Перевёрнутый мир

Внутри дом оказывается уютным. Как Регина и предполагала, он ограничивается лишь спальней и соединённой с кухней гостиной. Никаких излишеств, только всё самое нужное: диван, кофейный столик, кухонный гарнитур, а в спальне — кровать да шкаф для одежды. Здесь имеется и подвал, но туда смотрительница маяка не заглядывает, поскольку и приглашения не получает. Её мозг не рисует картинки из фильмов ужасов, потому что она понимает, что самое худшее может случиться и в лесу, где они открыты для взора таинственного преследователя. За полтора часа Денница ничего существенного так и не рассказывает, ссылаясь на то, что нужно сначала утеплиться, а после поесть, ведь в лесу было потрачено немало сил. Скрепя сердцем, Регина соглашается, потому что и правда планировала возвращаться на маяк через два часа, из-за наверняка накатившего бы голода. И тут внезапно незнакомка предлагает то, о чём смотрительница думала — это ли не чудное совпадение? Денница словно бы специально медлит. Сначала неспешно показывает обстановку кухни и гостиной, будто бы Регине предстоит здесь прожить как минимум месяц, потом проводит её в спальню (уж не ночевать ли они тут собрались?) и только после этого начинает разогревать остатки еды, которые по счастливому стечению обстоятельств оказались в холодильнике. В этот момент смотрительницу маяка начинают одолевать тягостные сомнения: словно кто-то заранее всё приготовил для того, чтобы обе девушки здесь остановились. Возможно, Денница здесь вовсе не за помощью? Что, если в лесу действительно оперирует секта, и женщина является её частью? На эти вопросы стоит найти ответы да как можно скорее, однако сначала необходимо разузнать, что с Александром, куда он делся и собирается ли вообще возвращаться. — Тепло, — коротко комментирует Регина, рассматривая ковёр на полу. Тёмно-бордовый с коричневыми незамысловатыми узорами. На таком и засохшая кровь будет не особо заметна. — И еда была вкусная, спасибо, — кивает для пущего убеждения, переводя взгляд на Денницу. Та мягко улыбается, словно сама ночь бережно окутывает город после сумерек, и принимается мыть посуду. В её движениях нет чего-то особенного: женщина не напряжена, но и не расслаблена, не спешит и не медлит. Действует как обычный человек. И одета хорошо — чёрный свитер по фигуре с горлом, такого же цвета штаны, кожаные зимние сапоги без каблука. Всё в ней так и кричит, что она нормальная и что ей можно доверять. — Может всё-таки расскажешь обо всём, что здесь происходит? — прямо спрашивает Регина, поняв, что намёки на Денницу не действуют. — Камин разожжён, — кидает взгляд на обнесённый красным кирпичом камин, перед которым расположен ему в цвет небольшой диванчик. — Мы поели, набрались сил. В дверь никто не ломится. — Что именно тебя интересует? — выключая кран и начиная протирать тарелки, спокойно уточняет собеседница. — Мой муж. Ты сказала, что знаешь, где он находится. — Там же, где и все те, кто пропадает в этом лесу, — после её слов Регина напрягается: уж это точно смахивает на логово маньяков или секту, что, впрочем, в данных условиях одно и то же. — Под землёй. — Он мёртв?! От шока смотрительница маяка вскакивает, тут же замирая с широко распахнутыми глазами. В этот миг её внутренний мир начинает распадаться на части: все тёплые воспоминания, связывающие её с мужем, загораются, огонь начинает их пожирать, словно бумажки, летящие в камин. — Нет, что ты! — испуганно восклицает Денница и тут же оказывается рядом, ободряюще кладя руки на плечи собеседницы, которая замерла, словно статуя. — Я не это имела в виду, — в светлых глазах плещется искреннее сожаление от причинённого, пусть и краткосрочного, стресса. — С ним всё хорошо, даже слишком, я бы сказала… В этом лесу есть укрытие под землёй. Туда Александра и увели. — Увели… силой? — боясь получить утвердительный ответ, спрашивает Регина и замирает, как натянутая струна. — Этого я не знаю, но если его увела Леля, то вряд ли. Пойдём к камину, — заботливо предлагает Денница, растягивая тонкие губы в тёплой улыбке, и проводит гостью на диванчик. — Я видела Александра совсем недавно, он не похож на овцу, которую собираются убить ради еды, — успокаивает, вот только её сравнение кажется Регине не совсем уместным. Она молча глядит на Денницу. В тёплом свете, исходящем от камина, её иссиня-чёрные волосы отблёскивают, словно она только что вышла из элитного салона красоты. Тени под скулами смягчаются, придавая лицу дружелюбный вид. Это ещё одна уловка со стороны таинственных наблюдателей, или эта женщина и правда хочет помочь? — Почему он не вернётся на маяк? Его удерживают силой? — В том месте никого не удерживают силой, — говорит Денница и поджимает губы, сочувствуя. — Получается… он просто не хочет возвращаться, — без вопросительной интонации произносит Регина, устремляя остекленевший взгляд на красный кирпич камина. — Он предпочёл находиться в незнакомом месте, куда его заманили обманом, а не остаться со мной. Правда больно бьёт в самое сердце. Оно болезненно сжимается, словно его пытаются поместить в маленькую коробочку, куда невозможно положить даже камешек. Так ли ощущается предательство? Регине не хочется делать поспешных выводов, но пока всё выглядит именно так. Он оставил её. Ушёл. Даже не попрощался. — Возможно, он просто пережидает там метель, — предполагает Денница, с осторожностью глядя на ушедшую в себя собеседницу: такое молчаливое поведение вкупе с потухшим взглядом вряд ли говорит о чём-то хорошем. — Сама посмотри: на улице поднялся сильный ветер, того и гляди через пару часов вход начнёт заметать. И Регина переводит взгляд на окно в надежде видеть подтверждение этих слов. Виднеются порывы ветра — снежинки целыми ворохами яростно перемещаются, как будто пытаются кого-то догнать. Наверняка и температура воздуха понизилась, потому что на стекле едва заметны морозные узоры; пока их немного, но метель быстро исправит эту ситуацию. Погода плохая. Очень плохая. А Александр не дурак, чтобы выходить на улицу в условиях приближающейся метели. Стало быть, его привели в то секретное место под землёй, а потом отступать уже было поздно? — Откуда ты знаешь Лелю и это секретное место? Если ты видела моего мужа, значит, ты там была. Кто там живёт? — начинает заваливать Денницу вопросами, переведя на неё взгляд: в карих глазах плескаются недоверие и желание узнать все ответы. — Кто они и как так получилось, что ты с ними заодно? — Это долгая история, за две минуты не расскажешь, — пожимает та плечами, но смотрительница маяка и не думает отступать. — Метель не успокоится в ближайшие сутки, так что у нас предостаточно времени. Если только у тебя не было на меня других планов, Денница, — выделяет её имя особой интонацией и глядит, не моргая. — И ещё хотелось бы всё-таки знать, откуда тебе известно, как меня зовут, — добавляет, и в голосе слышится ещё большая твёрдость. — Марена сказала, как тебя зовут. — Марена? Та, которая спроектировала этот дом? — Денница согласно кивает, и Регина с подозрением прищуривается. — А она встречала моего мужа? — Она управляет домом под землёй, — честно отвечает та, и у смотрительницы маяка едва ли не открывается от удивления рот. — И этот дом строился под её руководством. На случай, если кто-то окажется в непогоду на улице. — Если эта Марена главная, значит, это именно она хотела, чтобы мой муж пришёл в ваше секретное место. И теперь мы с тобой сидим в одном из её укрытий! — с обвинением восклицает Регина. — Будешь говорить, что это не ловушка? Где моё ружьё… Она поднимается с места, но Денница ловко хватает её за локоть и вновь возвращает в сидячее положение, смотря на ту с толикой осуждения. — Во-первых, если ты меня здесь пристрелишь, то выхода из ситуации всё равно не найдёшь, — замечает, и Регина мысленно соглашается, хотя признавать вслух правоту собеседницы не собирается. — Во-вторых, если бы я хотела тебе навредить, то уже бы это сделала. Как минимум подмешала бы что-то в еду, согласна? — смотрительница маяка хмуро кивает. — Ты права: я живу в доме под землёй вместе с ними. И я действительно участвую во всём, что они предлагают. Но это не значит, что я согласна со всем, что они думают и делают. Иначе не стала бы тебе всё это рассказывать. — А ты и не рассказываешь, ты только начала. Вы заманиваете людей в этот свой дом под землёй? Зачем? Денница тяжело выдыхает, опуская голову и взглядом утыкаясь в собственные колени. Рассказывать прямо-таки всё Регине она и не собирается, но не потому, что не хочет делиться информацией, а потому, что в их доме под землёй есть своя система ценностей, которую незнакомцам в два счёта не объяснить. — Мы ищем единомышленников и объединяемся, — коротко и лаконично даёт ответ, вновь глядя на собеседницу, скептически приподнявшую тёмные брови. В карих глазах снова читается недоверие. — Вроде клуба по интересам? — следует утвердительный кивок. — И какие у вас интересы? Вы политическая партия, отвергающая все действующие принципы управления? — Не совсем, — неуверенно протягивает Денница, хмурясь. — Я не разбираюсь в политических партиях, нам они не нужны. — Тогда у вас своя религия? — не давая ей рассказать самой, Регина заваливает её своими догадками. Обычно она так не поступает, а даёт собеседнику изложить свою точку зрения, но здесь ситуация особенная, ведь так или иначе касается Александра. — Не думаю, — вновь получает неуверенный ответ. — У нас просто есть своя система ценностей, которая отличается от мира сверху, — она замечает насмешливый вопрос во взгляде смотрительницы маяка, а потому тут же добавляет: — Это название придумала не я. — Получается, я отношусь к миру сверху? — прищуривается Регина, и её собеседница коротко кивает. — И чем же я и остальной мир сверху отличаемся от вашего дома под землёй? В чём различия наших ценностей? — Практически во всём. Люди сверху стремятся найти во всём выгоду, всё строится ради заработка денег… Если короче: вас определяют материальные блага. Мы же этим не живём, для нас важнее любовь, забота и поддержка ближних. Конечно, мы благодарны за еду и жильё, но не ставим это в центр нашего существования. Регина молчит, переваривая услышанную информацию. Пока Денница со своим «миром снизу» не внушает доверия, потому что звучит, как какая-то секта. Если бы они просто искали единомышленников, то точно не стали бы заманивать их к себе. Тем более под землю. Кто вообще строит такие секретные жилища? Только тот, кто хочет укрыться от лишних глаз. — Ты мне что-то недоговариваешь, — прямо говорит смотрительница маяка, выпрямляя спину и готовясь в любой момент вскочить, чтобы схватить ружьё. — Почему вы прячетесь? Зачем заманиваете к себе людей? Ты знаешь, сколько пропало в этом лесу за последний год? — с обвинением спрашивает, но тут же коротко усмехается, выставляя перед собой руку: — Конечно, знаешь, ты ведь с ними заодно… — Почему ты не хочешь принять тот факт, что я действительно хочу тебе помочь? — в её голосе слышится толика обиды. — Если бы я была всецело на их стороне, то тебе ни о чём не рассказала бы. И оставила бы тебя с Лелей! — Но ты ведь зачем-то пришла за нами. — Чтобы предостеречь тебя, — на пару секунд повисает тишина. — Близится Праздник Метели, самое опасное время в году. Опасное не для нас, а для тех, кто забредает в этот лес, ни о чём не ведая. И в этот раз выбор пал на тебя. — В каком смысле? — с замиранием сердца уточняет Регина, ощущая колючие мурашки вдоль позвоночника. — Только не говори, что вы занимаетесь жертвоприношениями… — Я точно не знаю, зачем ты им понадобилась, но чувствую, что ничем хорошим Праздник Метели для тебя не закончится, — без злорадства произносит Денница, заставляя свою собеседницу поверить в искренность намерений. — Судя по всему, Александру очень хочется остаться у нас, но и тебя забыть он не может. Поэтому они послали за тобой Лелю. Подозреваю, что исход событий решится в момент, когда ты переступишь порог нашего дома. — И какие же есть варианты? — на душе Регины поселяется нехорошее предчувствие: кажется, что ни делай в этой ситуации, победителем из неё не выйдешь. — Первый и самый безобидный: ты становишься частью нашей семьи. — Я чувствую здесь «но». — Но ты слишком привязана к миру сверху, за что я тебя ни в коем случае не осуждаю! — быстро добавляет, увидев претензию во взгляде собеседницы. — И у вас, и у нас есть недочёты в системе ценностей, просто их почему-то большинство людей не замечает, — удручённо вздыхает она, качая головой. — В нашем доме практически нет таких людей, как ты. Обычно к нам приходят те, кому не хватает заботы, любви и поддержки от близких. — То есть Александру всего это не хватало… — поражённо шепчет Регина, ужасаясь тому, что столько лет провела с этим человеком и не заметила ни одного признака надвигающегося разрыва. — Но если я притворюсь, что согласна со всем, что у вас там творится, то всё будет хорошо? — Они чувствуют ложь, а ей не место в нашем доме. — Тогда какой следующий вариант? — Я помогаю тебе избежать визита в наш дом, и ты навсегда покидаешь этот маяк. — Но тогда Александр останется здесь, — тоном, который так и кричит о возражении, произносит Регина и получает молчаливое согласие. — И люди продолжат пропадать, а я ничего с этим не сделаю! — Ты и так вряд ли что-то с этим сделаешь. Если только не привлечь к этому внимание других людей сверху, но тогда вновь начнётся бойня, — Денница отводит взгляд к камину, пытаясь не погрузиться в воспоминаниях кровавых дней. — Вы воюете, — тут же догадывается Регина. — И поэтому прячетесь. Неужели это всё происходит из-за… расхождения в точках зрения? — женщина кивает, печально поджимая губы. Смотрительница маяка догадывается, что эта тема может быть для неё болезненной, поэтому пока решает отложить её. — Есть ещё варианты развития событий? — Ещё один, самый худший, — Денница наконец смотрит на Регину. — Ты становишься почётной гостьей Праздника Метели, — спокойно выдаёт, словно именно за этим её и послали в лес. — И это вовсе не значит, что для тебя там будет что-то хорошее. — Меня уже мало что может удивить, так что рассказывай, — вздыхает гостья и опирается локтями о колени, немного сгорбившись. — Почётными гостями мы называем тех, кто закрывает какой-либо из праздников. Чтобы снежная буря не разрушила наш дом, нужно её задобрить — для этого и был создан Праздник Метели. Мы выбираем человека из мира сверху и приглашаем его на наше торжество, где оказываем ему тёплый приём: горячая ванна с маслами, тёплая постель для крепкого сна, изысканные напитки для создания непринуждённой обстановки. И наряжаем гостя соответствующе — обычно это небольшой венок из сухих веток чёрного дуба и простой льняной комбинезон. На самом пиршестве каждый член Совета Дома, главой которого является Марена, произносит небольшую речь, после чего почётного гостя… убивают. Брови Регины моментально приподнимаются, а глаза в изумлении распахиваются. Она предвидела такую развязку, но всё же надеялась на более благополучный для гостя исход. Мало того, что в этом лесу поселилась кучка еретиков, так они ещё и убийствами занимаются! — Симаргл перерезает почётному гостю горло, кровь окропляет землю самого нижнего этажа, где и проходит праздник, и затем идёт приготовление. — Только не говори, что вы едите людей… — Так и есть, — на несколько секунд прикрывает глаза Денница, тоже пребывающая не в восторге от царящих в её доме устоев. — Но это происходит лишь по праздникам либо когда совсем нечего есть. — Звучит вообще не успокаивающе! — восклицает Регина, лицо которой искажает гримаса ужаса. — Вы больные на голову! — Я против этого! — тут же выпрямляется женщина, намеренная всеми силами добиться расположения смотрительницы маяка. — Поэтому я и пытаюсь предостеречь тебя. Эта традиция с почётным гостем мне никогда не нравилась, но не следовать ей не получается, иначе следующей гостьей могу стать я. — Но даже если я избегу этой участи, они найдут другого гостя? И обязательно из мира сверху? — следует утвердительный кивок. — Это какой-то символизм? Что-то вроде убийства соперника? — Именно, — с тяжёлым вздохом отвечает Денница. — Я рассказала тебе всё основное и надеюсь, что теперь ты понимаешь, что я не желаю зла. Регина подозрительно прищуривается, раздумывая, не может ли эта женщина так втираться в доверие, чтобы наверняка обеспечить свой дом почётной гостьей. Уж слишком удачно она подвернулась им с Лелей, да и укрытие принадлежит даме, управляющей всей этой вакханалией. С другой стороны, по её реакциям становится понятно, что ей действительно неприятно то, о чём она поведала. — Я поняла, что ты не можешь покинуть дом живой, даже если очень хочешь, но почему так? Они тебя чем-то шантажируют? И как ты вообще к ним попала? — Ничем они меня не шантажируют. По крайней мере, не лично, — горько усмехается она. — Я была рождена под землёй. Прямо во время Праздника Метели. Мои родители были представителями Совета Дома, поэтому после их смерти я заняла место матери. Поначалу я действительно верила в то, что наш мир, тот, который под землёй, лучше вашего, потому что мне показывали исключительно плохие примеры людей сверху. Когда я поднималась на поверхность в дневное время суток, мне было плохо. Во время полярного дня не могла — и до сих пор не могу — покидать пределы даже своей комнаты, потому что чувствовала себя неважно. Это стало ещё одним аргументом «за» наш дом и «против» мира сверху. — И в какой момент ты начала думать иначе? — После конфликта с миром сверху, — Денница откидывается на спинку дивана, скрещивает руки на груди и устремляет взгляд на камин, и в светлой её радужке глаз отблёскивают языки пламени. — Не хочу вспоминать то время, просто знай, что те дни стали последними в жизни моих родителей. — Мне жаль, Денница, — с искренним сочувствием шепчет Регина и осторожно касается плеча собеседницы, несильно сжимая в знак поддержки. — Мне тоже, — мрачно отзывается та. — Я не перестала ненавидеть мир сверху, но и наш дом начала видеть не в хорошем свете, ведь если любовь, забота и поддержка являются основой, то почему они позволили случиться кровопролитию? Защищать свои ценности можно было и более дипломатичным способом, к тому же, жертвенность у нас приветствуется. Смотрительница маяка молчит, не зная, что и сказать. Денница нуждается в поддержке, но явно не от незнакомки из леса, которую хотят сделать почётной гостьей под землёй. Задавать ещё больше вопросов, тем самым развивая тему, кажется нечеловечным, потому что это вскроет старые раны, которые всё ещё кровоточат, если их задеть. Обвинять тем более нет смысла, равно как и желания: эта женщина раскрылась, поведала о своей истории, обнажилась перед посторонним человеком — это не заслуживает негатива. — Просто так уйти оттуда я не могу. Слишком уж вросла с корнями в этот дом, — осуждающе качает головой Денница. — Поэтому делаю вид, что поддерживаю все традиции, взгляды и действия. — Но ты ведь сказала, что они легко распознают ложь… — От человека, который родился в мире сверху, — кивает та и поворачивает голову к Регине. — Я же родилась под землёй. Их устои видела с самого рождения, они окружают меня так плотно, что невозможно не пустить их в свой разум. Даже сейчас они оказывают на меня влияние: время от времени думаю… а вдруг не права? Вдруг истина действительно на их стороне, а я её предаю? — Истина всегда посередине, — вкрадчивым шёпотом произносит смотрительница маяка, не отводя глаз от немигающего взгляда напротив. — Нельзя заботиться об одних людях и убивать других. Это бесчеловечно. — Мы называем это защитой. — Вы просто убиваете невинных людей, которые не принимают ваши взгляды. — Марене этого не понять. И многим из нашего дома тоже, — печально отвечает та. — Но есть те, кто тоже видит неоднозначность. Мы действуем тайно и практически не обсуждаем наши планы, чтобы не выдать себя — под землёй глаза и уши всюду. — Сколько вас? — с надеждой спрашивает Регина, чуть придвинувшись к собеседнице, мысленно отмечая, что за всей этой истории с еретиками стоит нечто большее, чем спасение мужа. Можно уберечь намного больше людей. — И что вы планируете делать? — Практически сотня, и нашу небольшую группу мы называем Аспид, но тебе эта информация ни к чему, — тут же отмахивается, понимая, что название смотрительнице маяка вряд ли что-то скажет, ведь символизмами занимаются в основном под землёй. — Мы хотим уничтожить дом Марены. Способ у нас радикальный, но и сопротивление внушающее. — Что именно вы хотите сделать? — Взорвать всё укрытие во время Праздника Метели, — говорит так спокойно, словно обсуждает погоду. — На пиршестве присутствуют все, так что это идеальное время для осуществления нашего плана. — Но ведь вместе с Мареной и зданием умрут и другие люди, — с явным намёком протягивает Регина. — Там же наверняка есть дети, которые вообще ни в чём не виноваты! — Они рождены и воспитаны на стороне общества под землёй, их уже не исправить. Если их родители ярые приверженцы нашего дома, то не стоит даже пытаться переучить их потомков. Я смогла освободиться от давящего влияния только после кровопролития, — мягкие черты лица Денницы вмиг ожесточаются, давая понять, что она не отступит от своего плана. — А тех, кто не согласен с традициями и системой ценностей общества под землёй, мы выведем до взрывов. — А насколько безопасно взрывать что-то под землёй? — скептически спрашивает смотрительница маяка, со скрипом сердца согласившись с позицией по поводу количества жертв: да, бесчеловечно, но эффективно при борьбе с радикальным движением. — Этот дом вообще большой? — Шесть этажей, все достаточно длинные, потому что построен он в форме лабиринта. — Это сколько же у вас взрывчатки? — удивляется Регина, округлив глаза. — У одного из Аспидов есть связи с миром сверху. — А эти связи с миром сверху в курсе, что вы собираетесь взорвать огромный участок под землёй, который может вызвать сход лавины, разломы или вещи похуже? — девушка уже не скрывает претензий в голосе. — Во-первых, мы будем взрывать не весь дом, а только те места, где есть люди. В Праздник Метели они все соберутся в восточной части на самом нижнем этаже, — отвечает женщина настолько уверенно, как если бы готовилась к такому вопросу. — Во-вторых, перебивать вручную всех празднующих займёт слишком много времени… — Ты так говоришь, словно речь идёт об обычном походе в магазин, хотя на деле вы собираетесь убить… сколько там человек? — Почти тысяча. — Сколько?! — восклицает Регина и вскакивает с места. — Нет, я больше не хочу знать ни единой подробности этого ужасного плана, с меня хватит! И быстро подбегает к столу, на котором всё это время лежало её ружьё. Денница быстро поднимается и хочет подойти к смотрительнице, но та направляет дуло прямо в сердце и предупреждающе качает головой, злобно нахмурив брови. От переизбытка эмоций даже глаза почернели. — Если убьёшь меня, то наш план ты всё равно не разрушишь. И Александра не спасёшь. Максимум — скроешься от тех, кто хочет сделать тебя почётной гостьей, но в условиях бушующей метели это маловероятно. Регина стискивает челюсти, понимая, что эта женщина права. — Вы не можете так просто убить тысячу человек и ходить безнаказанными, — наконец произносит она, крепко сжимая ружьё. В глазах Денницы замечает участливое согласие. — Вы можете скооперироваться с законными представителями власти, и тогда они устранят ваш дом без всяких жертв. Провинившихся накажут, вовлечённых обманом отпустят с миром. — Это ничего не изменит, — с горечью возражает та. — Влияние Марены и остального Совета Дома слишком велико, чтобы одна лишь тюрьма истребила подземный мир. Их нужно убить, положить этому конец. И безнаказанными мы не останемся. — И что ты предлагаешь делать? — с вызовом спрашивает смотрительница маяка, просто проверяя, как далеко сможет зайти её собеседница. — Если ты отложишь ружьё, я смогу тебе всё рассказать. — А что, тебе не нравится, когда над твоей жизнью нависает угроза? — не удерживается от сарказма. — Надо мной эта угроза с самого рождения, — не поддаётся на провокацию Денница. — Когда я говорю с человеком без оружия, всегда выстраивается более доверительная атмосфера. Смотрительница маяка прищуривается, ища подвох, но через две секунды опускает ружьё, а затем и вовсе откладывает его обратно на стол, но отходить от него не спешит. Вместо этого скрещивает руки на груди и смотрит исподлобья взглядом «выкладывай». — Праздник Метели начнётся меньше, чем через сутки, и к этому времени нам нужно определиться, что делать с тобой. Могу дать тебе ключ и спрятать тебя в подвале, ты переждёшь метель, а потом, после осуществления нашего плана, я вернусь и помогу тебе выбраться из этого проклятого места. Либо же ты можешь пойти со мной в наш дом, мы обставим всё так, словно я тебя привела в качестве почётной гостьи. Марена меня за этим, в общем-то, и прислала. — И если я пойду с тобой, то… — не заканчивает предложение Регина, с вопросом смотря на женщину перед собой. — То ты сможешь увидеть Александра и, возможно, переубедить его пойти с тобой. Мы сможем вывести тебя с мужем или без до начала взрывов, — она замолкает, ожидая хотя бы какой-нибудь реакции в ответ, но сталкивается лишь с полным скептицизма взглядом. — Мне, конечно, предпочтительнее второй вариант: так будет легче сохранить элемент неожиданности, но я не стану возражать, если выберешь первый. — То есть ты мне на полном серьёзе предлагаешь участвовать в убийстве не одной сотни людей? Я похожа на спятившую маньячку или любительницу кровавой резни? — обвиняющим тоном спрашивает Регина. — Когда в твоих руках ружьё, то можно подумать и о кровавой резне, — серьёзно кивает Денница, но в ответ получает лишь холодный взгляд. — Это был риторический вопрос, я поняла, — прочищает горло, на миг отводя взгляд в сторону. — Нет, для тебя это всего лишь возможность спасти своего мужа. Участвовать в, как ты выразилась, кровавой резне тебя никто не заставляет. И, более того, останавливать от обращения в правоохранительные органы тоже никто не будет. Перспектива спасти мужа, который решил добровольно остаться среди еретиков, манит и пугает одновременно. Манит, поскольку это близкий Регине человек, о котором она действительно беспокоится и которого любит всем сердцем. Пугает, потому что неизвестно, какие с ним могли произойти изменения за эти два дня, что он провёл вдали от маяка. Что, если Александр уже не тот, за кого она выходила замуж? — Всё равно не понимаю, почему нельзя обойтись человечным способом, — качает она головой, надеясь услышать хотя бы один разумный ответ. — Потому что иначе другие дома не поймут. И этот ответ повергает Регину в шок.