Перевёрнутый мир

Появляются небольшие осадки. Регина хмурит брови, делая пометки об ухудшении погоды; сколько бы она ни пыталась совладать с собой и не показывать свою нелюбовь к приближающейся снежной буре, эмоции так и просачиваются наружу, хотя в этом и нет никакого смысла — всё равно циклон победит. Она вновь выходит на смотровую площадку. Пока что несильный туман ухудшает видимость, и теперь без бинокля плоховато видно кромку леса с восточной стороны — той, что от маяка находится дальше всего. Тем не менее, без бинокля всё ещё можно увидеть забредших сюда людей. Или их отсутствие. В такое время Александра точно ждать не стоит — даже если он и планирует возвратиться, то точно не будет этого делать в метель. Сейчас уже всё не так хорошо видно, а в лесу ещё и темно, так что попытка поиска тропинки, которая выведет домой, будет безуспешной. Ему лучше где-нибудь притаиться и переждать непогоду. Регина чувствует, как её сердце тревожно сжимается — в лесу кто-то стрелял, здесь не может быть безопасно. А её мужа нет уже больше суток, наверняка он как минимум устал. Хочет есть. Единственная мысль, за которую девушка цепляется, чтобы не потерять надежду, — он мог встретить какого-нибудь путника, который ему бы помог. Вдруг стреляющий — не маньяк, а просто человек, любящий походы? Она обходит по кругу смотровую площадку, останавливаясь с западной стороны. Если верить Леле, именно оттуда и доносился выстрел. Но сейчас там никого нет. И девочка тоже не возвращалась с тех пор, как ушла. — Вы явно чего-то от меня ожидаете, — задумчиво бормочет себе под нос и скрещивает руки на груди. — Хотите, чтобы пошла за вами? Вполне возможно. Подумав ещё несколько минут, Регина заходит внутрь и спускается в комнату для связи. Просматривает все записи, включая журнал с погодными условиями. В ежедневнике обращает внимание на каждое написанное ею слово, словно пытается проложить логическую цепочку между Лелей, странными выстрелами и фотографией, обнаруженной в спальне дома. Если это и впрямь всё сделано лишь для того, чтобы выманить её в лес, то должен быть кто-то ещё. Тот, кто за всем этим стоит. Совпадениями это всё быть не может. Как минимум Леле Регина не верит — не ведут себя так дети, которых бросили родители в лесу. Да и вообще, разве кто-то бы стал вывозить ребёнка в глухомань только ради того, чтобы оставить его там? Девушке кажется, что такое бывает только в редких случаях, когда с головой уже проблемы. — Возможно, у нас тот самый редкий случай, — говорит сама с собой, откидываясь на спинку стула. — Как бы поступила я, если бы была пугливой десятилеткой, которую бросили родители в лесу? — задаёт вопрос, переводя взгляд на окно. — Стала бы я несколько часов стоять у кромки леса и молча смотреть на маяк? Вряд ли. Либо побежала бы назад, к родителям, либо сунулась бы на маяк. Прокручивает в голове все действия Лели ещё раз. Девочка не всегда стояла возле леса, иногда она пропадала, хотя в итоге всё равно оказывалась в поле видимости. При этом как будто бы и не собиралась уходить обратно, чтобы попробовать отыскать родителей. И со смотрительницей маяка разговаривала не совсем охотно. Может ли это указывать на простую застенчивость? Этого нельзя отрицать. Но тогда выходит, что Регина отправила нуждающегося в помощи ребёнка в лес. В одиночку. Зная, что где-то там скрывается охотник с ружьём. Не совсем правильно. Вообще неправильно, если посмотреть на эту ситуацию с моральной точки зрения. Однако Леля сама не захотела остановиться в доме, а силком её никто тянуть не стал бы, не по правилам это. Ситуация выходит удручающая. Совершенно непонятно, как правильнее поступить — с одной стороны есть маяк, который нельзя надолго оставлять без присмотра, ведь может понадобиться помощь смотрителя, а с другой стороны есть девочка, которой вроде как нужна помощь. А вокруг творится вся эта чертовщина с выстрелами из ниоткуда в никуда и слежкой, подкреплённой фотографией в конверте. И ведь кто-то старался, подбирал конверт, запечатывал туда фотографию. Тоже наводит на безрадостные мысли. Регина берёт блокнот и ручку с синими чернилами. Подъезжает на стуле прямо к столу, выпрямляет спину, сосредоточенно хмурит брови. Хочет написать краткое, но максимально содержательное сообщение на случай, если она не вернётся на маяк. А уйти она уже планирует — если вновь появится Леля, конечно. Просто так покидать маяк она даже и не думает, но вполне может сделать исключение. Начинает свою записку с краткой информации о себе: имя, дата, кем ей приходится второй смотритель маяка и когда он пропал. Дальше упоминает, что связывалась с начальством, и то ей сказало выходить на улицу лишь в крайних случаях и даже оставить дом — этот совет последовал после рассказа о всём, что происходит вокруг. Затем расписывает, где хранятся важные записи. И наконец пишет: «Покидаю маяк», но время и дату оставляет на потом, потому что прямо сейчас она планирует здесь задержаться. Перечитывает всё написанное. Удовлетворённо кивает, хотя в голове и проносится мысль, что это больше похоже на предсмертную записку. Отрывает листы (их получилось три), складывает все вместе и откладывает на стол. Принимается разбирать всё вокруг: журнал погоды кладёт на самый верх кипы всяких ежедневников, чтобы тот, кто придёт, мог сразу видеть нужное. Карандаши и ручки собирает, засовывает в небольшую банку, где они и должны стоять. Теперь взгляд сразу же притягивает записка, лежащая прямо посередине. Трудно не заметить. Можно было бы прикрепить её возле входа в маяк, но, во-первых, её может замести снегом и сорвать ветром, во-вторых, таинственный наблюдатель может её снять до прибытия нужных людей. В комнате связи её обнаружит только начальство, которое обязательно приедет сюда, если никто не будет выходить с ними на связь после окончания метели. Регина поднимается и придвигает стул максимально близко к столу. Мысленно спрашивает себя, действительно ли хочет выходить в лес, если вновь объявится Леля, учитывая, что на улицу уже опустился туман. Конечно, ответ отрицательный, но проверить всё-таки нужно. Сначала она точно выяснит у девочки, как далеко ушли её родители и знает ли она вообще об их местоположении, и тогда уже окончательно решит, соваться в лес или попробовать уговорить ребёнка переждать непогоду в доме. Всё это при условии, если девочка всё-таки покажется. За последние пять часов смотрительница маяка никого в округе не замечала, так что вполне возможно, что её и вовсе все покинули. Даже родной муж. От последнего скручивает живот — она боится, что Александр действительно ушёл по своей воле, а не потому, что что-то случилось. Хотя и оснований для такого поступка нет, от назойливых мыслей не скроешься. Чтобы занять себя делом, Регина собирается. Берёт всё необходимое, в том числе и ружьё с фонариком, и складывает в комнате для связи, чтобы в случае чего быстро собраться и выйти. Возможно, ей ничего из этого и не понадобится, но готовой нужно быть ко всему. Раз уж написала послание начальству, значит, нужно подготовиться по полной. Выходит на смотровую площадку, чтобы посмотреть, не пришёл ли кто-то на территорию. Ёжится от холода, скрещивая руки на груди. По сравнению со вчерашним днём, сегодня холоднее. Конечно, разница не в десять градусов, но ощутимо. Если долго стоять на одном месте, то вполне можно отморозить пальцы — именно поэтому перчатки должны быть всегда с собой. Это всё-таки север, да и полярная ночь теплотой никогда не удивляет. Поскольку в местном пейзаже ничего не меняется, Регина берёт бинокль и рассматривает кромку леса через него. На востоке никого, в южной части тоже пусто, разве что чьи-то следы прибавились, но на человеческие не совсем похожи; девушка делает мысленную пометку о том, что нужно будет спуститься и проверить их. На западе тоже ни единой души не обнаруживается. Убедившись в своём одиночестве, Регина спускается в самый низ, не забыв захватить с собой ружьё. Выходит на улицу и стремительным шагом направляется прямо к следам. Останавливается возле них, светит фонариком — точно, это лось выходил. Ничего необычного, видимо, искал себе пропитание да забрёл на открытую территорию. А ушёл, потому что нечего ему здесь ловить. Она облегчённо выдыхает и, не теряя ни секунды, разворачивается и возвращается к маяку. Запирает дверь на ключ. На всякий случай проверяет подземный проход, ведущий к сараю. Всё надёжно заперто, мебель не сдвинута, заблудших душ не обнаружено. Можно расслабиться хотя бы ненадолго. Поднимается в спальню — время уже позднее, можно ложиться спать. Перед тем, как переодеваться, Регина подходит к окну, которое выходит на юго-западную часть, и всматривается в царящую на улице черноту, в некоторых местах развеянную отсветом маяка. Между деревьев мелькает тень. Затем ещё раз. И ещё. Это длится до тех пор, пока не показывается знакомая девочка. Леля. — Всё-таки не ушла, — подытоживает девушка, не сводя с неё глаз. — Посмотрим, что ты скажешь на этот раз. И быстро поднимается в комнату для связи. Берёт самое необходимое, чтобы можно было несколько часов просуществовать в лесу, застёгивает куртку, предварительно замотав шарф, надевает шапку, перчатки и спускается. Дверь запирает, ключи прячет, но не настолько далеко, чтобы в случае опасности можно было легко их достать. На несколько секунд останавливается, так и не отойдя от маяка. Включает фонарик, прикреплённый к куртке, и светит прямо на гостью. Леля же практически сразу обращает внимание на неё. — Нашла родителей? — будничным тоном спрашивает Регина, держа ружьё. — Нет, — отрицательно мотает головой девочка. В её голосе сквозят печальные нотки. Такие, как если бы и правда её бросили родители. — Помоги мне. Пожалуйста! Девушка отвечает не сразу: удивляется тому, что Леля всё же попросила её о помощи. Это одновременно помогает и запутывает, ведь нельзя исключать и того, что они — кем бы ни были — решили сменить тактику. — Они далеко? Не знаешь? — Место, где они меня оставили, находится в двадцати минутах ходьбы отсюда. Но там никого нет, я проверяла. — Пять часов? — прямо уточняет Регина, совершенно не веря в её историю. Девочка кивает, и на её лице не проскальзывает ни раздражения, ни обиды от того, что ей не верят. — Почему так долго? — Плутала, — просто пожимает плечами и отводит взгляд на землю. — Думала, найду их. — Ты, конечно, извини меня, но я не верю в твою историю, — прямо заявляет смотрительница маяка, и Леля едва заметно вздыхает. — Ты просто хочешь зачем-то заманить меня в лес, так ведь? — Там бродит высокая чёрная тень. Какой-то мужчина, — девочка пропускает мимо ушей вопрос и поднимает взгляд на Регину. — Я не знаю, кто это. Но он очень опасен. Родители попались. Теперь мы не вместе. — Что значит «попались»? — Он их убедил. И они отвели меня подальше. Сказали подождать. Так и не вернулись, — с пустотой во взгляде рассказывает Леля. — Мне нужно найти их! Они могут быть ранены. Эта тень опасна. — Если всё, что ты рассказала, — правда, то будет разумнее остаться здесь. Нам обеим, — ровным тоном произносит девушка. — Начинается метель, и шансы что-то или кого-то найти в лесу стремятся к нулю. Сейчас опасно высовываться. Давай я проведу тебя в дом? Там… — Почему ты не хочешь мне помочь? — дрогнувшим голосом перебивает её девочка. — Чем раньше мы найдём моих родителей, тем лучше будет для всех нас! — Хорошо, — вздыхает Регина без всяких колебаний. — Я помогу тебе в поиске. Но если мы проторчим в лесу два часа и ничего не добьёмся, я уйду сюда. И тебя уведу, — предупреждает под нескончаемые кивки головой со стороны Лели. — Пойдём же скорее! — складывает руки в умоляющем жесте. — Пока погода окончательно не испортилась! Регина вместо этого достаёт из внутреннего кармана куртки небольшие часики, чтобы засечь время. Про срок в два часа она не шутила — больше в лесу она и не протянет, потому что запасов у неё мало, а еды нет и подавно. К тому же, примерно через сто двадцать минут она начнёт уставать, и тогда в случае опасности шансов на то, что сможет отбиться от нападающего, будет мало. Спрятав часики, она подходит к девочке и рассматривает её ближе — ангельское личико, по-детски мягкие черты, шапка, натянутая чуть ли не до бровей, небрежно перемотанный вокруг шеи шарф, тёплая куртка, штаны, ботинки. Выглядит как среднестатистический ребёнок, ничего необычного в ней нет. Кроме истории, на которой она прямо настаивает. С другой стороны, у детей хорошо работает воображение, значит, и тут она вписывается в стандарт. — Можешь описать, как выглядят твои родители? В чём одеты? — спрашивает девушка, как только они заходят в лес. — Они примерно одного роста. Немного выше тебя. Папа в чёрном, мама в белом. Как инь и янь, — грустно усмехается девочка. — Лица самые обычные, без родинок и шрамов. Это должно как-то нам помочь? — Я не могу помогать искать что-то абстрактное. — Абстрактное? — непонимающе переспрашивает она. — То, что не имеет чёткого образа, — кратко поясняет Регина. — У них есть какое-нибудь ружьё? Рюкзаки? — Да, рюкзаки есть. У мамы поменьше, у папы большой. Говорит, специально для походов. Ружья не видела. — Значит, изначально вы планировали просто понаслаждаться природой? Вы здесь не для охоты? — теперь пришёл её черёд хмурить брови: редко кто из потеряшек оказывается без ружья. — Папа сказал, что иногда нам всем нужно расслабляться. Природа наполняет силами получше гаджетов. Регина уже хочет вслух согласиться и даже открывает рот, как вдруг её внимание привлекает мелькнувшая среди деревьев тень. Высокая чёрная фигура — прямо как описывала Леля. Похоже на того самого маньяка, который якобы заставил её родителей отказаться от собственного ребёнка и бросить того посреди леса. — Ты видела только что кого-то в той стороне? — указывает девушка пальцем в сторону, где мелькнула фигура. — Точно не уверена. Тут постоянно что-то мелькает, — отвечает девочка и вдруг тянет за рукав куртки смотрительницу маяка. — Если это тот мужчина, нам следует немного подождать. — Зачем? — Не знаю, но я заметила, что он уходит, если я перестаю двигаться. Как будто ему нравится, когда все замирают. Давай лучше постоим на месте. — А если нам он просто привиделся? — настороженно уточняет Регина. — Пойдём дальше, — пожимает плечами Леля. — Всё равно он надолго не остаётся на одном месте. И они не углубляются в лес, остановившись. Девушка, нахмурившись и приподняв ружьё, старается рассмотреть кого-то меж деревьев, а девочка тем временем скользит взглядом по округе, то ли действительно высматривая опасность, то ли просто делая вид, что тоже напугана присутствием невидимки. По ощущениям обеих, проходит пару минут, прежде чем ветви одного из деревьев опять шевелятся. Только на этот раз, кажется, таинственная фигура отходит и скрывается где-то там, впереди. — Можно уже идти, так? — уточняет Регина, по-прежнему не опуская ружьё. — Вроде ушёл, — с опаской протягивает Леля и, больше ничего не добавив, делает шаг вперёд. Девушка кратко вздыхает, подумав, что можно было бы и словесно выразить намерение продолжить поиски, но вслух ничего не говорит: она уже отправилась вслед за девочкой с сомнительной историей, так что отступать и возражать бессмысленно. Эти два часа обещают быть интересными. Если, конечно, действительно пройдёт два часа.