Грёзы под осень

‎  Я сидел на холодном полу своей мрачной (именно в этот момент) комнаты, лениво перебирая обложки на тетради. Я достал пару учебников, глянул на них и откинулся головой на стоящую рядом кровать, мучительно мыча. Меня совсем не привлекала перспектива учёбы. Глаза метнулись на календарь. Тридцать первое августа. Поздно. Слишком поздно. Меня пожирает ощущение недосказанности, несовершенства. Как будто я что-то забыл, упустил, ей богу! ‎ ‎  Потянулся за телефоном. Посмотрел на время. Так и не запомнив, открыл поисковик браузера. Быстрыми движениями в строчке набирался запрос. «Что делать с тревогой перед учебой?». Я лениво пробежался взглядом по сайтам, ответам. Всё одно и то же, и, как на зло, ничего не помогает! «Почитай книгу, отвлекись, сходи погуляй, поговори с близким...» – гласили мелькающие строки статей. ‎ ‎  – Поговори с близким? – негромко произнес самому себе я, рукой убрав лишние пряди. ‎ ‎  Губы украсила мягкая улыбка. Чувство ностальгии, упущенности новой волной накрыло меня. На ум приходит лишь один – самый близкий, родной, иногда грубоватый, но всё ещё до приятной дрожи любимый Пик. Я распластался на полу, прикрыл глаза и мечтательно задумался. ‎ ‎  Мы познакомились совершенно случайно. Одним холодным весенним вечером я шёл домой после дополнительных школьных занятий. Я был совсем не в настроении. Вдобавок к этому испортилась погода – резко начался дождь, усиливавшийся с каждой минутой. Я опоздал на автобус, не взял зонт и был совершенно один! Кто мог быть несчастнее? Ветер жестоко бил в лицо, капли как пули пробивали меня. И вдруг в меня врезается какой-то недоумок. Бессовестный, а ещё с зонтом! ‎  ‎  – Смотри, куда прёшь! – крикнул вслед я, гоняемый какой-то спонтанной агрессией. ‎ ‎  – Ох, извините. – мужчина повернулся ко мне боком и так мягко посмотрел, что я почти расплавился. Но всё ещё был зол. – Пик. – коротко представился он, протягивая большую ладонь в качестве знакомства. ‎ ‎  – Вару, – ответил я не сразу, ведь стоял как вкопанный, почти не соображая, – приятно познакомиться... – неловко добавил, принимая жест. ‎ ‎  ‎  Думаю, Пика до глубины души задел мой жалкий вид в тот день, иначе другого объяснения тому, что он провёл меня домой (в дождь и под зонтом!) я не нахожу. ‎ ‎  Мы начали проводить много времени вместе. Поначалу я так боялся сказать лишнего, что редко выходил на контакт и даже старался избегать (позже я понял, что во мне таким образом откликались наставления взрослых о том, что разговаривать с незнакомыми людьми очень нежелательно). Оказывается, Пик всего на два года старше меня. Когда Пик невзначай упомянул свой возраст, я чуть не убил его. А он просто рассмеялся. Я никогда не смогу забыть его прекрасную улыбку и веселое выражение лица. Никогда. ‎ ‎  Со временем я стал понимать, что влюбляюсь. Я очень долго отрицал свои чувства, ведь закаливали меня никак не геем. Я даже стал ненавидеть себя. Но что я мог сделать?.. ‎ ‎  Пику я нравился тоже, в этом теперь я уверен. Ведь тогда, года полтора назад, я не знал, что такое ухаживания, забота, внимание и прочее на эту тему. Я принимал каждые подарки, каждые слова, каждое неловкое и слегка ощутимое касание... Мне стоило быть внимательнее, правда. А Пик терпел каждый мой каприз, каждую мою истерику и каждые мои загоны. И только теперь я понимаю, насколько мне это ценно. ‎ ‎  Пик признался мне холодным зимним вечером. На День Влюбленных. Это было очень спонтанно. Глупо признавать, но я сразу не понял, о чём он. ‎ ‎  – Представляешь, мне уже страшно в школу ходить! Они так шутят конечно... – в тот вечер я рассказывал Пику о том, как прошёл мой школьный день. Он выглядел настороженным, и прежде чем я захотел его спросить об этом, он выдал: ‎ ‎  – Вару. – это было так жёстко и твердо, что я вздрогнул. Его взгляд не выражал ни одной эмоции, отчего мне становилось ещё более неловко. Где я успел провиниться? – Постой. – после я увидел искру волнения в твоих глазах. Пик долго хотел что-то сказать, но не решался. – Послушай, ты знаешь, какой сегодня день? ‎ ‎  – Ну да... Четырнадцатое февраля. А что такое? – о боже, как мне стыдно за эту реплику! Я до сих пор чувствую себя таким тупорылым! ‎ ‎  – День Влюбленных... – негромко сказал Пик, глядя на меня в упор. Я же старался не смотреть в ответ (а жаль!). Я все ещё не понимал, к чему идёт дело. А когда осенило, ты продолжил: – Я люблю тебя, Вару. Не как близкого друга... Как парня. – Пик быстро проговорил эти слова, как будто заучивал. ‎ ‎  – Я... Да... – негромко ответил я, исподолба глянув на тебя. Я помню, как нам было неловко. ‎ ‎  Весь оставшийся путь мы прошли молча. ‎ ‎  Я закрыл лицо руками, катаясь по полу от этого воспоминания. Боже, вот придурок! Я подумал дальше... ‎ ‎  С того момента мы не виделись недели две. Я чуть ли головой о стену не бился – мне было так жаль потерять Пика! Но и написать ему я тоже не мог. Если это мне удавалось, через пару секунд я сразу же удалял, боясь его упрека или осуждения. ‎ ‎  К началу марта мы снова встретились. Это был понедельник. Я выходил со школы почти убитый. Лениво продолжая путь, я почувствовал чье-то присутствие рядом. ‎ ‎  – Добрый вечер, как дела? Я соскучился по твоим рассказам. – легко сказал Пик, забирая у меня тяжёлый рюкзак. Я понял не сразу, но быстро адаптировался и начал рассказывать что-то бессмысленное. В тот вечер мы впервые обнялись. Крепко. Эти объятия греют меня до сих пор, часто всплывая в мыслях. ‎ ‎  А наш первый поцелуй – это что-то с чем-то. И всё из-за меня благодаря мне, придуркау. ‎ ‎  Тогда выдался нетрудный день – был конец мая, а следовательно уроков почти не было. Я пригласил Пика на чай. Вместо чая мы валялись у меня на кровати и обнимались. Я посчитал нужным нести какую-то ахинею (к которой Пик уже точно привык): ‎ ‎  – Послушай, Пик, мне так хочется шоколадного тортика... ‎ – Понял. Завтра куплю. – ответил он. Глупый! Но меня грела эта простота и точность. ‎ – Знаешь, а я ещё кое-что хочу... – интригующе произнёс я. Я не сказал бы это вслух. Но упорно верил, что Пик всё равно не поймёт моего намёка (к слову, я оказался не прав). ‎ ‎  – Что? ‎ ‎  – Ну вот ещё чего-то... Не могу определиться! – нет, я мог. Я прекрасно знал, чего мне хочется этим вечером помимо шоколадного тортика. Пик ещё немного попытался гадать, а потом выдал: ‎ ‎  – Понял. Я знаю, чего ты хочешь. – и сразу же, не давая мне и слова сказать, впился в мои губы. Так, как я и хотел – жадно, властно и долго. ‎ ‎  Я промолчал, когда он отстранился. Мне было приятно, даже очень. Пик видел это, но не продолжал. Видимо, ждал моего разрешения. Но я не продолжил и ни слова даже не заикнулся про поцелуй. Остаток вечера мы провели так беззаботно, будто и не поцеловались. А помню, ответливо помню каждое движение, рывок, вздох и даже моргание. Мне тепло. И с таким воспоминанием будет тепло даже в Антарктиде. ‎ ‎  Летом, на мой день рождения, Пик предложил начать любовные отношения. Я так обрадовался, что позорно расплакался (зато согласился, не ломаясь!). Пик ещё долго уверял меня, что эмоции – это совсем не позорно и что он вытерпит каждый мои плач и псих. Это был мой самый лучший день рождения. ‎ ‎  А совсем недавно мы переспали. Моё тело дёрнулось от такого воспоминания. Я запомнил каждую мелочь, и моя память, кажется, без конца воспроизводит эту запись. ‎ ‎  Дело было так: мы вышли гулять, Пик сводил меня в кафе (от ресторана я отказался, потому что мне было очень неловко!) и пригласил к себе. На улице стояла жара, поэтому я с радостью согласился на визит. ‎ ‎  Я мало помню про то, как мы добрались и что делали первую пару часов, но отчётливо помню, как Пик припечатал меня к стене и начал так жадно целовать, будто я через пару минут я уйду, исчезну или испарюсь. Я пытался отвечать (чего до сих пор не умею). До сих пор приходится гадать, почему вдруг так резко Пик решил пригласить меня и тут же переспать. ‎ ‎  Его теплые, большие ладони не знали, где трогать – хотелось потрогать всё и сразу. Моё тело было податливым и расслабленным (хотя когда я задумывался о половом акте мне было жутко неприятно от незнания что да как). ‎ ‎  Через десяток минут мы целовались на мягкой постели. Пик был таким нежным и чувственным, что до сих пор эти воспоминания заставляют меня прослезиться. Я помню первый неуверенный толчок, помню свой сдавленный стон, за который мне стыдно, помню каждое твоё касание. Моё тело и сейчас горит от его рук. Под конец секса я просто умолял тебя быть быстрее, инициативнее и даже грубее. Безумно рад, что Пик понимает моё состояние аффекта и не дразнит меня моими же словами. ‎ ‎  Я поднялся с пола, подпёр лицо ладонями и недовольно нахмурился. Семь вечера. Солнце заходит, а я ещё даже не подготовился к школе. Надо собрать рюкзак... ‎