Падал прошлогодний снег

      Саша стояла напротив зеркала, и её отражение казалось ей чужим — в глазах блестела тревога, пальцы дрожали. Она шептала себе под нос заготовленные фразы, представляя, как будет объяснять преподавателям свои пропуски, хотя прекрасно понимала, что никакие слова не скроют её усталости.       Соня, в отличие от неё, уже давно была готова: волосы собраны, рюкзак на плече, взгляд чуть дерзкий, как у всех первокурсников, которые ещё верят, что впереди море времени. Её курс психологии был словно новым миром, в который она погружалась с головой. Саша же тонула в другом — в последнем, пятом курсе юридического факультета, где каждая пара была битвой за силы и нервы.       Соня мельком бросила взгляд на старшую сестру и усмехнулась:       — Ты такая серьёзная, обалдеть, я сейчас в штаны наваляю.       — Наваляю сейчас только я, — Саша бросила на неё недовольный взгляд, — тебе.       Соня пробормотала что-то нечленораздельное, а Саша продолжила укладывать волосы.       На ней были тёмные брюки в пол, мягкий бежевый свитер и чёрная дутая куртка, в которой она наконец-то не выглядела «жертвой плохой погоды». Обув ботинки, она ещё раз взглянула на себя в зеркало и, выдохнув, последовала за Соней к выходу.       На улице встретил свежий холод. Саша вслушалась в его прохладу, и впервые за последние дни ей стало приятно — воздух будто уравновесил её изнутри. Но на остановке они с Соней должны были разойтись: две разные дороги, два разных университета. Попрощавшись коротким «давай», они разошлись, каждая в свой поток людей.       Саша, устроившись в автобусе, всё ещё не находила себе места. Она нервно листала плейлист, будто между треками можно было найти ответы на беспокоящие её вопросы. Музыка то раздражала, то спасала, а мысли упорно возвращались к предстоящим парам. И всё же было то, что заставляло её сердце биться чуть быстрее — ожидание встречи с Ильёй. Друг, с которым она прошла весь университет с самого первого курса, был её тихим островком стабильности. С ним Саша всегда чувствовала, что не одна. И это чувство сегодня значило для неё больше, чем любая отрепетированная речь перед зеркалом.       Над университетом сгустилась серая, тяжёлая туча. Небо будто прогибалось от влаги, и воздух стал вязким, как перед бурей. Где-то вдалеке гулко разнёсся первый раскат грома — низкий, предупреждающий. В следующее мгновение дождь обрушился стеной. Капли барабанили по крышам, заливали тротуары.       Студенты бросились кто куда: кто-то торопливо раскрывал зонты, кто-то прикрывал голову папкой или рюкзаком, а самые отчаянные со смехом пробегали сквозь поток воды, словно наперегонки с небом. У каждого была своя цель — остановка, общежитие, или хотя бы ближайший корпус, где можно было укрыться от ливня.       На фоне всей этой суеты внутри одного из корпусов шаги его звучали иначе. Они были тихими, но тяжёлыми: ботинки оставляли на плитке коридора длинные мокрые следы, будто дорожку к нему самому. От его фигуры исходила весьма впечатляющая аура — его лицо было спокойным, но от этой неподвижности веяло чем-то тревожным — как от человека, который слишком хорошо умеет держать себя в руках.       Он был облачён во всё чёрное: джинсы, футболка, тёплая куртка-бомбер. Вода стекала по его одежде, а он будто не замечал холода. Каштановые взъерошенные волосы, мокрые и тяжёлые, липли ко лбу, блестели, почти как крыло ворона.       Он шёл уверенно, но взгляд то и дело скользил по дверям и указателям. В этом университете он был всего пару недель, и коридоры оставались для него лабиринтом. Но неуверенность только оттеняла его походку — уверенную, почти хищную.       Люди оборачивались. Кто-то шептал что-то соседу, кто-то отворачивался, будто боясь пересечься с ним взглядом. Он не был частью этой толпы, не принадлежал ей. Казалось, он двигался сквозь неё, как чужак — и всё же именно это делало его центром внимания. Хотя, честно признаться, большинству было совершенно не до него.       Когда-то, в школе, он пользовался некой популярностью. Особенно среди девчонок, которые то и дело пытались привлечь его внимание различными, иногда глупыми и постыдными путями. Тогда он жил сердцем: дерзко, резко, на грани. Теперь вместо сердца разум: тише, холоднее, опаснее.       И каждый его шаг будто говорил: «Я здесь не для того, чтобы быть своим».       Дождь всё ещё лил стеной, когда Саша поднялась по мокрым ступеням к университету. Её дыхание сбивалось, ресницы склеивались от капель, а волосы, тщательно уложенные утром, намокли и легли волнистыми прядями на щёки. Она торопливо вытерла лицо рукой и шагнула внутрь.       В коридоре было шумно — студенты толпились у входа, стряхивали капли с одежды, оживлённо переговаривались. Весь этот хаос казался обычным, но Саша вдруг ощутила, что что-то изменилось. Пространство словно прорезала невидимая трещина.              Они встретились глазами.       Это длилось всего секунду — но секунду слишком долгую. Его взгляд был тёмным, непроницаемым, от него исходила странная сила. Сашу будто пронзило — тревога, любопытство и неприятное, отталкивающее, в то же время притягательное ощущение. Смешанные ощущения одолели её тело. От неожиданности её щёки стали точно пунцовыми.       Саша отвела глаза, заставила себя сделать вдох и пройти дальше. В голове навязчиво крутилась мысль: «Что с ним не так?»       А он — будто ничего не произошло — продолжил идти своим шагом. Но в голове уже отметил для себя: он впервые её увидел.       Саша неожиданно свернула за угол — и с удивлением заметила, что он пошёл в ту же сторону. Их шаги совпали. Лестница вниз встретила их эхом: её быстрые, нервные шаги, лёгкие и чуть торопливые, словно она всегда куда-то спешила, не совпадали с его редкими, уверенными, размеренными, будто каждая ступень принадлежала только ему.       Саша чувствовала себя рядом с ним особенно хрупкой и беззащитной: тонкий и изящный силуэт, лёгкая походка, маленький рост, какой бывает у девочек в седьмом классе — всё в ней было живым и трепетным. У него же — крепкий силуэт, тяжёлый, спокойный, собранный. В нём не было ни суеты, ни колебаний.       Чем дальше они уходили в коридор, тем пустее становилось вокруг. Смех студентов стихал за спиной, шаги гулко отдавались в стенах. В какой-то момент они остались вдвоём — его медленный ритм и её сбивчивый темп складывались в странную, завораживающую мелодию.       У самой аудитории он первым толкнул дверь. Но прежде чем пройти дальше, обернулся. Его взгляд — тёмный, внимательный, слишком долгий, чтобы быть случайным — задержался на ней. В нём не было ни улыбки, ни холода: только безмолвный интерес, будто Саша неожиданно стала для него загадкой.       Сашино сердце дрогнуло. Она отвела глаза, но ощущение его взгляда ещё жгло кожу. В ту же секунду взгляд упал на знакомые лица, и она с облегчением поняла: это её аудитория.       Саша сразу поняла: этот парень… новенький. И её голову тут же посетили сомнения: «Кто вообще переводится на последнем курсе?».       Саша едва шагнула в аудиторию, как сразу заметила знакомое лицо.       — Илья! — почти визгнула она и, позабыв обо всём, сорвалась с места, размахивая, как ребёнок.       Илья поднял голову от стола и улыбнулся своей фирменной, открытой улыбкой. На секунду всё напряжение исчезло: Саша будто снова оказалась на первом курсе, когда они вдвоём прогуливали пары, обсуждали всё на свете и смеялись до слёз.       Она пустилась в его объятия. И обняла так крепко, будто боялась отпустить. Лето казалось вечностью: он всё это время проходил практику в другом городе, и она ужасно скучала.             Теперь, глядя на него вблизи, она отметила изменения — Илья чуть раздобрел, однако его фигура всё равно оставалась лёгкой и подтянутой. Лёгкая атлетика навсегда оставила на нём свой отпечаток, несмотря на то, что он бросил ей заниматься ещё в старшей школе, когда пришла пора серьёзно задуматься об экзаменах и в особенности о поступлении.       Короткие каштановые волосы подчёркивали правильные черты лица, а татуировка на шее — чёрная бабочка, будто парящая на коже — придавала ему ту лёгкую дерзость, что всегда выделяла Илью среди остальных. Никаких проколов или лишних украшений: к этому он относился скептически, считая, что человеку достаточно быть собой.       — Ну, здорово, подруга, — сказал он низким, чуть бархатным голосом и засмеялся — так, как умел только он: легко, звонко, тепло.       Саша улыбалась вместе с ним, почти подпрыгивая от радости. Её глаза сияли, а тревоги последних дней растворились хотя бы на миг.       Но, бросив случайный взгляд через плечо, она заметила того самого новенького. Он стоял чуть в стороне, его взгляд внимательно наблюдал за их сценой встречи. Ни раздражения, ни зависти — только любопытство и спокойное наблюдение.       — Ну, рассказывай, как твои дела, как работа? Ты к нам надолго? — воодушевлённо спросил Илья, щурясь с привычной улыбкой.       — Надолго, — вздохнула Саша, стараясь скрыть свою усталость лёгкой иронией. — У меня нет выбора. И даже не спрашивай.       — Как Сонька? — Илья слегка наклонился к ней, и в его голосе прозвучала не только дружеская забота. Он слишком уж внимательно смотрел, будто хотел выудить больше, чем просто новость о младшей сестре. Но Саша, увлечённая встречей, этого не заметила.       В этот момент кто-то едва задел её руку. Сзади послышалось негромкое шуршание, и вдруг — странное ощущение тепла сбоку. Саша машинально бросила взгляд через плечо, потом отвернулась, но что-то внутри заставило её снова повернуть голову.       Новенький.       Он сидел теперь слева от неё, не слишком близко, но достаточно, чтобы она почувствовала его присутствие кожей. Саша не видела его глаз, выражение лица, и совершенно не понимала, почему он здесь — рядом с ней. Парень устремил взгляд в противоположную от Саши сторону. Девушка осмотрела аудиторию и поняла, что рядом с ней единственное свободное место, ну, и у окна, в самом углу крохотного лекционного зала, рассчитанного всего лишь на 30 мест. К слову, эту была самая маленькая аудитория в этом корпусе.       Получилось, что теперь она оказалась прямо посередине — между Ильёй и загадочным парнем. Контраст был почти ощутим: с одной стороны — Илья, светлый, открытый, родной. С другой — чужой, тёмный, манящий своей отстранённостью.       — Сонька, конечно, противная девочка, — Саша скорчила рожицу, стараясь разрядить атмосферу, — и даже очень. Но у нас всё в порядке. Она помогает мне, честно.       Илья прищурился, бросил быстрый взгляд на новенького и недовольно закатил глаза. Его жест был очевиден: он прижал два пальца к виску, словно намекал, что парень ему не нравится. Саша всё поняла, и ей стало неловко, будто она оказалась в центре невидимого противостояния.       В этот момент дверь кабинета скрипнула, и в аудиторию вошёл преподаватель. Шум стих, студенты выпрямились, а Саша ощутила, как сердце заколотилось сильнее.       Саша едва сдержала удивление, когда узнала в преподавателе того самого мужчину из цветочного с дорогим парфюмом.       — Это он у нас пары ведёт? — спросила она вполголоса, и в её тоне прозвучало нечто странное — смесь удивления и недоверия.       — Да, — коротко бросил Илья, с оттенком раздражения. — Я думал, таких уродов поискать надо, а он сам нашёлся. Подожди, сейчас сама поймёшь.       — Но… сколько ему лет?       — Да где-то тридцатник, — пожал плечами Илья, бросив на неё быстрый взгляд. — А что с миной?       — О, Боже, – Саша хлопнула себя по лбу. — Выглядит моложе. — Её вздох прозвучал как-то слишком тяжело, будто она сама не поняла, зачем это сказала.       Илья прищурился, пытаясь прочитать на её лице больше, чем простое удивление.       — И? — будто требовательно ждал объяснения.       — Не важно, — отрезала Саша и отвела глаза.       Преподаватель тем временем неторопливо достал вещи из рюкзака. Каждое его движение было чётким и размеренным, словно он не просто раскладывал ноутбук, журнал и ручку, а создавал атмосферу, которую все невольно ощущали. В аудитории воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь мягким щелчком крышки ноутбука и шелестом бумаги.       Он устроился в кресле, развалившись с небрежной уверенностью человека, которому принадлежит пространство. На экране появилась презентация — яркие слайды подсвечивали его лицо холодным светом. Мужчина молчал. Казалось, он наслаждался этим напряжением.       Наконец он открыл журнал. Его взгляд всё ещё был опущен, но голос — глубокий, спокойный, чуть вкрадчивый — разрезал тишину, заставив некоторых студентов невольно поёжиться.       Он зачитывал имена, одно за другим. Кто-то отозвался, кто-то просто поднял руку. Саша слушала, и сердце её колотилось быстрее, чем обычно. Она знала, что вот-вот прозвучит её имя, и от этого ожидания было тревожно, словно в животе поселились ледяные иголки.       — Александра… — голос преподавателя прозвучал особенно выделяюще, будто он смаковал это имя.       Саша замерла, готовясь к худшему, и вдруг собравшись, твёрдо произнесла:       — Я здесь.       Она сама удивилась тому, сколько уверенности прозвучало в её голосе. Но внутри дрожь всё равно выдавалась — руки сжались в кулаки под столом.       — Да неужели? — протянул мужчина издевательски, с почти ленивой насмешкой. Его взгляд всё ещё был прикован к журналу, словно Саши для него и не существовало. В этот момент на его телефон пришло уведомление. Он отстранённо взял его в руки и, набирая что-то на экране, продолжил холодным, деловым тоном:       — Где же вы, Александра, пропадали? Жду объяснений.       В воздухе повисла вязкая пауза. Казалось, даже студенты вокруг замерли, ожидая её ответа. Но преподаватель не поднимал глаз — лишь медленно и методично набирал текст в телефоне, вероятно, отвечая на чьё-то сообщение. Он был зол.       Саша пыталась собрать слова, но язык будто прирос к нёбу.       — Что-то я не слышу… — голос мужчины стал жёстче. Он резко поднял взгляд на аудиторию, и в нём вспыхнуло раздражение. — Язык проглотили?       Его глаза остановились ровно на ней. Саша почувствовала, как холодная игла пронзила её изнутри. Она встретила его взгляд и растерялась — слишком пристально, слишком лично он смотрел. Словно в одну секунду между ними пробежало понимание, которое было чуждо этой аудитории и этому моменту.       Мужчина моргнул, и его лицо стало другим.       — Не отвечайте, — уже мягче произнёс он, отворачиваясь и делая пометку в журнале. — Подойдёте после пар с объяснительной, а пока пишите её.       Саша тихо выдохнула — отчасти облегчённо, что ей не пришлось оправдываться перед всеми, но вместе с тем внутри поднималась новая тревога. Ведь тогда, в магазине, мелькнувшие мысли о нём были слишком опасными, слишком личными и неправильными, чтобы теперь оказываться с ним наедине.       А рядом Илья заметно нахмурился, скользнув взглядом то на Сашу, то на преподавателя.       Новенький, наоборот, сидел с таким загадочным видом, будто наблюдал за игрой, которую видел только он один.