Новая шляпка

Прогуливаясь по городу полностью погруженный в свои мысли Лютер не заметил, как забрел в другой его конец. Каменная дорожка сменилась протоптанной степью, а идеально посаженные деревья и цветы зарослями леса, что пытался подойти к ферме Марни все ближе и ближе. В этот осенний день Лютер, впрочем, как и всегда, размышлял о том, как он мог улучшить ферму, постоянно рисуя в голове "идеальный план". Вот тут его грядки, недалеко от дома, дальше курятник, после спуск вниз, ещё пару грядок и аллея деревьев из которых пока даёт плоды только яблоко, ферма заканчивается грядками и хлевом. Робин уже трудится, строя второй курятник, что в будущем станет местом для разведения уток. В общем целом дела для второго года жизни идут хорошо, очень хорошо. В голове невольно всплывают воспоминания из жизни в городе. Наполненная серыми буднями и работой пять на два, плохой едой и переработками - жизнь тогда была совсем другой. Приходя домой Лютер не хотел ничего кроме как упасть на кровать и слиться с ней во что-то целое, забывая об обязанностях "взрослого". Не то чтобы родители не могли подсобить ему на недельку-другую, но это воспринималось бы как что-то плохое. Взрослый мужик просит взаймы у семьи потому что не может ходить на работу. Сюр. Сюр для мира где все люди это винтики общей системы. Холодный ветер вызвал у фермера поток мурашек и он поправил теплую накидку, закутываясь в нее сильнее и оглядываясь. Ну вот, и почему он так далеко зашёл? Очередной поток ветра заставил длинные фиолетовые косы спутаться друг с другом, а неряшливая челка ушла от лица, оголяя лоб и красивые изумрудные глаза. Оглянувшись Лютер заметил старый добрый магазин мышонка и решил подойти прямо к нему, борясь с холодом и мечтая о чашке крепкого теплого кофе сейчас же. Шляпки, все такие же эксцентричные, красивые и необычные встретили Лютера небольшим пополнением и он с интересом взглянул на диадему, представляя в голове украшение на своих длинных волосах. Понравилось бы это Эллиоту? На его муже диадема смотрелась бы намного лучше чем на Лютере. Куда уж загруженному фермеру носить такое богатство. Фермер прикоснулся к цветку ромашки, что почти никогда не снимал со своей головы. Не смотря на красивый бант, ковбойскую шляпу и другие украшения, именно ромашка нравилась Лютеру больше всего. Когда-то его муж сказал, что "этот цветок заставляет твои глаза сиять ещё ярче, любовь моя, подчёркивая их красоту". Цепкие глаза заметили синюю шляпку с подписью "чепчик" и аккуратно надев его на голову Лютер улыбнулся отражению. Синяя ткань с нежно-голубыми рюшами возле лица и завязкой бантиком под подбородком. Обернувшись вокруг своей оси Лютер ощутил прилив странной (более приятной) энергии и расплатившись с мышонком решил возвращаться обратно в дом, то ли дело ощупывая свои волосы. "Иногда полезно менять стиль. Надеюсь Эллиоту понравится" Поднимаясь к своей ферме Лютер обошел курочек, проверил фруктовую пещеру, а после наконец-то зашёл в дом, сразу же предупредительно крича. — Эллиот! Ты в своем кабинете? — Да, любовь моя. Что-то случилось? — Эллиот оторвался от листка бумаги намереваясь уже встать и встретить мужа, но его тут же прервали. — Не двигайся! И закрой глаза. Закрой! Тебя ждёт сюрприз. Писатель удивлённо вскинул брови, но усмехнувшись вздохнул, заподозрив, что его муж снова задумал какую-то авантюру. Глаза сами закрылись, а после послышались шаги в сторону кабинета. Лютер почти на цыпочках дошел до возлюбленного и становясь перед ним взял мужа за руки, задавая вопрос. — Как думаешь, что это? Эллиот вскинул одну бровь и ухмыльнулся, ладонями поглаживая чужие. — Я чувствую огрубевшую от каждодневной работы кожу. — пальцы поднялись выше. — А здесь чувствую волоски на твоих руках. — словно пианист или слепой, Эллиот искусно проходился по частям тела мужа, поднимаясь все выше и выше. — А вот твой подбородок и... — пальцы зацепились за бантик и мужчина застыл, ощупывая новый элемент одежды, поднимаясь то выше, то уходя к ушам и лицу. — Я отлично помню, что еще утром твое лицо не было закрыто этим. — Можешь открывать глаза! — Лютер переплел свои пальцы с чужими и заметил восторженное выражение на лице Эллиота, когда тот наконец-то открыл глаза и стал осматривать фермера. — Что за чудо на тебе? Изумрудный оттенок идеально подчеркивает белесую кожу, любовь моя. — Эллиот встал со стула и погладил щеку фермера. — Где ты взял этот прекрасный чепчик? — Я знал, что тебе понравится. — Лютер широко улыбнулся, заряжая воздух вокруг себя невидимой энергией радости и нежности. Чепчик украсил лицо, делая его более округлым, а из-за тепла дома и близости к возлюбленному на щеках появился розовый румянец. Эллиот улыбнулся в ответ и сжав щеки чуть крепче поцеловал Лютера в лоб. — Каждый раз когда ты покупаешь новую шляпу я думаю, что лучше уже выглядеть невозможно. И каждый новый раз сталкиваюсь с разрушением своих мыслей. Слушая мужа Лютер просунул руки вперёд, обвивая их вокруг талии Эллиота и мечтательными глазами смотря в его. Все слова Эллиота казались шумом где-то на фоне "бла-бла-бла", просто потому что его кожа такая красивая, чуть загорелая, а волосы идеально рыжие. Его глаза зеленее леса, а губы чуть влажные от поцелуя. — Эй, ты меня слушаешь? — Лютер ощутил щелчок по носу и быстро вышел из астрала, мотая головой и прижимаясь к мужу ближе, утопая в теплоте его тела. Большая грудь приняла к себе, быстрое сердцебиение ощутимо даже сквозь слои одежды. — Лютер.. ты сегодня любвиобильнее чем обычно. — писатель прижался щекой к чужим волосам (а точнее чепчику) и также крепко обнял партнера. В такие моменты спокойствия оба мужчины понимают, что их сердца и души в какой-то степени были, до безумия банально, созданы друг для друга. Конечно же о таком пишут только в книгах, говоря о любви, как о каком-то внеземном чувстве, но Лютеру кажется, что писатели точно что-то знали. И Эллиот знал. С момента их первой встречи, когда волны моря бушевали на пляже, а ветер путал их волосы, с момента меланхоличного разговора про книгу - вот тогда-то все и началось. Ниточка судьбы стала выстраиваться, связывая две души друг с другом. Лютер ощутил тогда странное притяжение к писателю. Может потому что тот тоже сбежал с города, отдавшись порыву страсти жить в маленькой общине вдали от благ. А может какие-то иные причины стали тоже частью всего этого, но главное куда это привело. — Я люблю тебя. — не стесняясь произнес Лютер и поднял голову, ощущая как к его губам прикасаются другие и нежно целуют. — В холодные дни, бывая один, грущу я ощущая холод, что есть мир мой без тебя. И вот, на горизонте, когда рассветные огни пронзают небо, ты тут как тут, моя путеводная звезда. Она. — произнес поэзию Эллиот и снова чуть наклонился, целуя губами уже такие родные. Моментами их поцелуи полны сухих губ и потрескавшихся корочек, а бывает, что они мягкие, как персики и такие же на вкус. — Ты пахнешь домом. — прошептал Лютер и поддался ещё одному поцелую. — А ты дождем. Руки заблуждали по телу фермера, он сделал пару шагов назад и встретился с кроватью, упираясь в нее сапогами и смотря в глаза напротив. — Если ты не против, мы могли бы.. — предложил Эллиот нежно поглаживая поясницу партнёра. — Развяжешь чепчик? — Лютер ухмыльнулся и тонкие ниточки больше не обвивали его подбородок, а кусок ткани мягко сняли, откладывая в сторону. Крупные руки писателя вонзились в чужие волосы и косы у корней совсем потеряли форму, выбивая крупные пряди и локоны. Руки Эллиота опустились и сжали задницу мужа, правая ладонь прошлась по талии, мышцы заиграли, поддаваясь каждому прикосновению. — Эллиот.. — прошептал Лютер и его губы зацепились за другие, целуясь и целуясь. Они упали на кровать, а та встретила их прогнувшимся матрасом и скрипом пружин. Крупное тело мужа навалилось на фермера и Лютер, в очередной раз, спросил себя точно ли его Эллиот обычный писатель. Играясь с губами друг друга в неземных поцелуях мужчины стали снимать мешающую одежду. Эллиот опустил руку к комбинезону мужа, находя пуговицы и расстегивая их, а Лютер зацепился за зелёный галстук, нервными руками пытаясь развязать. — Ммм, погоди.. — но фермера снова одарили поцелуями, раз за разом не давая даже вздохнуть. — Галстук.. Эллиот.. Писатель выпростался и сел на кровати ровно, демонстрируя острую осанку и выпяченную вперёд грудь. Щеки побагровели, показывая острый румянец, губы опухли. Лютер и сам пребывал в еле осознанном состоянии, мутным взглядом смотря на мужа и ощущая как все его тело переполнено электрическим током. — Милый, ты весь горишь. — шутливо произнес рыжеволосый и стянул с себя галстук, вызывая у Лютера поток мурашек по всему телу. — Это самое сексуальное, что я видел за последнее время. — заплетающимся языком произнес Лютер и подорвался, мигом наваливаясь на Эллиота и подминая того под себя. Фермер уселся на крупные бедра мужа, победно доминируя над ним и снова целуя. Фиолетовые пряди смешались с рыжими, а мокрые и красные губы снова вовлеклись в поцелуй. Пёс, что все что время сидел в гостиной, поднял свои уши, прислушиваясь к непристойным звукам, а после снова лег на пол, стараясь не обращать на них внимание. Руки Эллиота упали на бедра, поглаживая жилистый зад и накачанные ноги. Комбинезон наконец-то расстегнулся, белый свитер с короткими рукавами ловко сняли через горло. Когда писатель впервые увидел нового жителя их города, Лютер показался ему андрогинной персоной. Ещё тогда только вышедший с офисных условий он был худым, белым как лист бумаги, с длинными черными ресницами и пухлыми губами. Для жителей города пол новоприбывшего не стал загадкой, но Эллиота это вдохновило на небольшую повесть о "загадочной музе" без пола и имени. — Ты так тяжело трудишься. — писатель провел пальцами по рельефам кубиков и старым шрамам, что успели уже зажить. Жилистое тело, подкачанная грудь, достаточно приличные мышцы на руках. За одеждой и не скажешь, что фермер на самом деле такой спортивный. — Все ради нас.. — Лютер опустился вниз и Эллиот зацепился губами за его выпирающий кадык, облизывая адамово яблоко и нежно покусывая. Глухие стоны заполнили комнату пока фермер пытался снять с мужа пиджак и рубашку. — Эллиот.. я не могу уже терпеть.. — указывая на стояк под трусами сказал фермер и сразу же дернулся, ощущая как возлюбленный прикладывает руку к выпирающему достоинству. — Какой плохой мальчик. — писатель сел на кровати, притягивая мужа на своих ляжках ближе и шепча тому на ухо. — Кто запачкал все нижнее белье? Волна электрического тока прошлась по Лютеру и он закусил губу почти до крови, прикрывая глаза и что-то скуля. Умелые пальцы писателя то ли дело поглаживали головку сквозь белье, ощущая как смазка выделяется наружу и пачкает все. — Кто тут такой плохой мальчик..? — ещё раз шепнул Эллиот и укусил мочку уха. Человек под ним сильно задрожал и правой рукой схватился за плечо мужа, словно ища в сладострастном мучителе спасение. — Эл-ллиот.. — ртом полным слюны еле-еле произнес Лютер и другой рукой схватился за запястье, поднимая глаза в немой мольбе. — Что ты хочешь чтобы я сделал? — рыжеволосый остановился и убрал руку от чужого члена, а после шепнули уже на ухо ему. — Разденься, я не могу смотреть на тебя в этом пиджаке... Я хочу тебя и твой.. член.. Довольная ухмылка мелькнула на лице писателя и он встал с кровати, укладывая рубашку, штаны и пиджак в сторону, а после гордо выпрямился в свете теплых ламп. Грудь без единого волоска, рельефы мышц, крупный бугорок за нижним бельем. Лютер сглотнул ком слюны и припал к телу возлюбленного, словно он был мраморной статуей. Руки схватились за талию, а губы принялись целовать живот, обдаривая каждый кубик любовью. — Я не могу.. ты такой красивый, Господи, Эллиот.. — ещё один неряшливый поцелуй. Рука Эллиота падает на макушку и поглаживает волосы. — С каждым днём, что мы вместе я влюбляюсь в тебя сильнее и сильнее. Теперь ты незаменимая часть моей жизни. Смущённый Эллиот пытался что-то ответить, но не смог, губы опустились к пупку и поцеловали его, а после прямо к выпирающему сквозь нижнее белье члену. Лютер высунул язык и грязно прошёлся полоской по бугорку, ощущая солёную смазку на языке и прикрывая глаза. Руки, что держали талию Эллиота словно не разрешали тому сделать и шага назад, пока язык вылизывал бугорок. — Ах, решил отомстить? — простонал писатель и его тело покрылось мурашками, когда Лютер стал массировать чувствительные бока талии. — Я хочу тебя. — изумрудные глаза затрепетали желанием и Эллиот навалился на мужчину, затягивая их на постель и снимая уже раздражающие трусы. Средней длины половой орган наконец-то показался, предэякулят покрыл всю головку, что успела покраснеть от трения об трусы. Лютер вздохнул и потрогал свой член, что тоже жаждал разрядки. Тумбочка возле кровати открылась и Эллиот нащупал руками тюбик смазки, доставая и бережно расставляя ноги партнёра в сторону. — Я буду очень долго тебя подготавливать. До такого состояния, что ты превратишься в масло на хлебе.. — холодная смазка вылилась на нуждающуюся дырочку. Эллиот наклонился к ушам мужа. — Не хочу делать тебе больно. — поцелуй в ушко. — И никогда не сделаю, любовь моя. Поэтому буду очень медленно тебя растягивать, чтобы ты смог вместить весь мой член. Лютер почти закатил глаза от возбуждения, что прошло по его телу. Только не шепот на ухо, только не этот томный голос, что опускался на октаву ниже и звучал настолько невероятно, что кончить можно было даже не делая никаких усилий. Муж раскрыл пачку презервативов и надел на свои пальцы, медленно поглаживая анальное отверстие. — Я начинаю. Да? — Лютер сразу же закивал и расслабил тело. Один палец аккуратно вошёл внутрь, смазки стало ещё больше. Утром Лютер себя растягивал ибо по-честному хотел заняться с Эллиотом сексом. Без этого полное проникновение было бы затруднительным, но сейчас стенки поддавались пальцам намного легче. Свободная рука мужа легла на тело, поглаживая живот, талию, а орлиный взгляд следил за каждым выражением лица партнёра. Если Эллиот замечал хоть какой-то намек на боль или некомфорт, он останавливался и переспрашивал. Спустя десять минут растягиваний они оба казалось были на пределе. Щеки писателя покраснели до цвета граната, его большая грудь учащенно опускалась и поднималась, а из члена вытекло приличное количество смазки. Лютер поглаживал член мужа, они даже поменяли позу, чтобы ласкать друг друга взаимно, именно поэтому фермер стоял теперь на четвереньках перед рыжеволосым. Дырочка покраснела от долгих и тщательных растягиваний, а мозг потерял всю связь с рациональностью. Эллиот действительно не шутил, когда говорил, что будет делать все медленно. — Пожалуйста.. я уже не могу терпеть.. позволь мне кончить.. войди, Эллиот.. — Кто-то очень нуждается во мне сейчас, не так ли? — усмехнулся писатель, но Лютер услышал звук презервативов и поменял позу, снова ложась на спину. Он потянулся вперёд целуя Эллиота, а другой рукой обвился вокруг его шеи. Поцелуй вышел жёстким и напористым. Эллиот ответил мигом, поддерживая рукой мужа за талию и закрывая глаза. Страсть буквально летала в воздухе, она ощущалась электрическими импульсами. Они снова упали на подушки и отрываясь от желанных губ, рыжеволосый достал кубик защиты, раскрывая и надевая на собственный член. Зелёные глаза встретились с глазами напротив. Лютер хотел Эллиота. Не просто хотел - он нуждался в нем, жаждал. — Ты так пожираешь меня, любимый. Ты так меня хочешь. Не волнуйся сейчас будет приятно. — ещё немного смазки и он медленно стал вводить головку внутрь. Лютер чуть сжался и его сразу же принялись гладить, произнося нежности. — Дыши, любовь моя, дыши. Вот так. Головка внутри, все хорошо. Тебе не больно? — Эллиот аккуратно перевел взгляд на Лютера, тот чуть задержал дыхание, но отрицательно замотал головой. — Хорошо, это хорошо. Я буду медленным, я буду аккуратным. Я доставлю тебе несравненное удовольствие, Лютер. Он стал двигаться. Смазка и хорошая растяжка сделали свое - каждый секс с этим человеком был безболезненным для Лютера. Иногда они просто занимались петтингом или оральными ласками, иногда могли целую неделю только целоваться, не желая из-за усталости или других причин заходить дальше. Но главное, что каждый раз секс был инициативой обоих. В полной мере комфортной. — Умничка, какой ты умничка. — член легко двигался внутри Лютера, постоянно задевая простату. Его спина чуть приподнималась с кровати и он выгибался закусывая губу. Зрительный контакт почти не прерывался, они смотрели друг другу в глаза, а после на тела. Капельки пота сходящие с шеи и ключиц, раскрытые ноги и нуждающийся член. Лютер медленно провел рукой по своему половому органу и Эллиот чуть поменял позу, все также попадая по простате. Не смотря на страсть они всегда делали это медленно и аккуратно. Такой темп был самым комфортным для обоих мужчин, без звериной долбёжки до крови. Эллиот опустился ниже и стал сильнее двигать тазом, целуя губы Лютера и слушая его стоны. Красивый голос, туманные глаза, член, что налился кровью и весь сочился соками. Измученные стоны в чужой рот вызвали у Эллиота ещё сильнейший поток возбуждения, что тот даже не пытался подавить, чуть резче входя в отверстие партнера. Отстранившись от чужих губ рыжеволосый подложил одну руку под голову Лютера, цепляясь за длинные фиолетовые локоны и прижимая к себе. — Ах.. ах... кгм.. — вслух стонал Лютер, его тело превратилось в комок ваты, что с каждой каплей воды все таял и таял. Он перестал понимать, что происходит. Главным стало только возбуждение, оно накрыло все тело, отключило мозг от рациональности и логики, превращая фермера в месиво. — Хороший мальчик.. — бедра двинулись вперёд, ухо обдало жаром, Лютер почти отключился. — Самый лучший мальчик.. — по телу пробежались мурашки, липкое от пота оно не останавливаясь соприкасалось с телом мужа. — Я так тебя люблю! — последний толчок и Лютер открыл рот, издавая немой стон, а после закатил глаза. Пальцы Эллиота умело опустились вниз, надрачивая член партнёра. Лютера накрыло два оргазма сразу. Анальный и от стимуляции члена. Слезы заполнили глаза, скатываясь с лица, а густая слюна скопилась во рту. Последняя ниточка с реальностью совсем оборвалась, в глазах потемнело, а в ушах стало звенеть. Такой массивный оргазм не настигал фермера давно. Грудь то и дело опускалась и поднималась, дыхание не выравнивалось, а сердце бешено колотилось. Эллиот выровнялся и не вынимая член посмотрел на результаты. Широко расставленные ноги покрытые потом и смазкой. Мышцы пресса крепко сжались, а грудина скакала вверх и вниз. Поднимаясь выше кадык, что так и манил своим объемом, а после... Как бы начать с лица? Это было самое красивое лицо после секса, самое перевозбужденное, лицо, что кричало "меня оттрахал мой муж до почти, что потери сознания". Приоткрытый рот полный слюны, заплывшие глаза, густой румянец... Эллиот тепло улыбнулся. — Я и вправду очень тебя люблю. — после он опустил взгляд на свой член и медленно сжал его. — Мне нужно вынуть его, любимый. Пожалуйста, расслабься. Половой орган покинул задницу Лютера и Эллиот сразу же снял презерватив, связывая его и откладывая на тумбочку. Лютер стал наконец-то приходить в себя фокусируя взгляд. — Ты был невероятен.. — хриплым голосом произнес он и посмотрел в глаза мужа. — Поцелуй меня. — Конечно. Они нежно чмокнулись, снова прижимая тела друг к другу. Такие горячие, что можно подумать от болезненной температуры, но нет - это была любовь. Лютер обнял мужа, липкий пот смешался, а после Эллиот повернулся на другую часть кровати. Спертый воздух в комнате намекнул, что не плохо было бы проветрить, но эта забота казалась последней в списке возлюбленных. В свете приглушенных ламп карамельная кожа мужа блестела ещё красивее, Лютер убрал собственные волосы с лица и мечтательно взглянул на человека с которым скрепил свою жизнь узами. Эллиот тоже посмотрел в зелёные глаза фермера, время от времени поглаживая его талию своими пальцами. — Я влюбился в тебя с первого взгляда. — до жути банально, но Лютер не мог сдержаться чтобы это не сказать. — Первый раз когда зашёл на пляж, первый раз когда увидел тебя.. — в комнате его мог слышать только Эллиот ведь эти слова предназначались только ему. — Твое лицо, слова, поведение.. каждый раз мое сердце трепетало как ненормальное. Я уехал с города, чтобы найти здесь покой, кто же знал, что найду любовь. Эллиот тепло улыбнулся. Он внимательно слушал мужа, а после взял его руку в свою, целуя костяшки. Глаза неотрывно глядели в чужие. — Ты стал моей музой. В первые дни ты показался внеземным, невероятно красивым, а после на этом теле стал появляться пресс.. — рука коснулась кубиков. — Тело загорело, а щеки наконец-то обрели персиковый оттенок. Город совсем высосал из тебя все силы, Лютер. — Эллиот погладил щеку мужа, задевая пальцами волосы. — Луна светлеет, а мир темнеет, но даже в ее тени могу я найти свет своей зари. И имя ей твое. Лютер захихикал и прижался ближе к рыжеволосому, их лица приблизились друг к другу, а тела стали согреваться, ведь осеняя прохлада давала о себе знать. Казалось, что мужчины медленно погружались в сон, пока фермер всё-таки не спросил. — Как тебе мой чепчик всё-таки? — Ох, он прелестный. Каждая твоя шляпка дополняет образ, любовь моя. Чепчик остался лежать на тумбочке до следующего утра, пока фермер не надел его снова, отправляясь на огород.