Под кожей

Турне продолжалось, перемалывая нервы и силы. После того разговора с Хонджуном Сонхва чувствовал себя так, будто постоянно идёт по лезвию бритвы. Каждый взгляд лидера казался ему испытующим, каждое прикосновение — проверкой на прочность. Однажды ночью, когда Ёсан не смог уснуть от навязчивых мыслей о Сане, он тихо прокрался на балкон их отельного номера. К его удивлению, там уже сидел, поджав колени к груди, Сонхва. Он смотрел на луну, а его пальцы бессознательно терли старый, почти невидимый шрам на внутренней стороне запястья. — Не спится? — тихо спросил Ёсан, прислоняясь к косяку. Сонхва вздрогнул, но не обернулся. — Воспоминания не дают, — его голос прозвучал приглушённо, устало. — После разговора с Хонджуном... будто плотину прорвало. Ёсан молча сел рядом. Он понимал без слов. Иногда прошлое накатывало так сильно, что его невозможно было игнорировать. — Помнишь тот вечер? — вдруг спросил Сонхва, всё так же глядя в ночь. — Когда ты нашёл меня? Как же он мог забыть.

Сеул. 100 лет назад. Был промозглый осенний вечер. Ёсан, тогда ещё молодой и неопытный вампир, скрывавшийся в тени переулков, почувствовал знакомый, но невероятно слабый зов — зов себе подобного, полный боли и отчаяния. Он последовал за ним и нашёл в грязной, тёмной подворотне юношу, прижавшегося к стене. Это был Сонхва. Его одежда была в крови, глаза дикими от ужаса и голода. Он сжимал в руках окровавленный серебряный нож — очевидно, единственное, что спасло ему жизнь от того, кто его обратил и бросил умирать в этом переулке. — Уйди! — просипел он, увидев Ёсана, и попытался встать, но его тело предательственно подкосилось. — Не подходи ко мне! Но Ёсан не ушёл. Он видел в его глазах не зверя, а загнанного, испуганного ребёнка. Таким же был когда-то он сам. — Я не причиню тебе зла, — тихо сказал Ёсан, медленно приближаясь, как к раненому животному. — Ты истекаешь. И ты голоден. Я могу помочь. Он достал свою старую флягу — ту самую, что и сейчас всегда была при нём, — и протянул её Сонхве. — Пей. Медленно. Сонхва смотрел на него с недоверием, смешанным с животной жаждой. В конце концов, инстинкт взял верх. Он схватил флягу и стал жадно пить, давясь и содрогаясь. Когда дрожь немного утихла, а взгляд прояснился, Ёсан помог ему подняться. — Меня зовут Ёсан. Пойдём. Я знаю безопасное место. Он привёл его в крошечную заброшенную часовню на окраине города, которую давно облюбовал для себя. Там он обработал его раны, поделился своей скудной кровью и своими скудными знаниями о том, как выжить в этом новом, жестоком мире. Именно Ёсан научил его всему: как добывать кровь, не привлекая внимания, как скрываться от солнца, как прятать свою природу за маской обычного человека. Именно он стал для Сонхвы тем, кого можно было назвать кровным братом. Их связь была глубже, чем просто дружба — они были двумя одинокими душами, нашедшими опору друг в друге в мире, где им не было места. Именно Ёсану первому пришла в голову безумная идея: «Давай спрячемся у всех на виду. Станем артистами. Кто будет искать нас среди ярких огней и толп?»

Настоящее время. Балкон. — Ты спас меня тогда, — тихо сказал Сонхва, наконец глядя на Ёсана. В его глазах стояла благодарность столетней давности. — И теперь я чувствую, что подвожу тебя. Не могу защитить нас. Хонджун... он слишком близко. — Мы справимся, — Ёсан положил руку ему на плечо. Их связь, прошедшая через десятилетия, была крепче любой лжи. — Мы всегда справлялись. Мы... Внезапно дверь на балкон с скрипом открылась. На пороге, стоял Юнхо, который тёр свои сонные глаза. — Ребята, что вы тут... — он начал было и замолчал, уставившись на них. Его взгляд упал на флягу в руках у Сонхвы. Ту самую, старую, потертую флягу, из которой Сонхва только что сделал последний глоток, чтобы унять дрожь. На горлышке осталась капля тёмно-красной жидкости. В сонном мозгу Юнхо, привыкшего к самым невероятным, но всегда безобидным объяснениям, сложилась картинка. Двое участников, сидящие в обнимку в ночи. Тайное свидание. И фляга... с чем-то крепким, чтобы согреться? На его лице расцвела медленная, понимающая улыбка. — Оооо, — протянул он многозначительно. — Ведёте сердечные беседы? Не продолжайте пока я тут! Он подмигнул им и, прежде чем они успели что-либо сказать, захлопнул дверь, оставив их в ошеломлённой тишине. Сонхва и Ёсан переглянулись в ужасе. Юнхо всё понял... но понял всё совершенно неправильно. Теперь у них была новая, ещё более абсурдная проблема: Юнхо уверен, что он застал их за романтическим свиданием. И он точно не сохранит это в секрете. Леденящий ужас от возможного разоблачения сменился у них на лицах паническим недоумением. Как же они выкрутятся на этот раз?