Пациент 2011

♪°•°∞°•°♪°•°∞°•°♪°•°∞°•°♪°•°∞°•°♪

— Ким Сокджин, номер 2010, — двери зала снова распахиваются и оттуда выходит молодая женщина с планшеткой в руках, — Ким Сокджин, — повторяет она, — Нет его? — она оглядывает помещение, — Ладно, — Ким Намджун, номер 2011, — вызывает следующего. Намджун довольно быстро возникает в поле зрения, готовый следовать за ней внутрь. — Ким Сокджин, Ким Сокджин, — парень со светлыми волосами врывается в помещение, — Я… Сокджин… Ким… — дыхание слегка учащённое. — Вас предупреждали о времени, к которому нужно прийти? — строго спрашивает ассистентка, на что Джин кивает, — Я уже вычеркнула ваше имя из списка, мне жаль, — говорит она ему, — Следуйте за мной, — обращается к Намджуну. «Разве так бывает?» — думает Джин, выходя из здания компании, в которой только что упустил свой шанс на лучшую жизнь. «На лучшую ли?» — тут звучит в голове новая идея, когда Джин зависает на светофоре, разглядывая баннер. «Физиотерапия — ваше здоровье в наших руках», — и тут Джин задумывается ещё сильнее, ведь жизнь порой ведёт нас странными дорогами туда, где в итоге мы должны оказаться. Он ещё раз оглядывается назад, прощаясь с этим зданием и со своим первым вариантом в списке профессий мечты. Вероятно, это просто не то, что ему необходимо. Всё начинается с мечты, кажется, так говорят? «Всё начинается с неудачи на пути к мечте!» — так считает Джин, который спустя месяц наконец-то переводится на другой факультет, максимально резко меняя не только собственные планы и цели, но и путь.

♪°•°∞°•°♪°•°∞°•°♪°•°∞°•°♪°•°∞°•°♪

«Кабинет физиотерапии» — Сокджин каждый день мысленно прокручивает это в голове, заходя в свой рабочий кабинет. Каждый рабочий день для него не просто время с девяти до шести, каждый рабочий день для него… возможность не думать о личной жизни, пока он пытается разобраться с жизнями других людей. Джин не понаслышке знает, что жизнь штука довольно весёлая, ведь к нему не все приходят с чем-то серьезным, порой люди приходят после неожиданных перфомансов, когда сделали что-то на спор, а потом… хирург… физиотерапевт… и он бы добавил в этот список ещё пару консультаций с психологом, потому что взрослые люди вот такие вот штуки просто так не делают, в этом он уверен. Ему вот в свои тридцать два ещё ни разу не пришло в голову кататься на роликах в гололёд… или ради признания лезть на балкон третьего этажа… Хотя и лезть-то не к кому. Он включает небольшой телевизор, усаживаясь в кресло, чтобы пощелкать каналы, пока бодрящий напиток должен его взбодрить. — Ким Намджун, лидер группы, — ловит он обрывки какого-то интервью, тут же выключая телевизор. «Плохой выбор канала», — злится, хотя пытается сдержаться. Почему-то после таких вот неожиданных и неприятных моментов хочется просто лечь, укрыться одеялом и лежать в ожидании, когда каким-то чудесным образом жизнь повернёт туда, куда нужно, но… Джин встает, достает из шкафа и надевает свой привычный белый халат, подходит к своему столу, кидая пульт в первый ящик стола. Сегодня заряда позитива ему хватило. Вот вроде столько лет прошло, а ничего не изменилось. Этого Ким Намджуна он запомнил на всю жизнь, и ведь парень не виноват, он действительно многое делает для группы, но для Джина… Для него он свидетель его неудачи! А свидетелей обычно недолюбливают, хотя кто-нибудь точно сказал бы, что свидетели долго не живут… — Господин Ким, добрый день, — директор клиники заходит всегда без стука, но хорошо, что заходит крайне редко, — Кхм-кхм, утро. — Здравствуйте, директор Чхве, — Джин кланяется. — Да, так вот, все записи на сегодня отменены, — говорит, а сам проходит мимо, усаживаясь в рабочее кресло Джина, — Не нужно лишнего участия, это всего лишь люди. Джину ничего не остаётся, поэтому он просто молча стоит на месте, давая директору время начать разговор. — Я вижу, что вы готовы слушать, — директор открывает его ежедневник, который всё это время лежал на столе, — Господин Ли, так-так-так, до девятого сентября, — читает записи, — Господин Пак… ага… перенести время процедуры, — Госпожа… — хлопок ежедневника, — Это всё хорошо, — задумывается, — У вас сегодня важный пациент, — встаёт с кресла, — И мне нужно, чтобы после вашего приёма он остался в нашей клинике, а не искал другую, — практически тыкает пальцем в грудь, — Это понятно? — Джин кивает, — Хорошо, — директор спешит в сторону выхода. — А как… — на этих словах директор открывает дверь кабинет. — Господин Ким, прошу проходите, пожалуйста, — елейным голосом звучит приглашение из уст директора. Слегка несмелые шаги. Какие-то шуршащие движения. — Ким Намджун, номер 2011, — Сокджин прикрывает рот ладонью и в кабинете, кажется, замирает даже пыль. Намджун немного морщится, невольно вспоминая тот день. — У нас тут не день воспоминаний, — врывается голос менеджера, — Вы либо выполняете свою работу, либо мы уходим. — Остаёмся. — Намджун перебивает на последнем слове, — Точнее, вы выходите, а я и доктор Ким остаёмся. Осмотр должен проводиться врачом без посторонних глаз, — а сам не сводит взгляда с Джина, — Я верно говорю, доктор? — Джин только кивает. — Пфф, — менеджер проходит мимо, кивая охране следовать за собой. — Располагайтесь, пожалуйста, господин Ким, — директор Чхве моментально оказывается рядом, пытаясь помочь, но Намджун выдергивает руку из его захвата. — Мы сами справимся, благодарю, — дежурная улыбка и нейтральный тон. Когда директор наконец выходит из кабинета, Джин усаживается в свое кресло, сразу открывая ежедневник. — Только не нужно имен, — с надеждой. — Конечно, господин 2011, — сухо. «До имён мы опускаться не будем!» — прокручивает завершение предложения. — Итак, что же произошло, господин 2011? — раздаётся щелчок шариковой ручки. — Намджун, — поправляет. — Я так и сказал, господин 2011, — Джин утыкается в ежедневник, выводя медленно цифры на бумаге. А потом слышит смешок, но старается не реагировать, — Так что произошло? — отрывается от своих записей. — Челлендж, — и Намджун опускает взгляд в пол. — Челлендж!? — зависает Джин. Нет, он был готов к чему угодно, в частности ему нравятся варианты «убегал от собаки» или «придавило ногу аппаратурой», но… челлендж? Тяжелый вдох. Обречённый выдох. — Проблема-то с чем? — кладёт ручку на стол. — С ногой, — Намджун пытается показать на ногу, но смахивает стойку с визитками, что стояла на столике рядом с креслом, на котором он сидит. Очередной выдох. — Что случилось с ногой? — Сокджин медленно проговаривает свой вопрос. — Челлендж. — Да вы издеваетесь? — ударяет руками по столу, — Бежали от бешеной собаки и упали, перелазили через забор, и нога застряла в заборе. Что сложного в объяснении? — размахивает руками, а звучит это всё слишком мечтательно, — Давайте ещё раз! Что произошло с ногой? — Чел… кхм-кхм, — вспоминая снова свою ошибку, — Я снимал танцевальную связку для челленджа, — дожидается, пока доктор кивнёт, — После четвертого повтора мне стало жарко, и я снял кофту, бросив её недалеко от себя, — видит очередной кивок, — А потом поскользнулся, наступив на неё. Тишина. — Челлендж… да… — задумчиво, — Я понял. Челлендж так челлендж, — а сам пишет и улыбается. «Только бы не засмеяться», — воображение подкидывает варианты. Один нелепее другого. Намджун больше старается не комментировать происходящее, лишь отвечает на вопросы доктора и поглядывает на его богатую мимику. То он закатывает глаза, то поджимает губы. В общем и целом, с лечением они разбираются по истечении получаса, а потом у Намджуна проходит и первый сеанс, коих ожидается еще тринадцать. — Завтра жду Вас в это же время, господин 2011, — и тут Намджун позволяет себе ещё один полноценный смешок, который заставляет Джина замереть на долю секунды. «Да что он себе позволяет?» — но пока сдерживается, планируя новые подколы на следующий день.

♪°•°∞°•°♪°•°∞°•°♪°•°∞°•°♪°•°∞°•°♪

Каждый следующий день начинается с одинакового «Господин 2011», а Намджун просто приносит ему различные сладости, пытаясь выяснить, какое пирожное открывает сердце доктора… и способен ли сахар вызвать симпатию. Намджун прокручивает день их первой встречи, но не тот, что случился на днях, а тот, с момента которого прошло уже более десяти лет. И отчего-то каждый раз улыбка появляется сама собой. Это же надо… больше десяти лет хранить это чувство в себе… кстати, какое чувство? Ну да ладно… — Доброе утро, господин 2011, — Джин уже готовит место для нового сеанса. — Доброе утро, — Джун кладет руку ему на спину, слегка похлопывая. Вроде нет в этом жесте ничего такого, чтобы смутить, но… Джин смущается, а потом резко поворачивается. — Спокойно, доктор Ким, — Намджун поднимает руки в сдающемся жесте, — Все свои. — Сомнительное заключение! — складывает руки на груди, оставаясь стоять на месте. Взгляд Джина снова изучает лицо Намджуна, а потом скользит ниже, не пытаясь скрываться. Пусть знает, что его могут рассматривать в любое время и даже разрешение спрашивать не будут. — Как долго позировать собираетесь? — уточняет он вдруг. — Подожду, пока Вы утолите своё любопытство, — говорит Джун. «Снова эти невозможные ямочки, которые должны бесить, как минимум, но отчего-то хочется улыбаться», — это злит. — Тц, — заказывает глаза и обходит своего пациента, но… — Кофе и круассан на столе, — предупреждают его в ответ, тем самым привлекая внимание. Момент, который предугадать невозможно! Сокджин запинается, задевая ногой рядом стоящий стул. Тёплые руки касаются его тела, которое тут же реагирует дрожью. — Какого чёрта Вы меня трогаете? — причитает Джин сразу же, — Ходите сюда, как к себе домой. Никакого уважения! Носите свои эти булочки, — не унимается. Намджун прикрывает его рот рукой. — Так-то лучше, — с улыбкой. За что тут же получает по рукам, а потом Джин наступает ему на здоровую ногу, в душе радуясь, что попал правильно. Восьмой сеанс заканчивается максимально тихо. Больше никто из них ничего не говорит, но каждый думает о том, что произошло. Намджун выходит из здания клиники и всю дорогу до студии обдумывает, что интерес к доктору явно перерастает из «просто доктор» в «личный доктор». Эти мысли его увлекают настолько, что возникает желание продлить посещения… единственным известным ему способом. Но… а вдруг получится без насилия над собой? Вряд ли можно спланировать очередное растяжение… Сокджин сидит в своём кабинете и ест свой заслуженный завтрак. «Чем заслуженный?» — внутренний голос щедро подкидывает неудобные вопросы. Ну и что, что Намджун переехал из «свидетеля его неудачи» во вполне себе «привлекательного заботливого мужчину». Это ещё ничего не значит, да и посещений у него осталось всего шесть. — Ты дурак, доктор Ким Сокджин, — он аккуратно хлопает себе по щеке, — Врачебная этика, идиот! И он понимает весь абсурд ситуации. Если он продлит ему посещения, то да, он сможет его видеть снова и снова, но пока Намджун его пациент, он не имеет права думать о какой-то возможности дальнейшего контакта. А если посещений больше не будет, то не факт, что простой доктор-физиотерапевт успел проникнуть под кожу так же, как магнитный импульс при лечении.

♪°•°∞°•°♪°•°∞°•°♪°•°∞°•°♪°•°∞°•°♪

Следующие два сеанса проходят ещё более неловко, потому что теперь помимо обычных процедур Джин решает показать Намджуну пару упражнений, которые, он уверен, тот знает и без него. Всё же работа айдола предполагает углублённые знания физики тела, но тот не сопротивляется, не спорит, лишь выполняет каждое с энтузиазмом. Дверь кабинета захлопывается, и Джин впервые не идёт за своим круассаном, почему-то за каких-то десять дней Намджун перевернул все его чувства к себе. «Вот уж действительно от ненависти до любви», — усмехается он нелепости всего происходящего. Он подходит к креслу для пациентов, усаживается в него и касается кончиками пальцев визитных карточек, вспоминая, как Намджун их столкнул на первом сеансе. Вспоминает опять эти ямочки, которые тут же появляются, стоит ему обратиться «Господин 2011». «И почему не пациент?» — он впервые нарушает собственный регламент, привычка, что формировалась годами, дала сбой при первой же улыбке. — Влюбленный идиот, — он немного съезжает по креслу ниже, запрокидывая голову. В это время второй «влюбленный идиот», коим себя Намджун считает сеанса с третьего, пытается разобраться с расписанием, которое ему составили, чтобы попытать удачу и пригласить строптивого врача на сеанс дегустации пищи. Потому что по доктору Киму видно, что он прекрасно умеет работать, но, похоже, совсем не умеет вовремя есть.

♪°•°∞°•°♪°•°∞°•°♪°•°∞°•°♪°•°∞°•°♪

— Доброе утро, господин Ким, — что-то поменялось за ночь, потому что звучит синхронно с разных концов. Неловко? Самую малость, поэтому один тут же отворачивается, продолжая готовить устройство к работе, а второй задевает вешалку, которая стоит у входа и пытается её удержать. Каждый в душе посмеивается над другим, но от этого на сердце только теплее. Намджун старается двигаться без лишнего шума. — Всё гот… — тормозит Сокджин на середине фразе, разворачиваясь. — Осторожней, — опять его обнимают. — Зач… ик… ем так подкрадываться… ик? — от неожиданности Джин начинает икать, — Ауч, — щипает его Намджун, — Зачем это? — Чтобы икать перестал. Очередная неловкая пауза, коих они накопили уже довольно большое количество. — Перестал… — говорит на автомате Сокджин, — Перестали, вообще-то, — поправляет с серьезным видом, потому что этого ему ещё не хватало, на «ты» он точно не собира… — Давно хотел предложить, — улыбаясь, говорит Намджун, — Может перейдём на «ты»? — Хорошо, — принципы-принципы… — Намджун, — протягивает руку Джун, — предлагаю познакомиться неофициально. — Сокджин, — отвечает Джин на рукопожатие, но рука дёргается, стоит только вложить её в тёплую руку Джуна, — Можно просто Джин, — голос становится немного тише. «Непривычно», — думает Джин, а потом вспоминает о том, что его рука до сих пор держит руку Намджуна, смущается и аккуратно убирает её. Никто не говорил ему, что однажды такой неловкий переход к более близкому общению может с ним произойти. Никто не говорил ему, что если даже он однажды окажется неугодным миру больших связей и успешных людей, то этот мир не встретится ему снова. Когда с процедурами было покончено, Намджун как обычно двигался к выходу. — До завтра, Намджун, — Джин просто сам не замечает, что говорит это вслух, — А можешь принести завтра тот круассан, который ты приносил на третьем сеансе? — секунду спустя он выглядывает из-за ширмы, — Ой! — Принесу, Джин-и, — улыбается и выходит. — Что? — Джин усаживается на кушетку, кажется, ему нужно пару секунд, а лучше минут, — Джин-и? А как же Хён? Но позже он вспоминает, что Намджун возраста его не знает, как минимум, а, как максимум, он сам разрешил ему обращаться к себе по имени. — Принесёшь мне круассан, — с лёгкой истерикой проговаривает снова, — Во дурак, — ерошит волосы.

♪°•°∞°•°♪°•°∞°•°♪°•°∞°•°♪°•°∞°•°♪

Намджун заходит максимально тихо, впервые не постучав, ставит пакет с едой на пол. В кабинете играет лёгкая музыка и доктор Ким подпевает, пытаясь попадать в ноты. Он стоит у своего стола, склонившись над ежедневником, спиной ко входу. Джун улыбается и наблюдает. — Неплохо танцуете, господин Ким, — громче обычного. — Чёрт! — разворачивается и театрально хватается за сердце, — Напугал, а если бы что-то случилось? Ну там, я не знаю… — Намджун решает подойти ближе, — Обморок, например? Что тогда? — Тогда, Джин-и, — Намджун проводит руками по плечам Сокджина, — Я сделал бы тебе искусственное дыхание, — хитро улыбается, — Рот в рот. Сокджин отталкивает его легко, а его щёки покрываются небольшим румянцем. — Сходи со мной на ужин, доктор Ким Сокджин, — предложение звучит так естественно. — Я с пациентами не встречаюсь, — отворачивается он обратно. — Я и не предлагал… пока, — издевается. — Тем более, — хочется испариться от этой неловкости. — Но предложу, — продолжает испытывать его терпение, — Через два дня. — Почему через два? — удивление скрыть не получается, но Джин и не планирует ничего скрывать. — Потому что пока я твой пациент, — щелкает по носу и идёт к кушетке. Джин не помнит, когда его жизнь была построена на череде неловкостей и моментов, в которых он чувствует себя влюблённым подростком. Это выбивает из привычного круга, но и заставляет допускать мысли, пока еще, конечно, осторожные. Неловкие касания. Странные улыбки. Нужные круассаны. Всё это появляется и на следующий день тоже. «Остался лишь завтрашний сеанс», — пролетает в голове, когда дверь за Намджуном закрывается, а Джин достаёт свой любимый круассан с черничным джемом. «Идеально», — он прикрывает глаза, наслаждаясь вкусом, в кабинете снова играет музыка, на этот раз он включает песни Намджуна… его сольный альбом. Джун, который вышел из кабинета минут десять назад, возвращается за случайно оставленным кардиганом. Но картина, которую он видит, заставляет его задержаться подольше. Доктор Сокджин, прикрыв глаза, жует круассан, а на щеке красуется черничный джем. Намджун не думает дважды, когда подходит к столу, подхватывая забытую вещь по пути. Не думает дважды, когда усаживается на край стола, подойдя максимально близко. — Я и забыл, насколько это вкусно, — встречает встревоженный взгляд, замерший между ужасом и паникой, — Я только попробую, — проводит пальцем по щеке, собирая джем и облизывает палец, — И правда вкусно, — ухмыляется и под ошарашенный взгляд, безотрывно следящий за каждым его движением, идёт к выходу, — Завтра у нас свидание. Дверь закрывается. — Кхм-кхм, — кашляет Джин, — Вот же, — начинает говорить, а потом фраза тонет в смущённой улыбке. Не так важно, сколько тебе лет, когда ты влюбляешься, ты начинаешь вести себя нелогично.

♪°•°∞°•°♪°•°∞°•°♪°•°∞°•°♪°•°∞°•°♪

Вот уже второй час Сокджин сидит в собственном кабинете с урчащим желудком, всё же к хорошему привыкаешь быстро. Намджун не просто не пришёл, но сеанс, как ему сообщили, был отменен. — Почему отменен? — размышляет, — Почему не перенесён? Что вообще произошло? Настроение максимально плохое по шкале неудачных настроений. Круассаны, свидание это… может это розыгрыш такой? «Ещё и пациентов других нет», — признаёт он с досадой, когда укладывает голову на руки. Не спал полночи, всё размышлял о том, как легко можно влюбиться… даже в айдола… Сокджин незаметно проваливается в сон, абсолютно игнорируя урчание в животе. Приятный аромат пищи медленно вытаскивает его из сонного состояния, обещая другой способ пополнить запасы энергии. — Добрый вечер, господин Ким, — Намджун усаживается на корточки рядом с креслом Джина, — Как спалось? — А? — всё ещё пытается прийти в себя Джин, — Ты же отменил сеанс, тебя не может тут быть, — отмахивается, собираясь продолжить спать. — Перенёс, — уточняет, — Точнее пытался перенести, — оглаживает рукой щеку, — Нехорошо спать на первом свидании, господин Ким, я не такой. — Что? — Намджун улыбается, ведь на такую реакцию он и рассчитывал, — Какой не такой? — получает лёгкий толчок в плечо и валится на пол, хватая Джина за руку, который не успевает удержаться и валится следом. Мгновение. Взгляд. Губы. — Давно хотел это сделать, — шепчет Намджун, а потом укладывает ладонь на затылок Джина и притягивает его ближе, соединяя их губы. — Я не целуюсь с кем попало, — спустя несколько секунд выдаёт Джин, нехотя отлипая от губ Намджуна. — Ты хотел сказать со своим парнем? — мягкий смех. — С пациентом, — деловито говорит Сокджин, пытаясь выпутаться из этого положения. — Я отменил сеанс, — парирует Джун. — Который ещё и врёт, — пытается не засмеяться. — Парень или пациент? — уточняет, — Иди сюда, господин Ким, — следующий поцелуй.

♪°•°∞°•°♪°•°∞°•°♪°•°∞°•°♪°•°∞°•°♪

Иногда не стоит становиться известным, чтобы встретить айдола, иногда достаточно стать врачом, чтобы попробовать встречаться с айдолом.

♪°•°∞°•°♪°•°∞°•°♪°•°∞°•°♪°•°∞°•°♪