Между светом и тенью

Стог сена я ищу в иголке,

а не иголку в стоге сена.

Ищу ягнёнка в сером волке

и бунтаря внутри полена.

Но волк есть волк необратимо.

Волк - не из будущих баранов.

И нос бунтарский Буратино

не прорастает из чурбанов.

Как в затянувшемся запое,

я верю где-нибудь у свалки,

что на заплёванном заборе

однажды вырастут фиалки.

Но расцветёт забор едва ли,

прогнив насквозь, дойдя до точки,

когда на всём, что заплевали,

опять плевочки - не цветочки.

А мне вросли фиалки в кожу,

и я не вырву их, не срежу.

Чем крепче вмазывают в рожу,

тем глубже всё, о чём я брежу.

Отрывок стихотворения «Фиалки» Евгения Евтушенко, написанное в 1983 году.

Вокруг царила тёплая, солнечная атмосфера, наполненная жизнью и радостью. Солнце, висящее высоко в безоблачном небе, заливало всё вокруг тёплым, золотистым светом, который играл бликами на стёклах окон и капотах машин. Воздух был наполнен ароматами океана - солёной свежестью, смешанной со сладковатым запахом цветов, растущих вдоль тропинок. Лёгкий бриз, нежный и ласковый, шелестел создавая убаюкивающий шум, который сливался с мерным, ритмичным гулом прибоя, накатывающего на песчаный берег где-то за зданиями. Крики чаек, кружащих над водой, и весёлые голоса дополняли эту живую, гармоничную симфонию. Две фигуры подошли к знакомой двери «Рыбной Пиццерии». Дверь с лёгким звонком распахнулась, выпустив наружу волну соблазнительных запахов: поджаристой корочки пиццы, расплавленного сыра, пряного томатного соуса и, конечно же, свежей рыбы и морепродуктов, визитной карточки заведения. Внутри царил такой же шумный и радостный хаос, как и на улице: звон бокалов, смех, оживлённые разговоры посетителей, заполнивших почти все столики, и задорная музыка, доносящаяся из колонок. - Два шага влево, - раздался уверенный, весёлый голос Аметист, которая шла чуть позади, направляя своего спутника. - Прямо за тобой стул. Сядь и... Хорошо. Этим кем-то оказался Стивен. С широкой улыбкой он снял с глаз тёмную повязку, и его взору открылся небольшой столик. - Та-да! - радостно воскликнула Аметист, размахивая руками в стороны, как опытный иллюзионист, представивший свой лучший трюк. - Пицца с рыбным рагу - какой приятный сюрприз! - искренне обрадовался Стивен, его глаза загорелись. Пицца на обед после долгого и изнурительного дня казалась настоящим блаженством. Возможность просто расслабиться, отключиться и насладиться вкусной едой в компании своей неугомонной, но такой родной подруги была бесценна. Лишь лёгкая тень сожаления мелькнула в его мыслях о том, что Жемчуг и Гранат не смогли присоединиться - они отправились в учебный поход, чтобы рассказать другим, как люди могут выживать в суровых условиях дикой природы. Но даже без них этот момент казался идеальным, простым и по-настоящему счастливым. - Это не сюрприз! - с заговорщицким видом поправила его Аметист, её глаза сверкнули озорным огоньком. - Заметил что-то необычное? - она начала выразительно двигать бровями и глазами в сторону кухни с нетерпением ожидая, когда же до него дойдёт. В этот самый момент из-за стойки на кухне появилась Биксбит, один из учеников Маленькой Родной школы. Её узнаваемая фигура с мощными клешнями вместо рук уверенно заняла место рядом с Кики. В одной из её блестящих, идеально отточенных клешней она держала глубокую миску, доверху наполненную свежими овощами - хрустящим перцем, сочными помидорами и ароматным луком. - Биксбит? - удивлённо прошептал Стивен, его брови поползли вверх. - Она здесь работает? - Да, чел! - восторженно подтвердила Аметист, её голос звенел гордостью. - И она просто отжигает! Биксбит отлично режет и кромсает! Так что теперь она может направить свои умения в мирное русло, на работу в пиццерии. В это время самоцвет, о котором они говорили, демонстрировала настоящее кулинарное шоу. С ловкостью и грацией она легким движением подбросила овощи и сырую, сверкающую рыбу высоко в воздух. В тот же миг её клешни, вооружённые острыми как бритва лезвиями, превратились в смутно видимый вихрь. В воздухе раздался лишь быстрый свист разрезаемого воздуха - и вот уже идеально нарезанные, ровные кусочки овощей и рыбы аккуратно опускались на раскатанную заранее заготовку для пиццы, занимая именно те места, где им и было предназначено быть. Готовую основу с начинкой мгновенно унесли в раскалённую печь, а на её место на присыпанной мукой поверхности выложили уже готовую, дымящуюся пиццу Пепперони, от которой так и веяло ароматом пряной колбасы и расплавленного сыра. Биксбит взяла специальный круглый нож-ролик, и одним плавным, идеально выверенным движением провела им по пицце. Лезвие с лёгким звуком прошло сквозь хрустящую корочку и начинку, разделив пиццу на безупречно ровные, аппетитные треугольные кусочки. Ни один кусочек сыра не растянулся, ни одна начинка не сдвинулась с места. После этого Биксбит, сияя улыбкой, принесла их пиццу и поставила её посередине стола. Блюдо источало аромат, от которого сразу же текли слюнки и сводило желудок от приятного предвкушения. - Отлично! М-м! - Стивен, не в силах сдержать восторг, потирал руки, его глаза блестели от голода. - Ты только взгляни на это! - воскликнула Аметист, и её левая рука преобразилась, приняв форму линейки и транспортира. С их помощью она измерила один из кусочков. - Все кусочки одинаковой длины, сорок пять градусов! Ни миллиметра погрешности! - Вау! Сама безупречность! - подтвердил Стивен, впечатлённо качая головой. Аметист бережно взяла один из треугольных ломтей пиццы и торжественно подняла его над головой, словно это был драгоценный трофей. Её глаза, широко распахнутые, горели неподдельным восхищением. Для неё это было не просто блюдо - это было произведение искусства, символ того, как можно направить врождённые способности на созидание, а не на разрушение. - Я тобой так горжусь, что мне почти жалко это есть! - провозгласила она, обращаясь к Биксбит, которая всё это время стояла рядом у их стола, затаив дыхание в ожидании вердикта. На лице Биксбит читалась целая гамма эмоций. Тяжелые дни труда, попыток адаптировать свои боевые, отточенные для сражений движения к тонкой работе на кухне, наконец-то окупились. Ей невероятно нравилось осваивать что-то новое, что-то мирное, то чего она была лишена всю свою жизнь, полную жестокости и битв. И сейчас, видя искренний восторг на лицах друзей, она ощущала радость и удовлетворение. Аметист с громким, довольным чавканьем проглотила свой кусок пиццы целиком, даже не пытаясь его прожевать, и повернулась к Стивену, смотря на него ожидающим взглядом, полным уверенности в своей гениальности. - Я не знал, что Биксбит хотела сделать карьеру в кулинарии, - проговорил Стивен, всё ещё переваривая неожиданное зрелище и беря в руки свой собственный, аккуратный кусочек пиццы. - Да, мы много говорили о её интересах и прошлом опыте, - с гордостью объяснила Аметист, наконец проглотив свою порцию. - Затем я поговорила с Кофи и устроила её сюда. Это было проще, чем я думала! - Это была твоя идея? - Да, и это только начало! - её глаза загорелись огнём. - Я хочу сделать что-то по-настоящему грандиозное для школы, поэтому я стала давать самоцветам человеческую работу, и результаты просто поражают! - она сделала паузу для драматического эффекта, слегка выпрямилась, подняла подбородок и закрыла глаза, с гордостью представляя своё детище. - Я назвала это - Комплексное Рабочее Инструктирование Самоцветной Деятельности, или, коротко, КРИСД. - Ооо, я понял! - обрадовался Стивен. - Как «кристалл»! Остроумно! - Нет, - поправила его Аметист, слегка нахмурившись. - Как КРИСД. Там же «Д» на конце. Их диалог был внезапно прерван резким, оглушительным звуком распахнувшейся двери. Дверь в пиццерию с грохотом ударилась о стену, заставив всех присутствующих вздрогнуть и замолчать. Оба повернулись к выходу, и их взору предстала сюрреалистическая картина. Два Рубина, одетые в идеально сидящие чёрные костюмы и тёмные солнцезащитные очки, влетели внутрь. Первый Рубин выполнил резкий, акробатический кувырок и приземлился в стойку, отряхнув лацкан пиджака. - Всё чисто, мой мэр. Второй Рубин, явно менее скоординированный, попытался повторить манёвр напарника, но его кувырок получился более неуклюжим, и он едва не задел ближайший столик, но всё же выпрямился, стараясь сохранить суровое выражение лица. - Всё чисто. Они замерли по разные стороны от прохода и застыли в ожидании, словно каменные стражи, готовые пропустить важную персону. - Рубины тоже в твоей программе? - удивлённо спросил Стивен, наблюдая, как один из них с каменным лицом пододвигает стул для мэра, в то время как второй безмолвно сканирует зал, скрывая взгляд за тёмными стеклами очков. - Да, эти двое - новые телохранители Нанефуа. - После того инцидента с гигантским роботом-цветком она попросила надёжную охрану. Кто может быть надёжнее Рубинов? Они же буквально созданы для этого! - Сколько ещё самоцветов работает в Пляжном городе? - Рада, что ты спросил! - глаза Аметист вспыхнули, она подмигнула ему и, разом проглотив последний кусок пиццы, схватила Стивена за руку. С неудержимой энергией она потащила его за собой, выбегая из пиццерии и направляясь к ярким огням Страны Веселья. У входа в парк раздавались весёлые крики и музыка каруселей, но самое удивительное ожидало их внутри. Стивен замер, его глаза широко распахнулись от изумления. Различные Кварцы - мощные, статные, с кожей всех оттенков - обслуживали игровые кабинки и аттракционы. Одна ловко управлялась с Молотом Силача, другая раздавала призы в тире, третья следила за порядком на американских горках. - Кружавчик? Биггс Джаспер? Безумица? Кварцы занялись Страной Веселья? - Да, чувак! Мистеру Смайли так долго не хватало работников. Я подумала, что ему не помешала бы целая армия помощников. - Армия? - Стивен произнёс это с лёгкой тревогой, представляя, к чему может привести сосредоточение такого количества боевых самоцветов в одном месте. - Ого, зацени-ка! - перебила его Аметист, хватая его за плечо и указывая вверх. Высоко в небе маленький кукурузник выписывал замысловатые фигуры, оставляя за собой белый след. Сначала это были просто линии, но постепенно они сложились в узнаваемый образ - улыбающееся лицо Стивена. - Нефрит пишет на небе! - восторженно прошептала Аметист. - С её опытом управления боевыми кораблями она в воздухе круче, чем Менди! Они наблюдали, как самолёт виртуозно выводил каждую черту, но затем картина начала меняться. Нефрит, видимо, осталась недовольна результатом. С решительным видом она принялась перечёркивать свой рисунок огромным крестом, а вокруг в небе уже виднелись другие её незавершённые или не совсем удачные попытки. - Но, похоже, она перфекционистка, - с лёгкой усмешкой заметила Аметист. Оставив Нефрит бороться с её воздушным искусством, они продолжили путь по набережной. - Эм... Аметист? - Стивен замедлил шаг, его брови слегка нахмурились, выражая лёгкое беспокойство. - Тебе не кажется, что это как-то... очевидно? - О, смотри! - перебила его Аметист и указала пальцем чуть вперёд. - Снежинка Обсидиан и малышка Ларимар теперь работают со льдом! Действительно, Снежинка Обсидиан, её тёмная кожа контрастировала с искрящимся инеем, подняла руку, и из ничего, с лёгким хрустальным звоном, возникла идеально гладкая колонна чистого льда. Рядом с ней малышка Ларимар, вся светящаяся нежным голубым светом, с сосредоточенным видом скребла ледяную глыбу, создавая пушистую снежную массу, которую она тут же ловко упаковывала в бумажный стаканчик и с изящным поклоном вручала мэру Нанефуа, наблюдавшей за этим с добродушной улыбкой. - Хм... Я не уверен насчёт этого, - тихо проговорил Стивен, в его голове складывалась тревожная картина. - Насчёт чего? - обернулась к нему Аметист, и на её лице читалось искреннее, неподдельное недоумение. Её брови взлетели вверх, а губы сложились в лёгкую гримасу непонимания. Всё работало, все были заняты полезным делом, все, казалось, были довольны. - Ледяные самоцветы занимаются льдом, пилотные самоцветы занимаются пилотированием, защитные самоцветы занимаются защитой. Разве не этим они занимались в Родном мире? - А-а, нет. В этот момент мимо них прошли два охранника-Рубина, безупречные в своих чёрных костюмах. - Прямо как в Родном мире! Второй Рубин чётко отвесил ему пять. - Спасибо, Аметист! - вдруг добавил второй Рубин, повернув голову и указав на неё пальцем. Аметист сияла, принимая эту благодарность как должное, совершенно не замечая тревожного недоумения в глазах Стивена, который видел не успешную программу, а тревожное повторение старых, жёстких паттернов Родного мира, просто в новой, обманчиво мирной обёртке. - Они хотели этим заниматься! - с непоколебимой уверенностью заявила Аметист, разводя руками, как будто это объясняло абсолютно всё. - Ну, конечно, они думают, что хотят, но наша задача - вывести их из зоны комфорта, показать им что-то новое! - Ммм, я не знаю, чувак, Комфортно - не значит плохо. Все мы созданы для определённого дела. Для определённой цели. В нас это просто... запрограммировано, понимаешь? - она искала слова, пытаясь донести до него фундаментальную истину, которую они все воспринимали как закон природы. Алмазы создавали каждый самоцвет лично, наделяя его конкретной функцией, которую он должен был исполнять. Так всегда было и так будет. - Подожди минутку, - Стивен внезапно повернулся к Снежинке Обсидиан и Ларимар, которые как раз заканчивали готовить очередную порцию снежных шариков. - Эй, ребята, чем вы занимались в Родном мире? - Я копала ледяные траншеи для армий. - Я делала ледяные скульптуры для Алмазов, - тихо, почти шёпотом добавила Ларимар, её голубые глаза опущены вниз. - То есть... со льдом вы работаете по умолчанию? Снежинка Обсидиан и Ларимар переглянулись. - Да. - А вы когда-нибудь хотели бы попробовать что-нибудь другое? - Типа... закапывать траншеи? - с недоумением переспросила Снежинка Обсидиан. В этот момент над их головами с пролетел кукурузник, управляемый Нефрит, оставляя за собой новый, пока ещё неопознаваемый завиток в небе. - Ну... Хотели бы вы полетать на самолёте? - предложил Стивен, указывая на удаляющийся самолёт. И тут началась странная нарезка кадров. Стивен, движимый внезапным порывом, начал буквально распределять самоцветов между случайными занятиями. Вот он уговаривает массивного Кварца помочь хрупкой старушке донести сумки до машины, и тот, с недоумением взирая на крошечные пакеты, осторожно берёт их двумя пальцами. Вот он пытается устроить пару Рубинов на работу в цветочный магазин. Аметист же стояла в стороне, скрестив руки на груди, и с каждым новым экспериментом её лицо становилось всё мрачнее и неодобрительнее. Она смотрела на это, как на хаотичное и бессмысленное разрушение идеального, отлаженного порядка, который она с таким трудом пыталась выстроить последние несколько дней. Спустя некоторое время Стивен с чувством глубокого удовлетворения вошёл в знакомую пиццерию. На его лице играла лёгкая, торжествующая улыбка, и он опустился на стул за свободным столиком, мысленно поздравляя себя с проделанной работой. - Вау, помогать ребятам действительно приятно! - прошептал он сам себе. Он представлял, как самоцветы, которых он сегодня «освободил» от их привычных ролей, начнут медленно, но верно раскрываться, как бутоны. Он видел их радостные лица, когда они откроют для себя новые таланты, преодолеют страхи, найдут друзей среди людей и поймут, что их личность - это не просто функция, запрограммированная Алмазами. Он не мог дождаться, чтобы увидеть, как они будут учиться, ошибаться, смеяться над своими ошибками и расти, выходя далеко за пределы тех узких рамок, в которые их загнали много лет назад. - Ну, а до тех пор, думаю, моя работа здесь завершена, - с лёгким, самодовольным вздохом заключил он, откидываясь на спинку стула. В этот самый момент на его лицо с лёгким шлепком упал тёплый, липкий кусок пиццы. - Заказ готов! Прежде чем Стивен успел опомниться, на него обрушился настоящий ливень из кусочков пиццы. Зебра Джаспер, стоя за стойкой, с яростной концентрацией на лице и с невероятной силой молотила ножом-роликом по готовой пицце, не разрезая, а измельчая её в мелкую крошу, которая разлеталась по всему помещению. Океан Джаспер с таким же рвением сгребала эту дымящуюся массу в картонные коробки, а затем, с силой швыряла их в людей на улице через дверь, как метательные снаряды. Рубин, которую Стивен устроил продавцом цветов, подходила к сбитым с ног прохожим, клала им на головы помятые цветы и выуживала кошельки из их карманов. Одна из летящих коробок с пиццей с силой приземлилась на голову Биксбит. От неожиданности она дёрнулась, и острые клешни непроизвольно проткнули несколько шаров. С шипящим звуком они рванули вверх, уносясь в небо, они пронеслись прямо перед кабиной кукурузника, которым управляла Снежинка Обсидиан. Ослеплённая внезапно возникшей стеной она вскрикнула от страха, и её врождённый инстинкт сработал мгновенно - самолёт снаружи и изнутри стал стремительно покрываться толстым слоем льда. Лёд сковал штурвал, заморозил двигатель, и самолёт, превратившись в ледяной метеорит, беспомощно понёсся к земле. Стивен сидел за своим столиком, с которого теперь стекал томатный соус, его лицо было бледным, а глаза - широко распахнутыми от чистого ужаса. Он наблюдал, как созданный им же самим хаос разворачивался во всей своей разрушительной красе, и осознание всей глубины своей ошибки начало медленно и неумолимо просачиваться в его сознание. Стивен, пригнувшись от летящих во все стороны коробок с пиццей и ледяных осколков, рванул к единственному тихому месту, вглубь зала игровых автоматов. За стойкой с мороженым, он нашёл Аметист. Она сидела на высоком табурете, вытянув ноги, и с беззаботным видом наблюдала, как Нефрит, сосредоточившись до предела, аккуратно поливала её снежный рожок вишнёвым сиропом. Ярко-красная струя ложилась идеальными спиралями. - Налей мне ещё, - ленивым, довольным голосом протянула Аметист, даже не поворачивая головы. Заметив Стивена краем глаза, она небрежно махнула рукой. - Эй, Стивен. Хочешь рожок со снегом? - Аметист, - его голос дрожал от адреналина и осознания катастрофы. - Мне нужна твоя помощь. Наш... мой блестящий план рушится на глазах. - Зачем тебе нужна моя помощь? - Аметист наконец оторвалась от своего рожка и повернулась к нему. - Тебе сегодня, кажется, не понравилась ни одна из моих идей. Ты же ясно дал понять, что знаешь жизнь самоцветов лучше. - Это неправда! - горячо воскликнул он, делая шаг вперёд. - Эта программа ... Это было отличной идеей! Я просто... я не понял этого сразу. Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, его плечи поникли под тяжестью вины. - Это была отличная идея, когда самоцветы сами выбирали себе работу, - продолжил он тише, - но я пришёл и стал указывать всем, что они могут и чего не могут делать. Даже тебе. Я вломился со своими советами, как будто я всё знаю лучше. Он посмотрел на неё прямо, и в его глазах читалось искреннее раскаяние. - Я был неправ. Мне следовало довериться тебе в вопросе наставничества. Не знаю, почему я решил, что могу просто... взять и всё переделать по-своему! Мне очень, очень жаль! Аметист несколько секунд молча изучала его лицо, медленно доедая мороженое. Наконец она спрыгнула с табурета и с лёгкой, понимающей ухмылкой ткнула его в грудь. - Что ж, я рада, что ты передумал. - сказала она, и в её голосе снова появились знакомые нотки озорства. - Потому что теперь нам предстоит серьёзная работа по разгребанию этого... - она взмахнула рукой в сторону входа, откуда доносились крики и звуки бьющегося стекла. Стивен обернулся, взглянув на бушующий хаос, и сглотнул. - Без шуток... - прошептал он. - Можешь помочь мне исправить всё это? Вернём всё как было? Аметист широко улыбнулась, и в её улыбке была не только готовность помочь, но и тень торжества. Спустя время, когда последние признаки хаоса были устранены и в Стране Веселья вновь воцарился привычный рабочий гул, Стивен прислонился к стене, наблюдая за вновь отлаженным механизмом. Биксбайт опять мастерски управлялась с ножом на кухне пиццерии, Рубины заняли свои посты рядом с мэром с каменными лицами, а в небе уже ровным следом выписывала фигуры Нефрит. Воздух, ещё недавно наполненный паникой, теперь снова пахнет океаном, сладкой ватой и спокойствием. - Знаешь, ты действительно хорошо разбираешься в работе каждого. - Стивен грустно усмехнулся, его взгляд скользил по исправленной работе. Всё и все вернулись на свои места, занимаясь тем, для чего были созданы. В этом была какая-то горькая ирония. - Да, я знаю, чувак! - Я имею в виду, что я не просто так до этого догадалась. Я поговорила со всеми. - Она сделала паузу, её взгляд стал чуть более отстранённым. - Я слушала, что они говорят, что чувствуют, чего по-настоящему хотят. И ты знаешь, что я поняла? Почти все они, в глубине души, хотят именно этого. - Она широко взмахнула рукой, указывая на идеальный порядок вокруг. - Стабильности. Предсказуемости. Чёткого места в огромном механизме. Они хотят чувствовать себя нужными деталями в отлаженной системе, где нет места сомнениям. Это… Империя, Стивен. Та самая. Только в миниатюре и без завоеваний. Все на своих местах. Постоянная стабильность. Как часы, которые тикают вот уже миллионы лет. Она понизила голос, и в нём проскользнуло неподдельное уважение, смешанное с лёгкой дрожью. - И знаешь, этот механизм… его создали не Алмазы. Говорят, его разработала и запустила Высший Жемчуг. - Ух, она, должно быть, была невероятно, пугающе строгой. Перфекционисткой от макушки, до кончиков пальцев ног. Я сама её никогда не видела, она куда-то пропала ещё до моего появления. Но все, абсолютно все, отзываются о ней именно так. С трепетом и… страхом. Она не терпела ни единой ошибки, ни малейшего отклонения от идеала. Всё должно было работать строго по плану. И, как видишь, - она снова махнула рукой, - это до сих пор работает. Она вздохнула и посмотрела на Стивена уже своими обычными, озорными глазами. - Я просто подумала, что они должны иметь возможность сами решать, как относиться к этому наследию, и выбирать своё будущее, понимаешь? Не я, не ты, не кто-то другой - они сами. - Да, я понимаю. - тихо ответил Стивен, и на этот раз в его голосе была лишь глубокая, усталая ясность. - А что это за самоцвет такой, что все о ней так… трепетно отзываются? Я никогда о такой не слышал. - спросил он, наклонившись ближе. Этот образ таинственной фигуры, призрака которой до сих пор витал над их миром, не давал ему покоя. - Не знаю, чувак, - пожала плечами Аметист. - К тому времени, как я появилась на свет, она уже куда-то пропала. Спроси о ней лучше у кого-нибудь другого, у старших. У Жемчужины, у Гранат. Они то точно знают лучше меня. Наверняка у них есть какие-нибудь старые голограммы или записи. Стивен кивнул, и в его глазах загорелась новая, решительная искра. Хаос дня показал ему, что он не всеведущ, но теперь у него появилась новая цель - не переделывать, а понять. Понять корни, историю, ту самую Высшую, чья воля до сих пор определяла жизни его друзей. Следующую неделю Стивен посвятил тихому, но настойчивому расследованию. Он аккуратно, будто бы между делом, вплетал вопросы о загадочной Жемчуг в разговоры с разными учениками Маленькой Родной школы. Реакция, которую он получал, была поразительно единообразной и странной. Он подходил к группе Сапфиров, которые в обычное время были воплощением невозмутимой силы и спокойствия. При первых же намёках их каменные лица становились напряжёнными, а голоса, обычно спокойные, понижались до опасливого шёпота. Они переглядывались, и в их глазах читался немой вопрос и страх. Они не говорили «не знаем». Они говорили «не стоит об этом». Они знали. Они знали её, но боялись так сильно, что даже вспоминать о ней казалось опасно. Он пытался завести разговор с несколькими Жемчуг. При упоминании « о той другой Жемчуг» их обычно плавные, грациозные движения резко обрывались. Они замирали, словно превращаясь в изваяния, их взоры устремлялись куда-то вдаль, полные не то благоговения, не то ужаса. Они не назвали ее имени. Не описали ее особенностей. Лишь одна из них, самая смелая, прошептала, прежде чем отвернуться. - Она была… Сильной. Мудрой. Строгой. Без её воли не было бы ничего. И… лучше тебе не распространяться о ней. Она этого не любит. Даже самые болтливые и весёлые самоцветы, вроде некоторых Рубинов или Кварцев, замолкали, услышав его расспросы. Их улыбки мгновенно слетали с лиц, сменяясь выражением тревоги. Они меняли тему, отворачивались или просто молча уходили, будто сама мысль о ней была табу. Это было похоже на всеобщий, негласный сговор. Они не отрицали её существование, но и не желали говорить что-либо о ней. Словно одно лишь произнесённое вслух имя могло призвать её гнев, а её слух, даже сквозь время и пространство, был всеслышащим, а кара - неумолимой. «Кто же она?» - эта мысль теперь не давала Стивену покоя. Почему все, абсолютно все, реагируют с таким единодушным, леденящим душу почтением и страхом? Это было что-то большее, чем просто память о командире. Это было сродни страху перед Алмазами, чья мощь и воля были вплетены в саму основу их бытия. И тогда Стивен твёрдо решил, что он обязательно расспросит о ней у своих подруг. Они точно знали больше. Просто раньше у него не было времени, не было причин задавать такие вопросы, да и контактировали они в последнее время мало, каждый будучи поглощённый своим делом. ​