По милости ли богов?

      - Подумать только, меленький недобожок, совершивший настолько серьезное преступление, в довесок ещё и мое собственное создание, - Эсферон наконец обратил взор на жалкого и довольно тощего белокожего божка, босым стоящего посреди практически пустого каменного зала Замка под горой в одной только длинной рубахе, - Ты. Мелкий ублюдок. И я пришёл, чтобы карать тебя по всем законам.       - Я...       - Заткни свой паршивый рот.       Удар окованной в железо перчаткой уронил Ксерора на колени, и он схватился за рассеченую в кровь щеку.       - И впредь ты получишь за каждое слово, которое я от тебя не жду. Скажешь "ай" - получишь; начнешь умолять, и я сдеру с тебя кожу. Понял?       Ксерор не произнес ни звука, он с ужасом глядел на создателя.       - Я спросил: ты понял?       Эсф резким рывком за волосы поставил Ксерора на ноги, тот поспешно закивал, все ещё держась за щеку.       Эсферон смотрел на него сверху вниз, он словно занимал собой все пространство вокруг: загораживал стены, потолки, даже горизонт. Ксерор сейчас трепетал от одной только мысли о нем, а лицезрение бога войны прямо перед собой в этот момент парализовало его страхом. Страхом за жизнь.       Неожиданно пальцы бога войны сомкнулись на узкой белой шее Ксерора       - Так и знай, подонок, я смогу убить тебя в любой момент, но твои мучения постараюсь продлить,- хватка усилилась, - Начнем с приятного.       Ксерор уже начал задыхаться. Сейчас, когда в нем практически не осталось магии, воздух был ему нужен. Лицо уже начало багроветь, но Эсф резко убрал руки, и Ксерор снова упал на колени, жадно глотая воздух и надрывно кашляя, а затем получил новый удар перчатки по хребту, но, молча снес его.       - Сядь, - команда прозвучала сталью.       Ксер повиновался.       Бог войны, брякнув пару раз массивной инкрустированной несколькими синими самоцветами пряжкой ремня, приспустил штаны, чтобы достать член.       Грубо говоря, гениталиями Эсф обзавелся только чтобы помучить провинившегося, в сексе он видел сугубо практическую вещь и со своим личным удовольствием никогда не вязал, это действо ему самому не очень нравилость, но...       - О твоих потаенных страхах, гаденыш, я знаю гораздо больше тебя. Приступай.       Ксерор пребывал в ступоре. Он этого совсем не ожидал, новый рывок за волосы заставил его губы коснуться члена. Касание было мимолетным, но весь его дух скривило при одной только мысли о продолжении.       Эсф настойчиво прижал его голову к своему паху. Ксерор стиснул зубы.       - Открывай рот, иначе придётся повыбивать тебе все зубы и вставить самостоятельно, - пригрозил бог и тут же врезал Ксерору по спине.       Ксер послушно разомкнул губы, но рта полностью не раскрыл.       - Чтож. Придётся тебе помочь, - сказал бог войны и резко впихнул пальцы в рот Ксеру. Металл неприятно скрипнул на зубах, оцарапал нёбо, пальцы безцеремонно дошли до корня языка, внутренности скрутило в сухом рвотном позыве.       - Мне продолжить? Или ты сам все понял?       Ксерор закивал. Эсф вытащил пальцы. Металл снова задел нёбо, снова скрипнул на зубах так, что мурашки пробежали по спине. Его снова прижали к паху. Он осторожно коснулся губами начинающего вставать члена. Не ясно было испытывает ли Эсф хоть какое-то возбуждение или же просто пользуется возможностями полного контроля над собственным физическим воплощением.       Ксер медленно провел губами по всей его длинне, затем провел самым кончиком языка. Он вообще не был уверен в том, что он сейчас делает, ему было ужасно страшно и вместе с тем противно, мерзко, отвратительно.       Эсф молча ждал. Эта пытка обязана быть долгой. Он насладится ей, но не физически. Физические удовольствия его не интесовали. Он ждал, но все же прижал Ксерора ближе.       Тот понял намек, потому что металлические когти, сжимающие его голову, стали давить ещё больнее.       Он взял в рот совсем немного, но уже ощутил подступающую тошноту Эсф двинулся, от чего Ксерора передернуло.       Язык ощущал чужую тонкую кожу, член был теплым, мерзко теплым.       Он попытался взять побольше. Слюны нехватало, горло и вовсе пересохло, от чего становилось вдвое тошно.       Ксер вынул член изо рта, облизнул лопнувшие, пересохшие губы, снова взял, это мало помогло.       - Руки тебе на что?       Эсферона вообще мало интесовала "техника" минета, но поведение истязаемого его забавляло.       Ксерор аккуратно обхватил член рукой, провел вверх, провел вниз, языком все так же неприязненно обследовал головку. Взял чуть глубже, затем до половины. Ему было противно, но за неповиновение ему грозили многие вещи и похуже. С другой стороны... Они могли грозить и чуть позже: "сломай волю и продолжай пытку" - могло стать отличным девизом для бога войны.       Появился какой-никакой темп, и так продолжалось бы достаточно долго, если бы Эсф не обхватил его голову двумя руками, и не толкнул бы член ему в горло до упора.       Ксер хотел бы закашлять, но не мог, его начало рвать, но, во-первых, было нечем, а, во-вторых, некуда.       Эсф отстранился, снова приблизился и опять по кругу. Головка члена утыкалась в стенку горла, натягивала ее. Металлические когти оставили бороздки на коже головы.       Ксерор беспомощно стоял на коленях, пока его с нарастающим темпом трахали в рот. Он не принимал в этом участия, в мыслях он просто повторял, словно какую-нибудь мантру: " это пройдет, это кончится..."       И в какой-то момент это действительно закончилось. Семя попало ему на язык, отвратительно медленно стекло в горло, в пищевод, попало в желудок... Осталось на разбитых губах, доползло до подбородка, смешавшись с кровью, и повисло там небольшой розовой капелькой.       - Встань.       Ксерор не отреагировал. Эсферон с силой приложил его головой об пол. В месте удара выступила кровь. От зуба откололся большой кусок, погано хрустнув эмалью.       Эсф повторил приказ, дернув серебристые волосы Ксерора вверх. Он встал.       Рука все ещё державшая его за волосы, начала накручивать и тянуть их с такой силой, что Ксер рефлекторно схватился за нее, чтобы не упасть, когда его потянули назад.       Это не сильно ему помогло, бог войны с силой швырныул его о каменную стену. Удар пришёлся на спину - из легких выбило весь воздух.       - Неповиновение карается сильнее, - голос все больше и больше напоминал грохот огромных цепей, - видишь стол? Сядь на него.       Ксерор не видел, у него потемнело в глазах и звинело в ушах, но до того как Эсф пришел, он успел осмотреть практически пустой зал, поэтому где находился единственный стол, он знал.       Младший бог послушно поднялся и, покачиваясь, добрел до стола, только сейчас он обратил внимание на ужасную головную боль.       Сесть на стол оказалось сложнее, чем он думал, ноги не слушались, тело постоянно заваливалось то влево, то вправо. Эсфу надоело наблюдать за этим, он подошёл и чуть-ли не закинул его на стол.       Предмет мебели был грубо сколочен из плохо обтесанных досок, которые больно впились в кожу в местах, где рубаха задралась.       О том, что будет происходить дальше Ксерор даже думать боялся.       Эсф медленно достал из ножн на поясе большой, но изящный кинжал.       Эсферон обожал настоящее оружие. Несмотря на то, что он был богом и мог создать что угодно, клинки ему ковали избранные кузнецы из лучших материалов.       Оружие идеально лежало в руке, бог перехватил его так, чтобы клинок смотрел вниз, взял в руку полу рубахи Ксера, натянул и быстрым движением резанул сверху вниз, как бы ненамеренно задев и живот младшего бога. Из пореза тут же выступила кровь.       Эсф сорвал испорченную одежду, обнажив небольшую, можно сказать девичью, грудь Ксерора и сдвоенный набор гениталий.       Ксерор был гермафродитом и андрогином: обладал усредненными между обоими полами чертами лица, имел два набора половых органов, но предпочитал воспринимать себя исключительно как мужчину и скрывать проявления своего женского начала под слоями одежды. Сейчас он был беззащитен.       Красивые и упругие грудки вздымались и опускались от частого испуганного дыхания.       Эсферон грубым толчком в плечо принудил его лечь на шершавую поверхность стола, Ксер почувствовал, как в плечи впиваются занозы, смотреть в сторону бога войны он не хотел, но даже закрыв глаза, он знал, что тот, опершись на стол слегка наклонился над ним, что Эсф с задумчивым отвращением смотрит на столь несовершенное и глупое создание.       - Открой глаза.       С дрожжащим выдохом он открыл.       Над ним, как и ожидалось, нависал огромный мужчина средних лет с длинными темными волосами, бородой и черными глазами, смотревшими прямо на него. Ксерор перевел взгляд на потолок: между суровыми, потемневшими от времени брусьями сновали тени от играющего в жаровнях пламени, отдельные доски перекрытий из-за этой игры света были едва различимы.       Одну из грудей больно стиснули, в сосок уперся железный коготь, он начал давить так, что кожа, казалось, вот вот прорвется. Остальные пальцы оставили за собой словно горящие бороздки.       Ксерор пискнул и попытался как можно сильнее сжать ноги, когда палец второй руки, бесцеремонно оцарапав вход во влагалище, насухую проник внутрь. Встретив девственную плеву, дальше он не пошел: вернулся, оставив еще одну жгучую ранку на нежной коже.       Ксерор сразу понял, насколько больно будет: помимо когтей перчатка имела наковки на каждой фаланге и остроты краев этих наковок хватало, чтобы оставлять достаточно глубокие порезы.       Он продолжал держать ноги стиснутыми, Эсфу было неудобно впихивать в него пальцы.       Грудь отпустили, железной хваткой вцепившись в бедро.       - Раздвинь ноги, - холодный приказ.       - Эсферон, не надо... - он впервые попытался сопротивляться, попытался как-то защититься руками, привстать, но бог войны, схватив Ксера за волосы, подтянул к себе и со всего маху бросил обратно на стол так, что с нижней его части посыпались щепки.       - Раздвинь ноги, - еще холоднее повторил бог, крепко сжимая бедро, протыкая его до мяса. Из-под "зубьев капкана" уже выступала кровь. Лицо младшего бога искривилось в гримасе боли, пришлось повиноваться, как только он выполнил приказ в него, за неимением лучшего слова, воткнули два пальца, разрывая целку с нестерпимой болью.        Младшего бога дернуло, он вскрикнул, пальцы сжались до судорог, в глазах потемнело, но Эсф не дал ему отключиться, намеренно небрежно провернув руку, скобля по стенкам влагалища, толкнул глубже, еще раз, еще раз...       Ксерор старался молчать, стискивать челюсти до онемения, но не скулить от боли у него не получалось.       И снова когти стискивают грудь, скребут по ребрам, оставляют глубокие царапины, снизу в него как будто вдалбливают раскаленный прут.       Эсферон добавил еще один палец. Он начал получать искреннее удовольствие, когда видел перед собой сжавшуюся, напряженную словно пружина фигурку младшего бога, которую он планомерно превращал в простое мясо, тело, объект, что-то, что не заслуживает имени и личности.       Бог поставил руку на груть тельца, навалился, чтобы ему стало тяжело дышать, Ксер с трудом набрал воздуха в легкие, посмотрел сковозь истязателя большими золотистыми глазами.       Эсф резко вытащил пальцы так, чтобы оцарапать как можно больше тканей, Ксерор натужно дернулся.       Бог войны положил руки на его бедра, слегка раздвинул их и вошел в кровоточащее влагалище с соответствующим склизким звуком. Член был толще трех пальцев, хотя он и не резал, как наковки, каждое движение внутри раздражало, причиняло нестерпимую боль и жгло.       На столе под Ксером уже образовалась кровавая лужица, алые капельки медленно просачивались сквозь щель между грубых досок и разбивались об пол.       Ксерора сношали, насиловали, его трахали, использовали. А он... Он ничего не мог сделать.       Могучие руки Эсфа вновь сомкнулись на его шее, Эсферон опять душил его, немного приподняв над столом, он знал, что младший бог не испытывает ничего кроме боли, даже страха уже не было, только пустота в глазах и болезенные выдохи, когда Эсф при очередном движении задевал особенно глубокую ранку.       В почтенной тишине замка раздавались шлепки, хлюпанье смазки, смешанной с кровью, и хриплые вздохи Ксера, когда бог войны ослаблял хватку на его шее.       Вскоре его снова швырнули об стол, в этот раз он гораздо сильнее ударился головой.       Ксерор, конечно, не получал удовольствия, но у него встал, он даже не заметил этого, он ждал, когда все закончится. Зато бог войны обратил на это свое внимание:       - Нравится? - вопрос звучал скорее как оскорбление.       Ксер мотнул головой, как смог. Вышло слабо: шея болела, на ней чётко отпечатались красно-фиолетовые следы удушения. В глазах загорелся маленький огонек надежды.       Эсф это уловил, поэтому вынул окровавленный член из Ксерора, хрустнул костяшками пальцев и рывком перевернул младшего бога на живот.       Затем так же быстро взял его за волосы, пропихнул член в неразработанный анус, вызвав тем самым новую волну жуткой боли у Ксера и начал жестоко вдалбливаться в него, прижав Ксерора к столу всем весом.       Член двигался сухо, неприятно жгуче, раздражал, а когда резким движением Эсф вошел до упора, Ксерор прикусил губу до крови, лишь бы не крикнуть.       Натянутая кожа головы заставляла держать глаза открытыми, у младшего бога было ощущение, что ещё немного и Эсферон сдерет с него скальп.       Истязание продолжалось ещё долго, пока бог войны не кончил в Ксерора. Без удовольствия, просто из принципа. Этого делать было не обязательно, просто ему самому порядком надоела эта пытка.       Застегнув ремень, он скинул младшего бога со стола и размашисто пнул тяжёлым сапогом в живот.       - Не думай, что мы закончили. Это было вступление к более интересным... - он н договорил и замер.       На пустом месте, где только что никого не было появилась она - невысокая златоглазая эльфка в белых одеждах, которые были на ней точно не для того чтобы скрывать что-то. Ее иссиня-черные волосы были просто фантастической длины и расстиались за ней шлейфом. Она хмуро глядела на бога войны.       - Эсферон, что я вижу? - строго спросила она и, не дожидаясь ответа, продолжила, - я просила преподать ему урок, а не насиловать. Ты мог сломать ему ребра, раздробить пальцы, к примеру...       Эсф хмыкнул.       - Нет, Эсферон, я недовольна. Он и мое творение тоже, - она уперла руки в боки и гневно фыркнула.       - Гиэлия, он пытался низвергнуть тебя, какая вообще разница, что я с ним делаю?       - Нет, дорогой мой, разница есть. Я была о тебе другого мнения. Не думала, что ты падешь до плотских утех. Ты всегда говорил, что это для смертных, а в итоге самолично испоганил одного из них.       - Просто это точно даст строптивому утырку понять...       - Понять что, Эсферон? - перебила его богиня жизни, - я забираю его. До встречи.       Ксерор вздохнул с облегчением и, наконец, отключился.