Thank u

      Thank u — ATEEZ

      Ещё сотню лет назад люди и мечтать не могли о межзвёздных путешествиях и коммуникации с другими цивилизациями, которые населяли разные уголки Вселенной, но сейчас это стало совершенно привычным делом. Правда, не каждому могли дать возможность полететь в космос, потому что это всё-таки был не запуск бумажных самолётиков.              Сонхва и Хонджун с юношества специально сначала обучались фундаментальным наукам, таким как физика, химия, математика, биология, медицина, а также астрономия и астрофизика. Затем им пришлось разобраться в аэрокосмической инженерии и космологии. Лишь к двадцати трём годам им позволили присоединиться к исследовательской группе и совершить первый подпространственный прыжок на Нептун, собрать новые образцы для изучения в земной лаборатории и вернуться обратно. В двадцать семь лет Сонхва был удостоен звания ксенобиолога-дипломата, а Хонджун честным трудом заработал репутацию одного из лучших космоинженеров и стал самым молодым пилотом исследовательского космического корабля.              — А ты помнишь, как мы во второй раз отправились в космос? — спросил Сонхва, копаясь в бесчисленных проводах синтезатора материи. В последнее время он что-то барахлил и через раз выдавал ошибку, отказываясь реплицировать неиссякаемые идеи кулинарных блюд Сонхва.              Хонджун сидел в паре метров от него, и за горой бумажных свёртков — отчётов обо всех их многочисленных межзвёздных исследованиях и путешествиях, виднелась только его чёрно-белая макушка. Инновационный материал, из которого была изготовлена бумага, был сверхпрочным и тонким, хоть визуально его было не отличить от обычного листа, зато не было никаких проблем с хранением важных документов. Хонджун лишь промычал в ответ, что-то увлечённо записывая.              Сонхва оставил цветные провода, поднялся и, подойдя ближе, опустил ладони на его угловатые плечи. Взгляд переместился с растрёпанных волос на исписанные мелким ровным почерком бумаги, а затем на огромное окно на палубе их космического корабля, через которое виднелись медленно приближающиеся скопления звёзд. Красная туманность вокруг тысячи ярких светил завораживала, не позволяла отвести глаз, гипнотизировала.              — Тогда мы на дух не переносили друг друга, — подал голос Хонджун, подняв голову и тоже посмотрев в глубины космоса.              Лучшие ученики академии, вечные враги и конкуренты, два молодых исследователя, запертые на одном корабле на целые полгода.              Сонхва снисходительно улыбнулся, вспоминая то время. Хонджун, всегда гиперактивный и вспыльчивый, и он, слишком ответственный и самодостаточный. Наверное, та экспедиция была финальным испытанием в их учебной деятельности, последним экзаменом, проверкой, смогут ли они несмотря на острые грани характеров ужиться вместе, сработаться и успешно выполнить миссию.              — Тогда ты меня жутко бесил. Ходил всё время такой важный, бесконечно сидел с подключённым к вискам нейро-компьютером и вычитывал сотни документов, — Хонджун провёл пальцами по ладони Сонхва и мягко сжал запястье. — А потом уходил в нашу небольшую оранжерею и сюсюкался со своими цветочками.              Сонхва закатил глаза и наклонился, прижавшись щекой к виску Хонджуна. От него пахло персиковым шампунем и терпким запахом синтезированного кофе.              — Не делай вид, что не хотел заглянуть в мою мастерскую и посмотреть на собранную коллекцию.              — Ни разу!              — Так я и поверил, — тихий смешок прямо на ухо Хонджуну. — Ещё скажи, что не обрадовался, когда я за твою помощь подарил то растение с Прим-Ксенариуса, похожее на кактус.              — Вообще ни капли.              — Оно, кстати, на тебя было похожее. Такое же колючее, злое, но с нежной, сладкой мякотью.              — Это сейчас ты мне сделал комплимент или оскорбил? — Хонджун повернулся к Сонхва и хитро прищурил глаза.              — Считай как хочешь, — Сонхва протянул ладонь, запустил пальцы в отросшие пряди Хонджуна и мягко погладил большим пальцем висок. — Поможешь мне? Репликатор для еды барахлит, а эти разноцветные провода у меня уже связываются в бантики перед глазами.              Кивнув, Хонджун поднялся со стула и подошёл к боковой панели в стене.                     На родной Земле они не были уже года четыре, счёт времени постепенно потерял смысл — и в конце концов для них остались лишь миллиарды километров космоса вокруг, их космолёт и драгоценное присутствие друг друга. Раз в несколько месяцев от Межгалактического Совета им приходили миссии исследовать ту или иную планету, понаблюдать за рождением новых звёзд, рассчитать передвижения комет и астероидов. Иногда приходилось высаживаться на необитаемых спутниках пульсирующих гигантов, брать образцы земли и транспортировать их в стационарные лаборатории, расположенные на разных концах Вселенной. Они были одними из самых известных исследователей, чьи имена шёпотом передавались по звёздным путям, но для них эти звания были совсем не важны в отличие от глубокой связи между ними. Они были не просто коллегами, друзьями, любовниками, а половинками одной души, соединёнными воедино в холодной пустоте космоса.              Корабль «SS Wave Rider» служил им домом, лабораторией, святилищем. Здесь, среди мерцающих голографических дисплеев и приборов панели управления, они смеялись, ссорились, любили, творили. Их изобретения были уникальными: от интуитивных навигационных систем, способных предсказывать пространственные аномалии, до миниатюрных репликаторов, создающих еду из чистого света.              Сонхва, спокойный и рассудительный, был якорем, заземлявшим порой слишком смелые идеи капитана. Хонджун, яркий и неистовый, был искрой, разжигавшей их страсть к открытиям и друг к другу.              Сейчас они направлялись на отдалённую планету Велари-Фарлон, куда упал блуждающий спутник. Связь с ним была потеряна при прорыве через местный газовый слой. Исследователям необходимо было найти спутник, а затем доставить в инженерную лабораторию его ядро, являющееся аналогом жёсткого диска.              — Любовь моя, мы приближаемся к Велари, пора готовиться к миссии, — тихо произнёс Хонджун, присев на край кровати. Сонхва сонно повернул голову и приоткрытыми глазами посмотрел на Хонджуна.              — Уже?              — Да, поднимайся.              Через несколько минут Сонхва вышел из спальни и направился в отсек, где хранились скафандры, выходные костюмы и запасные комплекты домашней одежды с бельём. Он щёлкнул пальцами — и тёмное помещение тут же озарилось десятком неоновых лампочек, а в дальнем конце гардеробной подсветился чёрный облегающий костюм, выполненный по специальному заказу. Материал был родом с далёкого Лексариуса — потухшей звезды, недры которой содержат тонны сверхпрочного металла. Он не сковывал движения, поддерживал температуру тела, не пропускал ядовитые газы и имел собственную систему вентиляции. Также, к костюму в комплекте шёл чёрный обруч, который надевался на голову и при необходимости превращался в защитный шлем. Максимально практично и эффективно для изучения космических объектов.              Быстро переодевшись, он вышел в основной зал, где располагалась панель управления, и сел на кресло рядом с Хонджуном.              — Начинаем? — спросил тот. Сонхва кивнул, пристегнулся и придвинул к себе руль второго пилота, параллельно нажимая на необходимые кнопки.              Хонджун тем временем достал прямоугольный прибор, похожий на рацию, и произнёс чётким голосом: «Космический корабль “Wave Rider” начинает посадку на Велари-Фарлон. Жизненные показатели пилотов в норме, двигатель в рабочем состоянии. Миссия: найти спутник 490-SP-502064, вытащить ядро и доставить на корабль. Примерное время присутствия на космическом объекте пока неизвестно».              Сонхва закончил подготовку системы для посадки, Хонджун взялся за руль, и они начали проникновение в местную атмосферу.              Сквозь густой туман толщиной в несколько километров корабль вылетел в следующий газовый слой, и под ним показалось бесконечное зелёное море. Сонхва присмотрелся, ввёл несколько команд в бортовой компьютер, и тот выдал собранную информацию о поверхности: в атмосфере повышенное содержание гелия, озона и кислорода, превышающее земные значения в четыре раза. Всю почву Велари покрывают вечнозелёные деревья, в недрах планеты вместо ядра, вероятно, какой-то природный источник электричества. Нахождение на планете без скафандра строго запрещено несмотря на схожий газовый состав атмосферы.              Слушая отчёт искусственного интеллекта о Велари, Хонджун хмыкнул. Это будет проблематично, так как необходимо найти место для посадки корабля.              Сонхва тем временем изучал дополнительную информацию. Оказалось, что световой день здесь длился шесть часов, ночь, соответственно, столько же. И именно поэтому по всей поверхности деревья заняли господствующее положение. Их кроны сплелись друг с другом, создав сплошной покров, и узнать, что было внизу, можно только самим, хотя датчики не обнаружили присутствия каких-либо других форм жизни.              — Интересно, а можно ли посадить нашу птичку на кроны? — задался вопросом Сонхва, внимательно смотря в боковое окно.              — Мне кажется, что нет. Нам стоит поискать либо место падения спутника, либо устья рек. Как-то ведь эти деревья получают влагу.              Сонхва задумался. С одной стороны, обычные растения не могут существовать без света и воды, но здесь есть источник энергии — ядро, выделяющее электричество. Возможно, где-то в этом зелёном море всё-таки есть прорези. С учётом того, что Велари была крошечной планетой, раз в пять меньше Земли, они могли облететь всю поверхность за несколько часов и заодно попытаться найти место посадки. Сонхва оставил ненадолго Хонджуна и пошёл собирать экспедиционные рюкзаки.              Через четыре с половиной часа, во время местного рассвета, который тусклым светом пробивался сквозь вечный туман, они увидели зияющую дыру в сплетённых кронах и возвышающуюся в нескольких десятках километрах гору. Подлетев поближе, Хонджун вновь запустил поиск спутника, сигнал которого можно было отследить при помощи специального датчика. На экране высветилась красная точка, подтверждающая место падения спутника.              — Мы не сможем спуститься в эту дыру, — недовольно протянул Хонджун и повёл корабль дальше, параллельно внося в систему координаты. — Стоит осмотреть ту гору, на ней практически нет растительности.              — Ага. Вероятно, это из-за изменения газового состава в разных слоях атмосферы. Только если мы там оставим корабль, то идти до спутника мы будем около двенадцать часов, если не больше.              — М-да, только вариантов других нет.              После долгих сорока минут у них всё-таки получилось успешно выполнить посадку на небольшом выступе горы, после чего они закинули за спину рюкзаки, активировали защитные шлемы и вышли из космолёта. Голографические часы на запястье проложили маршрут сквозь гигантские заросли деревьев и показывали ориентировочное время пути — одиннадцать с половиной часов, если без остановок.              — Ну что, в путь? — Хонджун последний раз окинул взглядом их железную птицу и повернулся в сторону чащи. Сонхва двинулся первым, периодически поглядывая на часы.              Спустившись по пологому склону горы, они очутились на границе с бесконечной паутиной крон. Чтобы спуститься на землю, им нужно было пробраться сквозь переплетённые ветви, поэтому Хонджун, как более сильный из них двоих, стал прорубать путь. Через полчаса у них получилось пробраться ниже, и перед их взором предстал иной мир, одновременно завораживающий и пугающий. Кора громадных стволов деревьев была испещрена зигзагообразными линиями, которые в полутьме пульсировали мягким фиолетовым светом. Они выглядели как сеть электрических артерий, опоясывавшие, питавшие деревья, наполнявшие стволы энергией и служившие источником света для нижнего мира.              Сонхва завороженно замер, не в силах отвести взгляд. Он был на большом количестве планет, видел разные растения, но такой красоты ещё не встречал. Корни деревьев переплетались между собой так же, как ветви над головой, поднимались из земли, образовывая арки и мосты через рассечённую искристыми реками почву.              — Вау… — Хонджун тоже не мог оторвать взгляд от местных красот.              — Мне кажется, это моя новая любимая планета, — произнёс Сонхва тихим голосом. — О, кстати!              Он включил наручные часы и направил их вперёд, чтобы система смогла сделать сканирование. Через несколько секунд на мониторах их шлемов предстала информация про химический состав деревьев и почвы, а также про крохотных существ, похожих на светлячков.              — Интересно, где они? — Хонджун осмотрелся вокруг, но не заметил какого движения. — Наверное, спят.              Сонхва усмехнулся и пошёл вперёд. Всё-таки миссия не будет ждать. Когда они приблизились к одной из расщелин в почве, система вновь показала информацию, и, оказалось, что это действительно было напряжение электричества, только в несколько десятков раз превышающее норму на Земле.              — Это поразительно! Когда мы закончим наше задание, я хочу вернуться сюда за образцами местных растений, — сказал Сонхва, проводя ладонью по невысокому кусту с узкими листьями. — Нужно будет подготовить для них специальный отсек с электропитанием.              Хонджун заметил восторженный блеск в глазах Сонхва и мягко улыбнулся.              — Обязательно сделаем.              Спустя восемь с лишним часов ходьбы они решили сделать привал. По местному времени был вечер, поэтому стоило немного перекусить и отдохнуть. Сонхва снял рюкзак и уселся прямо на мягкий слой мха, который на ощупь был похож на кудрявую шерсть овец. Два часа назад вокруг них начали появляться тысячи светящихся точек, оказавшиеся теми существами, что населяли Валери. Казалось, что в воздухе летали блёстки, при столкновение которых возникали крохотные вспышки.              Наскоро поев, они легли на мягкую землю, крепко обнявшись, как обычно они спали в своей кровати. По-другому Сонхва уже не мог уснуть.              — Я здесь чувствую такое умиротворение… Как будто вернулся в родной город, в привычный дом, — проговорил Хонджун и провёл ладонью по тёплому боку Сонхва.              — У меня похожие чувства. Только нам не стоит расслабляться, ещё неизвестно, какие тайны хранит эта планета.              Сонхва всегда был излишне осторожен, даже если капитан был уверен на все сто.              — Расскажи мне о наших путешествиях, — попросил Сонхва, закрывая глаза. Он любил засыпать под тихие рассказы Хонджуна, вспоминая о совместных экспедициях по разным галактикам.              Их общие воспоминания были сотканы из запаха озона после гиперпрыжка, вкуса синтетического кофе рядом с далёкими газовыми гигантами и бесчисленных поцелуев под мерцающим светом рождающихся звёзд. Они всегда знали, что могут положиться друг на друга, их связь была нерушима.              Через три часа чуткого сна они вновь продолжили путь; им осталась пройти примерно треть маршрута. Успешно добравшись до зияющей дыры в ветвях, они увидели на земле лишь груду обломков вместо блестящего серебристого шара. Пока Хонджун разгребал изувеченный металл, Сонхва обходил территорию вокруг и осматривал отлетевшие части механизма. Случайно заметив свисающую сломанную ветвь, из сердцевины которой стекала густая маслянистая жидкость, он снял рюкзак и стал рыться в нём. Где-то в запасных карманах у него лежал флакон для сбора исследовательских образцов. Через пару мгновений он заметил его под флягой с водой и, щёлкнув крышкой, наполнил древесным содержимым ёмкость.              — Нашёл! — радостно воскликнул Хонджун, подняв над головой ромбовидную деталь. — С ней, вроде, всё в порядке. Так что можем возвращаться домой.              Сонхва облегчённо выдохнул и улыбнулся.              — Я хочу в душ, круассан со светогронами и твои поцелуи в мягкой постели!              — Извольте потерпеть ещё двенадцать часов пешей прогулки, — Хонджун театрально поклонился и протянул свободную ладонь Сонхва. — Разрешите вас сопроводить.              Сонхва заливисто засмеялся, принимая руку. И как можно его не любить?       

***

      Успешно завершив миссию, они провели ещё несколько месяцев в спокойствии, наслаждаясь обществом друг друга и изучая новый вид растений с Валери. У Хонджуна получилось оборудовать отдельный отсек для Сонхва, а тот, в свою очередь, смог перенести молодые ростки на корабль. Он решил назвать этот вид Сцинтиллафлора-виолацеа, что значило “искрящееся фиолетовым цветом растение”.              Однако недолго им пришлось делить секунды вместе. Пришёл день, когда их пути должны были временно разойтись. Межгалактический Совет вызвал их на срочное совещание, аргументируя тем, что они единственные, кто сможет справиться с критически важными миссиями. Сонхва необходимо было отправиться в галактику Спираль Авроры для решения дипломатических проблем с недавно открытой цивилизацией, ведь он был лучшим в своей специальности, а Хонджуну — в скопление Феникса, чтобы изучить неожиданно возникшую аномалию, угрожающую стабильности целого сектора галактик, а также начать внимательное наблюдение за подозрительной активностью сверхмассивной чёрной дыры, которая находится в центре этого скопления.              Им не в первый раз пришлось выполнять разные задания, но каждое расставание было для них тяжёлым. Прощание было горьким, наполненным сверкающими в уголках глаз слезами. Крепкие объятия, тихие обещания обязательно вернуться, приятные сердцу грёзы о будущих совместных путешествиях.              — Поклянись мне, что с тобой ничего не случится, что ты вернёшься ко мне невредимым, — умолял Сонхва, утопая в родном тепле. Он лежал на груди Хонджуна и выводил известные лишь ему символы на обнажённой коже.              — Всё будет хорошо, моя любовь, мы со всем справимся, — Хонджун произнёс мягким голосом и оставил смазанный поцелуй на виске Сонхва. Они подлетали к космической станции, где им выделили ещё один корабль для экспедиции. У них оставалось пара часов, которые они собирались провести вместе, не отрываясь друг от друга.              Месяцы со дня расставания растянулись в бесконечность. Сонхва старался не поддаваться тревоге и выполнять миссию с обычной для него ответственностью. Он каждый день допоздна занимался бумажной волокитой, а по вечерам долгое время сидел в лаборатории, ухаживая за растениями и вспоминая тёплые сердцу моменты.              С Хонджуном они регулярно обменивались сообщениями, разговаривали по голографической связи, делясь новостями и тоской. Но потом звонки Хонджуна стали реже, а затем и вовсе прекратились. Сонхва списывал это на сложность миссии, на помехи со связью, но внутри нарастало леденящее предчувствие чего-то непоправимого.              В один из дней, после очередных изнурительных переговоров, Сонхва вернулся на корабль и устало скинул с себя одежду. Холодный душ немного придал бодрости, поэтому, сделав крепкий кофе на вновь работающем через раз репликаторе, он устроился на мягком диване в центральном зале и взял в руки древнюю книгу. Лёгкий роман, написанный несколько сотен лет назад, расслаблял гудящую голову, увлекая сюжетом. Вдруг его коммуникатор, лежавший на панели управления, издал тихий, но такой знакомый звук. Это было аудиосообщение. От Хонджуна.       Сонхва отложил книгу и рванул к панели с быстро бьющимся сердцем. Неужели? Наконец-то! Он тут же открыл файл, и тишину зала наполнил родной, чуть хрипловатый голос.              «Привет, любовь моя», — мягко начал Хонджун, и Сонхва почувствовал, как напряжение мягко отступило. — «Прости, что так долго не выходил на связь и не звонил тебе. Я знаю, что ты волновался. Как ты себя чувствуешь? Наверное, ты ужасно занят своими дипломатическими делами и поэтому мало спишь. А по вечерам, я уверен, милуешься со своими растениями», — тихий смешок Хонджуна нарушил небольшую паузу. — «Я ревную! Ладно, шучу. На самом деле, мне всегда нравилось наблюдать за тем, как ты увлечённо копаешься в удобрениях и листаешь толстый справочник».              Сонхва снисходительно улыбнулся, вспоминая, как ловил его взгляды на себе во время работы. Только почему он об этом сейчас вспомнил?              «Надеюсь, ты не будешь забывать о еде и полноценном сне, пообещай мне, что будешь следить за этим!»              Снова была недолгая пауза, какие-то помехи, а затем он заговорил вновь:              «Знаешь, я долго готовил этот подарок, хотел сделать сюрприз на твой день рождения, но, думаю, сейчас он будет как нельзя кстати. Я… я записал это для тебя…»              Затем, после нескольких секунд тишины, раздались первые аккорды. Медленные, нежные, напоминающие их искренние признания под тремя лунами на Каэлусе. А потом мелодичный голос Хонджуна влился в мелодию, вновь заставляя сердце Сонхва биться чаще. Он пел. Пел песню о нём.              «Я всегда был благодарен тебе,       Ты всегда был рядом со мной.       Иногда я чувствовал, что задыхаюсь,       Но ты всегда был тем, кто дышал ради меня...»              Голос Хонджуна был чистым, уверенным, но в каждой ноте слышалась боль, словно он изливал душу. Сонхва слышал в этом пении их общую историю: моменты слабости, когда Хонджун терял веру, а он был его опорой; ночи, проведённые за разработкой новых устройств, когда один уставал, а другой подбадривал; их безусловную любовь, которая всегда находила путь даже сквозь самые тёмные уголки космоса.              «Когда я упал, ты был там, чтобы поддержать меня,       Даже когда я сомневался, ты верил в меня...       Я так благодарен, что встретил тебя,       Ты моя судьба, и я не могу без тебя...»              Сонхва сжимал коммуникатор в руке; слёзы заволокли глаза, обжигали щёки, разрывали сердце и душу. Он попытался вдохнуть, но в горле застрял ком. В каждой строчке Хонджун благодарил его: за терпение, за веру, за силу, за каждый момент, который они провели вместе. За то, что Сонхва всегда был рядом. За то, что он был его домом, его вселенной.              Песня закончилась. Наступила короткая, но оглушительная тишина.              Затем Хонджун снова заговорил. Его голос дрогнул, но остался удивительно спокойным. В нём не было страха, лишь безграничная, всепоглощающая любовь и... прощание.              «Сонхва... Мой любимый Сонхва», — прошептал Хонджун. — «Я люблю тебя. Больше, чем эти звёзды, больше, чем саму бесконечность. И если ты это слушаешь… Если ты это слушаешь, значит, меня больше нет».              Мир Сонхва рухнул. Корабль, звёзды за иллюминатором, его собственное тело — всё перестало существовать. Остался только голос Хонджуна, его последние слова, эхом отдающиеся в опустевшей вселенной. Холодная пустота космоса внезапно проникла в сердце, разбивая его на миллионы осколков. Хонджуна больше нет. Его искры, его смеха, его тепла, его прикосновений — ничего больше нет. Остались только воспоминания, жгучая боль и тихое, но оглушительное прощание его любимого капитана.              «Спасибо тебе за нашу вечность. Прости меня… Прощай…»