Он

Линч ложится на чужой свитер. Кровь на нём уже очернела и иссохла, но всё ещё чувствовалась горячей. В отличие от него. Нет пульса, нет дыхания, нет каких-либо признаков жизни. И всё по вине самого Линча. Слеза стекает по переносице и капает на бежевую ткань. Егор закрывает глаза, равно вздыхает и едва слышно молит прощения, сжимая в ладони чужую холодную руку. Линчу уже нечем плакать. Нет сил на это. Только снова и снова повторять «прости меня, приятель, пожалуйста, прости, я виноват, во всём виноват». Виноват в укусе, виноват в постоянной его жертвенности, в отсутствии безопасности для него, виноват в постоянном желании держать кого-то близко и раскрывать ему душу со всеми её пятнами и язвами, виноват в дружбе, виноват в той давней встрече в деревне и виноват в начинании карьеры журналиста. Всё это случилось по вине Линча, и Егору же теперь это расхлебывать. Начиная от предотвращения апокалипсиса и заканчивая потерей своего самого близкого человека. Линч глубоко вздыхает, чуть успокоившись, зарывается носом в огрубевший свитер, чувствуя запах парфюма, смерти и крови. Противное сочетание, но так ужасно подходящее ему, что от него нельзя отвернуться. Можно только вдохнуть глубже и снова рвано выдохнуть, задыхаясь собственным чувством вины. Как же он теперь без него? Он же был всем. Он всегда был готов помочь и ничего не потребовать взамен, он был готов выслушать и не осудить, дать совет, обнять или даже просто потрепать по голове, глупо улыбнувшись и поправив до смешного большие очки. Именно он всегда был рядом, в какой бы беде ни был Линч, всегда спешил помочь и даже не думал о своей безопасности. И ведь даже после того, как он узнал, что в будущем его нет, он продолжил быть рядом, скрывая свою боль и не открывая её другим. — Джон… — прохрипел Линч, приоткрывая глаза. Всё вокруг плыло и только один образ был так же чёток: бледный труп собственного друга, взлохмоченные кудри и выглядывающие из приоткрытого рта клыки. — Правда, прости, я виноват. Будто слова что-то могут изменить. Точно не вернуть мертвеца к жизни, да и тем более полностью здоровым. Линч положил голову прямо над местом, куда несколькими минутами ранее ткнул тем злополучным шприцом, в надежде услышать стук сердца.

Было тихо.