Сшивая раны.

— Оставь меня, Юзуха — фраза, которую Хаккай повторял на протяжении двух недель, каждый день. Юзухе уже начало это надоедать в какой-то мере, ведь младший не был таким поникшим ни разу. Шиба оставил Мицую без ответа, он просто не нашёл подходящих слов. Слава богу, Мицуя не нагнетал, лишь сказал: — Я буду ждать, твоего ответа, Хаккай — Шиба знал, что Мицуя сдержит слово. Но от всей ситуации, когда она всплывала в памяти, становилось тошнотворно: ком подкатывал к горлу, а голова лишь гудела от мыслей. Хаккаю было противно, противно от мыслей о поцелуе, от мыслей о своих чувствах, особенно от воспоминаний, как рядом с Такаши в груди становится теплее, а положительные эмоции всегда берут верх. Тошно от самого себя. Становилось даже отвратно смотреть на обычную еду. Так Хаккай перестал нормально есть, ел через силу, чтобы просто были силы. Но неужели... Неужели поцелуй так повлиял на него? Тогда ему стоило сказать Мицуе, только противно ему было вовсе не от поступка Таканчика. Хаккай ненавидел себя и ненавидел свои чувства. Именно из-за этого, ему так тошнотворно. Но осознать всю глубину чувств и попытаться разобраться куда сложнее, чем может показаться.

***

В понедельник после уроков Хаккай решил сходить на кладбище, к матери. Он не мог не принести ей цветы, только в итоге всё равно забыл про них. Ему никогда не нравились кладбища, и тем более не нравилось говорить с могилами. Просто он видел, что Юзуха иногда ходила к могиле матери, когда хотела поговорить с ней. Вот и Хаккай, редко, но приходил. — Я здесь, наверное пол года не был, да? — спросил он, присаживаясь на корточки перед надгробной плитой, где было написано имя, фамилия и дата смерти. — Мне не очень хотелось приходить, но я просто не знаю, что ещё делать. А...ещё, я забыл цветы купить, так что принёс благовония — Шиба замешкался и полез в карман, чтобы достать от туда пачку благовоний с зажигалкой. Он зажёг одну палочку и поставил в небольшую баночку, где стояли другие палочки. — С чего бы начать... Мам, я тебе рассказывал как-то про Таканчика — это мой лучший друг, а ещё командир... Так вот... Он меня недавно поцеловал. Таканчик очень заботливый и добрый, он не хотел ничего плохого, только вот... После всего... Ух... — он закрыл лицо ладонью, а потом провёл ей по синим волосам — Чувствую себя паршиво — Шиба посмотрел в сторону — Я знаю, это не из-за Таканчика, он не хотел ничего плохого. Он самый замечательный человек, которого я только знаю, а это... Не знаю, как объяснить — Хаккай смотрел на могилу матери, слова с трудом выходили изо рта. — Тогда скажи всё, что думаешь, Хаккай. — послышался голос со стороны. — А? — Шиба резко обернулся, он увидел сестру, которая держала небольшой букет цветов. — Почему ты здесь?— спросил младший. — Хотела цветы отнести, на могилу мамы. — девушка слегка улыбнулась, она посмотрела на три белые лилии в руках и подошла к могиле, сложив цветы перед плитой. — Хаккай, расскажи мне всё — сказала Юзуха, повернув голову в сторону брата. Она смотрела серьёзно, прямо на брата, будто пытаясь приковать его к земле, чтобы он ей всё выдал. Но разве так можно? Хаккай повернулся к ней спиной надеясь уйти. Он не мог говорить с Юзухой о чувствах. Не потому что она осудит, а потому, что Хаккай сам не мог сказать. — Собираешься уйти? Хаккай... Если ты не можешь рассказать мне, то расскажи всё ему. Ты не должен считать, что твои чувства неправильны. — Юзуха говорила серьёзно. — Я так не думаю — обернулся юноша, глядя на сестру, и после ушёл к байку. Юзуха осталась стоять около могилы матери, смотря брату вслед серьёзно.

***

Хаккай уехал с кладбища. Он не знал куда поедет дальше, но хотелось уехать, куда-нибудь, лишь бы подальше от остальных. Чтобы никто его не трогал и не беспокоил. Сейчас хотелось подышать воздухом, дабы отчистить голову, и решить что-нибудь. Он даже не заметил, как приехал к берегу моря, остановившись, посмотрел на плескающиеся волны, а по коже пробежал лёгкий ветер. Шиба припарковал мотоцикл, вытащил ключи и сунул их в карман. Он вышел на берег и слегка пнул песок. — Я не думаю... Ладно, я думаю, что мои чувства неправильны и что.. — Хаккай сел на корточки, глядя на морские волны. — Таканчик ждёт моего ответа... Я же должен что-то сказать... А что? Нет? Или да? — Шиба вздохнул, бурча себе под нос, и встал на ноги, сунув руки в карманы. — Я хочу, чтобы Таканчик был счастлив. — рассуждал Хаккай. Он не раз пытался предоставить будущее — и своё и Такаши — именно счастливое будущее, где Мицуя счастлив. Оно всегда было разным, и ни в одном капитан не был в отношениях с своим заместителем. Шиба вздохнул и достал телефон. Если он не мог решить этот вопрос самостоятельно, то стоило поговорить с тем, кого это касается напрямую. Мицуя сказал, что готов выслушать... — " Таканчик, давай после собрания по катаемся на байках?" — Хаккай подумал, что предожение неплохое. Они давно не катались по городу ночью. Главное, чтобы Такаши согласился... Шиба сложил телефон раскладушку, но услышав уведомление о сообщении, достал его и улыбнулся. Мицуя согласился.

***

Вечер. Собрание Тосвы. Всё так же как и до этого и, какнадеется Хаккай, будет впредь. Шиба подошёл к командиру после собрания. Тот стоял около своего мотоцикла — " Импульс". Заместителю это название как в голову врезалось, он сразу запомнил его, даже хотел такой же байк, но в итоге взял совершенно другой. — Таканчик, ты не занят?— спросил Хаккай с небольшим волнением. — Нет. Что-то случилось ещё? — спросил капитан, усаживаясь на байк. — Ничего.. — произнёс Шиба и, прежде чем он успел продолжить, он услышал. — Тогда садись, прокатимся — и на лице капитана расцвела вновь привычная улыбка. — Конечно, Таканчик — заместитель кивнул, улыбнулся уголками губ и сел на свой мотоцикл. Хаккай завёл двигатель и, услышав его рёв, повернул ручку газа, чтобы тронуться с места и выехать к дороге. Уже когда Шиба ехал по прямой, он посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы посмотреть едет ли Мицуя, но не увидел Такаши. Подняв голову, он собирался обернуться, как с другого бока услышал голос. — На дорогу смотри — слегка крикнул Мицуя. Голос было плохо слышна из-за гула моторов. Шиба улыбнулся слегка. Такая поездка позволяла развеяться, но мысли о том, для чего он позвал Мицую прокатиться, снова всплыли в голове. Заместитель посмотрел немного в сторону, прямо на Такаши, а после вновь прямо. — Таканчик, может, где-нибудь остановимся? — спросил Шиба, не отрывая глаз от дороги. — Где именно?— спросил капитан, прибавив чуть скорости, но оставался всё так же позади. — Давай в Минато поедем? — Хаккай улыбнулся, косо посматривая в зеркало заднего вида на лицо командира. — Хорошо — ответил Такаши спокойно. Может, Мицуя и догадывался о том, что им предстоит разговор, но на какую именно тему было сложно понять, так что, в каком-то смысле, морально он был готов ко всем возможным вариантам. От Сибуи до Минато ехать всего 20 минут, тем более, что пробок нет, а на улице уже около 11 вечера. Парни припарковали мотоциклы на обочине, рядом с лестницей к песчаному пляжу. Конец августа, жара. Вода ещё тёплая, но лезть ночью в море себе дороже. Хаккай спустился на пляж первый, а Мицуя не торопился, наблюдая за заместителем. И, увидев, что он задумался, выдохнул. Шиба посмотрел вперёд, на ушедшую от берега воду и мерцающие вдали звёзды. Когда парень сел на корточки, то под рукой ощущался песок — сухой и сыпучий. На нём было легко вырисовывать пальцем узоры, но их быстро сдует ветром. — " Что мне сказать Таканчику? Он наверняка ждёт моего ответа на признание. Я ведь около двух недель ничего не говорил ему об этом. " — Шиба склонил голову, потёр шею широкой ладонью, а потом убрал её, поставив перед собой. Тут рядом сел Мицуя и поставил рядом с Шибой красную железную банку. — Таканчик, извини, я задумался немного — Хаккай хотел сначала сдержать немного эмоции, чтобы показать, что разговор серьёзный, но, посмотрев на Такаши, сдержать эмоции не получилось. — Всё нормально. О чём задумался? — Мицуя сидел прямо на песке. После драки отстирать форму куда сложнее, нежели от песка. — Да так... — тут же в голову забрались сомнения: а стоит ли? Шиба потянул за железное кольцо на банке. Послышался характерный щелчок, а потом шипение. Мицуя молчал, пока Хаккай пил, а потом ещё пару минут, ожидая, когда же тот что-то скажет. Не дождавшись ответа, капитан сказал, открыв свою банку. — Говори, Хаккай. Я же говорил, если понадобится высказаться, то я выслушаю. — Такаши сделал глоток из банки, посмотрел на зама — Так что, давай — его уголки губ приподнялись в спокойной, ожидающей улыбке. Шиба сжал губы от волнения, медленно вдохнул и так же медленно выдохнул. В горле небольшой ком. Рассказать хотелось, но было сложно начать. — Таканчик, я думал над твоим признанием очень долго. Извини, но я не знаю что тебе ответить — Хаккай виновато опустил голову — знаешь, я не совсем всё-таки понимаю, как так можно любить парня — улыбнулся Хаккай. Мицуя сидел молча, смотря на железную банку с шипящей внутри газировкой. — Хорошо, Хаккай, скажи, что ты чувствуешь ко мне? Просто расскажи — сказал капитан. — Таканчик, я восхищаюсь тобой, ты чудесный. Добрый и заботливый, всегда такой собранный. Ты сам по себе просто... — Шиба даже не мог подобрать слова — Таканчик, я бы хотел, чтобы ты был счастлив. Но сколько бы я ни думал о твоём счастье, то всегда не могу остановится на одном, знаешь, будто много вариантов. — говорил Хаккай немного быстро, с большим волнением, иногда не понимая, просто что говорит. — но знаешь, когда я думаю об этом, то мне кажется, что ты будешь счастлив в будущем без меня — Что-то неприятно укололо в груди. Ревность? Какая, к чёрту, ревность? К кому? Скорее небольшая обида, на себя же. — Хаккай, я осознаю, что тебе непросто. Я не хочу давить. Достаточно того,что ты доверился мне и рассказал всё. Я ценю это — Такаши посмотрел на небо. — Но разве ты не ждал, что я отвечу на признание? — спросил Шиба с удивлением. — В какой-то мере я ждал, но тогда, дома, я услышал о том, чем ты себе мозги ебёшь — усмехнулся Мицуя и добавил — важнее, чтобы ты осознал свои чувства и понял, что это не неправильно. Принять себя порой очень непросто, но это важно. Ты знаешь, что такое внутренняя гомофобия? — Такаши хотелось лечь на песок и убрать руки за голову, но немного не было суждено ему сегодня. В следующий раз стоит заранее узнать, что они едут на пляж. Хотя Мицуя был уверен, что решение было спонтанным. — Что-то про непринятие себя? — спросил Шиба. — Можно и так сказать. Ты не принимаешь, что тебе нравится свой пол. Отрицаешь это, пытаешься заводить отношения с девушками, хотя они тебя не привлекают. Считаешь, что твои чувства, связанные с любовью к кому-то, неправильны. — пояснял Мицуя и посмотрел на Хаккая — Так что да, это про непринятие себя. — Он выдохнул. — Ты тоже с ней сталкивался? — удивился Шиба. Он-то думал, что Мицуя легко всё принял и быстро. — Было немного, хотя... скорее образ геев, которых я видел по телеку не вязался у меня со мной. Ну, в принципе, всё. — Такаши выдохнул. — Ого, Таканчик. Ты крут. То есть ты справился с этим? Как? — с восторгом спросил Хаккай. Он восхищался и уважал Мицую, а сейчас когда понял, что у Такаши тоже была эта... Внутренняя гомофобия, и он её поборол, Хаккай только больше его зауважал. — Я спросил у себя: "разве мне обязательно быть похожим на них, если мне нравятся парни?" Переварил эту мысль, и... Наверное всё? Просто главное — пропустить через себя всё, даже если сложно представить и понять что ничего плохого в этом нет. Мы же никому не вредим — сказал капитан. Хаккай смотрел на него, отпив газировку, поставил банку в песок и задумался. — " Пропустить через себя? Представить? Представить себя в отношениях с парнем? "— заместитель посмотрел на своего низкого капитана и задумался, прикрыв глаза. Он в отношениях с Мицуей. Что из этого получится? Разве они будут вдвоём кому-то мешать? Но Тайджу говорил, что это грех, бог будет зол. А с каких пор Хаккай начал так усердно верить в бога? Шиба открыл глаза и вновь посмотрел на капитана. Тот сидел молча, будто дав парню время подумать. Они ведь и правда не стали бы мешать кому-то. Не стали бы подходить и лезть, им это не надо. И скорее всего, Таканчик не захотел бы, чтобы другие знали, кроме, наверное, верхушки Тосвы. — Ты прав... Мы ведь никому не навредим этим... Стой, а что другие подумают? — спросил Хаккай резко. — Херня. Разве это важно? Не думаю, что ты боишься того, что подумает Тайджу— усмехнулся Мицуя. — Но Юзуха... А точно, она же знает — вспомнил заместитель. — Ну вот, видишь. Так что плевать на то, что думают другие, Хаккай. Главное, что ты сам думаешь об этом — Такаши вздохнул, и встал с песка. Юноша потрепал Шибу по его синим короткими волосам, добавляя — Я всегда выслушаю тебя, Хаккай — выдохнул Мицуя. Шиба слегка покраснел от тёплого прикосновения руки. Этот жест напомнил ему, как он помогал доносить Такаши пакеты до дома, а поглаживание тогда было некой благодарностью за помощь. — " У Таканчика такие тёплые ладони" — Почему-то последующие слова вырвались сами по себе. Хаккай не понимал, почему он захотел это сказать, почему решился, но он заранее подготовил себя к ответу. Почему тогда, сомнения висевшие в воздухе до этого, резко исчезли? Куда делась вся эта неуверенность и самокопание? Куда? — Таканчик! Я бы... Не мог бы ты немного подождать моего ответа?— спросил Хаккай. — А? Хорошо, Хаккай, я подожду, когда ты примешь решение — усмехнулся Мицуя видя резко нахлынувшую уверенность парня, и пошёл к байку — Пора возращаться домой — парень соегка потянулся. Шиба встал с песка — Да, пора — улыбнулся Шиба и пошёл за командиром.