все глупые решения

Мелкая морось капает на лицо. На улице душно. Кожа кажется липкой из-за влажности. Джисон сидит на лавочке рядом с баром. Голова откинута назад, глаза пытаются разглядеть звёзды на ночном небе. Выходит не особо – вместо ярких белых точек там только густая синева. Хочется в душ. Смыть уже высохший пот, уличную грязь, ощущение чужих взглядов на теле. Чтобы вода была ужасно горячей, пропарила кожу до красна, добралась до внутренностей и сожгла сегодняшний день. Вчерашний тоже. Желательно в целом избавиться от последнего месяца. Из бара слабо доносится шум. Там внутри тоже душно. И громко. Неприятно-липко, так же как и на улице. Джисон вышел оттуда минут десять назад. Стало слишком не по себе, постоянно казалось, что кто-то наблюдает. Он не удивится, если на утро в сети появятся фотки. Смазанные, цветные из-за освещения в баре, с кривыми силуэтами и мутным содержанием. Может на одной он будет запечатлен у стойки, заказывающим очередной коктейль; на другой будет его размытое тело, качающееся в такт музыки на углу танцпола. Подпишут ещё как-нибудь тупо, чтобы не совсем кликбейт, но и не скучная правда. Менеджер будет в ярости. Был бы, вообще-то. Он уволился вчера, но Джисон все никак не может к этому привыкнуть. Этот человек был рядом с ним с дебюта, странно думать о нем в прошедшем времени. Джисон выдыхает, специально зажмуривая глаза до цветных искр. Вздох тяжелым свистом скатывается с губ. Он получается нарочито громким; густым и звучным. Словно вместе с ним Джисон пытается вытолкнуть из себя ещё и внутренности. Они стали слишком неприятными. Застряли где-то у него в горле ещё месяц назад и никак не могут то ли опуститься обратно, то ли выйти наружу. Джисон не уверен, какой вариант ему понравился бы больше. Первый кажется менее жертвенным, но возвращать все обратно ему не хочется, оно все уже испорченное. Разрытое, превращенное в кашу, измученное тревожностью и нервами. Такое только выплюнуть. Жаль нельзя вырастить новые внутренности. Ему бы пригодилось новое сердце и лёгкие – первое, чтобы обновило все остальные органы, а второе, чтобы снова нормально дышать. Джисон представляет свое новое ярко-красное сердце, и глаза закрываются сами собой. Он чувствует, как алкоголь в голове танцует, месит ему мозги, скатывая мысли в один плотный ком. Хочется вытащить его из черепной коробки, промыть с мылом и расплести все обратно. Снова найти смысл в том, о чем он думает последний месяц. Может, если аккуратно разложить все по частям и распределить по категориям, получится отыскать ту нить, которая привела его к этому моменту. К этой ситуации в целом. Джисон чувствует, что перепил. Язык пересох и требует влаги, голова отказывается находится в вертикальном положении, пульс стучит громче. Хочется спать. Джисону всегда хочется спать, когда он пьет. Обычно с этим нет проблем, и он валится где получается, но сейчас хочется спать по-другому. Не просто, чтобы отключиться, а чтобы отдохнуть. Хочется спать с таким же чувством, когда ложишься в кровать ночью перед выходным и знаешь, что следующим утром тебе никуда не надо. Когда после тяжёлого дня накрываешься любимым одеялом и подминаешь его под ноги, ощущая максимальный комфорт. Джисон приходит к тому, что ему хочется спать где-нибудь в удобном месте, когда-нибудь в спокойной жизни. Он не уверен, что это осуществимо в ближайшем будущем, слишком далеким кажется такой идеал. Особенно сейчас, когда дела идут таким образом. Пока переживания сопровождают его каждую секунду, о таком сне остаётся только мечтать. Но Джисон верит в лучшее. Пока ещё пытается. Это не так сложно на самом деле – пытаться верить. Ему просто не остаётся ничего другого. Выбор, что делать после катастрофы обычно не велик: ты либо не принимаешь новое и борешься всю жизнь, пока силы не иссякнут, либо смиряешься и адаптируешься. Джисон не любит бороться, потому что знает, что в итоге проиграет. Он плох в размахивании кулаками, зато умеет меняться и искать выгоду для себя в новым обстоятельствах. В нынешних найти пока не получилось, но он не сдается. Где-то обязательно должна быть лазейка к чему-то хорошему. Поэтому Джисон продолжает верить и жить. Неуклюже, неприятно, местами противно и мерзко, но жить. Может даже немного отчаянно и на зло всем тем, кто не верит в него. Морось постепенно превращается в мелкий дождик. Капает все сильнее. Джисон морщится, и вдруг различает в шепоте дождя чьи-то шаги. Они мягкие и почти беззвучные. Кто-то подходит, будто медленно и слегка неуверенно, и садится на другой край лавочки. Джисон остаётся неподвижным. Незнакомец рядом что-то делает, шуршит его одежда, слышно, как он пользуется телефоном, выдыхает, после чего видимо замирает. Проходит несколько минут, но он не издает ни звука. Сидит так тихо, что Джисон начинает сомневаться, что он вообще там. Он пытается прислушаться, различить хотя бы его дыхание, но улавливает только шелест мокрых листьев, хруст шин проезжающей недалеко машины и все тот же шум из клуба. Если не знать, может показаться, что рядом никого и нет. Джисон не уверен, хочет ли он это проверять. Какая вообще разница, сидит там человек или нет? Не мешает – уже хорошо. Пара минут проходит в такой же тишине. Джисон весь обращается в слух. Не специально, просто с закрытыми глазами больше не на чем концентрироваться. Он начинает различать даже самые мелкие звуки вокруг – слабое щебетание птиц, писк неоновый вывески бара, чей-то разговор на входе в здание. Все что угодно, кроме человека рядом. Спустя ещё пару минут любопытство все же берет верх. Джисон сдается, открывает глаза и поворачивает голову. На другом конце лавочки обнаруживается парень в точно такой же позе, как и он сам – с откинутой головой и взглядом в небо. Сидит абсолютно неподвижно и, кажется, даже дышит через раз. Он медленно моргает и делает вид, что не замечает направленный на него взгляд. Джисон знает, что он только делает вид, потому что, объективно, сложно не заметить, когда на тебя пялятся на расстоянии полуметра максимум, но Джисон специально не отворачивается. Зачем-то начинает рассматривать внимательнее. У парня красивый профиль. Выглядит почему-то знакомо. Волосы спали по бокам и открыли ему лоб, на длинных ресницах пара капель от дождя, нос идеально ровный, верхняя губа выпирает над нижней. Черты лица такие аккуратные и одновременно строгие – тяжело оторвать взгляд. Джисон успел повидать много красивых людей вживую - тех, которые на обложках журналов и в рекламе на билбордах. Настоящих моделей, которым платят за их красоту. Ему кажется, что парень рядом как будто мог бы быть с ними в одной лиге. На него хочется смотреть. Джисон бы даже купил журнал с его лицом на обложке. Такие мысли пробивают на короткий смешок. Глупость на самом деле. Он ведь журналы не покупает, тем более с какими-то рандомными парнями. Он его даже не знает. Интересно, знает ли он Джисона? Что, если знает и специально здесь сидит? Может он делал фотки, пока Джисон был с закрытыми глазами? Вдруг он хочет от него что-то? Пришел что-то сказать или спросить? Будет шантажировать фотками? Или уже скинул их в сеть? Неприятные вопросы мелькают в голове один за другим. Джисону они не нравятся, но в его ситуации сейчас логично предполагать худшее – априори считать всех незнакомцев угрозой. Хоть на самом деле ему этого и не хочется. Парень рядом не похож на угрозу. Или Джисон просто до сих пор пытается верить в людей. Это непросто вообще-то. Джисон перебирает в голове вопросы ещё раз и возможные ответы на них, но потом приходит к ещё одному вопросу – довольно простому по сравнению с остальными. Так ли это все волнует его сейчас? Фотки, чужие мотивы и домыслы – так ли он хочет над этим заморачиваться? Честно – не особо. Джисон предполагал, что что-то такое может произойти ещё когда только собирался в бар. Глупое решение вообще-то. Раньше менеджер всегда просил его думать о последствиях, когда Джисон пытался выбраться куда-то сам. Чаще всего он следовал его совету и никуда в сомнительные места не ходил. В этот раз тоже последовал, подумал, осознал всю тупость своей затеи и все равно пошел. Вряд ли его фотки из бара могут сделать ещё хуже, чем есть уже сейчас. Могут на самом деле. Но он старается об этом не думать. – Звёзд не видно, – внезапно доносится сбоку, и Джисон пугается. Парень поворачивает голову и упирает в него взгляд. Хлопает пару раз ресницами, длинными такими – похожими на маленькие крылья. Они теперь сидят зеркально, и Джисон сначала думает отвернуться, потому что это вроде как неловко – так долго пялится на незнакомца – но парень не выглядит особо раздраженным. Он просто смотрит. И Джисон в итоге тоже продолжает смотреть. С минуту они молчат, пока мозг Джисона наконец не обрабатывает услышанные слова. – Ага, – отвечает он. Немногословно. Но Джисон и не особо то уверен, что от него вообще требовался ответ. Может это были просто чужие мысли вслух. Парень ничего больше не говорит, но и не отворачивается. И Джисон тоже. Они пялятся друг на друга, поочередно моргая. Странное развлечение. Джисон начинает рассматривать чужие глаза – большие и темные, зрачков особо не видно. По описанию жутковато, но на деле красиво. Завораживающе. Как будто два нефтяных пятна. Хочется потрогать и увязнуть. Джисон видит в них свое отражение, как будто в зеркало смотрит. Его темный силуэт подсвечивается уличным фонарем. – Какие честные глаза, – думает он и запоздало понимает, что говорит вслух. Как тупо. – А у тебя темные, – тут же отвечает парень. Или забавно. Джисон улыбается. То ли этой дурацкой пародии на разговор, то ли чужим глазам. Они все ещё на него смотрят. И он смотрит в ответ. Джисон не уверен, что когда-то смотрел на кого-то так долго и так открыто. Парень выглядит вполне спокойно, разглядывая его так близко. Словно в этом нет ничего такого – лежать в дождь на лавочке и рассматривать чье-то лицо в пятидесяти сантиметров от своего. Джисон думает, что ему бы не понравилась реальность, в которой это действительно обыденность. Он не умеет долго поддерживать зрительный контакт, ему становится слишком неуютно. Хотя с парнем сейчас почему-то нормально. Странно, но нормально. Незнакомец больше ничего не говорит, и Джисону становится интересно, о чем он думает. Он ведь тоже его разглядывает. – Ты знаешь меня? – спрашивает Джисон первое, что приходит в голову. Вот так напрямую, потому что честным глазам честные вопросы. – А ты меня? Джисон улавливает попытку уйти от ответа, но все равно задумывается. Прищуривает глаза, всматривается в черты лица напротив, закусывает губу, проходится по смешанным картинкам в голове. Что-то цепляет мысль, какой-то смазанный образ. – Точно! Парень за стойкой! – внезапно осеняет его, и картинка в голове приобретает четкость. Джисон действительно видел его в баре. Заметил буквально на долю секунды, зацепился за его силуэт на высоком стуле, когда оглядывал местность. Не совсем подходит под слово «знает», но хоть что-то. Парень на это удивляется, его брови забавно подпрыгивают, словно он не этого ожидал, но потом с его губ слетает смешок, и он улыбается. – Ага, – кивает и продолжает молчать. Джисон ждёт ради приличия секунд пятнадцать, но не выдерживает. – Так и? – напоминает он. Парень по виду задумывается, в честных глазах мелькает сомнение. Джисон терпеливо выжидает. – Если скажу, что не знаю, тебе будет от этого легче? Что ж, стоило догадаться. – Уже нет. – А было бы? Джисон прикидывает варианты. Ему неприятно, что его сомнения подтвердились, но даже если бы парень сказал, что не знает его, он бы все равно думал об обратном. – Вряд ли, – заключает он. – Понятно, – парень поджимает губы, но все ещё не отрывает взгляд, – Прости? – то ли говорит, то ли спрашивает он, и Джисон заламывает брови. – Почему? Неужели правда фотки сделал? – Ты выглядишь разочарованным, – звучит совсем невинно. Парень выдыхает, будто правда расстроился и пару раз моргает. Джисон не успевает разозлиться, как начинает смеяться. – И что, даже никаких фоток? – Фоток? – Ну там селфи или типо «прости, я снял тебя в баре и выложил в сеть»? – Джисон продолжает посмеиваться. Какой же глупый разговор получается. – Нет. Ничего такого, – парень отвечает очень серьезно, даже немного хмурится, и Джисон не может перестать улыбаться. – Чем докажешь? – дразнится он, просто потому что. – Телефон могу дать. Галерею открыть, соцсети, – говорит он очень просто. – Серьезно? – Да. – Давай. Джисону вообще-то не нужен его телефон, даже если там его фотки. С этим он будет если что разбираться следующим утром. Сейчас ему просто интересно в какой момент парень сдастся. Ну кто правда станет давать свой телефон чужому человеку? Парень начинается рыться по карманам, не разрывая зрительного контакта, и Джисон уже предвкушает это невинное «ой, в баре забыл» или «упс, кажется сел». Но ничего из этого не звучит, потому что спустя пару секунд в его ладонях оказывается чужой разблокированный телефон. – Ты что, дурак? – спрашивает он куда более грубо, чем собирался. Мельком думает, что так говорить не очень-то и вежливо, особенно учитывая, что парень его знает, но уже поздно, – А если я его украду? – А ты украдешь? Джисон в недоумении пялится на него. Он что, серьезно? В чем подвох? Пранк какой-то? Скрытая съемка? Может он завтра увидит себя на видео в ТикТоке? – Нет, – с сомнением в итоге отвечает он, когда больше ничего не происходит. – Вот и хорошо. Ну серьезно, в чем прикол? Что не так? Парень не предпринимает никаких попыток расспросить его о чем-то, не торопится вернуть телефон. Просто продолжает лежать с откинутой головой и смотреть на него своими затягивающими глазами. – Что ты делаешь? – ноет Джисон от безысходности, потому что правда не понимает. – Разговариваю с тобой? – Зачем? – Просто? – Ты всегда отвечаешь вопросами? На секунду парень открывает рот, но потом захлопывает его, обдумывает что-то и неловко улыбается. – Пожалуй, чаще чем стоило бы. Джисон хмыкает и выдыхает. Бред какой-то. Он держит в руках чужой телефон с открытой галереей и решает демонстративно медленно поднести его к уровню глаз, надеясь все-таки дожать незнакомца до границы дозволенного. Но тот ничего на это не делает. Джисон блокирует телефон и отдает обратно. – Почему не посмотрел? – Верю на слово. Что-то в глазах напротив меняется на этих словах, проскальзывает какая-то эмоция. Джисон не сразу понимает, о чем она. Там как будто удивление, может сомнение или вопрос. Что-то лёгкое и быстрое – неконтролируемое. Там было сожаление – осознает Джисон через секунду. Понятно. Неизвестно, фанат ли этот парень, но про последний скандал с ним он видимо уже знает. Хотя, сложно, наверное, не знать, где только об этом не трещат. Джисон почему-то криво этому улыбается. Поэтому парень дал ему свой телефон? Пожалел его и пытался быть честным? Приятно даже. – Что ты здесь делаешь? – спрашивает Джисон ещё раз. – Ты имеешь ввиду, что я делаю в баре в пятницу вечером, или глобально, типо, какое твое предназначение на этой земле? – снова отвечает он вопросом, и Джисон даже не злится на это. – А у тебя есть ответ на второй вопрос? Парень задумывается, поднимает глаза вверх, словно пытается заглянуть в собственный мозг, а потом легко пожимает плечами. – Думаю, нет. – Тогда первое. С чужих губ срывается побежденный выдох. Он отводит глаза и отворачивает голову обратно к небу. Джисон моментально чувствует свободу от затягивающей нефти, но и разочарование из-за ее отсутствия. – Ну, у меня был паршивый день на работе, я решил сходить выпить. Все друзья были заняты, так что я пришел один, посидел за стойкой, мне стало душно, и я вышел на улицу, – парень снова поворачивает голову и возвращает свои глаза Джисону, – На единственной лавочке был только ты. Он замолкает невинно моргая, мол, дальше ты и сам знаешь, и Джисон на автомате кивает. – Я правда не собирался выглядеть, как сталкер, – аккуратно добавляет он. – Ты в целом и не выглядишь. Джисон не уверен, кого он больше пытается в этом убедить. Сталкеры, на самом деле, могут выглядеть как угодно. Парень может и красивый, но кто знает, что у него в голове. Они замолкают и продолжают свою странную игру в гляделки. Джисону уже откровенно нравится рассматривать чужое лицо. Так близко и вживую. Он подмечает мелкую родинку на носу; следит за длинными ресницами, которые веером обрамляют веки и порхают при моргании; разглядывает черные капли-глаза, которые под определенным углом высвечиваются светом фонаря в жженую карамель. Хочется попробовать на вкус – узнать, чего там больше: нефти или сахара. Джисон чувствует себя странно. Дождь расходится все сильнее, во рту сухо, мысли мутные и скользкие. Джисон знает, что, если бы не алкоголь, он бы давно уже бил тревогу и бежал домой. Это не нормально для него – вести себя так опрометчиво рядом с человеком, который его знает, и чьи мотивы ему не ясны. Ему бы хотелось думать, что парень сейчас не видит в нем айдола, что разговаривает с ним как с Джисоном, как с обычным человеком из бара в пятницу вечером, но он понимает, что это не так. Понимает и все равно сидит на месте, не отводя взгляд. Парень протяжно зевает и потягивается, подносит телефон к лицу, смотрит на экран. Он молчит какое-то время, вроде думает о чем-то, после чего возвращает взгляд Джисону. – Мне надо котов кормить, – заявляет он в итоге, словно намекает, что ему пора. Джисон не знает, зачем ему эта информация. Парень мог бы спокойно встать и уйти, не говоря ему ни слова. Так было бы даже проще, Джисон перестал бы переживать о своих глупых действиях, а парню не нужно было бы выдумывать оправдания. Они все ещё не знакомы. По крайней мере, Джисон с ним точно не знаком. Ему достаточно сейчас кивнуть, позволить парню вызвать себе такси и дать ему уехать. Джисону надо всего лишь помолчать. Показать свое безразличие. – У тебя есть коты? – спрашивает он быстрее, чем успевает сам себя остановить. – Трое. «Вот тут надо остановиться. Пусть едет к своим трем котам» – мысленно уговаривает себя Джисон. – Можно посмотреть? – говорит вслух. Парень пожимает плечами, открывает в галерее целую папку, посвященную им, и снова вручает свой телефон Джисону в руки. – Очаровательные, – улыбается Джисон, пролистывая одну фотографию за другой, – Как зовут? – Суни, Дуни и Дори. «Отлично. Ты узнал имена. Этого хватит» Мысли кричат, и на этот раз Джисон слушается, возвращая телефон обратно. – Передавай им привет, – зачем-то добавляет он и кривится от своих же слов. До чего же нелепо. Парень посмеивается и бормочет что-то вроде короткого «ага». Джисон видит, как он открывает приложение с такси и начинает вбивать адрес. Облегчение внутри мешается с неуместным разочарованием. Ему не должно быть грустно от того, что незнакомый парень, который может представлять потенциальную угрозу, уезжает домой. Все идёт так, как должно. Так, как будет безопаснее. Парень тыкает по телефону и на секунду его пальцы замирают. – А ты…м-м, – он закусывает губу, кивая головой из стороны в сторону, словно пытается подобрать слова, – Ну, ты сам-то домой сможешь добраться? Джисон слышит вопрос и не сразу понимает, о чем он. – Домой? – глупо переспрашивает он, и парень кидает взгляд на экран своего телефона, – Почему ты спрашиваешь? – Просто подумал, вдруг у тебя телефон сел. Я бы мог заказать тебе такси, пока сам не уехал, – он толком не успевает договорить, как тут же меняется в лице, – Нет, в смысле, мне не нужен твой адрес. Можно заказать просто в твой район. Или хоть куда-нибудь, а ты потом скажешь водителю, куда довезти, – его лицо становится все более напуганным с каждым словом, словно его самого ужасает мысль, что он случайно может узнать чужой адрес. Джисон наблюдает за этой трагедией молча. Ему смешно, что в первую очередь о его безопасности подумал не он сам, а случайный незнакомец. Хотя по-хорошему ему должно быть страшно, потому что он действительно предположил, что такси от незнакомца – неплохой вариант в его случае. Джисон почти готов был продиктовать парню улицу, на которой живёт. Его телефон сел ещё несколько часов назад. Джисон прекрасно знал, сколько на нем было процентов, когда он только выходил из дома. Знал, что ему не хватит. Знал, что он разрядиться ещё до того, как он опрокинет в себя первый бокал спиртного. Знал и все равно не взял с собой зарядку. Джисон не предпринял никаких попыток зарядить телефон до этого момента, потому что банально не хотел. Он оставил его валяться в кармане бесполезным куском металла специально. Полная тупость, но на этот раз он даже нашел ей оправдание. Джисону захотелось, чтобы хотя бы на одну ночь тот мир, в котором он живет, оставил его в покое. Чтобы уведомления об очередном расторжении договора о сотрудничестве оставили его в покое. Чтобы сообщения от компании о количестве людей, отказывающихся с ним работать, оставили его в покое. Чтобы тонны документов, которые присылает ему юрист, до последнего пытающийся вытянуть его хоть куда-то, оставили его в покое. Чтобы весь этот несчастный медийный мир, в котором он последнее время является главной сенсацией, оставил его в покое. Неплохое такое оправдание. Жаль поступок все ещё тупой. Если бы не парень, он бы даже и не подумал о том, как ему добираться домой. Джисон закусывает губу из-за собственной нелепости. Быть драматичным у него всегда получалось лучше, чем думать наперед. Он наконец обращает свое внимание парню, чьи пальцы так и застыли над экраном в ожидании какого-то вердикта. Стыд расползается по телу, вызывая желание поежиться. Джисон столько нехорошего про него успел надумать, а он вон сидит и переживает за него. – Вообще, такси бы не помешало, – неловко говорит Джисон, пожимая плечами, – А в каком районе ты живёшь? Честно, он сам не знает, что сейчас делает. Скорее всего очередную тупость, потому что за сегодняшний вечер еще ни одно его решение не блистало логикой. Парень кидает ему полный сомнения взгляд. Его нельзя винить, Джисон бы тоже был в замешательстве, и тем не менее он надеется на ответ. И действительно получает его. Поторговавшись сам с собой незнакомец называет ему свой район. – О, я живу там недалеко, – легко врёт Джисон, его квартира в другой части города, – Мы могли бы доехать вместе, а я там сам пешочком до дома дойду. Вся проблема ещё и в том, что Джисон не хочет домой. Это ещё одна причина, по которой он не зарядил телефон. Он не собирался так рано возвращаться в свою квартиру. – Уверен? – только уточняет у него парень и, получив согласие, вызывает им такси. Машину они ждут молча. Джисона не отпускает чувство неправильности всего происходящего. За один вечер он нарушил примерно все свои принципы, которые выстраивал годами, пока работал айдолом. И что более неправильно – он не то чтобы переживает по этому поводу. Ощущения в теле скорее потерянные, чем плохие. Противоречия сталкиваются внутри него, отражаясь на коже мурашками. Ему не страшно. Он в предвкушении. Кончики пальцев зудит от собственных действий. Все, что он делает сейчас – опасно. Действительно опасно. Будь Джисон в лучшем состоянии и с меньшим количеством алкоголя внутри, он бы ни за что не дал этому вечеру случиться. Но сейчас, в этот конкретный момент, сидя на лавочке и смотря на незнакомца с нефтью в глазах, он позволяет случайностям взять над ним контроль. Будь что будет. Последствия этого вечера станут проблемами будущего Джисона. Нынешний Джисон откладывает рациональность в карман к телефону – ненужное к бесполезному – и садится в машину с незнакомым парнем, чтобы уехать в незнакомый район. Только перед тем как захлопнуть дверь, он заглядывает парню в глаза и задаёт один единственный вопрос. – Как тебя зовут? – Минхо. Ли Минхо, – отвечает парень – Минхо, и Джисон ему улыбается. В пятницу вечером Хан Джисон отдает Ли Минхо право руководить его случайностями. Они доезжают до нужного района за полчаса. Дождь совсем расходится за это время, и водитель по просьбе Минхо останавливает у ближайшего круглосуточного. – Не помешает зонтик, если правда собираешься топать пешком домой, – объясняет он, заходя внутрь. Джисон идёт следом. Он не собирался покупать зонтик. Следующим в списке его глупых решений было промокнуть до нитки, пока он будет бессмысленно гулять по ночному городу. А потом, конечно, заболеть из-за этого. Какая разница, если ближайшее время ему не светит выступлений? А так хотя бы лежать дома будет не бессмысленно. Минхо доходит до отдела с зонтиками и тянется за одним, когда Джисон останавливает его руку. – Не надо. Мне тут недалеко, – пытается он придумать оправдания, на что получает ещё один взгляд полный сомнений. Он почти уверен, что Минхо ему не верит. Скорее всего даже по поводу того, что он живет в этом районе. Он не выглядел особо убежденным, когда заказывал им такси. И тем не менее он почему-то все ещё здесь, рядом, пытается купить ему зонтик. Что интересно им движет? Злые мысли подсказывает Джисону, что из него обязательно пытаются сейчас извлечь выгоду. Воображение подкидывает ему тысячу и один вариант, как Минхо его обманывает, тайно снимает, собирает материал, чтобы потом отдать это все прессе. Как все их странное взаимодействие оказывается враньём, а глаза из нефти действительно оказываются только из нефти – без примеси сахара. И как они постепенно топят его в своей черноте. У Джисона богатое воображение. Оно так-то песни ему помогает писать. Минхо хмурится, оглядывая его с ног до головы. Выглядит он забавно по мнению Джисона, вместо злого взрослого больше похож на недовольного ребенка. Которому не разрешили купить зонтик. – Уверен? – спрашивает он снова, и Джисон видит, что делает он это через силу. – Ага. Идем, твои коты уже заждались. Они выходят из магазина ни с чем, и теперь правда наступает момент расходится. Минхо – домой к котам, Джисону – куда-нибудь куда ноги заведут. У каждого свой путь, но несмотря на это они оба замедляются, останавливаясь в пределах козырька на выходе. Он спасает их от дождя, и они замирают в тишине, утыкаясь взглядом в стену из падающих капель. Начался настоящий ливень. Шум вокруг становится все громче. Начинают звенеть крыши зданий, асфальт под ногами покрывается бурлящими лужами, поднимается ветер и листья на деревьях, не выдерживающие ударов, летят вниз. Где-то вдалеке гремит гроза. Козырек над головой с трудом справляется, и Джисон чувствует, как постепенно намокают волосы и лицо. – Увлекательная прогулочка будет, – пытается пошутить он, но Минхо рядом не смеется. – Может, хотя бы переждешь где-нибудь? – Где? – Да хоть в круглосуточном этом, все же лучше, чем промокнуть. Минхо выглядит действительно обеспокоенным, и Джисону снова становится стыдно. Он поворачивает голову и окидывает взглядом помещение, в котором только одинокий сотрудник сидит за кассой и не обращает на них никакого внимания. Не хочет он здесь сидеть. Но он может наврать Минхо, подождать пока тот уйдет, и после спокойно пойти мокнуть. – Слушай, – говорит Минхо раньше него, отводя взгляд, – Ты ведь не здесь живёшь. Это не вопрос. Он утверждает, и Джисон, к собственному удивлению, решает, что оправдываться нет смысла. – Ага. – И зачем тогда приехал? Он думает пару секунд, пытается выловить из своего хорошего воображения что-нибудь стоящее, но там внезапно пусто. – Не знаю, – честно отвечает он. Потому что честным глазами честные ответы. – А если я, – начинает Минхо и тут же затихает, тяжело выдыхая. – Если ты, что? – Боже, если я предложу тебе переждать у меня, ты меня сразу пошлёшь или да? – выпаливает он на одном выдохе и выглядит так, словно ждёт удара. – У тебя, в смысле у тебя дома? – Ну. Да. – Пойдем. Минхо поворачивает к нему голову так резко, что Джисон на секунду беспокоится о его шейных позвонках. – Серьезно? Ты точно правильно понял? У меня дома. В моей квартире, – повторяет он, заставляя Джисона улыбнуться. Он понял ещё с первого раза. Более того, если быть честным, он как будто только и ждал этого приглашения. Ужасно с его стороны вообще-то, но он пытается оправдаться наличием у Минхо котов. Целых трёх котов. Это на три больше, чем когда-либо было у него. – Да, понял. Все норм до тех пор, пока ты не собираешься меня убивать. Или снимать. Или использовать меня для чего-то. Не знаю для чего, придумай сам, – пожимает он плечами, словно все действительно так просто. Минхо смотрит на него в ужасе примерно секунд десять – Джисон считал. После чего видимо приходит к какому-то решению и на мгновение закрывает лицо рукой, что-то невнятно бормоча. – Окей. Ладно, – одергивает он руку и зачесывает волосы назад, – Тогда, если не хочешь сильно промокнуть, придется немного побежать. Тут недалеко, буквально за поворотом. Минхо показывает примерный маршрут, дожидаясь чужого кивка, и задаёт последний вопрос. – Бежим? Они срываются из-под козырька одновременно, но Минхо разумно уходит вперёд, чтобы вести. Джисон бежит следом, хлюпая кроссовками по лужам, и чувствует на губах тупую улыбку. Кроссовки на нем белые, почти новые – он выходил в них от силы раза три. Он знает, что они наверняка будут ужасно грязными. И мокрыми. Джисон ненавидит грязные белые кроссовки и мокрые носки. И все равно почему-то улыбается. Он сворачивает за Минхо и огибает здание, чей свет на секунду оглаживает их силуэты. Капли разбиваются о его щеки, мочат волосы и одежду, заставляя ее противно липнуть к телу. Ветер завывает с двойной силой, вызывая табун мурашек по спине, но Джисону на это хочется только смеяться. Ему вдруг кажется, словно он в типичном фильме про подростков. Может даже в одной из книг Джона Грина. На языке даже вертится что-то знакомое, вроде его поэтичных цитат про безобидные сигареты или коллекцию чужих предсмертных слов. Джисон чувствует хрупкую свободу момента, когда в миг кажется, что метафоричные крылья за спиной действительно вырастают и делают свой первый взмах. В груди громыхает в унисон грозе, внутренности падают и поднимаются обратно, ноги отрываются от земли в полете, и грязные капли от луж остаются на джинсах темными пятнами. Джисон загадывает когда-нибудь еще раз пробежаться так под дождем. Он музыкант в конце концов. Кто он такой без своей романтизации жизни и эскапизма? Минхо доводит их до нужного здания, и уже через пару минут они поднимаются на лифте, слушая, как шумит подъемный механизм, тянущий их мокрые тела на нужный этаж. Одна из стен зеркальная, и Джисон специально не поворачивается, чтобы не знать, как плохо он сейчас выглядит. Он бросает взгляд в сторону Минхо, отмечает, что его мокрые волосы больше похожи на специальную укладку гелем, а прилипшая одежда села слишком удачно, и даже немного злится. Нельзя быть таким красивым после таких забегов. – А тебе не странно? – разрывает тишину Джисон, не уточняя, что имеет ввиду. – Не странно ли мне, что Хан Джисон едет со мной на лифте в мою квартиру в пятницу вечером? Минхо выгибает одну бровь и размахивает руками, мол, ну, как тебе сказать; на что Джисон смеётся. – Да, согласен. Не привычно. – Не привычно? Да мне почти кажется, что я сплю. Джисон снова посмеивается, когда двери лифта раскрываются. Минхо доводит их до нужной двери и вводит пароль на кодовой панели, на что Джисон вежливо отворачивается. Не успевает дверь открыться, как из-за нее сразу доносится мяуканье – как будто даже возмущённое. Три кота – два рыжих и один серый – встречают их в прихожей и обвивают Минхо ноги, совершенно не обращая внимания на незнакомого гостя. Минхо наклоняется к ним, одновременно снимая мокрые кроссовки, и говорит много нежностей подряд: спрашивает, как у них дела, извиняется за то, что задержался, просит подождать ещё пару минут, прежде чем он даст им покушать. Он оглаживает их спинки по очереди, щебечет о чем-то ещё и целует в мордочки. Все это выглядит очень по-домашнему, и Джисон хочет умилиться виду перед собой, но вместо этого странно теряется, застыв почти вплотную спиной к двери. От легкости, с которой он бежал сюда и болтал в лифте, вдруг не остаётся и следа, словно порог этой квартиры Джисон переступал уже без нее. Свербящее чувство зарождается внутри внезапно. Глаза мельком оглядывают чужую квартиру, незнакомого человека перед собой; дыхание сбивается, когда в голове начинают щёлкать осознания; вопросы снова занимают мысли. Джисон вдруг становится не уверен, можно ли ему вообще проходить дальше. Может Минхо имел ввиду подождать в прихожей? Может и предложил он все это только из вежливости, и стоило отказаться? Может эта его глупость все-таки переходит уже все границы? Джисон ведь непонятно где, непонятно с кем, и непонятно зачем. Он стоит на пороге чужой квартиры, в которую по ощущениям сам напросился – даже если учитывать то, что его пригласили, – и совершенно не знает, что он тут делает. Это ведь настолько опрометчиво, насколько он никогда в своей жизни не поступал. Рациональность куда-то пропадает, Джисон начинает подвергать сомнениям весь их предыдущий разговор, свои чувства, свои реакции. Начинает снова сомневаться в Минхо. Начинает думать, что все это неправильно. Не нужно было ни на что соглашаться, не стоило оставаться на той лавочке и разговаривать с незнакомцем. Ему здесь не место. Мысли волной захватывают голову – плотные, густые, быстрые и болючие. Что-то екает в груди, колет остротой. Гроза разрывает за окном небо. Джисону хочется сбежать. Он знает это чувство – он называет его тревожностью. Ее быстрым импульсом. Когда мурашки бегут по телу холодом, и сердце заходиться в ритме слишком быстро. Когда дыхание встаёт комом в горле, а в конечности отдает слабостью и дрожью. Когда единственное ощущение – страх, что все не так, единственное желание – убежать. В глазах темнеет, и он слышит звон в ушах, не слишком громкий, но неприятный, протяжный, тонкий словно леска, рассекающая мозг напополам. Джисон поддаётся этому импульсу и хватает ручку двери, словно она одна может удержать его распадающиеся мысли. Он почти готов дернуть за нее, когда Минхо обращает ему свой взгляд, отвлекаясь от котов. – Проходи, чего стоишь? – он оставляет серого кота в покое и поднимается, окидывая Джисона взглядом. Нефтяные глаза цепляются за ладонь на ручке двери. Джисон знает, что внешне выглядит обычно. Что выражение его лица сейчас все то же, бешеный стук сердца слышит только он, а дрожь в теле на самом деле внутри него, и руки у него совсем не трясутся. Он выглядит так же, как и мгновение до этого, не считая, наверное, только глаз – в которых возможно сейчас чуть больше пустоты, чем было секунду назад. – Ты в порядке? – закономерно спрашивает Минхо, когда Джисон не двигается и не отвечает на его вопрос. – Да, – выдавливает из себя Джисон, сильнее сжимая в ладони ручку двери. Он в порядке, ему просто нужно немного времени, чтобы смыть это чувство. Оно никогда не задерживается надолго. Джисон знает его. Джисон ждёт, когда станет легче. Джисон ощущает, как руки заламывает будто судорогой. Ее тоже нет на самом деле – это обман его мозга. Об этом он тоже знает, но все равно чувствует ужас; необоснованный, первобытный, кричащий о том, что вокруг опасность. Джисон утыкается взглядом в одну точку, в одного из рыжих котов, если быть точнее, пытается сфокусироваться, донести до самого себя, что бежать не надо. Кот смотрит на него своими кошачьими глазами и, наверное, думает какие-то свои кошачьи мысли. Он сидит на полу неподвижно, а потом видимо придя к каким-то своим заключениям, поднимается на лапы и лениво подходит к чужим ногам. Рыжий кот с белым носом стукается головой ему о кроссовку, и трется всем телом о ногу, мяукая. – Ого, Суни обратил на тебя внимание, – пораженно выдыхает Минхо. – Ну, теперь можешь считать, что ты очень желанный гость в этом доме. Минхо посмеивается, и Джисону на губы внезапно тоже просится улыбка. Как будто даже не фальшивая. Суни обходит его по кругу и снова чешется головой об обувь. Джисон медленно выпускает ручку двери из ладони и тянется рукой вниз. Он присаживается на корточки и даёт коту понюхать свою ладонь, прежде чем получить добро и погладить пушистую макушку. Джисон чувствует, как сердце успокаивается. Кот ластится к касаниям. Желание бежать притупляется, затираясь ощущениями мягкой шерсти под пальцами. Ком в горле размякает, и дышать становится легче. Дождь за окном шумит сильнее. – Ничего, что я это… Ну, глажу его? – запоздало интересуется Джисон. – Ничего, – Минхо удивленно дёргает бровями, упирая руки в бока. – Вообще, Суни не даётся незнакомцам. Даже к друзьям моим не особо подходит. Он взрослый и привередливый, удивительно, что ты в принципе можешь его погладить. Джисон смотрит Суни в глаза, прищуренные от удовольствия. Ему хочется сказать коту спасибо. Это глупо, говорить чужим котам спасибо, когда они случайно или специально спасли тебя от тревожности? – Спасибо, – все же говорит Джисон. Даже если это глупость, то какая разница? Он их все равно сегодня видимо коллекционирует – одной больше одной меньше. Минхо если и не понимает, почему он благодарит его кота, все равно ничего не спрашивает и только хмыкает сам себе. Он проходит дальше в квартиру, и все три хвостика синхронно поворачиваются и следуют за ним. Минхо показывает Джисону, где можно помыть руки и куда можно сесть. Джисон отрывает себя от порога и оставляет внезапную панику позади; возвращается к тому состоянию, которое было до. Убеждает себя, что эта глупость все же ему ещё не навредила, а значит он пока в порядке. Квартира у Минхо совсем небольшая – студия, поделенная на импровизированные зоны сквозными стеллажами в потолок. Кухня перетекает в гостиную, состоящую только из небольшого дивана и телевизора напротив. Рядом, за стеллажом, спальное место – двухместная кровать и большой шкаф. Все выглядит очень аккуратно, но не вылизано. Квартира ощущается обжитой: на холодильнике фотки из фотобудок и магниты, на стеллажах книги, на тумбочках и полках вещи в лёгком беспорядке – какие-то бумаги, папки, кружки, ноутбук, баночки с уходовыми средствами. Джисон аккуратно располагается за кухонным островком, наблюдая за тем, как Минхо наполняет три миски кормом. Коты терпеливо ждут, когда он закончит, после чего синхронно начинают хрустеть. – Хочешь что-нибудь попить или поесть? – спрашивает Минхо открывая холодильник. – У меня есть вода, вода газированная, возможно где-то завалялся пакетик чая или кофе три в одном, и… кимпаб. – Какой большой выбор, – смеётся Джисон. – Не каждый день принимаю у себя Хан Джисонов. Не успел подготовиться, – пожимает плечами. – Тогда просто воду. – Поесть точно не хочешь? – Минхо достает новую бутылку воды и ставит ее перед Джисоном на стол, снова кивая в сторону холодильника. Джисон чувствует, что голодный. Последний раз он кидал в себя что-то перед походом в бар, да и то был скорее плотный перекус, чем нормальный ужин. Но он все ещё не знает человека перед собой. И что этот человек может сделать. Джисон уже проверил, что пломба на бутылке не вскрыта. Минхо смирно стоит, ожидая вердикта, и Джисон не знает, как бы помягче объяснить свои опасения. Рука неловко чешет шею, хочется отвести взгляд и соврать, что он все же не голоден, но Минхо внезапно издает короткое «о». – Он не вскрытый. Кимпаб в смысле, – говорит он просто, и Джисон снова удивляется, как легко Минхо понимает такие моменты. – Тогда давай, – соглашается Джисон, и секундной у него в голове мелькает мысль, что, если бы Минхо его сейчас отравил, он может и не был бы против; но Джисон старается на мысли этой не зацикливаться. Минхо кивает и достает действительно запечатанную упаковку кимпаба. Он вручает Джисону пакетик с одноразовыми деревянными палочками, себе берет металлические, и они принимаются есть под сопровождение хруста кошачьего корма. Все ещё очень странно. Основной свет Минхо так и не включил, оставив единственным освещением в квартире свисающие над кухонным островком светильники. Их рассеянное свечение выкрашивало темные волосы Минхо в охру. Джисон не мог перестать смотреть. И не мог понять, что же он все-таки чувствует по поводу всей этой ситуации. Мысли постоянно скакали от «это наитупейшая вещь, которую я мог совершить в своей жизни» до «он красивый, у него три кота и милая квартира, все остальное не важно». Середина пока не находилась. Минхо замечает чужой взгляд и тоже поднимает свои глаза, в которых нефть теперь снова мешалась с карамелью. Он оглядывает Джисона буквально за секунду, а потом резко утыкается обратно в стол. Джисон ничего не спрашивает. Он старательно пережевывает рис, и решает опять осмотреться. Чуть поворачивается на стуле и вглядывается в полки стеллажа. На некоторых из них фотки в рамках, несколько фигурок аниме героев, на других книги, среди которых Джисон различает пособие по кулинарии и сборник японского хайку. Он также подмечает несколько томов разной манги, когда резко давится, натыкаясь на подозрительно знакомые корешки в ряд. Из-за тусклого освещения Джисон щурит глаза, чуть наклоняясь вперёд, и почти падает со стула, когда точно убеждается в том, что знакомые корешки – это его альбомы. Причем все три корейских полноформатника и четыре мини-альбома – всё то, что он выпустил с дебюта, не считая цифровых синглов. – Ты что, слушаешь меня с дебюта? – тут же пораженно спрашивает, не успев обдумать всю степень неловкости своего вопроса. Он поворачивается к Минхо с широко распахнутыми глазами, указывая палочками в сторону полки. Минхо удивлённо смотрит на альбомы, смотрит на Джисона, потом опять на альбомы, и тяжело вздыхает. Джисону снова становится стыдно. Не понятно только, почему. – Это плохо? – спрашивает Минхо удрученно, и Джисону так и хочется влепить себе чем потяжелее. – Нет, ни в коем случае, я просто не ожидал, – Джисон размахивает руками и спотыкается о собственные слова. – Там просто, ну, стоит мой самый первый альбом. Даже у меня нет его печатной версии. Минхо удивлённо вскидывает брови и опять бросает взгляд на полку, а точнее – Джисон знает – на кислотно зелёный корешок с розовыми буквами. – Почему у тебя его нет? – Он мне не нравится. – Серьезно? Это же первый альбом, память как никак и все такое. – Ладно, он есть, но не совсем у меня. Стоит на полке в моей комнате в родительском доме. В нем же просто все такое подростковое. Юношеский максимализм там так и кричит из каждой песни, – Джисон кривится, вспоминая старую лирику. – Ну так в этом и прикол. Ты же и был считай подростком, и слушали тебя тогда подростки. Ты вырос, и аудитория у тебя выросла, это не повод не любить свое начало, особенно учитывая, что оно было хорошим, – Минхо звучит чуть ли не оскорбленно, доказывая свою точку зрения, и Джисон вдруг начинает смеяться. Ну правда, как же странно. Минхо дует губы и угрожающе наводит на него палочки. – Что ты смеешься, а? – Да просто, – Джисон утирает выступившие слезы и обводит силуэт Минхо руками, пытаясь собрать слова в кучу. – Я, наверное, никогда в жизни вот так не обсуждал свои песни с фанатом. Минхо обратно утыкает взгляд в стол, и Джисон замечает его красные кончики ушей, ловко спрятавшиеся в волосах. Выглядит очаровательно. Джисон и не думал, что это не преувеличение из мультиков, и люди правда умеют краснеть ушами. Минхо больше ничего не говорит. Тихо доедает свой кимпаб, отвлекаясь на телефон. Он хмурится, когда видит что-то на экране и поднимает взгляд обратно на Джисона, но смотрит будто сквозь него. Его брови забавно кривятся, зубы задумчиво кусают нижнюю губу, и в какой-то момент Джисон даже думает, что, наверное, это все же невежливо – так открыто пялиться на незнакомого человека, но на Минхо как будто невозможно перестать смотреть. Он красивый. Джисон считает и себя красивым тоже, но таким – больше вычурно красивым. Он любит, когда на нем макияж, скрывающий недостатки, когда фото получаются удачными, потому что сняты с хорошо выстроенного ракурса. Его красота обычная, в то время как Минхо кажется по обыкновению красивым. Словно ему совсем не нужно прилагать усилий, чтобы поддерживать эту красоту. На нем сейчас нет макияжа, у него на носу пара воспалений, брови не выщипаны до идеала, губы обкусанные, а волосы явно не первой свежести, но при всем при этом – Джисон не может оторвать взгляд. – Ты случайно не модель? – спрашивает он. Потому что Минхо пошло бы быть моделью. Джисон бы купил журнал с ним на обложке, потому что теперь они не совсем незнакомцы – он знает его имя, адрес и его котов. Джисон чувствует, что алкоголь из него окончательно выветрился, но мысли почему-то все равно продолжали плыть. – В смысле? – Минхо смотрит на него потерянно, с недоверием, словно услышанный вопрос – полный бред. – В прямом, – Джисону снова хочется смеяться. Неужели Минхо себя в зеркало не видел? – Ты же буквально идеально подходишь всем стандартам корейской красоты. За тебя модельные агентства подрались бы. Джисону кажется, что он говорит абсолютно очевидные вещи, но Минхо почему-то фыркает и ухмыляется. – Спасибо, наверное? Но я не горю этой сферой. У вас там все токсичные. С этим сложно поспорить, да и бессмысленно – Джисон на себе испытал все прелести жизни айдола в Корее; а что там у моделей он и узнавать боится. – Жаль, конечно, такая красота пропадает. Джисон не особо фильтрует, что говорит и как. Осознает смыслы своих слов только когда уже произносит их и видит ответную реакцию. Минхо смущается. Он фыркает, словно ему все безразлично, но взгляд уводит в сторону и от Джисона отмахивается, как от назойливой мухи. – И это мне говорит Хан Джисон. – Ой, да что ты заладил Хан Джисон, Хан Джисон? – Джисон откидывается на спинку стула, складывая руки на груди. – Над моим внешнем видом каждый раз пыхтит несколько визажистов, парикмахер, дерматолог, стилист, фотограф и вообще все, кому не лень. – Ну и что? Это не делает тебя менее красивым в жизни безо всяких камер, макияжа и укладки. – Это уже твое субъективное мнение. Минхо снова удивлённо выгибает брови и выглядит в целом так, словно готов напасть на Джисона прямо сейчас – словесно; но только открывает и закрывает рот, глубоко выдыхая. Вместо него тишину разрывает гром. Джисон дёргается и оглядывается в сторону окна. Он совсем успел забыть, что на улице ливень, и что он здесь – в чужой квартире – не просто так поболтать. Он здесь типа непогоду пережидает. Дождь в отличие от него о своей задачи не забывал и неугомонно продолжал бить по крышам и окнам, окуная в белый шум. Разводы стекали по стеклу, размывая вид снаружи, и заставляли думать, что квартира будто отделялась от остального мира. Словно все то, что происходит там – абсолютно не важно. Джисону вдруг захотелось, чтобы дождь лил как можно дольше. Чтобы мир не касался его ещё хотя бы следующие несколько часов. Он поворачивается обратно к Минхо, и тот уже смотрит на него в ответ. Карамели в его глазах становится будто все больше и больше, несмотря на то что освещение не меняется. Джисон утыкается взглядом в сладость в чужих зрачках и вспоминает о тревожности, настигнувшей его на пороге. От нее не осталось даже тени, и Джисон удивляется тому, как спокойно ему прямо сейчас. Будто бы то, что находилось за пределами чужих карих глаз, не имело в данный момент никакого значения. – Могу предложить посмотреть что-нибудь, – говорит Минхо тихо, даже шепотом, словно боится разрушить то, что возникает между ними, когда их взгляды встречаются. Джисон не сразу распознает предложение – уже который раз за этот вечер. Мозги все ещё работают с трудом, потерянность берет свое. Минхо предлагает продолжить вечер, не гонит его домой. Джисону кажется, что он злоупотребляет чужим гостеприимством. Карман совестливо оттягивает разряженный телефон. Джисон знает, что мог бы попросить зарядку, зарядить его и заказать себе такси домой. Мог бы наконец уехать и не совершать больше глупых решений – их и так достаточно для одного дня. Джисон мог бы тысячу раз поступить сегодня правильно. Мог бы, но не захотел. И сейчас не хочет. Джисон кивает, слабо и неуверенно, не отрывая взгляда. Минхо коротко улыбается и кивает в сторону дивана. Они включают нетфликс. Недолго думая, выбирается дорама, которую они оба оказывается смотрят: только Джисон на две серии впереди. Они включают эпизод, на котором остановился Минхо. Квартира погружается в шум чужих голосов. Джисон смотрит на экран, но не особо различает, что там происходит. Минхо рядом сидит тихо. Слишком тихо. Иногда Джисону снова кажется, что его там и нет, и все вокруг плод его воображения. Так что он поворачивается в сторону Минхо примерно каждые десять минут, чтобы не сойти с ума. К концу эпизода он и вовсе двигается к нему чуть ближе, чтобы ощущать тепло чужого тела на расстоянии. Минхо ничего не говорит и даже дышит как будто через раз. Все, что Джисон слышит – шум погоды и голоса героев дорамы с музыкой на фоне. Он оглядывается, и глаза снова вылавливают цветные корешки на полке. Любопытство копошится внутри, заставляя Джисона ерзать на месте. Ему внезапно хочется спросить у Минхо так много, что ни один достойный вопрос так и не формируется нормально у него в голове. Минхо ведь его фанат. У него в плейлисте, наверное, есть треки Джисона. Спетые его голосом. Вот тем, которым он с ним разговаривал. Минхо слушает его музыку. Он что-то думает о ней. Он что-то думает о Джисоне. О Хан Джисоне, который сейчас сидит у него на диване в пятницу вечером после встречи в баре. Он что-то думает о Хан Джисоне, бывший парень которого слил их личную жизнь в сеть. – О чем ты думаешь? – спрашивает, внезапно, сам Минхо. Джисон дергается, осознавая, что видимо пялился на Минхо последние минут двадцать, если верить хронометражу дорамы. Он хлопает глазами, и Минхо хлопает в ответ. – Думаю, о чем ты думаешь. – В смысле? – Ну типа. Ты же слушаешь мою музыку? Минхо меняется в лице, как будто ему снова становится неловко. – Ты опять? – говорит он страдальчески, и Джисон спешит себя объяснить. – Нет, в смысле, да. В смысле, ты просто выглядишь очень нормальным для фаната. – А что, мне лучше быть ненормальным? – Да нет же, просто мне интересно буквально, о чем ты думаешь. Не беспокоит ли тебя, что я здесь? Зачем ты вообще меня позвал? Зачем заговорил со мной в баре? Если у тебя, конечно, нет никаких корыстных целей. – Обычная человеческая помощь? – предлагает Минхо. Джисон с сомнением смотрит в ответ. – Окей, помимо обычной человеческой помощи есть еще кое-то. Джисон весь обращается в слух и наклоняется ближе. – Человеческое беспокойство. Джисон отодвигается и неудовлетворенно фыркает. – Дай объяснить. – Минхо тяжело вздыхает и словно подсобирается, усаживаясь ровнее, – Представь себе, ты видишь в обычном баре айдола, у которого недавно случился громкий скандал, опрокидывающего в себя коктейли один за одним, без охраны и менеджера, и в какой-то момент он на шатающихся ногах выходит на улицу и долгое время не возвращается. Джисон обрисовывает в своей голове события, естественно представляя самого себя и пытаясь увидеть картину со стороны. Приходит к выводу, что выглядело, пожалуй, жалко. – А еще ты знаешь, как в нашей стране айдолы любят решать проблемы, когда ситуация начинает казаться безвыходной… - продолжает Минхо, видя интонацией к чему-то конкретному, о чем Джисон не догадывается сразу. Но когда его осеняет, он дергается на месте и с ужасом утыкается взглядом в Минхо. – Боже, ты что думал, что я собираюсь свести счеты с жизнью?! – А что еще я мог подумать?! – Да все, что угодно, кроме этого! – Джисон взмахивает руками и недовольно складывает их на груди, хмурясь. – Ты что злишься на меня за то, что я беспокоился о твоей жизни? – Когда ты говоришь это так… – А как еще? – Я не злюсь, просто, - Джисон подминает под себя ноги, обнимая себя за плечи, – Неужели все настолько плохо, что можно подумать о том, что я собираюсь самоубиться? Минхо снова тяжело вздыхает, и на этот раз Джисону кажется, что воздух густеет. Дышать становится неприятно, в горле словно появляется першение, а легкие заполняет тяжестью – той, которую Минхо выдохнул. Тепло рядом внезапно исчезает – Минхо поднимается на ноги и обходит диван, направляясь к большому шкафу у кровати. Он вытягивает оттуда что-то большое, и уже через пару секунд Джисона укрывают серым пледом. Теплым. – На, пожалуйста, а то ты весь дрожишь. – Спасибо, – шепчет Джисон и кутается по шею. Он совсем не заметил, что дрожит. Вряд ли от холода, правда. – Все не настолько плохо. Просто в тот момент я подумал о самом худшем варианте из возможных, – говорит Минхо на выдохе, падая обратно на диван. ­– Я сел на ту лавочку и просто надеялся, что ты дышишь. А разговор уже сам собой получился. Джисон мычит в ответ, то ли соглашаясь, то ли принимая к сведению. Слова Минхо звучат слишком искренне, как для человека, которого он совсем не знает. Который его совсем не знает. Наверное, это действительно самое обычное человеческое беспокойство. Минхо просто оказался рядом в нужное время, в нужном месте, и у него хватило храбрости не проигнорировать проблемы незнакомца. Джисону бы радоваться, но ему от этой мысли, наоборот, неуютно. Потому что тогда получается, что все действия Минхо этим вечером были абсолютно логичны, и только Джисон тут страдал тупостью, принимая одно сомнительное решение за другим. – А домой ты меня позвал, чтобы я не вскрылся где-то ночью, и ты не стал бы последним человеком, с которым меня видели? – пытается пошутить Джисон, но Минхо только криво улыбается. И смотрит своими честными глазами. – Нет, ну я так-то и утром могу все провернуть, а теперь еще и в какой-нибудь предсмертной записке указать твое имя. Думал так просто от меня отделаться? Джисон звучит обиженно и сам не знает почему. Минхо наконец смеется. – Ладно, твоя взяла. Но вообще-то пригласил я тебя просто потому что. Я же не думал, что ты согласишься. Что очень опрометчиво с твоей стороны так-то. Вдруг я все же маньяк какой-то. – Отлично, тогда мне ничего делать не нужно будет. Плюс смерть, плюс вечер с красавчиком, – стреляет глазками Джисон, на что Минхо недовольно качает головой. Они смеются, и ужас сказанного растворяется в воздухе короткими смешками. Джисон пытается представить себе, как бы это было, если бы он действительно решил распрощаться этим вечером с жизнью? Что бы он сделал, как, с кем бы попрощался, что оставил бы людям, которые его любят? Эти мысли кажутся такими чуждыми, что по позвоночнику бегут мурашки. – Я не хочу умирать, – тихо говорит Джисон спустя минуту тишины. Он думает о своей смерти. О своей жизни. Обо всем, что его уже окружает и что еще окружить не успело. – Но и жить не хочу, – добавляет он следом еще тише. – В смысле, прямо сейчас. В конкретном отрезке своего существования мне бы хотелось… перестать существовать. Типа исчезнуть как-то без последствий, чтобы переждать бурю. Ему хотелось бы заснуть. Надолго. Свернуться, поджав под себя ноги, и ждать пока ураган вокруг него не уймется. В его эпицентре тихо. Джисон в нем совсем один. Он не может сделать шаг хоть куда-нибудь, потому что знает – стоит попытаться и его самого унесет, он закружиться и порвется на части. Поэтому он не двигается, не делает никаких заявлений в соцсетях, не пишет посты. Джисон ждет, как ему и было сказано. Только руки под голову подкладывает и прикрывает глаза, чтобы не видеть в какие руины превращается его существование. Что-то касается его плеча, и Джисон поднимает взгляд, встречаясь с уже знакомой карамелью в глазах. В ней столько сочувствия, что плакать хочется. Минхо сидит совсем близко и поглаживает его пару раз ладонью. Он открывает рот и, наверное, хочет сказать что-то ободряющее, что-то из тех фраз, которые Джисон только и слышал последнее время. «Все образуется». «Все будет хорошо». «Ты держись главное». «Потерпи еще немного». «Все обязательно уляжется». Джисона тошнит уже от них, так что он говорит первым. –  Как ты относишься к этому? – спрашивает. Минхо спотыкается о собственный выдох и выгибает брови. – К чему? – К моей ситуации. К скандалу. Ко мне. – Зачем тебе мое мнение? – Ты – часть моей аудитории. Тот, кто знает Хан Джисона, как музыканта. Мне интересно, о чем ты подумал, когда узнал новости, может когда посмотрел фотки или переписки чатов. Если смотрел, конечно. Джисону хочется спросить, что он подумал о нем самом, что испытал, когда увидел в заголовках отношения с парнем. Он боится, но хочет знать, испытал ли Минхо отвращение к нему и всей его музыке? Он знает, что такая правда ему не нужна – хватило комментариев в интернете – но все равно хочет услышать ее. Хочет самолично расковырять еще кровоточащую рану. Минхо снова выдыхает. Снова тяжело. – Если ты хочешь знать, что я подумал о тебе, – уточняет он. – То ничего сверхъестественного. Джисон, как мы уже выяснили, я слушаю тебя с дебюта. Я слушаю твои песни. Они, ну… – По ним все понятно? – Наверное. Просто кто что захотел, то и понял. Так что, когда я увидел новости, мне было лишь жаль, что с тобой это случилось. Это же твоя личная жизнь. Она на то и личная. Минхо неловко чешет шею и пожимает плечами. Минхо хороший – думает Джисон. Он та часть аудитории, которая его поддержала. Джисон почему-то даже не сомневается в его искренности сейчас. Он верит честным глазам с янтарным сахаром в зрачках. И улыбается. Коротко, поломано и устало. Но тоже искренне. – Но, без обид, паренька этого твоего засудить надо. Это же раскрытие тайны личной жизни или какая там статья. Даже если NDA вы не подписывали. Чем вообще твой юрист занимается? – возмущается Минхо, заставляя Джисона усмехнуться. – Подозреваю, мой юрист рвет на себе волосы, пытаясь вытащить меня из этого говна. Минхо понимающе кивает. Джисон ничего больше у него не спрашивает, и они молча решают вернуться к просмотру дорамы. Минхо не порывается отсесть дальше, оставаясь сидеть в полуметре рядом. Дождь все никак не затихает, редкие молнии продолжают освещать комнату. Джисон благодарен ему за то, что не приходится искать отговорки, чтобы остаться с Минхо подольше. Джисону с ним хорошо. Странно, но хорошо. Он думает, что все их знакомство абсолютно неправильное по всем канонам таких знакомств, и расскажи кто Джисону о таком раньше, он был бы в ужасе. Но сейчас ему приятно. И тепло – так, как не было уже давно, с того самого утра, когда появились новости. Джисон кутается еще сильнее в плед, но не думает, что все дело в нем. Он бросает короткие взгляды на Минхо, чувствует, как под ним проминается диван рядом, наконец слышит его дыхание. Очень спокойное, устойчивое, в какой-то степени убаюкивающее. Фоновый шум дорамы, ливень за окном, время далеко за полночь и присутствие человека рядом, от которого тепло и не тревожно, делают с Джисоном страшные вещи – его начинает клонить в сон. Еще и с тем самым чувством, по которому он очень скучал. Когда в голове тихо. Разумные мысли пытаются докричаться до его сознания и донести, что идея уснуть прямо сейчас – ну просто ужасная. Абсурдная. Наитупейшая. Но Джисон, он очень устал. От всего вообще. Джисон думает о том, какие глупости совершал весь прошедший вечер, и ни одна из них ему пока не навредила. А если навредит, то это будут проблемы будущего Джисона. Того, который проснется в завтрашнем сегодня и с трезвой головой оценит все то, что натворил. Такое себе перекладывание ответственности, но Джисону все равно. Он обещает себе последнюю глупость. Сдается и прикрывает глаза. – Можно я, ­– шепчет тихо, клоня голову и падая на чужое плечо, – посплю немного. Минхо не высказывает никакого дискомфорта, только лишь говорит на выдохе. – Спокойной ночи. И Джисон, ловя последние обрывки разговоров героев дорамы, проваливается в глубокий сон.

•••

В следующий раз Джисон откроет глаза ранним утром того же дня. Он обнаружит себя на диване в чужой квартире под теплым серым пледом. Минхо будет спать на кровати. Джисону понадобится несколько минут, чтобы прийти в себя, прежде чем он наконец вытащит бесполезный телефон из кармана и не найдет зарядку. Он не задержится долго: закажет такси, сложит аккуратно плед на краю дивана, попрощается с котами и уйдет, пискнув напоследок дверной панелью. С Минхо Джисон попрощается совсем тихо, чтобы не разбудить. Поблагодарит за гостеприимство и разговор. Уже в своей квартире Джисон наконец-то примет душ. Кипяток обожжет кожу и смоет все его вчерашние глупости. Налив кофе, он решится все же посмотреть сообщения, проверить соцсети, узнать последствия прошедшего вечера. В сети, на удивление, не найдется ничего ужасного, зато в сообщениях будут беспокойства друзей, пытавшихся выяснить куда он пропал, и короткая информации от компании, что сегодня днем ему надо будет подойти обсудить вопрос по поводу нового менеджера. Джисон придет к успокаивающему заключению, что мир действительно шел своим чередом дальше, пока он так старался не обращать на него внимание. Он закажет доставку еды, позавтракает в тишине, подумает о котах Минхо, которые наверняка ждали от него завтрака утром, поэтому и проснулись. Подумает о самом Минхо, которому он не оставил даже записки. Подумает, что Минхо хотя бы может его еще увидеть на видео каком-нибудь или в живую на концерте, если повезет, а вот Джисон его не факт. Решит, что будет надеяться на встречу. Он соберется днем, приведет себя в порядок и приедет в компанию. Администратор на входе мило с ним поздоровается, люди внутри не особо будут обращать на него внимание – не сравнимо с тем, что было месяц назад. Джисон дойдет до нужного этажа, встретиться с руководителем своего отдела, зайдет в кабинет. И увидит там Минхо. Джисон решит, что произошла какая-то ошибка, обернется с вопросом к руководителю, но тот с милой улыбкой представит Минхо в роли его нового менеджера. Джисон не успеет ничего спросить, Минхо не станет объяснять – он поздоровается с ним как подобает их рабочему положению, пожмет руку, назовет его Хан-щи и поклонится. Джисон почувствует себя обманутым. Они будут обсуждать рабочие вопросы, дальнейшую стратегию, новости от юриста. Все слова будут пролетать мимо Джисона, как бы он не старался на них сфокусироваться. Это важно, это его карьера. Его жизнь. Но все, на чем он будет сосредоточен это Минхо. Настоящий, из плоти и крови, сидящий напротив и говорящий про него. Тот же, с кем он познакомился прошлой ночью, на вид, и совершенно чужой по ощущению. Они закончат официальную встречу, и когда руководитель уйдет, Джисон долго и молча будет смотреть на Минхо, ощущая нелепое предательство. Джисон поймет почему вчера Минхо на самом деле показался ему знакомым. – И что это было? – спросит Джисон, сложив руки на груди. – Я не успел рассказать. Минхо будет выглядеть виноватым, и Джисону почти захочется проявить к нему жалость, но глупая обида окажется сильнее. – За весь вечер ты не нашел минутки упомянуть, что мы работаем вместе? – Хан-щи… – Не называй меня так! – Джисон не заметит, как повысит голос. – Я вчера спал в твоей квартире! У тебя не было проблем с тем, чтобы называть меня Джисоном! Минхо скривится от тона его голоса, успокаивающе протянет к нему руки через стол. – Ладно, Джисон, тихо, пожалуйста, – ладони останутся бесполезно лежать на середине стола. – Прости, я не хотел, чтобы так вышло. Я просто даже не знал, как тебе об этом сказать. – Словами? Минхо побеждено выдохнет и упадет лицом в ладони. – Мне жаль, ­– скажет он, невнятно промычав. – Если не захочешь со мной работать, я пойму. Джисон закатит глаза и встанет из-за стола. – Боже, да не в этом дело, Ли Минхо-щи, ­– передразнит он его. – Работайте сколько влезет. Если еще есть над чем. Джисон выйдет из кабинета и сразу уедет домой. Минхо будет извиняться дольше, чем стоило бы, учитывая, что Джисон не то чтобы прям сильно злился. Джисон больше испугался – того, что вся их первая встреча была фальшивкой. Но Минхо из раза в раз будет уверять его в обратном, говорить, что он действительно пришел в тот бар случайно. В итоге Джисон сдастся и поверит ему, последней каплей станет чизкейк доставленный подарком к нему домой. Нечестный ход – Минхо его фанат и коллега одновременно, что позволяет ему знать и его любимую еду, и адрес квартиры, потому что она от компании. Джисон ему этот ход простит, слишком вкусным окажется его любимый шоколадный чизкейк. Но решающим станет еще и то чувство, которое у него появилось рядом с Минхо в их первую встречу и вернулось после того, как все обиды ушли. Спокойствие, тепло. Уверенность – даже не в следующем дне, в следующем вдохе. Минхо окажется тем новым, что ураган принесет с собой взамен старого разрушенного. Он сядет с Джисоном в его эпицентре и будет сторожить его сон, пока все не уляжется. Потребуется время. Много времени. Много тревожных ночей, много злых слов от чужих людей, много разочарований. Много вечеров в квартире Минхо, аргументированных тем, что Джисону там спокойнее и он соскучился по котам. Много серий дорамы и не одной. Много обсуждений музыки – не только джисоновой. Много обсуждений личного – того, чем Джисон никогда не собирался делиться, но почувствовал облегчение в тот же миг, когда рассказал. А потом случится первый новый контракт. Первое развлекательное шоу. Первое интервью. Первые посты в соцсетях спустя месяца. Первый релиз нового сингла. Случится новый альбом, участие в музыкальных шоу и пару фансайнов. Спустя еще время появится дата нового концерта. Небольшого, чтобы прощупать почву, но важного. Безумно важного. Когда билеты раскупят в тот же день, Джисон будет плакать в объятиях Минхо в его квартире, поглаживая Суни в руках. Когда он будет стоять на сцене, видя заполненный зал, голос у него будет дрожать от эмоций, а к концу выступления – слезы литься по щекам. Попрощавшись после концерта с фанатами, Джисон забежит в свою комнату отдыха, где его будет ждать Минхо, и наброситься на него с объятиями и словами благодарности. Минхо будет много улыбаться и благодарить в ответ. Джисон вспомнит о своем обещании про последнюю глупость. Он посмотрит Минхо в глаза, в которых на свету по-прежнему будет сиять карамель, а в тени плескаться густая нефть. И простит себе еще одну глупость, далеко не последнюю, – Джисон позовет Минхо на свидание. Минхо согласится на первое, а на второе пригласит сам. Джисон согласится на второе и поцелует Минхо впервые на нем же. И однажды, совсем не скоро, Джисон напишет песню про встречу в баре, исполнит ее на большом стадионе в чужой стране и прокричит имя Минхо в микрофон на сцене, когда на безымянном пальце уже будет сиять аккуратное обручальное кольцо.