Градусы терпения Тэхёна

      

***

             Омега стоял возле двери своей квартиры, раздражённо давя на дверной звонок. В глазах Тэхёна плескались злость и усталость: после работы он мечтал только о душе и мягкой кровати. Но вместо этого он уже двадцать минут торчал в подъезде, проклиная мужа, который додумался закрыться изнутри.              — Чон, папу твоего, Чонгук, — зашипел омега, записывая голосовое сообщение мужу, — если ты через десять секунд не откроешь мне эту блядскую дверь, то я стану вдовцом, как только тебя увижу.              И на удивление — это подействовало. На пороге появился альфа, укутанный в огромное одеяло так, что наружу выглядывали лишь глаза. Выглядел он одновременно как умирающий пациент и как маленький ребёнок, которого застали за шалостью.              — Ты что, спал?! — возмущённо воскликнул Тэхён, протискиваясь мимо мужа в квартиру.              — Нет.              — Почему тогда не открывал дверь? — спросил Тэ, скидывая пальто и бросая сумку в прихожей.              — Думал, это рекламщики. Если не открыть, уйдут.              — Прекрасно. Просто пиздец, — устало вздохнул Тэхён и направился на кухню.              Альфа, словно призрак, укутанный в белое одеяло, следовал по пятам за мужем.              — Я, вообще-то, заболел, — пробормотал он жалобным тоном.              Тэхён остановился, медленно повернулся и смерил мужа взглядом сверху вниз.              — Заболел? — он приподнял бровь. — Я, кажется, тебя предупреждал, что устраивать дэнс-баттл под дождём в октябре — хуёвая идея, — пожал плечами Ким. Он слишком устал на работе, чтобы сейчас сюсюкаться со взрослым тридцатилетним мужиком.              Его муж, взрослый, серьёзный альфа, владелец рекламного агентства, у которого в подчинении находится больше пятидесяти человек, решил, что устраивать пьяные танцульки под октябрьским ливнем супер «эстетично», поэтому на пару с лучшим другом исполняли хрен знает что, прямо посреди улицы. Ну вы только представьте, два шкафообразных пьяных альфы исполняют брачный танец орангутангов, по-другому это не назовёшь, под сильным ливнем и ржут как тюлени. А Тэхёну и представлять не надо, он это видел своими глазами буквально позавчера.              Два дня назад они ходили на новоселье к лучшим друзьям. Намджун и Юнги, с которыми они дружили еще с университета, переехали в тот же дом, только этажом выше. Вечер проходил спокойно, все сидели общались, пока два идиота, которым по тридцать, не решили, что пойти за добавкой в магазин под ливнем — это отличная идея, и мужей зачем-то с собой потащили. Юнги и Тэхён, конечно, сопротивлялись, Мин даже шипел какие-то угрозы, но захмелевшие альфы решили, что они бесстрашные, и угрозы пропустили мимо ушей.              А теперь Чонгук, укутанный в одеяло, застыл в дверях кухни, виновато почесывая затылок.              — Но ты же сказал потом, что «мы прекрасные танцоры», — осторожно напомнил он.              — Я сказал это полицейскому, которого вы призвали, два бабуина. Он бы забрал вас в участок, потому что вы были похожи на обдолбышей, — огрызнулся Тэхён, наливая воду в чайник.              — Это же было красиво… — пробормотал альфа, но быстро затих, поймав взгляд супруга.              Тэхён включил чайник, вытащил из шкафа кружку и махнул рукой:              — Иди в постель. Сейчас тебе будет лечение имени святого терпения Ким Тэхёна.               — Это с чайком с лимончиком? — с надеждой спросил Чонгук.              — Это с уколами в зад, если сейчас же не уляжешься, — отрезал Тэхён.              Чонгук поёжился и поспешил скрыться в спальне, волоча за собой одеяло.              — Я болен, а он угрожает мне насилием, — донёсся оттуда жалобный голос. — Где сострадание? Где забота?              — Забота уехала вслед за твоей засвистевшей крышей, — отозвался Тэхён, наливая кипяток в кружку. — Вернётся, если ты не помрёшь раньше.              — Романтика умерла, — трагично простонал Чонгук, укладываясь на кровать. — Осталась только жестокая реальность и градусник подмышкой.              — Хорошо хоть подмышкой, — буркнул Тэхён, подходя к двери спальни. — А то, зная тебя, я бы не удивился, если бы ты засунул его куда-нибудь не туда «для эстетики», — передразнил мужа омега.              — Один раз! — возмутился Чонгук. — И то по инструкции!              Тэхён закатил глаза и наконец вошёл в спальню, ставя кружку на прикроватную тумбу.              — Выпей это, как померяешь температуру, — сказал Ким, и направился на выход из комнаты. — Я сейчас вернусь.               Нужно было позвонить Джину и предупредить о внеплановом отпуске. Тэхён уже представлял, как старший брат будет недоволен. Он прекрасно знал, что последует после объявления новости: драматичный вдох, возмущённый вопль и длинная тирада о том, как:       — Всё и так держится на моих плечах, а ты меня решил бросить, свинья ты, Ким Тэхён!              — Я тебя люблю, — донеслось уже вслед.              — И я тебя, — тихо ответил Тэхён, закрывая за собой дверь.              Голос у него был ровный, но жутко усталый. В последнее время в их агентство поступает слишком много запросов «Найдите мне красивого, статного альфу, который не живет с родителями». Видимо, «осенняя депрессия» настигла всех разом.              У Кима свое брачное агентство «SoulMate», которым он владеет вместе с братом. Старший Ким, деловой и остроязычный, взял на себя переговоры и клиентскую часть. Именно он мог за минуту понять, кто перед ним: романтичный идеалист или скрытый социопат с комплексом превосходства.              А сам Тэхён занимался «закулисьем»: анкетами, тестами совместимости, психологией и всеми теми милыми мелочами, которые превращали случайную встречу в потенциальную историю любви.       Выслушав тираду брата, Тэ, закончив разговор, откинулся на спинку дивана, прикрыл глаза и несколько секунд просто сидел в тишине. Но не успел он толком выдохнуть, как из спальни донёсся жалобный голос:              — Тэ… у меня кружится голова…              Тэхён не шевельнулся. Секунду. Другую. Потом медленно, словно на грани срыва, провёл рукой по лицу.              — Господи, дай мне сил, — прошептал он в пустоту комнаты. — И терпения. Много терпения. Желательно ведро.              Из спальни послышалось снова:              — Тэ, а если я умру, ты же не найдешь себе нового мужа?              — Сейчас точно умрёшь! — рявкнул Тэхён, поднимаясь с дивана. — Но не от болезни, а от сковородки, которой я тебя огрею.              И всё же, когда он вошёл в спальню и увидел, как Чонгук, жалко кутаясь в одеяло, выглядывает из-под него с виноватой улыбкой, уголки губ Тэхёна невольно дрогнули.              — Я тебя достал? — прошептал альфа.              Тэхён скрестил руки на груди, глядя на мужа с притворной строгостью.              — Достал, — вздохнул он, подходя ближе. — Но я всё равно тебя люблю.              Чонгук виновато опустил глаза, потянулся к его руке.              — Мне жаль, что так получилось… но я не виноват, мной руководил алкоголь, — пробормотал он, слабо улыбаясь.              Тэхён не выдержал и рассмеялся.              — Ты точно такой же, как восемь лет назад, — покачал он головой.              — Но ты же всё равно любишь меня, да? — аккуратно уточнил тот, чуть пододвигаясь ближе, укутываясь в одеяло так, что наружу торчала только голова.              Тэхён склонился над ним, провёл пальцами по горячему лбу и шепнул:              — Я люблю тебя сильнее, чем раньше.              Чонгук довольно зажмурился и утонул в одеяле, как будто эти слова были самым лучшим лекарством. Омега тихо опустился на край кровати, наблюдая за мужем, который начал засыпать, невольно вспоминая, как у них все начиналось.              Чонгук и Тэхён вместе уже семь лет, пять из которых женаты.              И если бы кто-то тогда, в далёкие студенческие годы, сказал им, что всё закончится браком — оба бы рассмеялись. Или, скорее, сцепились бы прямо на месте.

***

             Познакомились они банально, как и многие. СНУ стал местом их встречи. Тэхён тогда только поступил на первый курс журналистики. Двадцатилетний, русоволосый, аккуратный до занудства омега, который всегда приходил на пары вовремя, садился на первые ряды и записывал каждое слово преподавателя. Одним словом — ботаник.              Чонгук же учился на третьем курсе. Он не был королем университета, но и тихоней его сложно было назвать. Двадцатидвухлетний старшекурсник, с тёмными волосами и абсолютным отсутствием дисциплины.              Их первая встреча произошла спустя два месяца обучения и была она… громкой.              Тэхён тогда задержался в столовой, из-за длинной очереди, поэтому спешил на лекцию, держа в руках стаканчик с кофе и кипу конспектов, когда буквально врезался в кого-то в дверях аудитории. Как в самом банальном фильме, кофе приземлился прямо на белую футболку незнакомца.              Тот коротко выругался, отпрянул, а Ким замер с округлившимися глазами и бешено колотящимся сердцем.              И тут вроде вина Кима, и стоило бы извиниться, но день у него, давайте войдем в положение, пошел по пизде одному месту, и он был немного расстроен. Только лишь из-за этого он вместо извинений…              — Ты что, слепой?! Ты своими оленьими глазами не видишь, куда прешь?! — рявкнул он на альфу, наблюдая как по футболке расползается коричневое пятно.              Парень, на которого он налетел, медленно поднял взгляд — карие глаза сузились, губы дёрнулись в усмешке.              — Эй, мышонок, ты ничего не перепутал?! — прошипел альфа, оттягивая футболку, чтобы горячий кофе не касался кожи.              С этого все началось. Чонгук обиделся на «Оленьи глаза», а Тэхён — на «Мышонка».              Их война длилась почти целый год. Они умудрялись ругаться посреди коридора, как только попадали в поле зрения друг друга. Спустя пару месяцев все привыкли к этим концертам, даже преподаватели, проходящие мимо, устало вздыхали:              — Боже, покоя от них нет. Закрыл бы их кто в кладовке. Поубивали бы друг друга, ну либо поцеловались.              Но ничего из этого не произошло. Только война изматывающая всех вокруг.       Стабильно раз в день они цепляли друг друга. Два мазохиста, которым это приносило своеобразное удовольствие. Многие уже делали ставки, как скоро им это надоест. И закончилось всё так же, как и началось. Резко и неожиданно.              На следующий день Чонгук появился в университете под руку с каким-то омегой. Они шли по коридору, смеясь и переговариваясь, и, казалось, не замечали ни удивлённых взглядов, ни шепота за спиной. Студенты замерли, а потом, как по команде, начали перешёптываться:              — Это Чон? А с кем это он?              — Они с Кимом расстались, что ли?              Даже лучший друг альфы смотрел на эту сцену широко раскрытыми глазами.       Тэхён увидел их случайно. И совсем не ожидал, что сердце отзовётся такой глухой болью. Не ожидал, что будет так неприятно смотреть, как тот самый альфа, с которым он год обменивался колкостями и взглядами, полными притворной ненависти, обнимает и прижимает к себе другого. Он просто стоял, глядя, как Чонгук что-то шепчет омеге на ухо, и даже не заметил, как пальцы судорожно сжали край тетради. Он не мог понять свои чувства, и разобраться с ними ему помог лучший друг.              — Ты влюблён в него, — спокойно произнёс Юнги, отставив чашку с кофе.              — Не неси чушь, — тут же отмахнулся Тэхён, резко помешивая ложечкой чай, будто пытался отвлечься от мыслей о Гуке. — Он раздражает меня.              Они сидели в небольшом кафе напротив университета, где пахло свежеиспечёнными булочками и ванилью. За окном шёл мелкий дождь, и редкие студенты пробегали, прикрываясь папками от капель.              — Тэ, милый, ты сам-то себе веришь?              — Как он может мне нравиться, если мы срёмся уже год без перерыва? — фыркнул Тэхён, не желая воспринимать слова друга всерьёз. — Он постоянно оскорбляет меня.              — Тогда почему ты отказал Юнхо? — приподнял брови Юнги. — Он сказал мне о том, что у тебя, оказывается уже есть альфа.              — Я сказал так специально, мне об учёбе надо думать, а не об альфах, — твёрдо ответил Ким. — Чонгука с головой хватает, — шепотом закончил он.              — Чонгука, значит? — хитро прищурился Мин.              — Я не так выразился, — пошёл на попятную Тэ, — я говорю о том, что он меня доводит и мешает учиться, а не то, что ты там выдумал.              Юнги откинулся на спинку кресла, делая глоток, наблюдая за другом поверх чашки.              — Тэхён, — начал он тихо, почти ласково, но уже без издёвки, — ты сейчас сам себя слышишь?              — Прекрати, — нахмурился Ким, делая вид, что полностью сосредоточен на чае. — Я просто… растерян, и это вовсе не из-за него.              — Тогда почему у тебя руки дрожат?              Тэхён опустил взгляд на пальцы. Действительно — они чуть подрагивали. Он сжал кулак, заставляя себя выдохнуть, и произнёс тихо, но срываясь:              — Я не понимаю, почему мне больно, Юнги. Это же просто Чонгук. Просто альфа, с оленьим взглядом, с которым мы всё время ссоримся. Мы вообще не можем провести и дня, не послав друг друга к чёрту. О какой симпатии может вообще идти речь?              —Так обычно и бывает, Тэхён-и, «от ненависти до любви один шаг», — хмыкнул Мин, подперев щёку рукой. — Слушай, я тебя знаю. Когда тебе кто-то безразличен, ты даже имени его не запоминаешь. А последние пару месяцев ты постоянно говоришь о Чоне.              Тэхён хотел что-то ответить, но слова застряли в горле. Он глотнул воздуха, будто пытаясь подавить накатывающее чувство.              — Знаешь, что самое паршивое? — прошептал он, глядя куда-то в чашку. — Он ведь, наверное, счастлив. С этим… омегой. Они выглядели вполне счастливыми. Я никогда не видел у него такой улыбки.              Юнги нахмурился, посмотрел на него внимательно, уже без издёвки.              — А ты?              Тэхён усмехнулся — коротко, горько, без тени веселья.              — А я идиот. Идиот, который влюбился не в того человека.              Молния осветила улицу за окном, дождь усилился. Тэхён смотрел на капли, стекавшие по стеклу, и чувствовал, будто внутри него та же буря. Сердце стучало громче, чем шум дождя, и где-то под грудной клеткой болело, но не от обиды, а от беспомощности.              Юнги молчал. Он знал, что любое слово сейчас может стать последней каплей. Но, спустя пару минут, всё же тихо добавил:              — С этим нужно что-то делать. Такие чувства не стираются. Они только глубже въедаются, пока не начнёшь задыхаться.              Тэхён ничего не ответил. Он просто сидел, глядя в мутное стекло окна, где отражался его собственный взгляд — усталый, потерянный и полный боли, о которой он боялся говорить вслух.       На следующий день он пришёл на пары с красными от слёз глазами и упорно игнорировал Чонгука. Игнорировал холодно, методично и без единого слова, даже не смотря в сторону альфы. Чон сначала растерялся, а потом делал вид, что ему всё равно, но каждый раз, когда их взгляды пересекались случайно, Чонгук видел боль в глазах омеги и не мог понять, в чём причина. А Тэхён решил, что если будет игнорировать альфу, то и эти никому ненужные чувства пройдут.              Так прошло несколько недель молчания. Их «война» затихла, превращаясь в пустоту. В коридорах стало слишком тихо, что даже преподаватели удивлялись. Тэхён стал как робот, делая всё на автомате: лекции, записи, конспекты, он заполнял каждую свободную минуту, надеясь, что так не останется места для боли.       Юнги пытался расшевелить друга, отвлечь от учёбы, но Тэхён закрылся в своём коконе и не желал вылезать оттуда. Он даже подсылал Юнхо, того альфу, который уже пытался подкатить к Тэхёну, но омега тактично, как и в прошлый раз, отшил его. Мин тогда начал уверять друга, чтобы просто прошёлся с альфой по универу и обязательно перед глазами Чонгука, чтобы посмотреть на его реакцию. Но эта идея совершенно не понравилась Киму, и Юнги сдался.              Чонгук со временем тоже начал замечать, что с Кимом происходит что-то странное, но не мог понять, что именно. И уж тем более никак не мог помочь ему, ведь омега просто пошлёт его. Поэтому он решил спросить у своего друга.              — Не знаешь, что с Мышонком? — спросил Чонгук, усаживаясь напротив друга в столовой и ставя поднос на стол. Он сразу нашёл глазами Тэхёна, который сидел за столом с одногруппниками.              — Серьёзно? —поднимая взгляд от телефона, протянул Намджун. — Ты это спрашиваешь у меня?              — А ты кого-то ещё тут видишь? — нахмурился Чонгук, поворачиваясь к другу.              — Ага, — фыркнул Ким, — одного тупоголового альфу с глазами оленя и мозгами осла, — лениво отозвался Джун, откидываясь на спинку стула.              — А я-то причём? — искренне удивился Чонгук. — Он сам меня уже почти месяц игнорит.              — Ну, значит, причина есть, — спокойно ответил Намджун, делая глоток кофе. Голос был нарочито ленивым, но взгляд слишком внимательным.              — Какая к чёрту причина?! — вспыхнул Гук. — Мы, может, и ругались, но я никогда не делал ему ничего плохого!              — Хм, — Джун чуть прищурился, медленно крутя ложечку в чашке. — Не всегда нужно что-то сказать, чтобы ранить. Иногда достаточно поступка.              — Поступка? — переспросил Чонгук, нахмурившись. — И что же я сделал, по-твоему?              Намджун тяжело вздохнул, посмотрел на друга долгим взглядом, в котором было больше усталости, чем осуждения.              — Ты правда не понимаешь, да? — тихо спросил он.              — Да что я должен понимать?! — раздражённо бросил Гук, не выдержав.              Джун, скрестив руки на груди, смотрел на друга тяжёлым взглядом. Несколько секунд просто молчал, будто решая — говорить или нет. Потом всё же наклонился вперёд, понизил голос, чтобы их никто не услышал, и произнёс:              — Скажи, Гуки, а как бы ты отреагировал, если бы после года ваших «брачных игр» Ким пришёл бы в университет под руку с альфой?              Ким с усмешкой наблюдал, как выражение лица Чонгука медленно менялось — от недоумения к осознанию, а затем к злости. Злость охватила его, как только он представил, что его Тэхёна может касаться кто-то другой.       — Вижу, что мыслительный процесс запущен. А теперь подумай хорошенько, и ответь, почему Ким пришёл на следующий день, после твоего эффектного появления с Кихёном, с зарёванными глазами.              — Он… плакал? — тихо спросил Гук, словно не веря. — Из-за меня?              — Нет, конечно, — усмехнулся Намджун. — Он просто четвёрку по философии получил, ты не знал? — издевался Ким.              Чонгук откинулся на спинку стула, уставился в потолок и долго молчал. В груди что-то неприятно сжалось. В голове пустота, потом гул, потом осознание. Он вспомнил, как Тэхён бросил на него взгляд в тот день — быстрый, но такой болючий.              — Но мы же не встречаемся с Кихёном, ты ведь это знаешь, — растерянно произнёс альфа, смотря на друга.              — Ну, это знаем мы с тобой, а Тэхён нет, и теперь он думает, что у тебя есть омега.              — И что мне делать? Я ведь согласился помочь Ки, только из-за Тэхёна, хотел подразнить его.              — Ну, молодец. Подразнил, а теперь он делает вид, что тебя не существует, доволен? — спокойно спросил Джун.              — Нет, — ответил Гук, тихо, непривычно серьёзно. — Теперь мне его не хватает.              Он на минуту задумался, будто принимая решение.              — Я поговорю с ним.       — И что ты ему скажешь?       — Правду, — твёрдо ответил Гук, — что Кихён мой друг, и наши обжимания лишь показательные выступления для его альфы.       — Скажи-ка мне, Гуки, а зачем тебе нужно отчитываться перед Кимом? — прищурился Намджун.       — Кажется, он нравится мне, — неуверенно произнёс Гук.       — Правда? — хмыкнул Ким. — А не ты ли ему недавно сказал, что «такого, как он» никто никогда не полюбит? — недобро оскалился он.       — Откуда ты?              — Неважно, откуда я знаю, — перебил его Намджун. — Важно, что ты его обидел. Сильно. Да ты весь год издеваешься над ним, называешь Мышью серой, занудой, ботаником… — голос Джуна становился всё жёстче. — А потом удивляешься, почему он перестал с тобой разговаривать. Серьёзно?       Чонгук сжал кулаки, опустив голову.       — Я не хотел… просто… мы же всегда так, — глухо произнёс он.       — Вот именно, «всегда так», — резко сказал Джун. — Только вот тебе было весело, а ему, как ты заметил, нет.       Намджуна начал злить этот разговор. Когда его омега рассказал ему о последних словах Гука, Джун хотел пойти к другу и промыть мозги, но Юнги попросил не лезть. Но сейчас ему тяжело держаться.              Он выдохнул и провёл рукой по волосам, уже немного успокаиваясь.       — Слушай, Гук, я тебя знаю. Ты не плохой человек, просто тупой, когда дело касается чувств, но если хочешь хоть что-то исправить — делай, а не просто разбрасывался словами.              На протяжении двух пар Чонгук думал о Киме. О том, что испытывает к нему, и, когда всё точно для себя понял, решил поговорить с омегой. Нашёл он Тэхёна там, где и ожидал — в библиотеке, у окна, за которым медленно шёл дождь. Омега сидел, уткнувшись в тетрадь. Казалось бы, что он никого не замечает вокруг.              — Можно? — тихо спросил Чонгук, подходя ближе.              Тэхён не поднял взгляда.              — Нет, — ответил он коротко.              — Всё равно сяду, — вздохнул альфа и опустился напротив.              Между ними повисла тишина — вязкая, как тот самый дождь за окном.              Чонгук не знал, с чего начать. Слова путались, казались нелепыми, неуместными. Он наблюдал за Тэхёном — тот всё так же делал вид, что пишет, но кончик ручки уже давно не касался бумаги.              — Тэ… — начал было альфа, но омега мгновенно поднял глаза, и Чонгук осёкся.              Взгляд Кима был холодным, усталым, будто всё, что он хотел сказать, давно выгорело внутри.              — Что тебе нужно, Чонгук? — спросил он ровно. — Ты мне мешаешь. Можешь оставить меня в покое?              — Нет, — выдохнул Гук, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Я пришёл, потому что… облажался.              Тэхён усмехнулся.              — Ты пришёл, чтобы сказать мне это? Тебе за это аплодировать или выдать медаль?              — Можешь швырнуть книгой, — серьёзно ответил альфа. — Главное, больше не игнорируй меня.              Тэхён нахмурился, отвернулся к окну, где капли дождя стекали по стеклу длинными прозрачными дорожками.              — Почему? — тихо прошептал Ким, переводя взгляд на Чонгука. — Почему я не должен игнорировать тебя? Мы живём так уже месяц, и меня вполне всё устраивает.              — Потому что я устал от этой молчанки, — едва слышно сказал альфа. — Хочу, чтобы было как раньше.              — Как раньше уже не будет, — спокойно произнёс Тэхён. — Я устал с тобой ругаться, поэтому сделай вид, что меня нет, и найди себе другую жертву.              — Я не смогу этого сделать.              — Почему? — Тэхён напрягся, ощущая, как сердце сжимается в груди.              — Потому что ты нравишься мне. Потому что я хочу видеть тебя каждую минуту. Хочу слышать твой голос…              — Издеваешься надо мной? — надломленно перебил Ким, резко вставая, чтобы собрать вещи. Ему было больно слышать эти слова.              — Нет, — вскочил Чонгук, не давая ему уйти. — Я говорю правду.       — У тебя красивый парень, Чонгук, — грустно улыбнулся Ким, пытаясь обойти альфу.              — Он не мой парень, — аккуратно хватая омегу за руку, сказал альфа, — это мой друг. Он попросил помочь ему вызвать ревность у понравившегося альфы. А я, идиот, просто хотел тебя подразнить. Я только недавно понял, что ты нравишься мне, и эти чувства взаимны.              — Какие ещё чувства? — фыркнул Тэхён, но румянец на щеках выдавал его растерянность. — Ты всего лишь самовлюблённый альфа с оленьими глазами и совсем мне не…              Чонгук не дал ему договорить. Он медленно приблизился, глаза горели решимостью, и поцеловал Тэхёна. Сначала мягко, почти робко, словно проверяя, не ударит ли его сейчас омега, а затем решительнее, глубже, как будто хотел запомнить каждый дрожащий вздох и каждую реакцию Кима.              Тэхён замер, потом ответил, позволяя себе раствориться в этом поцелуе. Он обнял альфу крепко, чувствуя под пальцами тепло волос Чонгука и знакомый аромат, который всегда ассоциировался с домом и безопасностью. Весь гнев, усталость и недопонимание вдруг рассеялись, оставив только тепло и осознание — они оба хотели быть рядом.              Когда они наконец оторвались друг от друга, Тэхён тяжело дышал, а Чонгук, улыбаясь, тихо произнёс:              — Чёрт, как же я в тебя влюблён! — тихо сказал альфа. — Прости меня за все, что я когда-то говорил и делал. Я хочу быть с тобой. Веришь мне?       Тэхён не ответил сразу. Только тихо кивнул. И этого оказалось достаточно.       

***

             И вот сейчас, смотря на мужа, который уже уснул, Тэхён улыбнулся. Он безумно любит мужа и благодарен судьбе, что они вместе. Прошло столько лет, а они, по сути, не изменились. Всё те же вспыльчивые, упрямые, слишком эмоциональные, чтобы жить спокойно. Могут ругаться с пеной у рта из-за всякой мелочи, а потом мириться до сорванных от стонов голосов.              Омега выдохнул и, стараясь не шуметь, вышел из спальни. В квартире стояла тёплая, уютная тишина. Тэхён прошёл в гостиную, щёлкнул выключателем настольной лампы, озаряя комнату мягким янтарным светом. Аппетита не было, поэтому Ким решил принять душ и лечь спать.              Снял рубашку, брюки, открыл кран и пустил горячую воду. Пар начал заполнять пространство, обволакивая мягким туманом зеркала. Тэхён скинул остатки одежды и шагнул под поток воды.              Горячие струи стекали по плечам, смывая усталость, остатки раздражения и тревоги. Он закрыл глаза, запрокинул голову, просто дыша. Мысли постепенно рассеивались — осталась лишь приятная пустота и лёгкость.              Минут через десять он, наконец, вышел из душа, обмотал полотенце вокруг бёдер и подошёл к зеркалу. Провёл рукой по волосам, убирая с лица пряди. В отражении — знакомое лицо, чуть уставшее, но спокойное.              Он надел свободную хлопковую футболку и домашние штаны, прошёл обратно в спальню. Комната была полутёмной, только ночник у кровати отбрасывал мягкий тёплый свет.              Чонгук спал почти на середине кровати, крепко прижимая к себе подушку, чтобы чувствовать запах мужа. Тэхён усмехнулся, тихо лег рядом, осторожно отодвинул руку мужа, чтобы устроиться поудобнее.              Альфа что-то невнятно пробормотал и, не просыпаясь, потянулся ближе, прижимаясь к нему.

***

             Утро началось с привычной рутины. Завтрак — лекарство — бубнёж альфы. Чонгук болеет уже четвёртый день, и Тэхёну начинает казаться, что альфа устал от самого себя, судя по тяжёлому вздоху, следовавшему сразу после каждого глупого вопроса. Альфа сидел за кухонным столом, укутанный в махровый халат, с недовольным выражением лица и ложкой каши в руке.              — Чон Чонгук! — раздался громкий крик омеги, — ты совсем бессмертный? — Залетая на кухню, прошипел рассерженный омега.       — Что я уже сделал? — вздохнул Чонгук, отрывая взгляд от несчастной каши.       — Ты нахрена сказал моему папе, что заболел? — уперев руки в бока, тяжело дышал Ким. Он с утра пораньше выслушал получасовую тираду от папы за то, что «не уберёг моего Гуки».       — А что, не нужно было? — неуверенно пробормотал Чонгук, сжимая губы и виновато отводя взгляд.       — Я полчаса выслушивал, какой я плохой муж, плохо слежу за своим альфой, — фыркнул Тэхён.       — Я же не думал…       — Ты никогда не думаешь, — шикнул Тэ, перебивая мужа, — только потом не ной, когда мой папа возьмёт под ручку твоего, и они оба примчатся тебя лечить.       При одном только упоминании родителей у альфы заметно дёрнулся глаз. Он поёжился, словно представил, как два заботливых папы будут носиться с ним как с маленьким ребенком, не разрешая ничего делать.       — Ты ведь отговорил его приезжать? — с надеждой спросил Чон.       — А ты думаешь, что он меня послушает? — спокойно отозвался Тэхён, наливая себе кофе. Аромат свежесваренного напитка мягко наполнил кухню.       — Нет… — выдохнул Чонгук, и тревога в его голосе была почти искренней. Он откинулся на спинку стула, прикрыл глаза ладонью и тихо застонал.       Тэхён, стоявший у плиты, обернулся, опершись о край стола, и с притворной жалостью надул губы.       — А что такое? Почему такой грустный? — вкрадчиво спросил он, явно наслаждаясь ситуацией.       Чонгук приподнял голову, глядя на мужа с мольбой.       — Ты ведь не бросишь меня одного с ними?       — Хм… — Ким задумчиво сделал глоток кофе, чуть прищурился и протянул с ленивой усмешкой. — Я подумаю.       — Эй, ты не можешь так со мной поступить! — возмутился Гук, ставя тарелку в раковину и подходя к мужу ближе, почти вплотную. — Ты обещал быть со мной и в горе и в радости.       Тэхён закатил глаза, но уголки губ всё же дрогнули, когда муж обнял его.       Омега стоял несколько секунд, ощущая тепло чужих рук, ровное дыхание у своего виска, и где-то внутри всё постепенно успокаивалось. Он вспомнил, как когда-то давно, в университете, они не могли пройти мимо друг друга, не сцепившись языками. Сколько раз он клялся, что никогда, ни за что, не позволит этому наглому альфе стать частью его жизни. А теперь вот — тот же альфа стоит в его кухне, пахнет мятным шампунем и домом, и в руках у него — всё, что когда-то Тэхён так боялся потерять.       — Гуки, — тихо сказал он, не разжимая объятий, — давай заведём ребёнка?       — Правда? — с надеждой в голосе прошептал альфа.       — Угу, думаю, мы готовы.       Альфа замер. Несколько секунд он просто стоял, будто не мог поверить. Потом его глаза засияли — так, как сияли, наверное, только тогда, когда он впервые услышал от Тэхёна признание в любви. Он прижал мужа к себе ещё сильнее, уткнулся носом в его волосы и выдохнул:       — Боже, Тэ… ты даже не представляешь, как я этого хотел.       — Представляю, — засмеялся Ким, — ты ведь вечно приставал ко мне с этой темой.       — Ну, я просто… — Гук отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза, — я всегда хотел, чтобы в этом доме было чуть больше твоего смеха. И ещё один человек, у которого будут твои глаза и мой прекрасный характер.       Тэхён покачал головой, но губы его дрожали от улыбки.       Они стояли в кухне, обнявшись, среди запаха кофе и мягкого утреннего света, пробивающегося сквозь занавески. Мир будто сузился до этого мгновения — до их дыхания, до слов, которые больше не нужно было произносить.       — Знаешь, — тихо сказал Тэхён, кладя ладонь на грудь мужа, туда, где билось его сердце, — если бы мне кто-то тогда, в университете, сказал, что мы дойдём до этого момента… я бы просто рассмеялся.       — А теперь?       — А теперь я просто счастлив, — прошептал он.