие. На стол ставят поднос, и через секунду Тэхён кладет руку на плечо Кая, успокаивающе сжимая его. — Есть какие-то проблемы? Крольчиха вздрагивает, делая шаг назад, и, несмотря на то, как всегда нежны к нему были волки, он чувствует исходящее от Тэхёна тепло и рычание, зарождающееся в глубине его горла. — М-мы просто разговаривали. — Метки при спаривании не всегда находятся на видимых местах, а межгибридные связи не так уж и странны в наше время, — добавляет Тэхён, и его спокойная манера поведения — почти маска. Обдумывая услышанное, Кай вздрагивает и краснеет, понимая, что волк, вероятно, слышал весь их разговор, включая высказанную им ложь. Девушка моргает, прежде чем поднять руки и сделать ещё один шаг назад. — Ладно, простите. Я просто заботилась о гибриде ягнёнка. — Признателен. А теперь было бы здорово, если бы вы оставили нас в покое. Пробормотав себе под нос еще одно слабое извинение, она убегает, бросив последний взгляд на Кая. — Прости, что оставил тебя одного. Ты в порядке? — Тэхён проводит рукой по ушам Кая тыльной стороной ладони, прежде чем сесть рядом. Честно говоря, Кай чувствует себя немного оцепеневшим и всё, что он может сделать — это кивнуть. — Взял тебе немного сельдерея и морковных палочек с арахисовым маслом. Это кафе очень удобно для людей смешанного типа, одно из моих любимых, когда у меня целый день занятий. То, как Тэхён спокойно обходит тот факт, что Кай буквально соврал о том, что он его пара, немного тревожит. И Кай задаётся вопросом, не решил ли Тэхён, что он сказал это только для того, чтобы та крольчиха оставила его в покое. Интересно, не находят ли волки, как и он, идею быть партнёрами с Каем чем-то абсурдным. - Остаток дня проходит без происшествий, и похоже, Тэхён заметил, что Кай несколько отстранён по сравнению с его ранним энтузиазмом. Он даёт Каю личное пространство, лишь переплетая их руки, пока они идут домой. По прибытии, Кай уходит в их с Ёнджуном комнату, а Тэхён не настаивает, чтобы он что-либо говорил, пока не наступает вечер и они не готовятся поужинать вместе. До этого момента Ёнджун не заходил в их комнату, да и вообще никто не заходил. Кай предполагает, что Тэхён, должно быть, рассказал остальным о событиях дня. Кто-то нарушает его покой, постукивая в дверь — два лёгких стука по дереву, прежде чем повернуть дверную ручку. Кай слегка вытягивает шею, выглядывая, и его беспокойство на мгновение растаяло, когда он видит, как в комнату заглянул Бомгю; его влажные уши и волосы блестели в тусклом свете, а сам он спрятан в огромном худи. Его губы расплываются в теплой улыбке, когда он замечает Кая, закутанного в одеяла. — Привет, мой маленький ягнёнок, можно войти? Кай кивает, и Бомгю тихо скользит в комнату, закрывая за собой дверь и забираясь в кровать. Несмотря на внутренние переживания, компания Бомгю приятна после того, как Кай успел немного повариться наедине с собой, и он обнимает волка за торс, вдыхая свежий запах его мыла для тела. — Всё в порядке? Скоро будем ужинать. Тьюнни приготовил мала-хотпот и купил для него целую кучу свежих овощей. И правда, пикантные перечные нотки супа проникли внутрь комнаты, заставляя желудок Кая заурчать. Но он тут же чувствует себе не по себе, понимая, что Тэхён, вероятно, решил приготовить одно из его новых любимых блюд из-за его настроения. Он надеется, что волк не подумает, будто он был расстроен из-за него. — Тьюнни рассказал тебе, что случилось? — его голос звучал приглушённо, когда Бомгю касался его кожи, но он без труда улавил каждое слово. Он всегда так делает. — Хм-м… рассказал. В основном потому, что Субин начал бы волноваться и раздражать тебя, если он не объяснит, что тебе нужно побыть одному. Кай тихонько смеется. — Тэхён, он... он подумал, что те слова крольчихи могли заставить тебя усомниться, что ты хочешь быть здесь с нами. — Я не настолько слабовольный. Бомгю смеётся, слегка почёсывая костяшками пальцев основание ушей. — Мы все знаем, что нет, но мы тоже новички в этом. Нам тоже сложно всегда быть уверенными. — Новички в чём? — В том, что в нашей стае появился кто-то новый, да ещё и не волчий гибрид. Мы никогда не думали о том, чтобы принять кого-то ещё в стаю, так что… иногда мы можем непреднамеренно оказывать на тебя давление. Из всех волков Бомгю всегда был самым откровенным, особенно по мере их сближения. И тот факт, что они уже считают Кая частью своей стаи, слегка окрыляет его. — Мне просто нужно было немного времени, чтобы обдумать всё. Бомгю напевает что-то себе под нос, не настаивая на подробности, предоставляя ему всё пространство, которое нужно. — Мы любим тебя, это всё, что тебе нужно знать, — наконец шепчет он, каждое слово лёгкой, едва слышной трелью витает в воздухе. Сердце Кая переполняется радостью. Он встает, глядя на волка, чьи красивые смягчилась и приобрели нежное выражение. Нечто настолько тёплое и ласковое, что это даёт Каю последний всплеск мужества, в котором он так нуждается. — Мне нужно кое-что сказать всем. - — Внимание! — Бомгю стучит ложкой по стакану, театрально прочищая горло. Кай же, в свою очередь, прячется за ним, стараясь обдумать слова. — Наш Кай хочет нам всем что-то сказать, и вам лучше послушать его и быть внимательными! Наш Кай. Его сердце бьётся чаще, но то, как все поворачиваются к нему со всей сосредоточенностью, навострив уши, пристально смотрят на него, убеждает его, что его слышат. Только с этими четырьмя волками он чувствует, что его слышат, любят, и он дома. Он вертит большими пальцами, пытаясь выравнять дыхание, и несмотря на долгие, протяжные секунды тишины, ни один из волков не перебивает и не пытается его поторопить. — Я... я люблю вас. Я имею в виду, всех вас. И только когда слова слетают с его губ, встречая удивление остальных четырёх, до него доходит, что он никогда не произносил эту простую мысль вслух. Что-то настолько простое, но такое ценное, что он боялся произнести это вслух, не будучи уверенным, готов ли он на это. — Я всегда чувствовал себя дома и любимым только рядом со всеми вами. Он глубоко вдыхает, его сердце колотится так сильно, и он боится, что грудная клетка просто разорвется. —…Я не знаю, как это работает, потому что я не гибрид волка, но если вы все согласны, я хотел бы стать частью этой стаи. Он поднимает взгляд на их лица, и если бы он не был переполнен тревожным ожиданием, их ошеломлённые выражения показались бы ему даже милыми. — Милый, — начинает Ёнджун мягким и ласковым голосом. — Ты всегда был частью стаи. Мы любим тебя так же сильно и всегда считали тебя частью нас. Ёнджун прав, и они все приложили немало усилий, чтобы Кай это почувствовал, но– — Я имею в виду, что хочу быть связанным с вами. Я хочу быть вашей парой. Кая чуть ли не выворачивает от нервов, когда эти слова срываются с его губ. — Я хочу носить ваши метки на своей шее, даже если они будут непостоянными, — бормочет он, пылая от смущения до самых кончиков ушей. Тишина становится ощутимой, и Кай невольно думает, не стоит ли приготовиться к отказу. Возможно, он был слишком жадным, желая так многого, особенно когда он уже получил от них всю заботу и любовь. Возможно, они и сами никогда не думали о связи с тем, кто не их вида. Возможно– Громкий лязг металла об пол заставляет всех вздрогнуть, и Кай подпрыгивает, инстинктивно вздернув хвост. Сзади раздаётся торопливое «извини», когда Бомгю пытается поднять ложку. — Чёрт возьми, Бомгю, — упрекает Ёнджун, хотя тот факт, что его уши и хвост тоже настороже, не ускользает от Кая. — Эй! Я всего лишь уронил ложку! Совершенно нормальная реакция, в отличие от Субина. У него сейчас буквально стояк! — выпаливает он, отчего Субин начинает материться и угрожать расправой. Кай делает всё возможное, чтобы отвести взгляд от Субина. Особенно от паха. Их прерывает Тэхён, который громко прочищает горло, заставляя всех замолчать. — Ты правда этого хочешь? — спрашивает он серьёзно. — Я уточняю, потому что мы не хотим, чтобы ты чувствовал себя обязанным связывать себя с нами только ради того, чтобы ты мог и дальше здесь жить, или что-то в этом роде. Ёнджун с таким же серьёзным лицом подходит ближе и кладёт руку Каю на плечо. — Верно. Мы любим тебя за то, какой ты есть. И это безусловно. Ты нам ничего не должен. Мы никогда так и не думали. — Я знаю! — голос Кая срывается на крик, но он горит от желания объясниться как можно яснее. — У меня было много времени подумать об этом всём. Долгое время я пытался подавить это чувство, когда видел ваши укусы на шее. Убеждал себя, что нельзя быть жадным, что того, что я здесь, любимый всеми вами — этого достаточно. Но сегодня, когда кто-то поставил под сомнения мои отношения с Тэхёном, я понял, как сильно я хочу быть вашей парой. Официально быть частью стаи. С гордостью носить ваши метки. К тому моменту, как он закончил, он едва дышит, сердце бешено колотится. И всё же кажется, будто с его груди свалился огромный груз вместе с этой честностью. — Мне потребовалось время, чтобы понять, что хотеть большего — это нормально. И даже если вы не готовы к этой идее, я всё равно хотел попробовать, чтобы вы поняли, как сильно я хочу всех вас. Мёртвая тишина. Но Кай ни на мгновение не пожалел, что наконец решился на честность, даже если это грозило отказом. На этот раз вперёд шагнул Субин, снимая напряжение мягкой улыбкой. — Ёнджун и Тэхён уже сказали это, но ты для нас такой же член стаи, как и любой из нас, независимо от того, связаны ли мы официально или нет. Мы никогда не поднимали эту тему, потому что межвидовые брачные ритуалы не так уж распространены, и мы не хотели ни к чему тебя принуждать. Вожак стаи сжимает его руку, и на его лице медленно появляется улыбка. — Ты даже не представляешь, как сильно мы хотели увидеть на тебе наши метки. В груди Кая что-то ожило, пробуждая желание. — Не представляешь, как сильно мы хотим назвать тебя своим. - Как выяснилось, брачные ритуалы у волков-гибридов оказались куда сложнее, чем представлял Кай, который никогда не принимал участия ни в чём подобном, даже будучи ягнёнком в своём стаде. Они даже переделали планировку комнаты Субина, заменив его старую кровать на большую, изготовленную на заказ, кровать размера «king-size», чтобы на ней могли поместиться все пятеро. Это было нужно не только для ритуала, но и для того, чтобы они могли проводить больше времени вместе впятером. Каю эта идея нравилась невероятно сильно. Они выбрали следующее полнолуние в качестве особого дня, и Кай какое-то время тихо дулся, ожидая наступления нового месяца. Он понимал, что, несмотря на значимость полнолуния, стая просто хотела дать ему время всё обдумать и убедиться в своём решении. Кай хотел сказать им, что он никогда в жизни не был так уверен ни в чем, но сдерживался, уважая их заботу. Следующие несколько недель он проводит в легком волнений и в то же время в нетерпении, поэтому вполне понятно, когда настал день, он оказался комком нервов, лежа обнажённым на кровати Субина в один боксёрах. С вечера он был в ужасном волнении, он пару часов проторчал в ванной, отмокая в огромном количестве ароматнейших полевых цветов, которые он утром собрал на лугу вместе с Бомгю. В воде он вымачивался, не спеша намылил волосы и участки шерсти клубничным шампунем Тэхёна. Запах от него, должно быть, ощущался повсюду, особенно для волков с их тонким чутьём. Но к тому времени, как он закончил, его кожа покрылась морщинками и он спрятался обратно в своей комнате, слишком стесняясь и волнуясь, чтобы показаться на глаза другим. Субин первым со скрипом открыл дверь, взъерошив его волосы и уши в привычном жесте нежности, а затем взял его за руку и повёл к себе в комнату, где его уже ждали остальные трое. И вот теперь, лёжа на кровати Субина, окружённый четырьмя волками, сидящими вокруг него, он чувствует себя неловко и напряженно. По коже пробежали мурашки, когда Субин слегка коснулся руки, и Кай сам себе казался жалким из-за такой реакции. Это был первый раз, когда он собирался заняться любовью со всеми четырьмя своими парнями одновременно. Нет, не просто с парнями — возлюбленными. И это сводит его с ума. — Ох, дорогой, ты нервничаешь? Как мы и говорили, мы можем остановиться в любой момент, — тягучий медовый голос Ёнджуна прорезал туман в голове Кая, и он качает головой. — Нет, я хочу этого. Хочу, чтобы вы все любили меня, чтобы вы сделали меня своим, — он съеживается от своих собственных слов. Но, похоже, это пробуждает в волках нечто дикое: Бомгю облизнул губы и, подползая ближе, обнял его за талию сзади. По его спине пробежала дрожь, когда волк уткнулся носом в основание его уха и начал медленно скользить вниз к шее, вдыхая запах. — Он так вкусно пахнет. Кай ожидает, что кто-то одернёт Бомгю за то, что тот его «захватил», но встретив взгляды других волков, он увидел лишь жадность и желание. Ему становится жарче. Ёнджун первым выходит из оцепенения, подползая ближе, чтобы раздвинуть ноги Кая. — Укусы будут немного болезненными, особенно потому, что ты получишь их всех сразу. Мы хотим сначала доставить тебе удовольствие, чтобы отвлечь от этого. Бомгю будет держать тебя сзади, чтобы тебе было спокойнее и ты меньше дёргался, на случай, что бы ты не поранился во время укусов. Хорошо? Кай кивает, уже лишённый слов от того, как ему стало жарко. — Мы будем действовать медленно, тебе не придётся ничего делать. Ты можешь остановить всё в любой момент, даже сами укусы. Просто напомни нам ещё раз свои стоп-слова, ладно? Голова Кая слишком затуманена, и он реагирует только тогда, когда Бомгю нежно целует его в ухо. — Зелёный — продолжать, желтый — замедлиться, красный — остановиться. — Хороший мальчик, — говорит Тэхён, устраиваясь на кровати, между его ног, чтобы снять с него боксёры. Кай остаётся единственным полностью обнажённым в комнате. — Разденьтесь тоже, — проборматывает он и чувствует, как грудь Бомгю содрогается от смеха за его спиной, но всё же волки ненадолго отстранились, чтобы исполнить просьбу. Особенно нетерпелив оказывается Бомгю, сбрасывая нижнее бельё и снова прижимаясь к спине Кая. Теперь всё ощущается куда интимнее, особенно когда ягнёнок чувствует, как полутвёрдый член Бомгю прижимается к его спине. У него самого дела обстоят не лучше, и волк это прекрасно замечает, проводя пальцем по всей его длине и хихикая над тем, как он дрожит. — Ох, милый, ты уже такой нетерпеливый. Да, он и правда был такой. И спорить с этим у него не было сил. Но это Тэхён обхватывает рукой всю длину его члена, прежде чем лечь на живот и как котёнок лизнуть его кончик. От неожиданных ласк Кай резко втягивает воздух и хрипло стонет, когда Бомгю начинает ласкать его чувствительные соски. В его прикосновениях есть что-то такое, что сводит с ума. Когда Тэхён наконец берёт его в рот, Кай не выдерживает и кончает, его пальцы на ногах поджимаются, голова откидывается назад прямо на плечо Бомгю, и с губ срывается прерывистый стон. — Чёрт, он такой чертовски красивый, —вырывается восхищение у Ёнджуна, и это только добавляет ослепительного удовольствия. Пальцы Кая сжимают простыни, его чувствительность доведена до предела. Чувствуя, как его член упирается в горло Тэхёна, тот начинает мычать ещё громче, посылая лёгкие волны удовольствия по телу Кая. — Тебе хорошо, малыш? Глубокий голос Субина доносится рядом. Напоминание о его присутствий заставляет Кая потянуться к волку ближе, прижав к себе и впившись в его губы в жадном поцелуе. Удовольствие занимает первое место в его мыслях, и сначала именно Кай ищет глубины и страсти, а Субину остаётся только подхватить этот ритм. Он смутно слышит приглушённые ругательства вокруг себя, чувствует, как член Бомгю начинает увеличиваться и упираться в его поясницу. Всё, что происходит — только ради него. Мысль об этом заставляет его застонать в поцелуй, но его стон переходит в хныканье, когда Субин отстраняется; его глаза широко раскрыты, а губы покраснели. Тэхён с хлюпаньем отпускает его член и отступает, на его место между ног Кая перемещается Ёнджун, заставляя его разочарованно хныкать. — Всё в порядке, дорогой. Я просто хочу позаботиться о тебе. Помни, сегодня всё только для тебя. Он знает это и благодарен за каждое напоминание. Теперь Бомгю чуть отстраняется, укладывая Кая на спину и согнув его ноги так, чтобы его дырочка была полностью открыта взглядам четверых парней. Это, наверное, самая уязвимая поза, в котором он когда-либо был, и он сгорает от смущения, пока Ёнджун склоняется и проводит языком по краю его члена, нежно посасывая чувствительную кожу вокруг. Из его губ вырывается резкий вздох, переходящий в громкий стон, когда Ёнджун обхватывает его губами, дразня и лаская, отрываясь с влажными звуками, лишь чтобы снова вернуться. Первое прикосновение его языка к отверстию Кая заставляет его вскрикнуть. Второе — лишает сил и делает таким мягким, словно ватным. А на третьем — он снова цепляется за простыни, издавая жалобные, жаждущие звуки Он, должно быть, выглядит неприлично. Совершенно неприлично. Но, когда он с усилием открывает глаза, его встречает грязное зрелище: трое других волков дрочат, не отрывая глаз от него. Дыхание сбивается, голова витает в облаках, тело будто парит, когда очередная волна удовольствия прогоняет через него дрожь до самых пальцев ног. Погружаясь в это, он ощущает, что всё ближе к краю, но его тут же дергают назад, когда Ёнджун отстраняется, скользнув языком по его члену напоследок. Он тихонько скулит, слишком ослабевший, чтобы звук был отчётливым. — Любимый, ты с нами? — голос Ёнджуна звучит как будто издалека, и лишь спустя пару секунд он возвращается в реальность, когда волк отстраняется, давая возможность перевести дыхание. — Цвет, милый? — Бомгю наклоняется и шепчет ему на ухо. Он закашлялся, его горло внезапно пересохло от всех этих хрипов и стонов, прежде чем Бомгю мягко приподнимает его, усаживая к себе на грудь, поддерживая его обмякшее тело. К губам тут же подносят соломинку, обеспокоенный Субин наблюдает за ним, пока Кай делает маленький глоток. — Зелёный, — выдыхает он, и только тогда троица перед ним расслабляется. — Хорошо. Субин займется тобой первым, а затем мы оба оставим тебе метки. Ты согласен? — объявляет Ёнджун, его голос хриплый от возбуждения, и он облизывает губы. Губы, которые всего несколько мгновений назад были на самой интимной части тела Кая. При этих словах член Кая дергается, и он издает стон. — Где ты хочешь, чтобы мы оставили укусы, милый? Он без малейшего колебания обнажает свою шею. — Блядь, — низкое рычание Субина обрушивается на него, разжигая внутри что-то дикое и заставляя чувствовать себя ещё более нуждающимся. — Ты уверен, душа моя? Это будет больнее, и след будет очень заметным, — произносит Бомгю, хотя Кай чувствует, как твёрдый член волка прижимается к его спине. Знает, что волк только хочет, чтобы доказательство их связи было на виду. Хочет, чтобы весь мир узнал, что Кай принадлежит их стае. Он нетерпеливо мычит. — Может, Субин укусит тебя в шею, а мы — в плечи? Так будет не так больно. Он вскрикивает — звук, столь дикий для гибрида-ягнёнка — а затем резко дергается вперед едва не столкнувшись лбом с Ёнджуном за то,, что тот сделал такое предложение. Это не был акт неповиновения, а лишь попытка показать, насколько он непреклонен. — Всё хорошо, любовь моя. Мы поняли, чего ты хочешь. — Ему удаётся расслабиться только благодаря уверениям Тэхёна, и его яростное напряжение постепенно утихают. — Что это было? — шепчет Ёнджун. — Ничего. Просто ягнята в таком состоянии становятся чуть более настойчивыми. — Это довольно горячо, — бормочет Субин, и Кай бы обязательно поддразнил его за его покорные и мазохистские наклонности, если бы он не горел нетерпением. Ещё один жалобный звук заставляет Субина поспешно занять своё место между его ног. Остальные отходят, позволяя Субину медленно войти в Кая, без лишних подготовок. Ягнёнок смутно ощущает, как Тэхён и Ёнджун продолжают стимулировать его другие эрогенные точки, но сосредоточиться на чём-либо становится сложно, когда бёдра Субина наконец касаются его таза, притягивая его ближе, чтобы он мог мягко в него входить. Он слишком узкий, невероятно узкий, но ничто не сравнится с удовольствием, быть принятым своим будущим спутником. Тем временем Бомгю напрягает торс, поддерживая его так, чтобы Субин мог закинуть обе его ноги себе на плечи и входить в него под таким углом, что глаза Кая закатываются назад. Очевидно, что за последние несколько месяцев они узнали о его теле очень многое — как доставить ему удовольствие, как возбуждать его каждым прикосновением к его коже, каждым толчком бёдер. А теперь ещё и то, как возносить его ещё больше только для того, чтобы они могли вонзить в него свои клыки. Одна лишь мысль об этом делает Кая еще более чувствительнее, и он издаёт череду прерывистых стонов, громко вскрикивая, когда Ёнджун снова обхватывает его член рукой, доводя до опасной близости к краю. — Медле– Я сейчас– Слишком быстро. Намного быстро, и он чувствует, как рука Ёнджуна на мгновение замедляется. Ощущает, как всё вокруг превращается в статичный шум, пока напряжение в комнате достигает пика. Он знает, что это произойдет. И, конечно же, Субин с рычанием наклоняется, вынуждая Кая снова на автопилоте обнажить шею. Боль пронзает его позвоночник. Прекрасная, сладкая боль, которую он так долго жаждал, когда наконец чувствует, как острые зубы разрывают его кожу. Всё произошло слишком быстро, и его чувства на миг притупились, прежде чем очередное рычание с другой стороны возвращает его в реальность как раз в тот момент, когда Субин отстраняется. — Ён– Он едва успевает вымолвить слово, как Ёнджун прижимается к его виску и надавливает, чтобы вонзить клыки в другую сторону его шеи. Белоснежное, жгучее удовольствие прорывается по его телу, и как только Ёнджун отстраняется, столь же сильная боль заполняет всё его существо. Крик срывается с его губ, и он чувствует, как опасная смесь боли и удовольствия доводит его до грани, заставляя сжаться вокруг Субина. Он смутно осознаёт, как тепло Субина наполняет его изнутри, а тело непроизвольно вздрагивает от переполняющих его волн боли и удовольствия. Тэхён помогает Субину выйти, чтобы Бомгю смог подтянуть его обратно, пока он не окажется между его раздвинутыми бёдрами. И только теперь Кай понимает, насколько на самом деле силён Бомгю, когда тот буквально удерживает его в нужно положении. Но кровь шумит в его ушах: последствия оргазма в сочетании с болью от обоих укусов делают его совершенно беспомощным. Тэхён прижимает влажную ткань к ранам, аккуратно промокая их. — Все хорошо, милый, не торопись. Но он не хочет ждать. — Е-Ещё– Мне нужно, чтобы и вы оба тоже отметили меня. С тяжёлым стоном Бомгю отпускает его, не обращая внимания на липкий беспорядок на члене и животе Кая, и разворачивает его, только чтобы снова притянуть к себе на колени, с ухмылкой смазывая свой член. — Иди сюда, милый, сядь на мой член, если хочешь, чтобы мы тоже отметили тебя. В этом было что-то настолько грязное, настолько бесстыдное, настолько в духе Бомгю — в том, как он всегда откровенно показывал, как сильно хочет Кая. А Кай — просто хороший мальчик, который двигается, пока не опускается на горячий член Бомгю. Из-за влажного звука спермы Субина внутри него, заставляет его покраснеть, хотя то, как Бомгю ругается, глядя прямо на него прикрытыми глазами, кажется, стоит любого стыда. — В-Вместе, — бормочет он. Двоих сразу Кай никогда не принимал, поэтому удивление, танцующее в зрачках Бомгю, вполне понятно. Но не менее понятно и то, как он подрагивает внутри Кая. К сожалению, Кай слишком взволнован, чтобы бы проявить терпение. — Пожалуйста, — умоляет он, его уже обессиленный член начинает оживать от одной лишь стимуляции пульсирующего члена Бомгю. Господи, он ведь даже ничего и не сделал. — Будет больно, милый. Мы не сможем подготовить тебя пальцами. Кай не хочет чувствовать внутри себя что-то «недостойное», не тогда, когда вокруг него четыре его возлюбленных. Мысль о том, что его будут растягивать чем-то посторонним, лишь расстраивает его. — Нет! — выкрикивает он, извиваясь на коленях у Бомгю, чуть не раздавив его, когда пытается вырваться из его хватки. Ёнджун крепко удерживает его, успокаивая до тех пор, пока он не перестает биться. — Тсс, всё хорошо. Мы понимаем, чего ты хочешь. Субин тебя уже немного растянул. Давай попробуем, хорошо? Если будет слишком больно, мы остановимся. — Чёрт, я так сдохну, — стонет Бомгю. — Ну, если ты не готов, я на все сто готов взять инициативу в свои руки и пойти на второй раунд! Бомгю показывает Субину средний палец, собственнически обнимая Кая за талию. Ёнджун же игнорирует их слова, сосредоточившись на поддержке Кая и направляя его бёдра вверх. — Ладно, поднимайся, дорогой. Медленно слезь с Бомгю, чтобы Тэхён мог войти в тебя. Сквозь шум крови в ушах Кай слышит, как Тэхён выругался, а затем за его спиной раздается щелчок крышки флакона. — Давай, милый, мы тебя поддержим. Уперевшись коленями в матрас, он поднимается, и Бомгю с Ёнджуном медленно направляют его. Мучительно медленно. — Пожалуйста, Тьюнни, — умоляет он неестественно хриплым голосом. Он чувствует мгновенную пустоту, когда поднимается достаточно высоко, внутри него остаётся только головка члена Бомгю, но оплакивать потерю некогда, ведь он тут же чувствует, как кончик члена Тэхена упирается в его растянутый вход. — Ах–Хах– Кай зарывается лицом в шею Бомгю, издавая жалкие, надломленные стоны, в то время как Бомгю хватает его за бёдра и начинает медленно его опускать. Его полностью растягивают, сверх его возможностей, и каждый дюйм его движения горит. Но когда его таким образом трахают его любовники (нет, его суженные, его будущие суженные), он испытывает ни с чем не сравнимый прилив эйфории. — Расслабься, детка, ты слишком… блять! Ты слишком узкий! Кай изо всех сил старается прислушаться к словам Тэхёна, регулирует своё дыхание, стараясь расслабиться, чтобы те смогли полностью войти в него. Всё вокруг мокрое, очень мокрое — смесь спермы Субина внутри него и обильного количества смазки, которую использовали Бомгю и Тэхён. Каждое движение сопровождается непристойными влажными звуками, которые отдают прямо в член Кая, успевшему стать мягким от интенсивного растяжения. Только спустя несколько минут, когда ему дают привыкнуть, Бомгю начинает направлять его движения, помогая подниматься и опускаться обратно, вырывая из его губ стон за стоном. Он уверен, что никогда еще не чувствовал себя настолько заполненным, никогда еще не испытывал такого сильного смешения удовольствия и боли, которые смешивались друг с другом по мере того, как он приближался к краю. Это невыразимо жарко, когда он оказывается между неумолимыми телами Бомгю и Тэхёна, их стоны эхом отдаются в его ушах и соперничают с громоподобным биением его собственного сердца. Чья-то рука вклинивается между телами, чтобы взяться за его член, и Кая захлёстывает, он так близко к разрядке, что его ногти впиваются в спину Бомгю, оставляя жестокие вмятины, пока он бессвязно бормочет. — Я– Я сейчас! С диким рыком Бомгю бросается вперёд ровно в тот же миг, что и Тэхён. Его пронзает особая, трезвая ясность, когда он осознаёт резкую боль с обеих сторон шеи одновременно. Та самая ясность, что приходит вместе с оргазмом, безжалостно сотрясающим всё его тело. Все его чувства обострены, волны боли обрушиваются на него, когда Бомгю и Тэхён отстраняются. Он даже не уверен, кто наполняет его первым. Всё, что он знает — он до невозможности переполнен, готовый вот-вот разорваться. В моменте он почти теряет сознание, едва осознавая, как его поднимают и укладывают на кровать, прижимая к свежим ранам прохладную влажную ткань. — Отойдите, дайте ему остыть. Голос Ёнджуна звучит властно, пробиваясь сквозь его полубессознание. Ёнджун. Он слепо тянется к своему возлюбленному, пытаясь схватить его — нет, своего суженного, наконец до него доходит. — Что случилось, дорогой? Открыв глаза, он с облегчением видит, что Ёнджун всё ещё возбужден, несмотря на все попытки сохранять самообладание. — Ты тоже нужен мне, — выдыхает он, заставляя свои ноги двинуться, чтобы обвить ими талию Ёнджуна и потянуть вниз, пока тот с глухим стоном не рухнул на него сверху. — Кончи в меня, пожалуйста. Он знает, как выглядит: лицо расслаблено, взгляд затуманен, сперма стекает по его бёдрам, а шею украшают свежие следы укусов. Он знает, что Ёнджуна сводит с ума вид того, как тот умоляет, выглядя при этом растрёпанным, беспомощным. И одной-единственной просьбы хватает, чтобы Ёнджун закинул его ногу себе на плечо, прежде чем войти внутрь него. Его член слишком измотан, чтобы реагировать, но сам факт того, что его взял каждый из парней, наполняет его голову сладкой пустотой, и он позволяет трахать себя, словно тряпичную куклу, пока темп волка не становится прерывистым. Собрав последние силы, он опускает ногу вниз и притягивает Ёнджуна ближе, пока их губы не сталкиваются в небрежном поцелуе. Ёнджун наполняет его с рычанием. Наполняет ровно так, как его умоляли. Черные точки застилают глаза Каю, и он закрывает их, бездыханный, обессиленный. Но счастливый. Безмерно счастливый. — Хороший мальчик, наша половинка. Просто идеальный. Кай погружается в темноту - — Не волнуйся, они не исчезнут в ближайшее время. Кай хмурится, и это вызывает бурю восторженных возгласов у Бомгю и Ёнджуна, что кажется ему странным. Ведь он по праву расстроен тем, что должно расстраивать и его партнёров! — Ну-ну, всё в порядке, — успокаивает Ёнджун, трепля его по ушам. — Шрамы останутся ещё на какое-то время, а если и правда поблекнут, мы укусим тебя снова. — Считай это, как обновление наших клятв, — рассуждает Тэхён. Эти слова пробуждают в груди Кая нечто жадное чувство, которое он пытается игнорировать, но тут же терпит неудачу, когда Субин многозначительно ухмыляется. — В следующий раз последним будет Бомгю, — продолжает Тэхён. — Он занял то место, на которое я положил глаз. Сияя от гордости, Бомгю проводит костяшками пальцев по участку кожи в опасной близости к своему клеймящему укусу. — Говорят, родинки — это те места, куда твои возлюбленные в прошлой жизни целовали чаще всего. Очевидно, с Каем у меня всё иначе. Это место моё, — напевает он, вызывая коллективные стоны у остальных трёх волков. — Я слышал, что родимые пятна связаны с причиной смерти в прошлой жизни? — вставляет Субин. — Перестань быть таким мрачным. Ты просто завидуешь. С нежностью улыбаясь, Кай чувствует, как его прежнее недовольство тем, что шрамы от укусов, возможно, со временем исчезнут, уступает место блаженству. Чистому, безудержному блаженство от того, что о нём заботятся, ценят и любят. Игнорируя последовавшую перепалку между волками, обсуждающими свои теории, Тэхён обнимает Кая за талию. — Итак… Теперь, когда ты с гордостью носишь свои брачные укусы, что ты думаешь о том, чтобы вернуться со мной в университет? Бомгю отрывается от разговора и громко ахает. — Боже мой. Ботаник!

｡ﾟ•┈୨ 𓃔 𓃢 𓃦 𓃥 𓁢 ୧┈• ｡

Кай обычно не оставался один, даже если занятия Тэхёна в аспирантуре не совпадали с его плотным графиком учебы в бакалавриате. Каким-то образом Тэхён всегда находил способ, чтобы они ездили вместе в обе стороны, а если уж совсем не получалось, его забирал кто-то из трёх других парней. Из-за этого Кай чувствовал себя ребенком, но он также чувствует себя спокойным и защищенным благодаря этой небольшой рутине, помогающей ему справиться с социальной тревожностью. Поэтому слова волков о том, что в пятничный вечер они все чем-то заняты, без сомнений зазвенели в его голове тревожным колокольчиком. По-настоящему до него дошло только тогда, когда он шёл домой один, слегка нервничая из-за перемены в их привычном распорядке. Повернув дверную ручку, он застал четырёх волков, ожидающих его. Всё ещё в своей обычной рабочей одежде, словно они только что вернулись с улицы. — Что происходит? — выпалил он, думая, не забыл ли он какую-нибудь важную годовщину или дату. — Замечаешь что-нибудь новое в нас? — спрашивает Ёнджун лёгким тоном. Кай в замешательстве и недоумении оглядывает их. —…Нет? Субин демонстративно вытягивает шею, и тут Кай замечает какой-то пластиковый предмет, блестящий на свету. Быстро взглянув на остальных трёх, он замечает то же самое. — Смотри внимательнее! Нахмурившись, он подходит ближе, разглядывая шею Ёнджуна. Его губы беззвучно раскрываются, когда он торопливо проверяет шеи каждого из своих парней и с недоверием обнаруживает точно такие же отметины. — В-Вы… Это татуировки? Они навсегда?! Бомгю рассмеялся, щипнув его за щёку. — Ты носишь на себе все четыре наши метки, но у нас не было твоих. Вот мы и решили, что пора и тебе оставить и на нас свой знак. Кай стоил, ошарашенный, не в силах оторвать взгляд от крошечной татуировки прямо над остальными укусами. — Мы долго выбирали рисунок, и… в итоге мы остановились на этом. Особая метка от нашего любимого ягнёнка, — объясняет Тэхён. Кай чувствует себя переполненным эмоциями, он так близок к слезам, его грудь сжимается, а затем ее наполняет такое тепло, которое он едва может сдержать. А затем на его губах появляется улыбка, уголки дрожали, он чувствует, как в носу у него щиплет, пока он прокручивал всё, что произошло с тех пор, как год назад встретил четырёх волков. Его голос прозвучал шёпотом, хрупким и прерывистым, но все четверо всё равно уловили каждое слово, и их взгляды становятся нежными. — Они прекрасны.