Под покровом лунных встреч

Уже вечереет. Почти ночь. Парни просмотрели еще пару тройку фильмов. Второй просмотренный фильм, который выбирал Сантос был неплох. Рыжий выбрал фильм "Ужасающий" и как он пояснил — первую часть. Мерзкие сцены, куча крови, кости и сумасшествие оставляли нотку отвращения на сердце. Джаста смотрел на сцены иногда кривляясь от мерзости содержания. Сантос смотрел их же, разбавляя жуткие звуки своими выкриками: "У-у-у", "Ебать, это наверное больно", "Там в конце еще прикол покажут" и многим другим. Хевил так же говорил во время просмотра пару предложений, в основном это были одни маты, прочие ругательства. Часто подмечал, что если такой ужас нравится Сантосу то тот — полный извращенец. Больной извращенец. В шутку конечно. Второй фильм дали выбрать Хевилу. И, естественно, он тоже не далеко отошел от собственных желаний и хотелок — включил первый фильм Марвел. Сантос сидел на диване с равнодушным выражением лица, почти засыпая. Он был нетерпеливым человеком. Практически весь фильм он по десятому кругу рассматривал все в комнате, просил выключить или переключить на что-то другое. В итоге его игнорируют. Напряжение на лице говорило о том, что фильм не вызывает у него интереса. Каждая сцена с эффектами и героическими диалогами казалась ему затянутой и предсказуемой. Он без особого энтузиазма наблюдал за развитием сюжета, поглядывал на часы, словно ожидая, когда все это наконец закончится. В то же время Хевил и Джаст оживленно обменивались мнениями о деталях фильма. Хевил высказывал восхищение спецэффектам и сценам боев, отмечая, как они задали тон всей франшизе. Несмотря на простоту сюжета, фильм стал важной веткой в современном кинематографе. Джаст менее берно обсуждал развитие персонажей и динамику командной работы, подчеркивая, что именно персонажи сделали фильм запоминающимся. Он анализировал мотивации героев, выделял ключевые моменты и предсказывал, как это повлияет на последующие части. Их разговор был полон интереса, что контрастировало со скукой Сантоса, который лишь кивал головой и время от времени пытался вставить краткий комментарий, не сильно погружаясь в обсуждение. (С): Ребят, ну это же тупо! Нахуя так было делать вообще? (Д): Боже, Сантос. Смотри молча. (С): Ну я серьезно, вот эта хуйня просто взяла и- (Х): Сука, если ты будешь молчать весь оставшийся фильм мы посмотрим третий — твой. Терпение зеленоволосого было уже измотано нытьем друга, пришлось идти на крайние меры. Рыжему же понравилось такое условие. Он улыбаясь поднял руки, мол: "ладно, сдаюсь" и через силу молчал. Вскоре он вовсе отвлекся от просмотра фильма и начал вспоминать в голове подходящие кино, которые ему зашли. Конечно же хорроры. У него был несколько на очереди, которые он хотел давно пересмотреть, так сказать — освежить память, сейчас друзьям покажет и сам просмотрит. Марвел закончен. Точнее его первая часть. Пока Сантос вводит название своего фильма Джаст и Хевил перебирают последние сцены. (Х): Ну они могли и лучше сделать. (Д): А мне кажется хорошо получилось. (Х): Не спорю. Концовка все равно будет проскальзывать как отсылка в других частях, но все же.. Э-э.. Хз. (Д): Скажешь авторам это в лицо? (Х): Я потом свое лицо обратно не соберу. (Д): Пф. Не велика потеря. (С): Парни, смотрим Спуск! (Х): Кого? (Д): Какой из? Джаст смотрит на монитор телевизора. Две части с похожей обложкой где одна и та же героиня и еще одна отдельная, что сильно отличается. Сантос выбирает одну из двух частей, самую первую. Начинается фильм. Хевил подмечает красоту девушек несколько раз, Сантос поддерживает. (С): Ставьте ставки кто выживет. (Д): Ну вот эта допустим. (Х): А ты на кого? (С): Я же смотрел. Нахуя мне? (Х): И зачем снова включил? (С): Я вторую часть не видел. Память прополощу. (Х): А-а, понятно. Ну я тогда на блондинку. Спокойное дружелюбное начало. Постепенно проясняется сюжет и отношение между героинями, их прошлое и то как они сейчас живут. Вскоре конфликт между двумя девушками отражается и на смотрящих. Сантос поддерживает позицию одной, Хевил — другой. (Х): Ну блять, она просто эгоистка и все. (С): Ты меня слушаешь? Она же буквально сказала, что ради нее приехали. (Х): Ты ее оправдываешь? (Д): Почему та, что выбрал я, какая-то конечная? Парни рассмеялись от возникающего Джаста. Тот это сказал больше раздраженно и вопрос скорее был риторический. Да и сказал он это наверняка чтобы друзья замолчали. Первая смерть. Вторая. Сцены с мясом даже не пытались смягчить, наоборот показывали все в нехилых подробностях. И вот финал — осталась одна девушка. Очевидно главная героиня у которой изначально все крутились. (Х): Сосать! Блондинка выиграла! (Д): Она лишь выжила. (Х): Лишь? Да там пиздец творится так-то. (С): Ты хоть имя ее запомнил? (Х): Нет. А нахуя? (Д): У-у. (С): У-у. (Х): Да что не так? Парни еще пару минут пообсуждали все просмотренные фильмы. Ни Хевил, ни Сантос не уступали друг другу. Каждый утверждал, что его выбор был лучше. Джаст так же вставлял свои пять копеек с Хатико, на что оба парня обвинили его в крысятничестве. В итоге они так плавно и перешли к другим темам. Обсудили прошлую встречу, вспомнили как помогали Альцесту вырубить деревьев под территорию постройки его дома, Хевил рассказал пару историй из города. Дружеский приятный и веселый день получился. Давно такого не было. Сантос зевнул, потянулся и встал с дивана. Он смотрел на часы, на них было почти восемь вечера. (С): Лады, ребят. Мне завтра по делам весь день мотаться. Пойду я. С рыжим попрощались и провели его к входной двери. Он обувает черные босоножки и застегивает липучки на ник. (С): Давайте в среду выберемся куда-то? (Х): Сорян, чуваки. Завтра тоже занят, а в среду утром уже уезжаю обратно. (С): И всегда ты так тут тусишь? (Х): Два раза в месяц. И то заезжаю на два дня с ночевкой. (Д): Я напомню: ты нам даже не писал. (Х): Ну не начинайте, а? Я приезжаю помочь Альфедову, а не баклуши бить. (С): Ты наверняка успеваешь и то и то. (Х): Иди к черту. (С): Я от него ухожу. (Д): Эй- Не давай договорить Джасту Сантос быстро выходит из дома, дабы не получить оплеуху. Машет и кричит что-то вслед. Хевил так же что-то громко ему сказал в прощание, Джаст просто помахал рукой. Рыжий не видел этого, но знал, что друг тоже попрощался, хоть и молча. (Д): Так ты завтра не придешь? (Х): Не, чувак. Сорян. Сажать деревья буду. (Д): Ахуеть. Ты? (Х): "Ты"? Это нагон? (Д): Нет. Просто ты на садовника не похож. Хевил тоже обувается в серые кроссовки. Он не нашел лопатку для обуви, хотя утром сам ее вешал на место у шкафа. Джаст так же быстро обучает свои шлепанцы и проверяет свою пачку сигарет, которую положил в карман еще во время дневной беседы с Хевилом. Он вышел из дома, прошелся к открытому забору. К нему побежал уже обувшийся друг, который чуть не запнулся, наступив на развязанный шнурок. (Х): К твоему сведению — весь его сад садил я! (Д): Да ну? (Х): Ладно-о, не весь. (Д): Да? (Х): Ладно, только деревья. (Д): ... (Х): Да сука. Ладно, только два из трех. (Д): Хвастун. (Х): Да все, забей. Может придешь? Поможешь. (Д): Не. Я уж точно не садовник. Он вытащил из кармана пачку и зажигалку. Медленно достал из пачки сигарету, зажал ее между пальцами и поднес огонек к кончику. Вдохнул длинный затяжной, выдыхая тонкую струйку дыма в сторону от лица друга. Вместе с этим он пальцем указывает на обход у дома к заднему двору. Хевил рукой машет перед лицом не смотря на то, что дым летел не к нему, он перестраховался. Альфедов ему голову открутил бы. Кактус ходит в его вещах, а пропахнуть табачным дымом не хочется. Даже если он бросит вещь в стирку — останется отпечаток на памяти, что кофта пропахла сизым дымом. Будет не очень приятно ее надевать. (Х): А, ну точно. У тебя там пустыня. (Д): Не прям пустыня. (Х): Да. Хуже. (Д): Иди давай. Они пожали друг другу руки. Перекинулись еще парой колких фраз и шуточек. Хевил уходит. Джаст закрывает калитку, прокручивает колесико и в замке́ виднеется пласт. Этот пласт задевает половину обоих частей забора, преграждает возможность открыть. Ночь окутывала улицы тишиной и мягким светом фонарей. Хотя будет правильнее назвать это время суток вечером, но по ощущениям это была ранняя ночь. Джаст медленно поднес оставшуюся сигарету к губам, делая редкие, неспешные затяжки. Огонек сигареты мерцал в наступающей темноте, а дым постепенно рассеивался в жарком воздухе, слабо растворяясь на мелком ветру. Вернувшись с улицы Джаст тихо вошел в дом, закрыв за собой дверь. Легкий скрип ступеней сопровождал его подъем на второй этаж. Добравшись до комнаты, он включил свет, сев за рабочий стол. Он включает блок компьютера, тихо жужжит аппаратура. Белый свет лампы освещал лежащую на столе клавиатуру и отдельную небольшую панель со специальными горячими клавишами, которую Джаст купил специально для работы. На двух мониторах включался экран, он вводит пароль и ждет мгновенной загрузки. Пока он открывает нужные папки, попутно и поправляет второй монитор чуть ближе к себе. На фоне включает плейлист своей музыки смешанных жанров. Раскрывает перед собой пайтон, заметки с подсказками для себя, и мессенджер с чатом заказчика и его требованиями. Все это, кроме основной программы, он выводит на второй экран. Наушники отключены. Тихая музыка поглощает всю комнату. Джаст ее делает еще тише чтобы не сбиться при работе. Он начинал с написания небольшой функции, тщательно продумывал структуру и логику программы. Используя понятный и лаконичный синтаксис, он продолжает создавать переменные, списки, словари, применяет циклы и условия для решения задачи. При необходимости Джаст импортирует нужные библиотеки — будь то работа с данными или вeб-разработка. Он регулярно запускает код, проверяет результаты, используя отладочные возможности и выводит промежуточные данные для контроля. Особое внимание Джаст уделяет читаемости и поддерживаемости кода: пишет понятные ему функции, комментирует ключевые моменты, следит за стилем. Если возникает ошибка, он тщательно анализирует трассировку и быстро вносит исправления. Хотя какие ошибки? Джаст почти их не допускает. Ему нравится программирование. Он сочетает творческий подход с логическим мышлением, что позволяет эффективно реализовывать идеи и быстро достигать результатов. Да и эта ювелирная работа требующая безошибочной идеализации. Печатанье клавиш танцует по комнате в рознь с музыкой. И он наверняка слышит как раз только пение свечей. Прошло часа три. Работа была на сегодня выполнена не до конца, но прогресс был колоссальный. Остальную часть работы он выполнит завтра как выспится. Все же забежавший почти ранним утром друг не дал возможности отоспаться. Но Джаст, почему-то, не чувствовал усталости. Спать не хотелось. Закрывая вкладки, сохраняя результат и выключая компьютер он встает с места. Потягивается, кости хрустят и расслабляют тело. Только сейчас он заметил как в комнате душно. Все это время работал сплит, он циркулирует воздух, обрабатывает его, но свежести не дает. Джаст открывает окно. В такую ночь воздух такой же жаркий. Но и чистый. Не смотря на жару на улице появляется ветерок который не перестает дуть в лицо создавая свежесть. Из комнаты выходит душащий воздух. Легкий ночной бриз приносит свежесть и оживляет атмосферу, не создавая ощущения сырости. В такие моменты звуки города стихают, создавая ощущение спокойствия и умиротворения. Душистый ночной воздух способствует улучшению самочувствия, насыщая легкие кислородом и снимая усталость. С Джастом вдыхает уличную свежесть, тело становится ватным. Сразу захотелось спать. Он, открыв окно, наслаждается ночной погодой. Она дарит комфорт и обновление. На небе звезд не было. Лишь луна. И то она пряталась за темными облаками, обволакивающие ее на половину. Но светит она так же ярко как и недавно. В последнее время Джаст часто видит луну. Мелочное замечание, но его все устраивает. Рассматривая улицу видит лишь спокойно идущую кошку и прохожего в далеке, заходящего к себе домой. Где-то мелькнул уличный фонарь, но быстро возвращает свою способность светиться. Наблюдая за ночной жизнью он замечает белую фигуру в соседском саду. Это и был сам сосед. Альфедов. Под мягким слабым светом луны и тусклой фонарной обводки собственно дома Альфедов осторожно ходит по тихому саду. В руках он держит лопату, которая слегка блестит на фоне темноты. Рядом расставлены пустое ведро, мешок с удобрениями и пакеты с разными наполнениями. Он внимательно осматривает каждую вещь, проверяет есть ли все инструменты, нет ли повреждений, рассматривает шланг для полива. Тишина и прохлада ночи помогают сосредоточиться, а теплый воздух бодрит. Альфедов аккуратно раскладывает инструменты на траве, чтобы утром не искать их. Он продумывает порядок действий: где именно выкопать яму, как лучше укрепить саженец, когда полить. В этом ночном спокойствии проявляется забота и ответственность за будущий рост дерева, который ознаменует собой новый этап в его садоводстве. Забавная картина. Словно смотришь за жизнью муравья. Белые волосы даже в кромешной темноте светились как фонарь. Что-то на подобии пижамы лишь прибавляло сказочности во всем, что видит Джаст. Альфедов подходит к водонапорному стояку и прокручивает винтель. По шлангу течет вода. Альбинос подходит к другому концу и, подбирая его, переключает сетку полива со струи на шикрой напор воды. Поливает корни цветов, иногда раздвигая их между собой. Вода отражала белый свет от линейного фонаря и самих цветов. Звезд на небе не было. Зато цветы были словно звезды, а сам Альфедов — луной. Захотелось перекурить. Три часа упорной работы, пусть и желанной, все же создавали иллюзию ломки Джаста. Чтож, почему бы не переговорить с соседом? *** (Д): Что за цветы? Вдыхая порцию дыма от новой сигареты он облокачивается о забор. Альфедов даже не дернулся из-за внезапного вопроса. Он едва услышал как со стороны соседкого двора идут шаги в его сторону. Уже понял, что разговора не избежать. (А): Азалии. (Д): У тебя весь сад в них. Кроме деревьев. (А): Это акации. После слов Джаста сосед поворачивается к самому дереву и поливает уже его корни. (Д): Я думал в саду обычно сажают разные цветы. (А): Думаю, я вправе в своем саду садить то, что я хочу. (Д): Я не наезжал, если что. (А): А.. Прости. Я грубо ответил? (Д): Да ладно уж. Нет настроения? (А): Нет.. То есть есть. Просто Хевил вымотал. (Д): Поссорились? (А): Мы никогда не ссоримся. Просто заболтал до смерти. (Д): На него похоже. Есть такое. Вторая затяжка. Альфедов все так же в своих темных очках. У них уже другая обрава. Видимо у него есть несколько пар подобных. Носит даже ночью? Необычно. Может это вовсе для зрения. Джаст придерживается этой догадки. Короткие рукава оголяют тонкие руки. Сам рукав закачивается между локтем и предплечьем. Он снова засматривается на него. До сих пор не может поверить, что Альфедов настолько красив. Поистине завораживающий внешний вид. Волосы от ветра слегка покачиваются из стороны в сторону. Сотый раз можно сказать лишь одно — сказочно. Невольная засмотревшись он смотрит на его локать. Чуть выше него было пятно. Раньше он его не замечал и вовсе его не видел. Скорее всего это недавнее ранение. Даже в темноте было видно это покраснение. Оно выделялось на снежной коже. (Д): Че с рукой? Джаст не всегда был тактичным человеком. То бишь — не всегда соблюдал дистанцию. Все, что его интересовало он спрашивал напрямую. Конечно с исключением, не мудло же он нахальное. Альфедов с непониманием смотрит на Джаста. Тот кивает головой и взглядом смотрит на локоть. Альбинос неловко прячет руку. (А): Гулять вышел. (Д): Это где надо гулять чтоб такие подарки получить? (А): Везде под солнцем. Без зонта. (Д): Ого. Джаст понял, что тот гулял без ведома Хевила. Кактус вряд-ли бы пустил его одного и тем более без защиты. (Д): Если это Хевил увидит, то даст уже тебе по ебалу. (А): А ты ему не говори. Пожалуйста. (Д): Мне не принципиально. (А): Спасибо. (Д): Хевил печется о тебе. (А): Ты думаешь я под гиперопекой? (Д): Ну-у.. (А): Мы тут... Расходимся с ним во мнениях. (Д): А говорил не ссоритесь. (А): Мы ни разу не конфликтовали глобально. (Д): Он рассказал как вы в детстве игрушку не поделили. Альфедов устало потирает переносицу. Ну, Хевил опять наболтал лишнего. Да, альбинос знает, что не специально. Да и наверняка не все рассказал. И ведь рассказал он проверенному человеку — Джасту. Не абы кому. Но Альфедов все равно цокает. (А): Это было не из-за игрушки. (Д): Вот оно как. (А): Да.. (Д): Как ты вообще с ним познакомился? Ты это.. Без обид, просто не понимаю как так сложилось. (А): Ам.. Ну родители были знакомы, пришли как-то раз в гости к нам. Они потом переехали поближе. (Д): Так вы с детства знакомы. (А): Да. Стой, а он что? Неужели не говорил? (Д): Да говорил конечно. Уточнил просто. Мало ли он напиздел. Может вы и не ссорились даже. (А): Да была одна..- Но кто в наше время не ссорится, да? Он неверно почесывает шею и смотрит в сторону дома. Хочет уйти, но Джаст этого не замечает. Интерес, что натворил Хевил только удвоился. (Д): А че, как поссорились? (А): А. А.. Это немного не твоего- (Д): Сорян, мне просто интересно. Будет над чем поржать перед ним. (А): Ладно..? Я не могу гулять днем. А дети... Ну сам понимаешь. Любят улицу. (Д): Понял. Извини, не мое дело. (А): Ага.. Да. Ничего страшного. В голове Джаста сложилась картина прошедшего. Хевил и вправду любит живое общение, особенно прогулки. Будучи ребенком он наверняка был еще глупее и наивнее. Предположительно: он не понимал еще серьезности взаимодействия кожи альбиноса с солнечным светом. Наверняка разнылся и обиделся на Альфедова, что он не может выйти погулять с ним. Может даже обвинил его в отсутствии интереса в общении с ним. Короче: раздул из мухи слона. Дети, что с них взять? Главное сейчас он понимает всю важность в таком отношении и наоборот — только защищает от лишних проблем. Пусть и через чур сильно защищает. Неловкая пауза продлилась лишь секунду, а Альфедову было неловко с каждым моментом. Чтобы развеять обстановку и уйти с неприятной темы он направляет разговор в другое русло. (А): А вы как познакомились? (Д): В одном классе учились. (А): Прикольно. Наверное... Последнее слово он говорит шепотом. Его не слышит Джаст, да и вообще не заостряет на этом внимание. Альфедов вернулся к поливу кустарников цветов. Напор воды приятно шумит по листям и лепесткам. Вода переливается с белым цветом. Несколько капель попадают на руки альбиноса, он их слегка стрясывает. В жарком воздухе через теплый ветер влажность от воды спасает от ночной духоты. Чувствовались ноты холода, которые исходили из полива. В саду было душисто и свежо. И то ли от холодной воды, то ли из-за других волшебных деталей, в нем не было жарко. Джаст рассматривает цветы. Взгляд переходит на красивые лозы. Они выглядят как искусственные, но Альфедов вряд-ли бы стал перемешивать живое и неживое. Джаст не думает, что этот в его стиле. Лозы поднимаются от травы до крыши, переплетая собой небольшую часть поссада на втором этаже. Глаза снова замечают цветы усаженные там — красные розы и белые лилии. (Д): Почему решил розы посадить? (А): Розы? Где..? На втором? (Д): Ага. У тебя ж тут все белое. А там пятна красные. (А): А. Они красные.. (Д): Так зачем? Красный же с синим так себе выглядит. (А): Тебе Хевил не говорил? (Д): Хевил? Не говорил? Тебе не кажется, что это в одном предложении звучит глупо. (А): Согласен. Но все же.. он умеет держать язык за зубами. Джаст смеется спокойно. Его бархатистый голос снимает напряжение. Выстраивается ощущение настоящего соседства, словно они сейчас сидят за чашкой чая рассказывая дргу другу анекдоты. Но они ни разу чай вместе не пили. Ни разу не шутили между собой. Его смех звучит глубоко и ровно, словно теплый шелест вечернего леса, не торопится и не прерывается. Отчасти Альфедов был прав. Сколько Джаст знаком с Хевилом он вообще не слышал о альбиносе ни слова. Даже удивительно, кактус, любитель сплетен, молчал о нем. Да еще и вперемешку ни разу не обмолвился, что альбинос  сосед Джаста. Также он подбирает слова и фильтрует речь перед тем как о нем рассказать. Может он и может держать язык за зубами. Нет. Мало верится. (Д): Мда-а. Не знаю почему, но это смешно. (А): А тебя легко рассмешить. (Д): Нет на самом деле. Просто думал ты наоборот скажешь, что он тот еще болтун. Знакомы же вы больше. (А): Вот по этому и говорю, что он может заткнуться. (Д): Ага. Верю. (А): Я серьезно, Джаст. (Д): Да-да. Я понял. (А): Это сарказм? (Д): М-м, нет? (А): Ам.. Ладно.. Альфедов переключает распылитель на насадке шланга и вода теперь идет не вширь, а толстым ручьем. Он кидает на землю шланг между не политыми кустами. Белые уличные тапки тихо пустукивали по выложенной тропинке. Джаст делает последнюю затяжку, медленно вдыхая дым, который мягко обволакивает легкие. Его движения спокойны и размеренны, будто он прощается с моментом. Не торопясь, он опускает руку с сигаретой, окурок не выкидывает. Засматриваюсь на сад он и вовсе забыл про алые розы. Да и даже если бы вспомнил момент разговора уже упущен. Сосед так и ничего не сказал по их поводу, избежал ответа. Альфедов подходит к забору, точнее к небольшому столу чуть правее от Джаста. На столе лежали инструменты для работы с садом, непонятные флажки, специальные пластиковые линейки. Куча садоводческих приборов, половина из которых была Джасту не понятна. Парень выдыхает. Хоть дыма и нет, но мерзкий аромат сигарет до сих пор остался. Пропахшая сигаретами кофта тоже забирала большой диаметр вокруг парня, пронизывая все вонью. Как только сосед подошел к столу он поморщился, отворачивая голову от Джаста. Он делает пару быстрых шагов назад, поближе к одному из кустов цветов. Сладкий аромат мгновенно занимает место в легких. (А): Джаст, можно попросить.. Ну.. Не курить на моей территории? (Д): Так.. Я же у себя. (А): Прости, ты- эм.. Просто выдыхаешь дым на цветы. (Д): А. Окей. Мой проеб. Альфедов возвращается обратно. Присев на котрочки он расставляет взятые флажки на сухой земле. В этом участке сада не было ни дерева, ни куста цветов. Просто пустое место процветающее травой. Сосед вставляет в почву один флаг красного цвета, потом второй уже поодаль. Третий и четвертый ставит параллельно. Выстраивается фигура квадрата. Со стороны Джаста больше похоже на ромб, хотя, по геометрическим доказательствам, которые он отчетливо помнит еще со времен школы: если в ромбе диагонали равные, то ромб — квадрат. Альбинос пытался ровно расставить их на глаз, всячески меняя то один, то другой флажок. Альфедов не выглядит как человек, которому нужна помощь. Наоборот. Джаст видел его работы: они сделаны отчетливо, красиво, аккуратно. Дом был прибран, ну, по крайней мере он его таким видел. Даже сейчас сосед спокойно работает на ночь глядя. Получается и физический и умственный труд ему не проблема. Интересно, будь Альфедов не альбиносом он бы так же занимался садом? Так же работал удаленно? Кто знает. Вспоминаются слова Хевила. Точнее просьба присмотреть за ним. На самом деле Джаст не совсем понял категорию и посыл этой просьбы. Как присмотреть? Контролировать его как Хевил или просто пару раз в неделю приносить ему покупки из магазина? Может просто следить за состоянием его здоровья? Надо было это уточнить. А сам Альфедов вообще знает об этой просьбе? Вряд-ли. Это говорили скорее в тайне от него. Какому здравому взрослому человеку понравится мониторинг от соседа? Да и какой здравый взрослый человек будет следить за соседом? Да и какой здравый взрослый человек не пойдет в полицию заявлять на соседа, что сталкерит соседа? Верно. Любой. Может альбиносу и вправду будет лучше знать о том, что просил Хевил. (Д): Хевил просил за тобой присмотреть. (А): Что прости? (Д): Так и сказал. (А): Подожди.. А как? В каком плане? (Д): Я не понял. Наверное просто так же носить тебе еды с магазина. (А): А, это. Я могу сам, не стои- (Д): Можешь сам? Альфедов закатывает глаза и устало вздыхает. (А): А что? Не могу? (Д): Так это же будет слегка не безопасно, не? (А): Альбинизм не делает меня инвалидом, Джаст. (Д): Ладно, тебе лучше знать. Не хотел обидеть. (А): Да ладно уж.. (Д): Ну просто знай, что если у тебя в холодильнике будет лишь одна- (А): Кстати о цифрах. Ты же айтишник? Что пишешь? (Д): Я программист. В основном работаю с пайтоном, но и программы пишу. (А): И как пишется? Джаст рассказывает о своей работе. Рассказывает увлеченно. В нескромных подробностях он объясняет как работает с разными программами и технологиями, легко переключаясь между ними. Он оперирует с базовыми принципами компьютерных систем, в основе которых лежат система нулей и единиц - двоичный код, обеспечивающий обработку и хранение информации. В повседневной работе Джаст активно использует JavaScript. Он дается ему легче всего. Это гибкий язык программирования, он создавет веб-приложения и серверные решения. Часто пишет чистый, структурированный код, комбинирует функции, асинхронные операции и обращается к внешним айпи. (Д): Там можно еще интерфейс со- Заговорился. Сам не заметил, как уже рассказал наверняка чуть ли не лекцию. Как только он хотел посмотреть на соседа, удостовериться, что он все понимает, так он его не нашел. Тот пропал из сада. На втором этаже мелькает силует. Альфедов закрывает настеж открытое окно, заслоняет все шторами. Теперь за стеклом ничего не было видно. Неприятный и тяжелый осадок. Он проигнорировал его, избежал и оставил одного, как сумасшедшего, болтать с самим собой. Настроение резко падает камнем вниз. Его увлеченный монолог был посвящен не ответу на вопрос, а воцарившейся тишине. Не хотелось даже знать сколько времени прошло. Может Альфедов вообще сразу ушел как Джаст начал говорить. Грубо. Очень грубо. И обидно. Уж лучше бы он просто сказал, что ему не интересно слушать про работу с программами или отмазался какими-то новым враньем как он делал это раньше. Поступок был неуважительным и.. Неправильным. В обиду на него он выкидывает под забор на соседскую клумбу окурок, который давно еще держит остышим. В воздухе разлетаются частички пепла, трубочка падает между листьев, неслышно соприкасается с землей. Может он тоже поступил неправильно и аморально, но: кто начал, а кто — закончил. Хочется спать. И хорошенько выспаться. Насыщенный день, который закончился противным итогом. Голова тяжелая. Жара, что раньше казалась терпимой, щас будто сжигала заживо. И ночь словно укрывала преступника. В этот раз луны была одна на небе. И вовсе пряталась за тучей.

***

Ленивое раннее утро  словно медленное пробуждение природы, когда время кажется растянутым, и даже воздух как будто тянется в длину. Солнце едва касается горизонта, прокрадываясь сквозь пелену тумана, создавая мягкий, размытый свет. Тишина. Не просто отсутствие звуков, а нежное прикосновение, окутывающее все вокруг. В этом утре нет суеты: каждое движение медленно, будто замедлено, пение птиц — редкое и осторожное, будто просыпаются вместе с миром. Это мгновение, когда сознание еще спит, а тело лениво поддается соблазну задержаться между сном и явью, наслаждаясь покоем и легкой прохладой. Только вот это утро не обошлось без нарушения штиля. Джаст просыпается от грохота на улице. Звонкие звуки, будто железо бьющиеся друг о друга, режет слух. Он подскакивает с кровати. Тихо. Все, что он слышит так это уличное пение природы, придающие спокойствие. Может показалось? А может во сне услышал? А что снилось? Не помнит. Он не помнит своих снов, как и многие другие люди. Все, что он видит пока спит так это черный фон. Без жизни. Обучаясь в школе на уроке биологии, которую он не любил от слова совсем, учитель как-то упоминал, что если человек не помнит своего сна и видит лишь полную черноту, то у него здоровый сон. Но можно ли это так назвать? Все же спать еще хочется, а голова рассказывается. Джаст ложиться обратно, видимо послышалось. Или нет. Стоит только ему закрыть глаза и удобно лечь, так сразу слышится новый грохот. Не звонкий. Больше похож на кучу падающего пластика. И это слышно с улицы. Чтож, это не сон и не паранойя, что уже радует. Через силу он садиться на кровать. Вяло, устало, раздраженно протирает глаз одной рукой и надеется, что больше ничего он не услышит. Но Бог любит троицу. И на этот раз уже был слышен громкий крик. (Х): Какой мудила это вообще упаковывал!? С левой стороны, у соседского дома. Это был голос Хевила. Яростный, буйный и очень громкий. Слышатся еще пара его возмущенных выкрикров. (Д): Крикливый еблан. Джаст встает и сонными шагами проходит до своего окна. Оно было все так же настежь открыт всю ночь. В комнате был так же включен и кондиционер, парень вовсе про это забыл. Он выглядывает на улицу, смотря на соседский двор, который был как на ладони. Хевил весь в мокрой грязи, вокруг него рассыпана темная почва и недалеко лежит гигантский пакет. Видимо с него как раз все и высыпалось. Хотя, зная зеленоволосого, это он все криво и косо сделал. Он был в серой майке и коротких шортах, держал в руке оторванную от пакета часть, другой жестикулировал, указывая на все вокруг. Все так же материт и винит кого угодно, но не себя. Утреннее солнце пекло макушку, было еще не так жарко как будет днем или в полудне. От местоположения солнца отбрасывались коротковатые тени от деревьев и дома. Под навесом стоял Альфедов. В руках у него был... Фотоаппарат? У Джаста было не идеальное зрение. И он не стоял рядом с Альфедовым. Но он детально видел как сосед улыбается. Нет, не так как раньше в беседах с ним или с кем-то еще. Он не ерзает на месте, не выдавливает смех и улыбку. Плечи не зажаты и ему не дискомфортно. Наоборот. Все полностью иначе — он не следит за своими действиями, держится о стену горбясь от смеха. Он смеется во весь голос, чуть ли не задыхается, давится смехом. Он сейчас искренен и открыт. Не зажат. Он сейчас настолько живой, каким его до этого Джаст не видел. Парень невольно засмотрелся на него. Опять засмотрелся. Опять на него. Теперь он любуется не его видом. Да он был такой же алентовый и неотразимый, отличительный и уникальный. Но сейчас Джаст смотрел и был покарен этой живой стороной Альфедова. Глухой стук. Что это? Это не от соседкого двора, не с улицы. Дома. Перед ним? Сзади него? Рядом? Нет, это у него внутри. Это был единственный громкий удар, который он слышал сейчас. Но сейчас ритм сердцебиения обычный, что это было? Сейчас это важно? Точно. Сейчас важно вернуться в сон, выспаться и на чистую свежую голову закончить работу. Спать в таких шумящих условиях равняется самоубийству нервов, нужно поговорить с соседями.

***

(Х): Блять, я в этом говне испачкал лицо! (А): Не стирай! Не трогай вообще морду, прикинь какое фото получится ахуенное! (Х): Да ты потом подпишешь, что я жрал говно! (А): Никогда такого не было. (Х): Значит будет. (Д): Хевил, ты будильникам не подрабатывал? Джаст снова облакачивается о забор, поправляя волосы. Они были грязные, он вчера не мыл голову. Или уже два дня не мыл. А может три. Не помнит. Хевил поворачивается к нему с непонимающим лицом. Альфедов машет рукой в знак приветствия. (Х): О, Джаст, решил все же помочь? (Д): Нет, пришел подстретиль того, кто спать мешает. (Х): Спать до обеда — скука. Лучше уж с соседями болтать о всякой хуйне. (Д): О, я бы с радостью. Да вот мало ли — заигнорируют. (Х): В смысле? Ты про что? Хевил непонимающе смотрит то на Альфедова, то на Джаста. Джаст прожигает дырку в альбиносе призренным взглядом. Сосед не смотрит на него, сразу же отвечает кактусу, пока его не опередили. (А): Он попросил не шуметь, а ты кричишь на весь район. (Х): Я виноват, что вся эта хуйня просто вылетела из пакета? (А): Ты не пробовал быть аккуратным? (Х): Ты на чьей стороне? (А): А... Эм.. Салфетку? Да, щас принесу. Альфедов ускользает от вопроса, прикинувшись дурачком. Он кладет камеру на рядом стоящий стол и заходит внутрь дома. (Х): Вот лис. (Д): Ага, полный. (Х): Давай. Быстрей пиздуй сюда. Я это дерево один не потяну. (Д): У-у-у. Не, сорян. Я не полезу в этот ад. Джаст машет кистью руки и спускается с лестницы. (Х): Либо помогай, либо дальше слушай мои крики! (Д): Блять... Верно. Хевил бы и дальше кричал, нет.. Орал бы на всю улицу грубые высказывания. Спать точно не дал бы, в особенности раз уж сказал он — так на зло Джасту. Джаст не разбирается в ботанике. Ни в цветках ни в почве, ни как что растить, вскапывать. От слова совсем. Но это же не слишком долгое дело? Всего на полчасика наверняка. Друг уезжает завтра увидеться не получится, спать он тоже не даст. Убьет двух зайцев одним ударом — и проведет время с Хевилом и намотает себе еще желание выспаться после тяжкого труда. Это же не много времени займет. Как  же он ошибся.

***

(Д): Да блять! Держи нормально! (Х): Я его щас вообще отпущу! (Д): Только посмей! (Х): Хочешь проверить? (Д): Ну уж нет, спасибо. (Х): Засыпай быстрее, оно не два кило весит! (Д): Да подожди ты. Джаст и Хевил вместе пытаются вкопать дерево. Хевил крепко держит столб, чтобы дерево стояло ровно и не качалось, обеспечивая устойчивость. В это время Джаст сидит на земле и тщательно утрамбовывает почву вокруг корней, плотно прижимая землю, чтобы дерево было закреплено надежно и не развалилось при ветре или дождях. Между почвой подкидывает солому, пару небольших камней и подсыпает гравия. Хевил что-то бубнит под нос, скорее всего какую-то историю с похожей ситуацией. Джаст не слушает, он перешел  к созданию платформы из специальных деревянных материалов, которые дал ему Альфедов. Щелчок фотоаппарата застал в расплох обоих работяг. (Х): Ну вот! И подпишешь наверняка как: "две свиньи и дерево". (А): Не бойся, придумаю что-нибудь получше. (Х): Ну вот ты прикинь, да? Вот так с нами поступать. Мы тут ради него работаем, а он-... Слова Хевила пролетали мимо. Джаст смотрел на Альфедов. Альбинос  повернулся боком к ним и клацал кнопку на панели фотоаппарата, смотря на получившееся фото. Вспышка была не одна, их было несколько, значит было сделано несколько дублей фотографий за раз. Джаст замер и завороженно смотрел на него. Его мягкая улыбка и живые эмоции говорили о настоящем счастье. Сердце снова громко пробило мозг. Второй раз. Джаст морщит лицо от недоумения, хмурит брови, смотрит уже не на соседа, а на свои руки. Пытается понять от чего это. И он не понимает. Хевил дает ему щелбан по лбу. (Х): Ну что там? Держит? (Д): Кхм... Чт-.. А, нет блять. Держи ровнее! (Х): Ебать ты черепаха. (Д): Я? А вот хозяин сада не хочет помочь нам? Джаст с претензией смотрит на Хевила снизу вверх. Тот хмуро смотрит на него в ответ. Джаст забыл о особенности Альфедова. А может и не забыл, просто не заметил, что сейчас утро и яркое солнце нагревает кожу. Им обоим жарко под лучами, что же будет с альбиносом, если он выйдет без защиты? (Х): Слуша- (Д): Я имел ввиду принести воды. Джаст быстро придумал отговорку. Он опустил голову продолжая работать с креплением. Смотреть ни на Хевила, ни на Альфедова не хотелось, было неловко и отчасти стыдно за глупость, что он возразил. (Х): Альф, принеси лимонада со льдом. Хевил не просит. Прогоняет. Парень пытался сказать это дружелюбным тоном, но Джаст слышал отголоски недовольства. Альфедов молча кивает и снова уходит в дом. (Х): Джаст! (Д): Не начинай. Я ляпнул не подумав. (Х): В следующий раз думай, что говоришь. (Д): Я извиняюсь, окей? (Х): Ты понимаешь, что я не про это. (Д): Я не телепат. Не понимаю. Хевил грубо выдыхает. Он садится на носочки, опираясь на дерево. Смотрит как Джаст пытается выставить устойчивое положение креплениям. (Х): Почти весь сад Альфедов садил сам. Даже днем возился, гений. Втихаря от меня. (Д): Работяга. (Х): Вот именно. Помимо физической усталости он получил пару ожогов. На шее до сих пор одно из пятен не зажило. Серый шрам остался. (Д): От чего? (Х): Ты вроде у нас отличником был, разве не знаешь реакцию кожи на солнечные лучи? (Д): Хевил, это было почти три года назад. (Х): Эх ты. Все ясно какой ты умник. (Д): Не думаю что ожоги будут смертельные. (Х): Ну-у, те, что он получил, были не смертельны. Но один из них прям жирный и мощный след оставил. Там пятно прям как на брюхе у коровы. (Д): Ничего себе у тебя сравнения. (Х): Он мучался с ним два месяца. Я даже знать не хочу, какой ад ему пришлось пережить с его лечением. (Д): Согласен. (Х): Джаст, вы не так близки. Он твои шутки не понимает. Сечешь? (Д): Да понял я, понял. Ты дерево косишь, встань. (Х): То есть теперь я виноват? Весь оставшийся день прошел в медленном, но увлеченном труде. Джаст долго возился с установкой укрепления для посадки деревьев — аккуратно обвязывал ствол, проверял устойчивость, подгонял каждый элемент, чтобы все было идеально. Тем временем Хевил жаловался на жару, сквозь усталость нередко ныл и просил передохнуть, но не сдавался. Когда жара стала особенно ощутимой, Альфедов вернулся с холодным лимонадом — принес бутылки. Это придало сил и настроение поднялось. Затем Джаст с Хевилом взялись прокладывать круг из камней вокруг молодого дерева, тщательно выравнивая каждый камень, а потом вместе красили нижний ствол, придавая посадке ухоженный вид. Пока они работали, Альфедов с фотоаппаратом не отходил далеко. Он сделал почти десяток снимков в разные моменты. Джаст показывает фак Хевилу, когда тот шуточно показывает ему жест пистолета. Щелчок фотоаппарата. Хевил оступается о ногу Джаста и падает на него спиной к спине. Альфедов хохочет, пока парни проклинают друг друга. Щелчок фотоаппарата. Хевил поливает дерево. Джаст просит прополоснуть ноги и кактус включает максимальный напор полностью обливая парня. Альфедов не избежал той же участи. Щелчок фотоаппарата. Он запечатлели живую атмосферу и эмоции этого дня. К концу работы Джаст совсем не заметил, как пролетел день. Ему было настолько весело и интересно, что усталость и сон словно исчезли — настроение было бодрым, а радость от сделанного дела согревала изнутри. Он, не разбираюсь в садовничестве, сделал большую часть работы самостоятельно. Ну, почти самостоятельно. Частые советы Альфедова и подзатыльних Хевила ускоряли и упрощали работу. Джаст сидит на кольце дома у сада. Смотрит на их общую работу — посаженное дерево под солнечными лучами. Он дышал через рот, тяжелым выдался день. Он весь мокрый, но не вся грязь была смыта шлангом. Домашная кофта тоже была измазана и от воды прилипала к его телу. Альфедов садится рядом и протягивает ему мягкое полотенце, вытереть от проделок Хевила лицо и волосы. (А): Спасибо, что помог. Мы бы возились, возможно.. До полуночи? (Д): Если меня завтра разбудят раньше двух часов дня, я лично вырву язык этому человеку. Джаст принял полотенце. Альфедов усмехнулся. (А): Ты это.. Не считай меня овощем. (Д): У меня дежавю. (А): Э-э.. Типо... Что? (Д): А, ладно, забей. Где этот придурок? (А): За арбузом в магазин убежал. (Д): Ему хватило сил? (А): Мне кажется он не знает слова "усталость". (Д): Ага. И не говори. (А): Он назвал тебя заучкой. (Д): Он просто тупоголовый двойшник. Завидует. (А): Ты был отличников в школе? (Д): Да. Красный аттестат. (А): Прикольно. Это круто. (Д): А ты? (А): Я? (Д): На что учился? (А): Я.. Не ходил в школу. Был на домашнем. (Д): А. Точно. (А): Ага.. (Д): Чтож ну.. И как учился? (А): Я не знаю. Неплохо? (Д): Хорошист значит. (А): Наверное.. Кашель. Диалог закончился кашлем. Альфедов вдруг громко закашлялся, прикрыв рот плотным платком. Джаст попытался сделать вид, что не заметил, продолжая вытирать мокрые волосы, но краем глаза уловил странное пятно — на платке отчетливо виднелись кровавые пятна. В этот момент он остановился, и его взгляд наполнился шоком и ступором — он не мог не заметить тревожный симптом. Сосед спокойно сидел  рядом, складывая платок так чтобы спрятать пятно. Заметил обеспокоенный взгляд Джаста то на ткань, то на него. Это  поставило в тупик. Альфедов нелепо посмеялся, пряча платок в другую руку. (Д): Ты- Это кровь? (А): Я — альбинос. Ничего удивительного. (Д): Не думаю,что даже для альбиносов это — норма. (А): Щеку прикусил. (Д): Да что ты. Верю. (А): Это правда. (Д): Ты довольно часто врешь, тебе не кажется? (А): Что-.. Прости, чего? (Д): Тебя не учили, что врать — плохо? (А): А тебя не учили не лезть не в свое дело? (Д): Я просто хотел помочь, что за наезды? (А): Я не наезжаю. Ты просто... Разве тебя это касается? (Д): Альф, это ненормал- (А): Не называй меня так. (Д):  ... (А): А... Кхм. Пожалуйста. (Д): Ты с Хевилом так же разговариваешь? (А): К чему это? (Д): Ну ты же с ним часто видишься. Наверняка он тебя такому обучил. (А): "Обучил"? А у меня личного развития не может быть? (Д): У тебя и перепады настроения как у него. (А): Я.. Не понимаю к чему ты клонишь. (Д): Говорю: смотри чтобы тебя этот тупица не вовлек в специальный диспонсер. (А): Джаст. Ты перегрелся. Голос Альфедова стал тяжелым, низким, едва слышным, при этом звучал серьезно и с явным отвращением. Его слова шли тихо, но каждый звук передавал внутреннее напряжение и отстраненность. (Д): А ведь он может. Вряд-ли конечно, но его беспокойство о тебе может перейти черту. (А): ... (Д): Возьмет и перевернет все с ног на голову. (А): У меня и так все вверх тормашками. (Д): Хевил особо не думает. В один момент может спокойную жизнь убить. (А): Спокойную? У меня? (Д): Ага. У тебя спокойная жизнь. (А): Что за хуйню ты несешь? (Д): А что не так? (А): Ты считаешь то как я живу — вечным отдыхом? (Д): Да. Разве нет? (А): Нет, Джаст. Нет. (Д): многие работающие просто мечтают о таком отдыхе как у тебя. А я дома гнию от скуки. Только работа спасает. Простая скучная жизнь. (А): ... (Д): Многие с друзьями не могут видеться, а у тебя вон — нянька. Повезло с таким другом да? (А): ... (Д): Чего притих? (А): Ты — мудло. (Д): Чего блять? Я сказал факты. (А): Ты высрал полную хуйню, Джаст! (Д): Но разве у тебя жизнь не особенная? А? (А) Да я мечтаю о такой жизни как у тебя! Альфедов встает с места. Подскакивает. Не дает и слова вслед сказать, как заходит  который раз в дом и хлопает дверью. Громко. Пол дрогнул, пара листьев упала с обвивающей стены лозы. Джаст говорил не подумав. Даже иначе — говорил, что считал логичным. Высказывал чистое имхо. Он был прав: многие могут позавидовать стилю жизнь Альфедова. Из дома не выходит, есть хорошая удаленная работа, увлечение, личный дом и близкий друг. Даже за едой или другими покупками выходить не надо. Наверняка и с семьей хорошо общается. Но Джаст и сильно ошибся. Для Альфедова дом был и тюрьмой одновременно. А заключала его в этой тюрьме лишь одна особенность. Та, что сковывает его в собственном доме, прячет его от мирового света, буквально. Усиливает боливые степени, увеличивает пакет страхов и болезней, создает инную боль. Уничтожает его свободу. Уничтожает его жизнь. Это невозможно вылечить, реанимировать. С этим невозможно ничего сделать. А весь этот ужас перекрывается за прекрасным внешним видом, который часто называют люди неземной красотой. Он — альбинос. Он приговорен к страданиям еще с рождения. А может и до него. И Джаст этого не понимал. (Х): Я с кем разговариваю? По Джаста прилетел подзатыльник. (Д): Да что опять? (Х): Я арбуз принес. Пошли похаваем. Хевил проходил на кухню, крича вдогонку. Джаст встает с пола, кидая на плечо полотенце. (Д): Позвать Альфедова? (Х): Он больше дыни любит. Завтра перед отъездом куплю ему. (Д): А, понял. Он садится за стол, пока Хевил разрезал длинным ножом арбуз. На столе уже стояла пара тарелок для ломтиков, кухонные салфетки и  стаканы с лимонадом, который приносил днем им Альфедов. Нож резко соскальзывает на тарелку и звонкий звук проносится по всей комнате. (Д): А ты не меняешься. (Х): Ты про что? (Д): Помню как ты всегда резал арбуз и своей рукожопостью тарелки разбивал. (Х): Я ни одну не разбил! (Д): Ну может не разбивал. Но точно так же, как инвалид  пользовался ножом. (Х): Ха-ха Смех явно был саркастичный. (Х): Раз ты такое вспомнил, как на счет вспомнить как ты поносил всю неделю от того- (Д): Тихо. Я помню. Хевил отрезает пару кусков и распределяет поровну между собой и гостем. Оставшуюся половину арбуза он кладет на крупную тарелку, после ставит ее в холодильник. Хевил и Джаст летним вечером едят арбуз и вспоминают прошлое Теплый летний вечер, легкий ветерок играется с листьями деревьев, а Хевил и Джаст сидят на кухне, держа в руках сочные кусочки арбуза. Их разговор неспешен, пропитан теплыми улыбками и легкой ностальгией. Их разговор затрагивает кучу моментов. Детство. Джаст, Хевил и Клеш на даче у последнего. Они вспоминают те беззаботные дни, когда после долгого сбора ягод они скакали по лугам, а вечером, уставшие, ели свой урожай, делясь шутками и простыми счастливыми моментами. Хевил рассказывает, как однажды они с Джастом заблудились на пляже, но это заблуждение обернулось одной из самых веселых игр в их жизни: поиском "сокровищ", которыми были ракушки и мелкие камушки. Они смеются, вспоминая, как один из их одноклассников нечаянно пролил томатный сок на белую рубашку учителя биологии, что вызвало целую бурю эмоций, но и добавило красок в последние школьные дни. Эти воспоминания, как маленькие светлячки, мерцают в их разговорах, делая вечер еще теплее и уютнее. Арбуз тает во рту, а тепло дружбы и общих историй наполняет сердце каждого. (Х): Вот, я про то же! Тогда Диамкей ушел на домашнее. Вот кидала. (Д): Я так и не понял почему. (Х): Он уже тогда начал учиться архитектурному проектированию. (Д): И че там? До сих пор им? (Х): В последний раз как виделись сказал, что вроде да. (Д): Ну ему нравилась эта хуйня, не удивительно. (Х): Да-а, помню. (Д): А ты как? (Х): Че? (Д): До сих пор работаешь флористом? (Х): Джаст, ты че? С дубу рухнул? Я менеджер уже года два. (Д): Чего? Не помню такого. (Х): Так я на коммерции учился три года, полтора из них уже работал даже. (Д): Же-есть. Ну и.. Как работается? (Х): Да в кайф вообще. Щас еще найду посредника и вообще не будет проблем. (Д): Зачем он тебе? (Х): Да мои работники проходят тестовый курс, чтобы стать моим помощником. Как только выберу самого подходящего так тоже перейду на удаленку. (Д): Тебе же не нравится дома тушиться. (Х): Ну как вернусь сюда, так сразу куча дел накинется. (Д): Ты здесь будешь чаще появляться что-ли? (Х): Я да когда-нибудь перееду. (Д): Ахуеть. Серьезно? (Х): Да. Там... Дом станет моим в какой-то момент. К сожалению.. (Д): К сожалению? Тебе Альфедова его подарит или что? (Х): ... (Д): Кактус? Друг молчит. Веселая и беззаботная  гримаса сошла на нет. Он не ест, проводит по контуру стакана пальцем. Не смотрит на Джаста. Губы ели заметно дрожат. (Д): Хевил, все в порядке? (Х): Я.. Буду судиться за этот дом. (Д): Чего? Друг, что случилось? Вы с Альфедовым что-то не поделили? (Х): Нет, Джаст. После его смотреть я.. Буду судиться с его братом. Шок. Джаст пытается подобрать слова, но какие? Нет идей как поддержать друга, это не та ситуация, когда можно сказать "все будет хорошо" или "ты не унывай". Последствия в любом из случаев буду неутешительные. И молчать не лучшее решение. (Д): Э... Я-. Не знаю, что сказать. (Х): Альфедов умрет раньше чем я. Эта уебищная особенность альбиносов. (Д): Да.. Это хуево. (Х): Его брат хочет забрать этот дом. "Это его дом, а он — моя семья." Хевил втает с места. Кривляет голос, пародирует незнакомого Джасту человека. Выставляет его не в лучшем свете, если честно. Да и сам Джаст ни разу не видел никого из семьи Альфедова. К соседу никто не приезжал и рядом с домом не стояла ни одна машина. Проще говоря — ноль намеков на присутствие семьи в течение стольких лет. (Д): Они не ладят? (Х): Не.. Совсем.. У них очень.. Странные отношения. (Д): Это ка- (Х): Не мне об этом говорить. (Д): Да. Ты.. Прав. Пару секунд молчат. Джаст допивает лимонад и смотрит на друга. Тот опирается о косяк спиной. Смотрит в пол, а взгляд словно в пустоте. Грустно видеть друга в таком состоянии. Но и помочь не может. (Х): Я с ним не общался. Виделся пару раз, но разговаривать нормально не разговаривали. Джаст молча слушает. Хевилу и так  тяжело, Альфедову еще тяжелее. Но если альбинос смирился со своей участью, то его друг — нет. Зеленоволосый делает вид, что тоже привык к этому, как бы грустно то не было. Но всегда заходящая тема по этому поводу показывала его подавленность. Скорбь и страх потерять его. (Х): Все, что я знаю: его зовут Секби. Он ему родной брат. Старше на год. Альф не хочет о нем говорить. А Секби через Модди просит передать пару сообщений. (Д): Не очень получается, я погляжу. (Х): Он отказывается даже слушать что-либо от брата. И говорить о нем. (Д): Чтож.. Кстати о брате. В разгар грустных воспоминаний Джаст аккуратно перевел разговор на более нейтральную волну. Таким образом Джаст сместил акцент с тяжелых моментов на легкие и приятные, сменив настроение беседы и разрядив атмосферу. Его слова помогли уйти от грусти, затронув более спокойные и даже вдохновляющие воспоминания. Время постепенно приближалось к ночи, летний вечер медленно переходил в тихую ночь. Небо уже темнело, рассыпаясь яркими звездами, а мягкий лунный свет нежно озарял улицы, придавая им чуть таинственный и умиротворенный вид. Теплый ели ощутимый ветерок нежно колышал листья деревьев и приносил свежие ароматы ночных цветов дворового сада. Джаст, прощался с Хевилом. Перед тем как полностью уйти по-братски обнялись и поймал зеленоволосого наслове снова встретиться. Он легкой походкой вышел из дома соседей, медленно двигаясь по знакомой тропинке домой. Тишина и спокойствие летней ночи окружали его, словно невидимая защита, сопровождая каждый шаг и наполняя сердце легким умиротворением. Джаст вернулся домой, ощущая на себе следы прошедшего дня почву и пятна, оставшиеся после прогулки. Не раздумывая, он направился прямо в душ, позволяя прохладной воде смывать с тела всю грязь и усталость. Водяные струи смывали последние капли дневного времени, очищая и тело, и мысли. После душа он надел чистую одежду и вернулся в свою комнату, где мягкий свет лампы создавал уютную атмосферу, а тишина помогала настроиться на спокойный отдых. Окно весь день было открыто настежь. Шторы вылетали из окна.  Возвращая их обратно он на последок метнул взгляд на соседний дом. Нету и полуночи, а в комнате у Альфедова свет не горит. Они больше не виделись, после того, как он поднялся к себе. Джаст даже не попрощался. Он лежит на кровати. Глаза медленно закрывались, но мысли все никак не отпускали его. День был по-настоящему насыщенным — он провел время с давним другом, смеялись, вспоминали старые истории и наслаждались моментом. Это было редкое удовольствие, и каждый миг казался особенно дорогим. Впервые сам сажал дерево — ощущение было необычным, словно он оставлял частичку себя в земле, в природе. Этот простой акт придал дню значение, которое не измеряется словами. Сад Джаста — унылое и заброшенное место, где нет ничего живого и радующего глаз. Трава вся выцветшая, бледно-желтого оттенка, словно высохшая от долгой засухи. Поскольку Джаст практически не занимался садом, здесь нет ни одного полноценного дерева — только голая земля и редкие, сухие остатки кустарников. Местами почва покрыта засохшими листьями и мусором, а из-за того, что Джаст курит прямо на участке, на земле разбросаны бычки. На удивление  не было ломки, желания закурить. Он даже забыл о это возможности. Да даже если бы и хотел наверняка бы словил оплеуху от хозяина дома или от самого Хевила. Последний бы прочел лекцию и удвоил, даже утроил  поучительные пинки подзад. В некоторых местах сада пепельные скопления настолько заметны, что пятна грязи и пепла портили общий вид. Сад выглядит заброшенным и тусклым, полным остаточных следов беспечности и равнодушия. В таком сером, истощенном пространстве нет жизни и уюта — он словно отображает внутреннее состояние хозяина, усталого и немного потерявшего связь с природой и самим собой. Однако, несмотря на приятные воспоминания, усталость и суматоха не позволяли Джасту спокойно заснуть. Он думал, как завтра ему придется доделывать работу, которую не успел сегодня. В голове прокручивались задачи, сроки, планы — его разум не хотел выключаться, заставляя придумывать стратегии и варианты. Во сколько начать, как распределить силы, чтобы не опоздать. Все это плотно занимало его мысли, мешая расслабиться. И вот, когда все зашумело в голове и казалось, что сейчас наступит покой, он внезапно вспомнил Альфедова. Сердце неожиданно екнуло, и Джаст не мог понять, почему именно эта мысль вызвала в нем такой отклик. Он пытается разобраться. Это была не просто память, а нечто большее. Эта симпатия, которая постепенно превращалась в нечто нежное и глубокое. Вспоминая их разговор, Джаст чувствовал неловкость за свои слова, казавшиеся тогда неуместными и нелепыми. Альфедов сказал что-то вроде: "Да я мечтаю о такой жизни как у тебя", и эта фраза настойчиво звучала в голове. Такую жизнь как у него? Он сидит дома месяцами, занимается работай ежедневно. С друзьями толком не видится и на улицу не выходит. Не хочет. Может в этом вся и проблема? Джаст не хочет. Может, но не хочет. У него всегда куча времени после работы, которое он тратил на игры или просмотр фильма или сериала, что было редкостью. Он мог в любой момент выйти на свежий воздух, сходить в кино, зайти в кафешку. Разбавить свои серые дни. Но он сам выбрал такую жизнь. Он не любит часто гулять на улице, особенно в жестокой духате. Ему нравится сидеть в комнате часами разбираясь в программных строках. Лишь иногда выходит на улицу, бегая от дома до магазина и обратно. Не жалуется. Да, было бы не плохо поменять свою жизнь, но не видит в этом необходимости. И Альфедов. Человек с жестокой участью. Его жизнь сильно ограничена из-за особенностей этого состояния. Альбинизм — генетическое нарушение, при котором отсутствует или снижено количество особого пигмента, отвечающего за цвет волос и глаз. В его случае — особенно кожи. Из-за отсутствия этого пигмента кожа крайне чувствительна к ультрафиолету. Альфедову опасны солнечные ожоги, риск развития рака кожи резко возрастает, поэтому он вынужден большую часть времени скрываться от прямых солнечных лучей, носить плотную защитную одежду, головные уборы и солнцезащитные очки, которые Джаст всегда на нем видел. При любом выходе на улицу при солнечном освещении всегда берется черный плотный зонт. Он не может прочувствовать эту особую теплоту солнца. Порой она незаменима и приятна телу как ничто иное. Постоянная необходимость избегать дневного света резко ограничивает свободу передвижения. Свет чувствителен  глазам, из-за чего зрение часто ослаблено, возникают проблемы с яркостью и контрастом. Наверняка весь дом поэтому и в голубых и белых тонах. Чтобы не резать глаза иными цветами. Только вот Джаст не знает настоящей причины выбора такого цвета. Из-за внешних особенностей и плохого здоровья он может сталкиваться с непониманием, отчуждением или даже дискриминацией. Это также сужает круг общения и возможности для самореализации. Единственное его живое общение это Хевил. Ну и появившийся Джаст. Ни семьи, ни других друзей. Он не может завести новые знакомства в живую, расслабиться и прогуляться по городу без опасений. Не может сходить с друзьями покупаться в озере, пособирать грибы, выпить чашку кофе в жаркий день, находясь в холодном помещении кафе. Он физически не может найти не то, что близких людей, а хотя бы знакомых. Даже с соседом ели как познакомились, что говорить о ином. Вся надежда остается на интернет-дружбу. И по Альфедову не скажешь, что у него есть такой опыт. Из-за этого ограниченного социального круга его способность общаться с людьми заметно хуже, чем у других. Одного общения с Хевилом не достаточно, чтобы понять как общаться с другими. Неловкие почесывания, запинки в словах, не понимание шуток — все это было на лицо видно. Альфедов не знал как общаться с другими людьми. С людьми в принципе. Альбиносу необходимо регулярно применять защитные кремы, избегать травм и переохлаждения, часто проходить медицинские осмотры. И проходить ли он их вообще? Ведь любая неосторожность может привести к серьезным последствиям. Все это — делает жизнь Альфедова крайне ограниченной, полной запретов и страхов. Его свобода не столько физическая, сколько психологическая и социальная — под постоянным давлением, что превращает каждодневное существование в борьбу за элементарные условия безопасности и комфорта. Он никогда не увидит то, что можно увидеть только днем. Никогда не почувствует тех мелочей, что всегда чувствует миллиарды людей на Земле.  Для него посмотреть на солнце — непозволительная роскошь. Какого это осознавать, что ты вечно заперт в тени? Как это, иметь лишь одну опору, которая не может быть вечно рядом с тобой? А ведь он может ощущать вину, что родился таким, что заставляет друга переживать страхи с любыми болезнями. Он чувствует каждый ожог, не переносит обычный свет. Он мечтает о том, что любой человек может сделать машинально. И самое главное. Какого это понимать, что ты не доживешь до сорока? А может и вовсе не сможешь застать свое тридцатилетние. Вечно ощущать на себе кандалы времени, ценой в собственную жизнь. Уверять и себя и близкого человека, что ты в порядке, когда смерть держит тебя за плечо и вот-вот возьмет за шею и задушит. Страшно. Страшно умреть с превосходной красотой из-за ошибки генетики. Теперь Джаст понимал суть этих слов: у Альфедова была своя формула счастья, совершенно отличная от его собственной. Для него быть вместе с кем-то и веселиться от души — на вес золота. Даже не так. Каждый  момент его жизни — откопанный алмаз. Предел мечтаний. Осознав все это, он почувствовал, что, несмотря на свою насыщенную и свободную жизнь, Альфедов находится в плену обстоятельств, без настоящей свободы и счастья. Это заставило его по-новому взглянуть на себя, на свои отношения и на то, что значит жизнь. Его сердце наполнилось теплом и заботой, смешанными с желанием помочь и быть рядом. Только сейчас он осознает, что все сказанное в лицо соседу — болото тысячи ножей. И каждый нож он вонзал с новой силой в Альфедова. Нехотя. Да даже если нехотя — он виноват. Его поступок — его поступок. Его слова — его слова. И любая отговорка: "я забыл", "из головы вылетело", "это была шутка" не оправдывают его. Он должен был поговорить с Альфедовым. Извиниться за то, что нагрубил ему. Можно ли это назвать грубостью? Определенно да. Луна была такая же блеклая и фарфоровая, как Альфедов. На ней было та же куча серых шрамов, которые были и на сердце и на теле у него. Она была так же прекрасна, как и он. Всю ночь Джаста не отпускали страшные мысли.

Всю ночи он смотрел на луну.