Reflex

— Знаешь, чё? — Дазай склоняется к уху парня… — Я тебе такое… — Ой, иди на хуй! — шипит тот, отмахиваясь от одноклассника, словно от назойливой мухи. Ученики оборачиваются на ребят, учитель глядит на них заинтересованно. Взгляд его не предвещает ничего доброго… — Мы вам не мешаем? — Извините, — бубнит Осаму, опускает глаза стыдливо. Чуя косится на молодого человека, недоверчиво оглядывает его. Хитрый сучоныш, всегда так делает. Выводит на эмоции и втихомолку радуется, глядя как Накахара пытается выкрутиться. — А ты что? — прищуривается пожилой мужчина. Его злит молчание рыжеволосого. Нахальный и самоуверенный. И что он о себе мнит? — Ничего, — спокойно отвечает юноша. — Думаешь тебе всё дозволено, если ты один из лучших? В ответ тишина и дерзкая полуулыбка. Чуя не спешит оправдываться или делать безуспешные попытки подлизаться к преподавателю. Всё равно накажет. Так уж лучше выдержать всё, что на него свалится с честью. — Думаю, что вам давно следует меня отсадить от этого, — он кивает на посмеивающегося Осаму. — Тем более я сам об этом давно прошу. Учитель распускает крылья. На голове у него вырастает бугристый рог, мужчина сдерживает гнев, хотя уже показывает свою сущность. Ученики быстро отходят в конец класса, покинув рабочие места за партами. Лекция прерывается из-за возникшего конфликта интересов. — Не указывай мне, мальчишка! — рыкает преподаватель. Чуя самый нелюбимый его ученик. — Или что? — взгляд парня темнеет. Зрачок расширяется, закрывая тьмой белок полностью. Он резко обращается в демона. Такое не каждому под силу, контролировать свою способность и умело ею пользоваться. Именно этому и обучают в школе для мутантов. А Накахара в своём навыке преуспел. Высокий, с чёрными словно смоль глазами, завитыми рогами и острыми клыками Чуя вызывает восхищение девочек и страх у мальчиков. — Что ты мне сделаешь, старик? Тишина проникает под кожу. Секунда и они бросаются друг на друга. Катятся по полу в драке. Красная кнопка — детектор неконтролируемых эмоций, загорается. По коридору разносится звук сирены. Стражи при школе для мутантов врываются в класс и нападают на Чую. Оттаскивают от учителя. Парня лупят дубинками, впрыскивают успокоительное. Накахара стискивает челюсти. Мутная жидкость лишает его воли и возможности двигаться. Учитель возвращает себе облик человека и что-то говорит стражам. Чуя долго не обращается в человека. Настырно показывает норов, чтоб все знали, что он здесь не по своей воле. Ну и его личное мнение так же ярко выражено — плевать он на всё и всех хотел. — Ну будет тебе, дурной ты! — ругает парня вошедший из соседнего класса завуч. — Оборачивайся в человека! Чуя сопротивляется действию успокоительного. Из последних сил пытается удержать демона, не позволяя человеческой натуре скрыть его. — Этот мальчишка меня с ума сведёт, — жалуется старый учитель, протирая потный лоб носовым платком. — Чуя, ты на крендель похож, — смеётся Дазай и эти слова действуют на рыжеволосого словно доза адреналина. Он бросается в сторону парня, твёрдыми когтями царапает пол, пока его удерживают из последних сил. Ученики охают и забиваются в угол. Только Осаму не стесняясь демонстрирует безразличие. Он возвышается над демоном. С улыбкой наблюдает, как того медленно лишает сил паретическая сыворотка.

***

Всё ожидаемо кончается госпитализацией. Чуя открывает глаза и осматривает палату. Ничего нового. Он в этом помещении давно получил именную кровать. Уж слишком часто его тут видят доктора, родным стал. — Сука, — парень пытается сесть, не выходит. Голова болит и идёт кругом. Наверное, его нехило приложили. — Лучше ляг обратно, — сиплый голос справа. — Или они тебя опять вырубят. Чуя оборачивается и видит знакомое лицо. Федька. Правда имя этого парня он знает из чужих уст, лично они не знакомы. — Сам разберусь, — хмурится рыжеволосый. — Ну, как знаешь, — жмёт плечами парнишка. Он на пару лет младше Накахары, но учится в параллельном классе. Его способность становиться невидимкой редкая и очень нужная для армии. Как только мальчишке стукнет девятнадцать его мобилизуют на фронт. Будет воевать с точно такими же мутантами, какими они являются сами. Если на чистоту, то эта война условная. Она пышет жаром гнева где-то там, далеко. И попасть на поле битвы не так легко, как может показаться. Это великая честь, удостаиваются её немногие. А уж если свезёт, то семьи призывника начнут жить свою лучшую жизнь. У Чуи семьи нет. От него отказались почти сразу, как появились первые признаки его дара. Отец чётко обозначил, в его людской семье мутантам не рады. Так в возрасте десяти лет мальчишку вышвырнули сперва в приют, а оттуда его направили в спецучреждение. Только потом он попал в учебное заведение, школу-интернат, где обучались лишь «одарённые». Сироты проживали на территории учебки постоянно. В их числе Накахара. — Разберусь, — фыркает Чуя, не оставляя попыток подняться. — Просто я напоминаю, что твои всплески приведут тебя к более суровому наказанию, — коварная улыбка озаряет милое личико Феди. Чуя зло зыкает на мальчишку, желая повторить сегодняшний срыв. Но ему это чести не прибавит, поэтому он смахивает тьму с глаз и сжимает кулаки. Да и сил у него не много. — Вышвырнут тебя из нашей школы в изолированную часть города, где всех неконтролируемых держат под круглосуточным надзором и заставят на заводе трудиться. Они повесят на твою ногу браслет, а тот так знатно током бьёт, как только твоя способность пробуждается… — парень щёлкает пальцами и с умным видом выдаёт… — Одному пацану пушок на яйцах прожгло, он как горелая курица вонял потом. — Да завались ты! — срывается Чуя. — Понял, замолкаю, — юноша выставляет перед собой ладони и сутулится. — И слова не скажу. Чуя таки находит в себе силы встать и дойти до двери. Перед глазами всё кружится, он слаб и одновременно зол. Именно злость ведёт его по длинным коридорам в спальню мальчиков. Дверь беззвучно отворяется. Поздний час тьмой окутывает помещение. Там, среди дремлющих парней он тихо подходит к одной койке. Склонившись над Дазаем, а тот уже успел открыть глаза, Чуя шепчет… — Сегодня после занятий, на окраине города, мразь! — Уверен в своих силах? — хмыкает Осаму. — Увереннее некуда! — так хочется стукнуть этого наглеца по его самодовольной морде, чтоб имя собственное забыл, но нельзя. Шаркая по полу босыми ногами рыжеволосый, возвращается в палату. Фёдор, не отрываясь читает книгу и Чуя рад, что его наконец оставили в покое. Он ложится в постель, накрывается с головой и мечтает исчезнуть.

***

Чуя был спокоен. Это только потому, что от него наконец отсадили «раздражитель». — Эй, рыжеволосая сучка? — Дазай дёрнул парня на перерыве. Он как раз проходил мимо с подносом в руках. Остановился специально, чтобы уточнить… — Не передумал? — А ты на это надеешься? — и впервые за пять лет их негласной неприязни Накахара усмехнулся. По выражению лица оппонента, ему стало ясно — зацепил за живое! — Вот ещё, — отшатнулся от него Дазай. — Жду не дождусь, когда наконец тебя раком поставлю! — Что? — быстро спросил Чуя. — Что? — так же резко переспросил его Осаму. Глаза его забегали хаотично, выдавая растерянность. — Короче, как договорились! Сегодня! — и парень поспешил уйти. Накахара отложил еду. Огляделся по сторонам. Ученики кучковались или ходили парами. Только сам Чуя и пакостный Дазай всегда сидели в одиночестве. Их даже рассадили за пустующие парты. Прежде Накахара этого не замечал. Только теперь понял, они оба не имеют друзей и своего круга. Но если Дазай от скуки его цепляет, то почему бы не… — Рыжая сучка, — одними губами проговорил Осаму, выгибая из кулака средний палец. — Иди ты! — Чуя отмахнулся. Нет, им не дано сдружиться. Уж больно этот придурок имеет высокое самомнение. Да и странный он.

***

Занятия кончились чуть раньше. Пожилой учитель отсутствовал. После вчерашней стычки для рыжеволосого это был самый лучший исход. А ни то оставили бы его до вечера объяснительную писать. Не теряя времени, Чуя залетел в общую спальню и бросил на свою кровать школьную сумку. Дазая уже не было. — Так не терпеться получить по морде? — хмыкнул рыжеволосый в пустоту. Кто-то схватил его сзади, с силой наклонил, прижал щекой к постели, больно надавливая на заломленные за спиной руки. — А силёнок хватит, рыжеволосая сучка?! — засмеялся Дазай. Благодаря его способности он умело проделывал всякие хулиганства. — Пусти! — затрепыхался Чуя. Отчаяние в его голосе пронеслось по пустой спальне. — Блять, больно! — Да что ты? — юноша исчезает так же внезапно, как и появился. Почти обращённый Накахара быстро вскакивает во весь рост и размахивая руками, мечется около того места, где ранее стоял Осаму. Вошедший в общую спальню парнишка с испугом оглядывает демонический облик Накахары. — Тебя опять накажут. Рыжеволосый берёт себя в руки и выдохнув, принимает вид человека. — Никому не говори, что сейчас увидел. — Так я часто вижу твою несдержанность, — жмёт парнишка плечами, побаиваясь пройти мимо Чуи. — Я не об этом, я про… — да какая разница? Махнув рукой рыжеволосый, выбегает в коридор. Их с Дазаем уговор ещё в силе. Осталось дело за малым — слинять со школы незаметно. Это у него выходит очень мастерски. Да и для Осаму не станет проблемой выйти с территории учебного заведения незамеченным. Патруль проходит прямо под носом у парня. Он нашёптывает заклинание незримости. Демоны практикуют чёрную магию, даже если им это запрещают. Тело юноши напрягается, каждая мышца горит. Чуя испытывает неимоверную боль, которая отразится усталостью. Но это того стоит. Добраться до «пункта назначения» не составило труда. Чуя использовал другое заклинание. Не менее болезненное, правда пробуждающее лютую злобу. А это то, что ему сейчас необходимо. Парень прошёл сквозь время и пространство, оказавшись на цветущей опушке. Вокруг города разрастался лес. Это помогало, с одной стороны, спрятать горожан в случае необходимости, хотя без знания местности найти дорогу к главным воротам станет той ещё задачкой. Осаму сидел на поросшем мхом огромном камне. Вид у него был задумчивый. Едва он увидел Чую, тут же поднялся и улыбнулся. Это выглядело довольно странно и даже как-то нелепо. Складывалось впечатление, что он рад видеть своего врага. Накахара нахмурился и двинулся к противнику. — Знаешь, для чего я тебя позвал? — На свидание? — быстро спросил парень и склонил голову на бок. Его школьный костюм отличался дороговизной и сидел на статной фигуре идеально. Дазай сынок богатых родителей. В школу для мутантов его отдали лишь по одной причине, чтобы он стал полноценным членом «высокого круга». А входили в этот круг лишь знатные и богатые. Редкий дар делал Осаму уникальным человеком. — На какое нахуй свидание, придурочный? — разозлился рыжеволосый. Глаза его полыхнули гневом и сделались чёрными. — Успокойся ты, — парень осмотрительно отступил, выстави ладонь перед собой, призывая таким жестом сдержать гнев Чуи. — Я же не со зла, — оправдывается Осаму. — Задолбали твои подколы! — демон резко оказывается рядом. Хватает Дазая за грудки, чтобы не улизнул, став невидимкой. — Задолбал твой голос и харя твоя тоже! — Я просто хотел подружиться… — как-то неуверенно мямлит Осаму, тушуясь. — Не нужна мне твоя дружба! И ты не нужен. С тебе подобными я не вожусь! От Чуи несёт жжённым пеплом. Признак ненависти. Он замахивается, чтобы когтистой лапой оставить на холёном лице свой след. Плевать, если накажут. Да хоть выпрут из школы или посадят в изолятор! Лишь бы не видеть, как этот эгоистичный тип… Этот тип… роняет слёзы, глядя в глаза озлобленного существа. Сперва Накахара не сразу осознаёт. Ему кажется, будто Дазай так прикалывается. Но мальчишка глядит большими глазищами на озверевшего демона и тихо так, почти стыдясь шевелит губами, повторяя… — Извини, — голоса не слышно. — Чего ты ко мне привязался? — фыркает Накахара. В ответ чужие губы прижимаются к его. Парень моментально скидывает облик демона. Быстро отпускает ткань чужой рубашки, хочет отступить, уйти, а лучше убежать. Две широкие ладони хватают его за плечи, не позволяя сделать шагу. Чуя мычит в чужой рот и почти вырывается. Дазай нехотя отпускает. — Ёбнутый?! — голос выдаёт отчаяние и испуг. — От тебя малиной пахнет, — Дазай проводит кончиком языка, слизывая с уголка губ чужую слюну. — Да иди ты! — не понимая, как действовать дальше, Накахара разворачивается. Уходит быстрым шагом, а как скрывается из виду, переходит на бег. Его переполняют неописуемые ощущения. Ранее незнакомые. Парень стирает рукавом пиджака чужой поцелуй, так нахально вырванный из его юности. Добравшись до школы, Накахара забегает в общий душ и долго глядит на своё отражение в зеркале, нависая над раковиной. Помимо злости, бурлящей в венах, его тело и душу заполняет навязчивое чувство. А ещё мысли, в которых фигурирует лицо Дазая. Умывшись, парень решает, что всё произошедшее просто тупой стёб и не стоит придавать никакого значения этому абсурдному поступку со стороны неприятеля.