I'm not your judge

Скэриэл не отвечал на сообщения и звонки уже несколько дней. Это действительно заставило Оливера, привыкшего к постоянным перепискам с полукровкой, быстро понять, что что-то не так. Раньше тот отвечал довольно быстро на каждое сообщение, поэтому сейчас, столкнувшись с тотальным игнором, который длился уже почти три дня, Брум был в растерянности. Он уже написал ему несколько раз, спрашивая, всё ли в порядке, и даже звонил, но ответа так и не получил. Волновался ли Оливер? Конечно. Запретные земли — место довольно опасное и жуткое. Кто знает, что может там с ним произойти. Он полагал, что полукровка сейчас находится именно там, потому что буквально вчера вечером приезжал к нему домой в Центральный район, и никого там не нашёл. Дверь была заперта, свет не горел. Поиски не увенчались успехом и зародили в его душе ещё больше непонимания. — Да Скэр постоянно так пропадает. Говорит, по учёбе уезжает и не может быть на связи. Обычно он предупреждает, но в последнее время он перестал оповещать меня о своих скорых исчезновениях. Просто пропадает, — раздражённо отмахнулся от его вопросов тогда Готье. Очевидно, он и сам не знал, где сейчас Скэриэл. Оливия на его слова подозрительно нахмурилась, да и сам Оливер тоже почувствовал, будто что-то здесь не так. Самого Готье, казалось, всё устраивало, но его, очевидно, злил факт того, что полукровка игнорирует его сообщения.       Провалявшись пол ночи в постели, Оливер так и не уснул. Мысли о странности происходящего и какой-то перманентный страх, что что-то должно скоро случиться, не отпускали его. Поэтому он, недолго думая, заказал такси по адресу в паре кварталов от его дома, чтобы не привлекать нежелательного внимания, и аккуратно, стараясь не шуметь, выбрался из своей комнаты наружу через окно. Чем он тогда руководствовался, сам Оливер понятия не имел. Он никогда не был в Запретных землях, совершенно не знал, где он там собрался искать Скэриэла, но всё равно поехал. Утром Оливия, прознавшая об этом, и мокрого места от него не оставит. А отец, скорее всего, вновь проведёт воспитательную беседу с ним, закрепив её в голове сына хлесткой пощечиной. Волновало ли это Оливера в тот момент? Нисколько. А вот на подъезде к границе его потряхивало от страха, но уже по другой причине. Вдруг сейчас, увидев его, несовершеннолетнего подростка, пробирающегося через границу в такое позднее время, развернут обратно. Или ещё хуже: позвонят его отцу и доложат о проделках сына. Но опасения были напрасны. Лишь взглянув на его цвет волос, их пропустили через границу после проверки документов водителя. Глупо, конечно, сравнивать реальную жизнь с фильмами или книгами и действовать так, как персонажи в них, но Оливер не придумал ничего более стоящего. Поэтому первым делом за информацией пошёл в ближайший бар, разумно спрятав свои волосы под капюшоном толстовки. — Ах, ты о семейке Лоу? Они недавно купили какое-то заброшенное здание в паре кварталов отсюда и сделали для беспризорников, шатающихся по улице, что-то похожее на приют. Дом Спасения Подержанных… Вроде как-то так оно называется. Могу дать тебе адрес, но не знаю, застанешь ли ты их там, — мужчина взял у бармена предложенную ручку и наметил примерный маршрут на руке Оливера, — Ты поймёшь по забору, что пришёл именно туда. Они сегодня собирались уехать по своим делам в Центр. Не знаю даже, какие дела у них могут быть с этими вонючими чистокровками на самом деле. По любому им жопы там лижут, чтобы оставаться свободными на их гнилой земле. Не в обиду тебе, господин чистокровный, уж прости, мало кто здесь вас жалует. Оливер вздрогнул, понимая, что его раскрыли, но пьяный мужчина быстро потерял к нему интерес и повернулся обратно к бармену, заказывая новую пинту пива.       Так он и оказался прямо сейчас здесь — стоял перед непримечательным домом с довольно большой территорией, прилегающей к нему и огороженной забором. Оливер искренне надеялся, что ничего не перепутал. Все же, очень мало он по дороге заметил домов с хотя бы частично целым ограждением. Здесь же забор был словно новый, идеально огораживающий территорию владельца от общей. Вокруг стояла пугающая тишина, которую не нарушал даже шум листвы или пение сверчков, как такое бывает в отдалённых от города местах. Дополнительно накаляла атмосферу кромешная тьма, в которой с трудом можно было разглядеть очертания дома. Сначала Оливеру даже показалось, что он всё же зря пришёл, и они со Скэриэлом действительно разминулись — тот мог уехать в центр со своим дядей, как и сказал мужчина в баре. Но подойдя ближе, он всё же заметил, что в одной из комнат с задней стороны дома на втором этаже всё же горел свет. Брум улыбнулся и облегчённо выдохнул. Даже если внутри остался не Скэриэл, то он мог бы хотя бы поинтересоваться у находящегося там человека, где его можно найти и не произошло ли ничего ужасного. Только на подходе к двери он осознал, что вламываться вот так с вопросами в чужой дом посреди ночи — не совсем в порядке вещей. Поджав губы, он тяжело вздохнул. В любом случае, он уже здесь, и ничего другого ему, собственно, и не оставалось. Какое то время Оливер стоял у двери и переминался с ноги на ногу, пытаясь расслышать хоть какой-то шум изнутри, но из дома не доносилось ни звука. Всё же, собравшись с силами, он наконец негромко постучал. Потом, не дождавшись реакции, постучал чуть сильнее. Тишина. Вряд-ли его было достаточно хорошо слышно со второго этажа, но кнопки звонка он нигде не увидел. Поэтому, набравшись наглости, Брум дёрнул за ручку. Дверь была не заперта. Аккуратно приоткрыв её, Оливер скользнул внутрь. — Здравствуйте. Извините, что так врываюсь, дверь была открыта… — нерешительно проговорил Оливер, сделав пару шагов внутрь, — Эй, есть тут кто? — позвал он чуть громче. Дом встретил его всё с той же тишиной и непроглядной теменью. Оливер чувствовал себя крадущимся вором, который вломился в чужие апартаменты, чтобы проворачивать свои грязные делишки в темноте. Поэтому, чтобы не напугать никого и обозначить своё присутствие, а заодно поднять в себе толику адекватности и не переломать ноги по дороге, он разумно включил фонарик на своём смартфоне. Постояв пару секунд в тишине, он наконец смог услышать за громким стуком своего быстро бьющегося сердца приглушённые звуки разговоров. Доносились голоса со второго этажа, очевидно, из той единственной освещённой комнаты, которую заприметил Оливер, рассматривая обветшалое здание. Внезапно раздался тяжёлый, приглушённый стук прямо над его головой. Очевидно, что-то уронили на пол только что. Или кого то. Оливер аккуратно стал подбираться к лестнице, освещая себе путь под ногами фонариком. На втором этаже всё так же было тихо, не считая едва слышных голосов. И довольно темно. Но из едва приоткрытой двери в одну из комнат, пробиралась небольшая полоска света. Неслышно подойдя к ней ближе, Оливер наконец смог распознать в одном из говорящих голос Скэриэла. Разговор между ним и его собеседником явно протекал не особо дружелюбно. — Ты кто такой вообще? Заразить меня вздумал? Думал, я тупой и ничего не пойму, а? — приглушённый мужской голос из-за двери звучал довольно грозно и пугающе. Оливер замер на месте, вытянувшись, словно струна, но не мог не вздрогнуть услышав глухой удар, доносящийся изнутри. Он попытался что-то разглядеть с помощью узкой дверной щели, но она была слишком маленькой, чтобы увидеть что-то помимо большого письменного стола и темной макушки Скэриэла на нём. Скорее всего, глухой стук возник как раз из-за того, что его головой об этот стол и приложили. — Ты поздно спохватился, поэтому да. Ты и вправду тупой, — в голосе Скэриэла была слышна усмешка, но конец фразы был прерван ещё одним ударом и тихим стоном боли. Оливер хотел уже было вмешаться, осознав, что за этой дверью происходит драка, и, похоже, ещё и не совсем равная, но его рука остановилась в сантиметрах от дверной ручки после следующей фразы незнакомца. — Ты кем себя возомнил, маленький ублюдок?! Ты не только шлюха, но и грёбаный Переносчик! А я ещё думал, почему ты так внезапно внимание своё на меня обратил, — человек за дверью нервно усмехнулся, а потом продолжил уже намного более довольным тоном, из-за которого по спине Оливера пробежали мурашки, — Ну что ж, раз я всё равно скоро умру, то напоследок могу всё же позволить себе повеселиться и взять то, чего я так давно хотел. Все происходящее дальше для Оливера было как в тумане. Он услышал громкий звон разбитого стекла и тут же попытался ворваться в комнату, чтобы помочь другу, но дверь оказалась заблокирована чем-то тяжёлым изнутри. Когда он наконец справился с ней и вошёл в комнату, было уже поздно для помощи. Брум замер на пороге и широко раскрытыми глазами уставился на развернувшуюся перед ним картину. В ушах всё ещё звенело и стучало из-за оглушительного звука разбитого стекла и бешеного биения сердца в груди. Осколки хрустели под подошвой его ботинков. Скэриэл громко и тяжело дышал, пытаясь убрать с себя безжизненное тело мужчины, который был почти в два раза больше него. Из шеи незнакомца торчал крупный кусок стекла, который полукровка выдернул резким движением. Кровь брызнула ему на лицо и на руки, стекала по его шее и по чужому телу на пол. Они оба лежали на осколках, которые остались от того, что совсем недавно было стеклянным чайным столиком. — Скэриэл! Оливер подбежал к другу и помог ему выбраться из-под грузного тела мужчины, истекающего кровью. Скэриэл приглушённо простонал, избавившись от груза на себе и на секунду прикрыл глаза. А потом резко открыл и расширил их в ужасе, вскочил на ноги и отбежал в другой конец комнаты, прижимаясь к стене, словно загнанное в угол животное. — Скэр… — Как много ты слышал? — со сталью в голосе спросил он. Оливер молчал, уставившись на испуганного друга, — Откуда ты здесь взялся? Как давно ты здесь? — хриплым, поломанным голосом спрашивал Скэриэл, выплевывая вопросы быстро, на грани паники. Он старался выглядеть угрожающе и придать такой же подтекст своим словам, но на самом деле получалось у него это из рук вон плохо. Сердце Оливера сжалось где-то в груди при виде такого Скэриэла. Он стоял и смотрел на него расширенными от ужаса, бегающими глазами, сжав осколок обеими руками и выставив их перед собой в качестве защиты. Скэриэл и правда напоминал своим видом раненое животное прямо сейчас. Он дрожал всем телом, на виске виднелась полоска запекшейся крови. По голым запястьям стекала кровь с ладоней, которыми он крепко хватался за своё единственное оружие. Выцветшая разорванная футболка с единорогом напоминала сейчас больше какую-то тряпку, измазанную кровью, и висела на нём кусками, оголяя большую часть тела и не прикрывая уже совсем ничего. На шее уже начинали синеть следы, похожие на укусы. Домашние штаны тоже были порваны в разных местах, в левое бедро ему вонзился небольшой осколок стекла, который Скэриэл даже не подумал вытащить. Лохматые волосы торчали в разные стороны. Он тяжело и громко дышал, стоя в оборонительной позиции, будто ждал нападения прямо сейчас. Будто Брум действительно смог бы ему что-то сделать, будто он смог бы причинить ему вред. Это было больнее всего осознавать. Оливер почувствовал, как глаза начало неприятно печь. Он постоял ещё секунду на месте, а потом, не испугавшись даже направленного на него окровавленного оружия, быстрым, широким шагом подошёл, сдвинул чужие руки в сторону, и сжал друга в крепких, но осторожных объятиях. Скэриэл сначала напрягся ещё больше в его руках, но вскоре смог немного расслабиться и выдохнуть в чужую грудь. Осколок выпал из его окровавленной ладони, звонко разбиваясь о пол на несколько частей. Он так и замер в чужих объятиях, чувствуя, как постепенно намокает его плечо, как Оливер цепляется за остатки его одежды всё крепче и тихонько всхлипывает. Быстро взяв себя в руки, Брум немного отстранился и аккуратно сжал чужие плечи, стараясь не обращать внимания на синюшные следы на шее полукровки. — Ты совсем дурак? Как ты мог вообще подумать, что я причиню тебе вред? — он ещё раз быстро обнял друга, чтобы убедиться в том, что тот всё ещё теплый и живой. Что он всё ещё тут, перед ним и в относительном порядке. А потом отстранился, продолжая держать его за плечи. Скэриэл всё ещё стоял и смотрел пустым взглядом куда-то перед собой. Теперь он больше напоминал куклу, из которой высосали все чувства и эмоции, оставив стоять посреди комнаты. — Ты такой глупый, — тихо прошептал Оливер, нежно взяв в ладони чужое бледное лицо, рассматривая повреждения. На виске была небольшая, но жуткая рана, запекшаяся кровь тянулась разводами до самого подбородка. — Как ты здесь оказался? — тихо прохрипел Скэриэл, продолжая гипнотизировать взглядом пустоту. — Ты давно не выходил на связь, и я волновался. Поэтому поехал тебя искать, — ответил ему Оливер, — Поговорим позже. Сначала нам нужно привести тебя в порядок и спрятать труп. — Спрятать труп? — Скэриэл наконец поднял свой пустой взгляд на собеседника. Казалось, он сейчас находится не в этой реальности совершенно. — Да, спрятать труп. Не можем же мы оставить его здесь вот так. — Но ты… Я не понимаю, почему ты… — Скэр, давай потом поговорим, хорошо? Где у тебя ванная? И аптечка… Я помогу. В глазах полукровки наконец блеснула толика осознания и собранности. Он кивнул, а затем, прихрамывая, направился к выходу из этой злополучной комнаты. Оливер пытался помочь ему, но тот отшатнулся, отказавшись и решив, что сможет дойти и самостоятельно. — Сними с себя одежду. Или то, что от неё осталось… Чтобы проще было вытащить осколки и обработать раны, — попросил Оливер уже в ванной, доставая из указанного другом шкафчика аптечку. Скэриэл без слов сделал это, после чего Брум заботливо усадил его боком на унитаз. Разложив аптечку на полу перед собой, он осторожно, под шипение полукровки, начал вытаскивать осколок из чужого бедра пальцами. Затем вытащил два таких же из спины и обработал раны. — Их лучше не стоит сильно мочить сейчас, но я понимаю, что тебе нужно принять душ, поэтому просто обработаем их снова и залепим уже после, — прокомментировал Оливер, — Я оставлю тебя пока, вряд-ли ты захочешь, чтобы я тебе помог помыться, но просто будь аккуратнее с этими местами. Он поднялся, собрал осторожно осколки и выкинул их в урну рядом. А потом молча вышел из ванной комнаты, дав немного пространства другу. Брум остановился прямо напротив двери и сполз по стене вниз, обнимая свои колени. Эта ночь явно запомнится ему надолго и будет напоминать о себе в кошмарах. Кровь, осколки, Скэриэл в разорванной одежде, придавленный грузным телом мужчины, синюшные засосы и укусы на чужой шее, дрожащие руки — все эти кадры будет очень тяжело забыть. Переносчик Скэриэл или нет, впервые ли на его руках появилась кровь сегодня, заражал ли он кого-то — всё это не особо то и волновало Оливера прямо сейчас. Уж это он сможет пережить. А вот вид друга, отскочившего от него в ужасе, словно загнанное животное, забыть будет гораздо тяжелее. Возможно, это не совсем правильно и нормально с точки зрения морали, в отношении других людей, но никто его по сути не волновал уже очень давно, кроме самого Скэриэла и его благополучия, поэтому ему всё равно. Запретными землями чистокровных детишек пугают не просто так, Оливер прекрасно осознавал, что значит здесь родиться и пытаться выжить любыми способами, даже несмотря на то, что сам он никогда не сталкивался с подобным и только слышал и читал обо всех ужасах этих мест до сегодняшнего дня. Он чувствовал, что Скэриэл скрывает в себе очень много всего и не тешил себя радужными мыслями о том, что полукровка из Запретных земель святой и хороший. Таким тут просто невозможно вырасти. Не то чтобы он сильно разбирался, но о колоссальных различиях между их условиями знал всегда. Бессмысленно осуждать человека за то, что он просто пытался выжить, да и вряд-ли у него было на это право после того, как несмотря на все свои проблемы, он в этом мире по сути все равно родился с золотой ложкой во рту. Даже сейчас, как бы люди часто ни говорили, что убийство нельзя оправдать, в глазах Брума это было необходимостью. Вряд-ли решение просто лежать и ждать, пока над тобой надругаются, а затем убьют, было бы более правильным.       Скэриэл не выходил из ванной довольно долгое время. Оливер уже начал волноваться, не случилось ли чего, и хотел уже пойти его проверить, но тут дверь в ванную открылась. После душа в чистом белом халате полукровка выглядел посвежее, но казался ещё более измученным. Из-под воротника выглядывали жуткие отметины на шее, которые стали ещё более заметны, кожа на открытых участках тела была красная, будто Скэриэл стоял под кипятком и агрессивно тёр всего себя мочалкой до крови. Скорее всего, так и было. От этой мысли у Оливера перехватило дыхание. Лоу медленно побрёл вперёд по коридору, опираясь рукой о стену, никак не реагируя на присутствие постороннего в доме. Чистокровный захватил аптечку из ванной и пошёл за ним. — Как ты? — не выдержав тишины, спросил Оливер, догнав друга в конце коридора. Полукровка тяжело вздохнул, и, казалось, хотел что-то сказать, но его повело в сторону. Брум подскочил к нему, чтобы оказать поддержку и не дать упасть, но Скэриэл резко отшатнулся от него, с глухим стуком ударившись о стену. — Всё… Нормально. Я сам дойду, — тихо ответил ему Лоу с заметной дрожью в голосе. Он опустил голову, спрятав свой бегающий взгляд под челкой. Оливер заметил, как его руки всё ещё била мелкая дрожь, но полукровка как мог пытался это скрыть. Скэриэл всегда хотел казаться сильным в глазах других людей. Он ненавидел терять контроль над ситуацией, поэтому делал всё самостоятельно и не позволял кому то ему помогать даже в моменты, когда это могло быть необходимо. Брум это заметил, поэтому решил никак не комментировать его состояние, чтобы не сделать хуже, и просто помогать, чем может прямо сейчас. В комнате Скэриэл сразу подошёл к своему шкафу и начал в нём рыться в поисках подходящей одежды для себя, пока Оливер его не окликнул: — Давай сначала обработаем твои раны, — позвал он его, останавливая. — У нас на втором этаже всё ещё лежит труп, Оливер, мне нужно с ним… разобраться. И чем скорее, тем лучше. Мы вытащили из меня осколки. Этого достаточно, разве ты не слышал наш с ним разговор? — Скэриэл замер и едва слышно усмехнулся, останавливая поиски одежды, а потом вывалил всё содержимое своей полки на пол, — На мне всё заживает, как на собаке, всё со мной будет в порядке. — Это не значит, что можно так к себе относиться. Сначала мы приведем тебя в порядок, а потом будем разбираться с последствиями на втором этаже. Я помогу, — спокойно, но твердо ответил ему Оливер и глазом не моргнув, — Садись, — он указал свободной рукой на кровать. — Я сам справлюсь, Оливер, — раздражённо бросил Лоу. — Садись. Скэриэл молча стоял и смотрел на кучу выброшенной на пол одежды ещё около минуты. Но потом всё же медленно подошёл и сел на указанное место, опустив голову, рассматривая свои сцепленные в замок ладони. — Я просто перевяжу и залеплю места, которые ты повредил, чтобы в них ничего не попало, пока мы будем копаться с земле, — прокомментировал свои действия Оливер, достав из аптечки бинты, пластыри и антисептик. Скэриэл ничего не ответил, но кивнул едва заметно. По нему было видно, что эти обстоятельства доставляют ему дискомфорт. В большей степени его причинял факт принятия помощи от кого-то признания своей слабости или факт нарушения личного пространства — было не совсем понятно. После того, как Оливер аккуратно обработал и привёл в порядок все раны, он начал молча складывать предметы первой помощи в аптечку, поджав губы от бессилия. Брум не мог смотреть спокойным взглядом на синеющие засосы и укусы на чужой шее, но чувствовал, что для Скэриэла будет слишком, если он попробует помочь ещё и с ними, поэтому заклеил и перебинтовал только порезы от стекла, обработал рану на виске и намазал мазью от синяков несколько отметин на теле полукровки. Порезы на руках были неглубокими, но Оливер перебинтовал и их, чтобы туда случайно не попала грязь. Скэриэл вернулся к куче одежды на полу и стал выбирать из неё что-то, что не так жалко будет испортить. Скинув на кровать пару вещей, он осторожно начал переодеваться. Полукровка явно старался выглядеть так, будто это не доставляет ему никакого дискомфорта. Но Брум видел детали, которые были знаком того, что ему это сделать на самом деле труднее, чем он хотел бы показать. Едва заметная морщинка между бровей, прикрытые темными ресницами глаза. Резкий, короткий выдох при поднятии рук и натягивании темной, невзрачной толстовки на себя. Нервно прикушенная губа при не совсем осторожном движении, когда он надевал на себя узкие джинсы. Оливер видел их все. Скэриэл хотел выглядеть так, будто ему совсем не больно, он хотел это доказать напоминанием о том, что Переносчик, что он может вытерпеть многое. Но это «вытерпеть» совсем не значит, что ему не больно. Не больно ходить не хромая, когда из его бедра буквально полчаса назад достали приличных размеров осколок, вошедший в него наполовину, оставивший после себя рану, которую не помешало бы зашить. Не больно поднимать руки и наклоняться, когда рядом с лопатками было ещё два таких же куска стекла. Оливер прикусил внутреннюю сторону щеки и отвернулся. А затем вместе со Скэриэлом направился к выходу из комнаты. — Ты можешь остаться здесь, пока я не разберусь с беспорядком наверху. Потом мы поговорим, я… — Скэриэл остановился в проходе и со сжатыми кулаками бросил фразу из-за плеча. Он хотел сказать что-то ещё, но был перебит. — Я же сказал, что помогу тебе. Мы пойдём вместе, — тоном, не терпящим возражений прервал его Оливер. — Я сам могу с этим справиться. Это только моя забота сейчас, и я не хочу чтобы ты был к этому причастен, — не поворачиваясь, тихо проговорил Скэриэл. — Поздно. Я уже причастен. Когда полукровка всё же повернулся, сверля его яростным взглядом, он стойко выдержал его, посмотрев с твердой решительностью в его глаза. Он не может отсиживаться здесь, пока Скэриэл будет переживать внутри себя свой очередной кошмар, избавляясь от урода, который хотел им воспользоваться. Брум мысленно отметил, что его стоило заразить чем-нибудь посильнее, чтобы он даже добраться до этого дома не смог. Тогда и проблем бы не было. — Нам нужно придумать, где спрятать тело, — добавил Оливер спустя несколько секунд молчания. Скэриэл осмотрел его нечитаемым взглядом, но вскоре сдался. — Тогда тебе тоже нужно подобрать одежду. Таскать труп в таких дорогих тряпках это уж слишком не по чистокровному, — хмыкнул Скэриэл и вернулся к куче на полу, — Вот, держи, — он кинул в друга черную толстовку и широкие, потёртые джинсы, — Должно подойти. Толстовка для него была немного длинной, даже у счётом того, что она оказалась оверсайз. Растянутые рукава болтались и спускались практически до колена, но Оливер не растерялся и просто закатал их по локоть. А вот джинсы были наоборот довольно узкими в талии, несмотря на то, что были слишком длинными в ногах, но жаловаться он так же не стал; с трудом, но застегнул пуговицу на них, в потом подвернул обе штанины. — Прости, это были самые широкие. Не люблю ремни, поэтому да… — Скэриэл неловко почесал затылок. Неудивительно. Оливер был меньше и ниже Скэриэла, и сам считал себя довольно стройным, но нездоровая худоба полукровки сделала своё дело. На его осиную талию только такие джинсы и подошли бы. Обнимая его в той злополучной комнате, он не мог не заметить, что Скэриэл осунулся и похудел ещё сильнее, несмотря на то, что его недостаток в весе и раньше был заметен. Его работа, стресс и жизнь в Запретных землях сказались на нем довольно сильно. Скэриэл аккуратно сложил вещи Оливера на кровати, а затем, спустя мгновение, поднял из горы белья ещё одну серую толстовку, складывая и её тоже. — Её Джером очень любит таскать. Но он не любит ходить в мятом, — заметив заинтересованный взгляд друга, сказал Скэриэл, а затем поднялся и направился к выходу из комнаты. Скэриэл замер на пороге кабинета, в котором лежал труп. Лицо полукровки было каменным и ничего не отражало, но Оливер точно знал, что внутри у него сейчас целая смесь эмоций, которые показывать он не захочет даже самому себе. Лоу быстро вернулся в реальность и направился к мертвому телу человека, лежащего посреди комнаты в осколках. Наклонившись к его лицу он хотел было уже подхватить его под подмышками, чтобы утащить вниз, но чужие теплые ладони ему помешали это сделать. — Давай я здесь его возьму, а ты за ноги, — Оливер осторожно перехватил чужие тонкие запястья, выглядывающие из-под толстовки, поймав непонимающий взгляд полукровки на себе. Сам Скэриэл, возможно, не осознавал своей реакции на мертвого человека, но Оливер ясно видел, как блестят его глаза, как дрожат бледные руки, которыми он пытался схватиться за бездыханное тело. Нести его вот так и видеть лицо человека, которого ты убил, даже если в процессе самообороны, человека, который хотел надругаться над тобой, явно очень тяжело. Бруму же было от него противно, он даже смотреть на расцарапанное чужими ногтями лицо мертвеца не хотел. Только вот противно ему было от мертвого человека, а не от самого себя. Скэриэл, на удивление, спорить не стал. Ухватился за ноги трупа и, под счёт Оливера, поднял его. — Он не соврал. Я и правда Переносчик, если ты всё ещё вдруг не понял, — внезапно заговорил Скэриэл, пока они шли по коридору к лестнице, — Но я не заражал его, он просто параноик. Я выполнял другой заказ, — тихо продолжил он, а затем добавил: — На его друга. Они просто выпивали вместе, он был у него дома. Я этого не ожидал, когда шёл выполнять заказ пару дней назад, меня никто не предупредил. Он не должен был меня увидеть и раскусить, поэтому мне пришлось подыграть. — Ты всех своих клиентов так соблазняешь? — уточнил Оливер спокойным тоном. — Иногда приходится, чтобы отвести от себя подозрения. Но, как видишь, и это не всегда работает, — наигранно весело ответил он, спускаясь спиной к лестнице. Бруму не было мерзко или противно от своего друга, хотя он прекрасно представлял себе, как может выглядеть это соблазнение при прекрасной актерской игре Скэриэла. Но его сердце сжалось от осознания того, что ему приходится вести себя так, буквально чтобы выжить и заработать. Если люди, которых он заражал вирусом, даже в меньшинстве своем были такими, как человек, чьё тело они сейчас несут, то каждый заслужил подобной смерти в мучениях. — Ты заразил маму Готье? — внезапно спросил Оливер, когда они спустились, заставив Скэриэла замереть в дверях. Это не то чтобы многое изменило бы, с учётом того, что Брум знал: Готье и Скэриэл познакомились уже после смерти женщины. Но от вопроса удержаться не смог. — Нет, — холодно и твёрдо ответил Лоу, — Я не заражаю женщин и детей. Но я заразил заказчика, если ты хотел спросить об этом, — добавил он, увидев молчаливый вопрос в глазах друга, — Отнесём его на задний двор, — сменил тему Скэриэл, указав головой на труп. — Хорошо. Около минуты они шли молча. Но Скэриэл всё же прервал тишину, не выдержав: — Я не понимаю твоей реакции. Почему ты так спокоен? Почему ты помогаешь мне? — спросил он резко. Оливера агрессивный тон друга нисколько не задел. Он слишком хорошо понимал, что так работает его защитная реакция. И с тяжёлым сердцем осознал, что, скорее всего, он единственный, кто отреагировал на подобные аспекты жизни Скэриэла так спокойно. Кто не напал на него после увиденного и услышанного. Что он единственный, кому не нужны были никакие оправдания его действий и никакие слова. Единственный, кто принял это как должное, не испугался, не убежал. Кто решил остаться и помочь. Это явно ставило полукровку в тупик и оставляло в отчаянном негодовании. — Скэриэл, я твой друг, а не твой судья. И, к тому же, я не думаю, что у меня есть право осуждать тебя за методы, которые ты использовал, чтобы выжить и помочь другим… — Я никому не помогал, — резко бросил Лоу. — Ты можешь считать как хочешь, но я не глухой и не слепой. — Ты ничего обо мне не знаешь, — ощетинился он. — Ты прав, — спокойно отозвался Оливер, — Но того, что я знаю, мне достаточно, чтобы считать тебя своим другом и помочь. Даже если помощь заключается в том, что нужно где-то спрятать труп. Кстати об этом. Давай закопаем его под тем деревом, — Оливер кивнул головой в сторону раскидистого дуба рядом с забором, — Довольно неприметно будет выглядеть. Хочешь что-то спрятать — сделай это в самом видном месте. Прямо у крыльца в самый раз. Серийные убийцы постоянно закапывают трупы на заднем дворе. Слишком палевно. Скэриэл кивнул, согласившись, и, перехватив ноги мертвеца поудобнее, развернулся и пошёл обратно. Рассмотрев место со всех сторон, они всё же решили, что закопают бездыханное тело сразу за дубом. Скэриэл сходил за двумя лопатами и они молча приступили к делу.       Спустя час они закончили, но никто из так и не сказал ни слова за всё это время. Оливер тихо следовал за Скэриэлом к ванной, где они оба отмылись от земли и крови и сняли испорченную одежду, засунув ее в большой полиэтиленовый пакет. Брум на самом деле был удивлён своим внезапным спокойствием. Он впервые закапывал чужой труп и даже глазом не моргнул, будто делает это в качестве хобби как минимум пару раз в неделю. Скэриэл же напротив был очень нервным. Он резко порвал бинты на своих руках, а потом долго и агрессивно намыливал их под горячей водой, стирая все следы преступления с них вместе со слоем кожи, будто хотел буквально содрать их с себя. После того, как они привели себя в порядок, Лоу протянул ему мягкий банный халат поменьше, а сам укутался в огромный, в котором почти утонул, но его это не особо смущало. — Ты можешь протереть пол и лестницу от крови, которой мы могли всё заляпать по дороге, — после того, как Оливер запахнул на себе халат, Скэриэл протянул ему мокрую тряпку, — Я… наведу порядок в самой комнате. Оливер хотел было возразить, но полукровка буквально всунул ему в руки тряпку, схватил пакет с испорченной одеждой, и, резко развернувшись на пятках, пошёл к лестнице.       Когда Брум поднялся на второй этаж и закончил с коридором, Скэриэл тоже уже почти справился с кабинетом. У входа стоял огромный мусорный пакет с собранными в него остатками от стеклянного стола, в который, собственно, Оливер и закинул свою тряпку. Полукровка привёл в порядок комнату в рекордные сроки, и это не могло не наводить на мысль, что он убивал уже не впервые. Но он не успел задать вопрос. — К счастью, или к сожалению, это первый человек, которого я убил своими руками, не считая тех, кого я заражал, — проговорил Скэриэл, ползая на карачках и протирая порог рядом с Оливером. У Лоу будто были глаза на спине — настолько хорошо он читал мысли чистокровного, — Но иногда мне приходилось видеть, как убивают людей на моих глазах и как убирают место преступления. Иногда и самому приходилось убирать, поэтому я знаю, как это сделать быстро и качественно. Но будет лучше, если к нам не нагрянет никакая проверка, — попытался пошутить он, встав с пола, но пошатнулся. Схватившись за дверь, полукровка смог удержать вертикальное положение, но оставил на ней кровавый след, при взгляде на который по его лицу расползалась улыбка. — Вот же ж, — с натянутой усмешкой протянул Скэриэл, стерев кровь с двери тряпкой в другой руке. Затем он наклонился и выкинул использованную ткань в мусорный пакет. — У тебя кровь, — Оливер перехватил обе его руки за запястья. Скэриэл вздрогнул, но не отшатнулся. Брум не хотел вызывать такую реакцию у друга, но так просто оставить это не мог. Поближе рассмотрев чужие руки, он ужаснулся. — Ты собирал стекло с пола голыми руками? — Оливер смотрел на друга широко раскрытыми от шока глазами, — Скэриэл… — Ой, да всё нормально. Вытащим осколки и будут как новенькие. Поможешь мне? — веселье из его голоса не уходило ни на секунду, что пугало Брума ещё больше. — Как ты можешь так к себе относиться? — отчаянно спросил Оливер, поймав чужой взгляд. Они оба понимали, что этот вопрос относится не только к порезам. Скэриэл тут же весь сжался перед ним, опустил голову, а затем ощетинился. Чистокровный почувствовал, как руки его друга задрожали перед тем, как он вырвал свои запястья из чужих ладоней. — Я же сказал, что всё нормально. Если не хочешь помогать, хотя бы не мешай. Мне не нужна эта жалость, — отстранившись, бросил он. — Это не жалость, Скэриэл. Я искренне переживаю за тебя. — Мне это не нужно. Оливер ничего не ответил на это. Он понимал, что Скэриэл хотел намеренно его уколоть и отстраниться прямо сейчас, поэтому не стал развивать тему дальше. Брум подхватил мусорный пакет и вопросительно уставился на друга. — Куда их? Я не позволю тебе брать что-то с такими руками, сам отнесу. Скэриэл явно хотел поспорить с ним, но Оливер уже направился к лестнице, игнорируя полукровку.       Огромный мусорный контейнер был прямо за забором на заднем дворе. Лоу заверил, что никто не будет копаться в пакетах и проверять их, даже если они выкинут так труп и запах разложения будет стоять на всю улицу. И то верно, разве кому-то в Запретных землях есть дело до этого.       Вернувшись в комнату полукровки, Оливер снова усадил того на кровать и подошёл к нему с аптечкой. Ему в жизни не приходилось пользоваться ей столько раз, сколько он сделал это за одну чёртову ночь. Ладони Скэриэла были все в порезах и мелких осколках застрявших в них. Он будто намеренно хватал их руками и подметал собой пол. Оливер пытался осторожно убрать каждый пинцетом и свято надедялся, что не оставил ни одного, потому что знал, что полукровка точно откажется ехать в больницу. Обработав и забинтовав их, он помог Скэриэлу переодеться в другую одежду, небольно шлепая его по запястьям, когда полукровка пытался что-то сделать своими горе руками сам. — Можешь остаться со мной на ночь? — внезапно тихо спросил Скэриэл, поднимая свой усталый взгляд на друга, — Бери любую одежду из шкафа, можешь в ней поспать сегодня. — Хорошо, я останусь, — недолго думая, согласился чистокровный. Возможно, это было довольно опрометчивым решением после побега из дома, но Оливера на самом деле гораздо больше сейчас волновало эмоциональное благополучие друга. Да и вряд-ли отец заметит его пропажу, пока не узнает, что его сын что-то натворил. А вот Оливия будет в гневе. Поставив свой телефон на беззвучный — он позже придумает себе оправдание, Брум переоделся и залез под одеяло к Скэриэлу. — Я… Плохо сплю один. И сплю довольно беспокойно, поэтому извини, если разбужу тебя посреди ночи, это не то чтобы специально будет, — тон Скэриэла снова приобрел наигранную веселость. — Всё в порядке, — заверил его Брум, — А я люблю обниматься во сне, поэтому извини, если ты проснешься, а я на тебе лежу всеми конечностями. Оливер усмехнулся и придвинулся к другу чуть ближе. Не заметив негативной реакции, он аккуратно обнял его со спины и уткнулся подбородком в чужое плечо. Сегодня он узнал о Скэриэле больше, чем за все время их знакомства. Кто-то мог посчитать это ужасными и страшными деталями жизни, возможно, именно так отреагировал бы здоровый человек, и вряд-ли Оливер здоров, раз принял это как должное. Но он и правда считал, что не имеет права кого-то судить за методы выживания. Друзья ведь для этого и существуют — чтобы принимать друг друга такими, какие они есть. Даже если проявлением этой дружбы будет соучастие в сокрытии улик и закапывании трупа под деревом. Звучит как не совсем здоровое понятие дружбы, но Оливер доверял себе в этот раз так, как не доверял никогда. Он чувствовал, что сделал правильный выбор и знал, что Скэриэл заслуживает получить понимания хотя бы раз в жизни. Даже если правда о нем будет настолько гнилой и страшной. Брум считал, что влияние этой правды на него самого гораздо страшнее. И он очень хотел быть для Скэриэла тем человеком, который примет эту правду без осуждения и поможет. Оливер не считал его плохим человеком. Действительно плохие люди не будут так себя мучить. Скэриэл знал, что такое сожаление. Знал даже слишком хорошо и сожалел о том, о чём на самом деле, по мнению Оливера, явно не следует. Поэтому даже после всего случившегося он будет на его стороне. И будет драться с каждым, кто решит, что имеет право его судить. Даже если драться придется с самим Скэриэлом.