What in psycho mind?

Даже если сознание не фиксируется на мысли о смерти, человек как существо, существующее во времени, не может полностью избежать ощущения своей конечности. Это «предчувствие» смерти заложено в структуре человеческого бытия (как указывал Мартин Хайдеггер в своей концепции «Бытия-к-смерти» — Sein-zum-Tode). Человек может представлять себя во множестве обстоятельствах, может говорить, что, будь он в той или иной ситуации – сделал бы так… некоторые могут отвечать нечестно, мол: да я даже нервничать там не буду! А на деле даже здраво мыслить не смогут и будут сидеть, зажавшись в угол. Человеческая психика! Когда человеку страшно, его психика с философской точки зрения находится в состоянии конфликта между желанием сохранить безопасность и необходимостью принимать свободу и ответственность в условиях неопределённости. Страх выступает как сигнал, который может привести либо к защите и избеганию, либо к внутреннему росту и поиску смысла. Если бы подобный вопрос задали Джону Дейви Харрису, он бы разъяснял на эту тему хоть несколько часов подряд, естественно, только в том случае, если собеседник захочет его понимать. Зачем что-то объяснять тому, кто не проявляет интереса? А вот вопрос из обыкновенной мысли превратился в проблему, и в ситуацию, в которой оказаться никто бы не горел желанием. Что-то на подобии квеста со страхом уровня медиум. Вот только, даже там, актеры понимают свою границу дозволенного и у них уж точно есть познания в театральной области. Этот квест, из дурацкой приколюхи на подумать, превращается в настоящий квест, но уже на выживание.

***

— ч-черт! Ха! — мое лицо было оковано страхом, а в глазах читалась нота безумия. Ладонь крепко сжимала плечо, она впивалась стараясь остановить текущую вниз по онемевшей конечности кровь. Вот же мразь... целился куда надо, да так точно, что крови вытекало не мало и не много, но до безумия больно. Забегая за полу-обваленную стену, я приваливаюсь к ней спиной и поднимаю руку выше сердца, дабы приостановить кровотечение, а сам стараюсь рассуждать чтобы успокоиться и не нервничать… Как тут не нервничать?! Зажмурив глаза, я затылком прикладываюсь об ограду, грудная клетка ходит ходуном, а сердце бешено колотится. Мой мозг не может сообразить и понять каким образом я оказался в такой патовой ситуации, хотя ранее такого в жизни ни разу не было. Мне тяжело сосредоточиться на плане побега, потому что раненная конечность изнывала, а в голове крутилась мысль, что будет лучше если она отпадет. Я не мог рационально мыслить. Двигать ею было возможно, но не без боли. Как же... все дошло до этого?

***

Наверное, это был первый раз в жизни, когда меня позвали на квест большой компанией. Коллеги с работы уговаривали достаточно долго, подстрекали и я все же сломался под их напором. Интерес взял меня вверх и деньги, отложенные на черный день, полетели на маленький, но веселый выходной. Выбор знакомых пал на самый страшный сюжет с самой тяжелой сложностью и ни в чем неограниченными актерами (кроме как убийств, ха-ха.). Там все по заложенному сценарию: актеры попугали, насекомых во все отверстия не ниже лица потыкали и свалили на следующую зону. По крайней мере так думал я, пока мне не дали прочитать страничку этого дома страхов. Локация оказалось достаточно открытой. В статье писалось, что игроков сопровождают до ворот, дальше выдают рации с мини-картой локации и делайте что хотите… ну, быть точнее – выбирайтесь из этого места. Отзывы были положительными, единицы писали, что у них схватился инфаркт от столь реалистичного актера, но лично меня это никак не волновало, я был уверен в своей стойкости, ведь не так просто испугаюсь актера. Да и думается, что мои коллеги тоже. В назначенный день я стоял у зеркала в прихожей меняя на себе комплекты одежды. Одеваться нужно было в то что не жалко, но и при этом не выглядеть так, словно живешь в подъезде пару лет. Да у меня гардероб обновляется каждый божий сезон! Что простите, мне из этого надевать? новенькое пальто из керли? или брюки прямиком из Цума? Из сложенных стопок одежды я все же нахожу свой эталон – черные брюки достаточно свободного кроя и черное поло в рубчик. Обычно мне не приходиться носит что-то темное, но иногда дресс-коды заставляют делать обратное. Для таких вещей я аккуратный, не думаю, что буду ползать на коленях, а уж тем более кататься по земле. Мои переживания из-за одежды отпали. От аксессуаров внутреннему стилисту приходится отказывать, мало ли зацепятся и порвутся. Наверх идет куртка и для украшения сего вида я укутываю шею в клетчатый шарф с любимыми очками в оранжевой оправе, так скажем “выделиться из толпы”. — телефон, ключи, кошелек… ну, вроде бы все на месте. — похлопав себя по карманам я вышел из квартиры, закрывая ее на связку из ключей, где тарахтел плоский акриловый брелок со слоном. Забава которую мне подарил Саймон после выписки из больницы. Идя вниз по лестнице несколько раз обдумывал решение насчет ключей. Оставить их или лучше взять с собой. Логично конечно же было взять с собой, но мало ли кто работает на этих “квестах”, посему решением оставить ключи у консьержки – самая хорошая идея, эта женщина всегда была ко всем добродушна, даже ко мне. А так же я помнил про обещанный вечер для совместной работы, но не был уверен что вернусь к нужному времени... — На кого записать? — неожиданно для меня спросила старушка, протягивая листочек где печатными буквами было написано: “доверительное лицо №1” — в каком смысле? — в голосе звучит непонимание, выгнутая бровь соответствует этому, а потом до меня доходит, и в голову прилетела важная деталь про обязательное доверительное лицо. — Саймон Солус. — спасибо Джонни, так и запишем... Саймон Соулс… — Со-лус. Первая буква «л» — да-да, хорошо! Все, беги. Не буду тебя задерживать. В груди тревожно постукивало сердце, пока я выходил из подъезда. Не на смертную казнь еду, чего же так переживаю? Чтобы разбавить атмосферу я решаюсь набрать Саймона, звонить первым которому, никогда не было в моем приоритете. Следя за временем цифры меняются на красиво 19:00. Поставили на такое позднее время чтобы ужаса нагнать? Выходящие из динамика гудки сменились голосом мужчины. — Саймон, я тебе оставил ключи на вахте. — говорить мой язык начинал быстро, а взгляд панически блуждал по панели. — в чем такая честь, о, мистер Харрис? — стой стороны улавливались нотки едкости, на что я всего-лишь закатил глаза, игнорируя. — на всякий случай если меня не будет в квартире. Позвони мне, ам… — кинув взгляд на время и прибавив два часа, я продолжил, — в пол девятого вечера. — ты в клуб собрался? — Саймон начинает хихикать, что меня выводит из себя. Да кем он меня считает? Да, бывает, но не так часто, как он себе представляет. — не-а. С коллегами еду на квест, переживаю… — теребя руль правой рукой и постукивая пальцами по его обивке - зубы закусывают губу, думая, как правильно выразиться. — дай угадаю, у тебя прихватит сердце от криков Молли и тебя придется… — Саймон! Я не понимаю... ты надо мной издеваешься или что?! — не выдерживая я выравниваюсь, ударяясь головой о солнцезащитный козырек. — просто переживаю и все! Подсознательное ощущение смерти запускает в человеке экзистенциальные процессы: тревогу, стремление к аутентичности, поиск смысла и желание соединиться с другими. Откровенность с близким человеком становится выражением этих процессов - способом прожить свою конечность полноценно, искренне и в сопричастности. — о, так ты еще и переживать умеешь, с каждой минутой я все больше удивляюсь тебе, Джонни. Ладно, тебя понял, если не ответишь, то приеду… может, лучше скажешь адрес места? Из груди вырывается вздох облегчения. Он никогда меня не подводит, даже когда происходит какая-то гадость. — что так переживаешь? Машина дала ход. Выехав со двора я закрываю козырек, полностью возвращаясь к диалогу. — ...да шестое чувство мозг щекочет. Думаю, это из-за того, что в первые куда-то так еду. — тяжело с кем-то делиться такими откровениями, даже с Саймоном, который знал меня практически с самых пеленок, но маленькой частью сознания это доверие к нему строилось годами. — может лучше не поедешь? — такое крайне редко, но мне как-то... не то чтобы неудобно, тут скорее не красиво отказывать в самый последний момент. Мы, знаешь ли, с друг другом в действительности просто коллеги и хочется построить с ними такие отношения… короче, если че чтобы подстраховали меня. Моя репутация в больнице высокая и все меня знают как уважаемого доктора Харриса, но хочется чуть-чуть человечности. Понимаешь? — мгм, понимаю. Ты правильно делаешь, что выходишь за собственноручно нарисованные рамки, так держать. Но не перестарайся... ты как-то изменился после поездок в ту больничку, и после... — говоришь прям как Молли. Я подозреваю что она меня туда позвала только чтобы вместе побегать. — она девчонка неплохая. — Саймон! Не начинай! Это явно не мой человек. — я слышу как он вздыхает и что-то на фоне щелкает, явно лампа. — да-да. Тебе сколько еще ехать? За этим разговором прошло достаточно времени и виднелся поворот с указателем «дом страха». Включая правый поворотник я кручу руль заезжая на дорогу с разбросанным щебнем. Машина новая и по такой гадости еду! — уже повернул. Отключаюсь. — удачи, Джонни. Промычав удовлетворительное "мгм" звонок сбрасывается.

***

Выходя из машины и закрывая ее, первое, что бросилось в глаза: два человека – нервная Молли и какая-то девушка, по всей видимости персонал... Встречают всех. Мне помахали рукой, и я подошел ближе, кивая на все приветствия. — тебя только и ждем, — Молли говорила это с лепетом, улыбаясь, нервно перебирая пальцы. Открыв тяжелые двери, она прошла во внутрь со второй девушкой, а я помедлил, окидывая взглядом место дома страха. От него веяло... чем-то неприятным. Я вошел в помещение вслед за ними. Внутри была достаточно комфортная на вид обстановка. Жуткие декорации: гирлянды черепки, паутина и немного неоновых надписей – зловещая музыка на фоне, и люди. В сумме нас получается шесть человек и среди них я как белая ворона… не белая ворона! Просто умею выделяться на фоне других, вот и все. С чего это решил сомневаться в самом же себе? Нельзя так делать... Нас окликнула девушка низкого роста и мы все обратили на нее внимание, внимательно слушая инструкцию к квесту. Самоуверенные люди часто ставят перед собой высокие стандарты. Если в коллективе появляются ситуации, где они чувствуют, что не соответствуют этим стандартам, возникает дискомфорт и ощущение "белой вороны". Тут меня снова охватило волнение, но скинул это на то, что просто уже хочется почувствовать адреналин в крови. В себе я был уверен на все сто. Знал, что со мной все загадки и задания будут идти как нож по маслу. Нам сказали сложить все мешающие вещи в шкафчик. Кладя свою сумку я задумался, забирая телефон и закидывая его в задний карман джинс. Пусть будет там на всякий пожарный. Не доверяю таким местам...

***

Нас провели через коридор и вывели на улицу. Мои плечи поежились, ощущая весомый контраст с температурой помещения и улицы. Я засунул руки в карманы, сжимая их в кулаки, тем самым стараясь немного согреться. Все шутливо разбились по парам и начали расходиться по местности. В начале “игры” нам дали по три рации из-за чего мы решили так разбиться. Они ставили меня и Молли одних, оставляя без выбора. Все больше и больше кажется, что сделали они это все специально... и позвали, и распределили. М-да уж. — идем. Быстрее сделаем свое – быстрее освободимся… ну и "поможем" остальным. — я искоса глянул на Молли и пошел вперед, прислушиваясь к окружающим меня звукам. Помогать не хотелось, они и сами справятся. Робкие женские шаги то ускорялись, то замедлялись, она не могла не поспевать за мной, мой шаг был умеренным. Тогда, чтобы убедиться, что все нормально, головой поворачиваюсь к ней, а она метает взгляд вверх, прям на меня и отводит его. Сказать что-то хочет? Или просто боится? Это так раздражает. Я дернулся. Вдалеке послышался тяжелый лязг и крики. Мы переглянулись и посмотрели в приблизительное место где был звук. Молли хватает мою кисть, достаточно больно сжимая ее и тянет вперед переключаясь на бег. Через пару минут мы забегаем в полуразваленное здание. Она стала чаще дышать, поправляя волосы и одежду. — что же ты так тянешь! Понятно же, что это актер, он нам ничего не сделает. — негодование сорвалось с языка, а горло водолазки было оттянуто из-за душноты. Она лишь судорожно выдохнула. — извини, мне просто стало страшно, и я не думала в тот момент… — начала она оправдываться, но я больше не хотел ее слушать и выставил ладонь перед лицом, жестом говоря, чтоб она помолчала. окинув сквозной коридор, обратил внимание на дверь стоящую по середине. Аккуратно надавил на ручку и толкнул ее. Мы прошли вглубь, рассматривая что было внутри. В центре комнаты стоял закрытый ящик, а на нем замок с кодом, нужно было где-то его найти. Ничего сложного.

***

Рыская по комнате, я уже несколько раз наткнулся на числа. Молли же выставила их в нужном порядке, чему я бы даже похлопал, если бы не нараставшее беспокойство. Замок наконец-то щелкнул. Отстранив теперь уже бесполезный механизм, я открыл деревянный ящик. Внутри лежал пожелтевший лист бумаги и ключ. Последний, звякнув, лег в протянутую ладонь Молли, пока я сам разворачивал текст. С каждой строчкой мои брови хмурились все сильнее. — напомни… вы как вообще нашли этот квест? — тихо спросил я, слегка сжимая края бумаги и поворачивая голову к рядом сидящей, чье лицо показывало лишь замешательство. — нам его посоветовал знакомый Логана, сказал, что сам был на нем несколько раз… — неуверенно и точно так же тихо ответила Молли, хмуря брови и приближаясь к листку, читая содержимое. Крупными, неровными буквами, словно спеша, кто-то написал: "ВЫ ПОКИНИТЕ ЭТО МЕСТО?." Глупо и смешно. Только вот... буквы были выведены чем-то тёмно-багровым, похожим на запекшуюся кровь. Мой взгляд задержался на оттенке, на едва уловимой глянцевости, на том, как вещество впиталось в старую бумагу. Врач не спутает имитацию с реальностью, и я это понимал. Резкий, загнанный взгляд Молли, метнувшийся к моему лицу, подтвердил: она тоже это почувствовала. Кровь зверя? Или кровь... Она сглотнула, и треск рации пронзил тишину. Оттуда донесся голос, который я бы узнал где угодно – голос Логана, но он был искажен помехами, надрывен, полон паники. Что-то неразборчиво, но так отчаянно он нам кричал. Молли побелела, и я, должно быть, выглядел не лучше. Дрожащими руками она схватила рацию, прижимая ее к уху, пытаясь уловить хоть какое-нибудь связное слово сквозь помехи. Внезапно вой на другом конце оборвался. Раздался резкий, влажный хруст, от которого по телу пробежали мурашки. И почти одновременно – идентичный звук. Ближе. Откуда-то из-за каменных стен развалюхи в которой мы сидели. Он был настолько четким, настолько... осязаемым, что я почувствовал, как содержимое моего желудка подступает к горлу. Я без лишних слов понимал что это. Молли с гримасой чистого ужаса выронила рацию. Она с глухим стуком упала в ящик, но не выключилась. Оттуда отрывисто звучал шум – кто-то пытался подключиться на волну. Девушка, дрожа всем телом, резко подхватила ее в последний раз и нажала кнопку выключения, закидывая рацию обратно и захлопывая крышку ящика. Она тут же обхватила мою руку, вжавшись в меня, уткнувшись лицом в мою кофту где-то на уровне локтя, и застыла. А я? а я впал в ступор. Мой разум паникой бился в висках, но я цеплялся за последнюю ниточку рациональности. Это должно быть постановкой. Гениальной. Жуткой. Но постановкой с участием Логана... Актеры, чертовски правдоподобные звуки. Ведь ни одна из моих практик не могла объяснить то, что я только что услышал. Это было за гранью возможного. Ну, не может же такого быть. Мозг стремится защитить человека от сильного психологического дискомфорта и страха. Оправдание или рационализация очевидных вещей — это один из защитных механизмов, который помогает снизить тревогу. — успокойся, нам нужно сосредоточиться на ключе, если мы сейчас пойдем прямо от этого дома, то выйдем к дверям… — я запнулся, понимая, что нужно три ключа для двери, в этом-то и заключалась суть квеста. — твою-то мать… — я отлепил от себя Молли, а потом схватился левой рукой за волосы, проводя ею вверх, зачесывая. Куда я влип? Вставая, моя рука сомкнулась на предплечье Молли, заставляя встать на ноги ровно. Мы собирались выйти, но замерли, когда в дверном проходе рухнул один из наших компаньонов, весь в крови, с лопнувшими капиллярами. Молли только начала выдыхать испуганный вскрик, когда моя ладонь сомкнулась на ее рту, сжимая ее челюсть с силой. Рывком я потащил ее к стене, небрежно толкнув к широкому шкафу, а затем сам прижался к ее дрожащей спине, надеясь, что никто сюда не зайдет. В голове все остальные звуки как маятник: биение сердца, шаги, замахивание, крик, характерное чваканье и морально уничтожающий звук от фонтана крови. Я вспомнил про телефон в кармане, вспомнил про звонок Саймону и лишь ждал, пока из этого места уйдут чтобы достать и набрать. Теперь я понял, почему так не хотел ехать… Девушка похлопала меня по руке держащей ее рот, и я пришел в реальность, сразу же навострив уши и открывая глаза. Кажется... было тихо. рука разжимается на лице Молли, я скатился спиной по шкафу, к которому успел прильнуть. Достав телефон из заднего кармана ко мне поворачивается Молли и опускается рядом, но ее взгляд направлен лишь на проход, в котором наверняка лежал труп. Нам врачам свойственно такое видеть. — не смотри. — с хрипотцой сказал я, заходя в звонки и набирая Саймона. глаза цепляются за связь, которой тут не было. Мысленно стукнув себя по лбу и зайдя в мессенджер – быстро набрал сообщение, в котором написал все, что только знаю и думаю. Был готов завещание целое отправить. Как я вообще так быстро смирился? Сообщение было отправлено, и мои глаза смотрели на то, как оно не может отправиться. Просто крутится долбанный кружочек загрузки и все. Не отчаиваясь, быстро добавил еще одно сообщение. Да, все же к смерти готов как никогда. От меня всегда летели жалобы на скучную жизнь. Чтоб полюбить ее в моменте – никогда. Не хотелось расставаться со всем этим сразу, хотелось снова встретиться с Саймоном, прийти на работу, поссориться с медсестрой, посидеть в ординаторской с коллегами что вечно шутили туалетные шутки, а потом резко начинали философствовать… Взмахнув головой, я засунул телефон обратно в карман и окликнул Молли, обращая все ее внимание на себя. — нужно выбираться, хватит нюни пускать. — смотрю строго, пытаюсь казаться уверенным, а она смотрит растерянно, кивает неуверенно, делает глубокий вдох и собирается. — знаешь, Джон, я хотела чтобы ты поближе со всеми познакомился… хотела сделать эту дружескую обстановку и всякое такое, но, но я не думала, что вся эта затея с квестом выльется... в такое! — ее глаза намокли и она поправила свою серую кофту. — когда Логан предложил пойти на квест, я засияла и была уверена, что ты, как человек который так легко разбирается со всякими головоломками… — она всхлипнула, ее глаза уже давно покраснели, — сможешь выделиться и влиться к нам... ты хоть и дольше всех работаешь в нашей больнице, но… — не надо. Что произошло – уже произошло. Ничего не изменить и не исправить. Да, я был конкретно зол, если бы они выбрали что-то другое... кино например, или просто парк развлечений, кафе… было бы намного лучше, и мы бы сейчас не попали в такое положение… но кто в праве винить? Мы же не видим будущее как неземные боги. — идем, нам нужно подобраться к месту где есть хоть какая-то связь. Заодно поищем выход. Где карта? Я встаю отряхивая кофту и обходя девушку. Мой взгляд устремился в коридор, где лежал Логан. Все тело пробило неконтролируемой дрожью. Под ним расползлась лужа крови, глаза открыты, а шея изогнута в неправильном положении, на ее левой стороне прямо на сонной артерии, зиял глубокий, четкий разрез, из которого до сих пор вытекает красная жидкость. Меня чуть ли не скрутило на месте. Обдало отрезвляющее осознание: он мертв. Смерть наступила мгновенно, но до этого он мучился от всего... от боли, от потери крови, от страха и беззащитности. Взяв себя в руки, начинаю медленно выходить из коридора, оглядываюсь и махаю рукой, чтобы Молли шла за мной. Ни о чьей чужой безопасности я больше беспокоиться не думал, в голове у меня было лишь желание сохранить свою шкуру… ну и Молли. Пока она сама держится, пусть идет, четыре руки не так уж и плохо. Сотовая связь должна хорошо ловить у забора и у дверей около лобби. Но был уверен, что подходить к дверям было себе дороже, они все тут в сговоре, все черт побери! Интересно как они расскажут о смерти шести сотрудниках врачах, один из которых является известным на все города России, на все СНГ страны. На моем лице вылезла ухмылка. На следующей недели я должен был лететь в Канаду, должен был выступать на конференции по своему новому проекту. Столько славы, столько новых клиентов, открытие мирового масштаба, а теперь…!

***

Мы шли медленно, прислушивались к каждому шороху и сами старались не шуршать, не издавать лишних звуков и движений, в моей голове была такая каша, что никто ей не позавидует, как бы я не старался разложить мысли по полочкам... но не мог. Не знаю сколько вообще осталось в живых в этом месте, не знаю где ходит тот, кто всех их убил, не знаю сколько еще мы сможем так свободно перемещаться. С каждым шагом мы приближались к забору все ближе и ближе, я медленно достал гаджет, включая и следя за появлением связи, ничего пока что не было. Подойдя уже в плотную к забору, я посмотрел на него и подумал, что мы могли бы перелезть, он хоть и высокий, но держаться будет легко. На телефоне появилась одна полоска, облегченный вздох, хоть что-то да есть. Кинув телефон Молли, рукой залезаю между зубьев забора и хватаюсь, не ожидая ничего опасного. В эту же секунду меня пронзила острая боль, которая расползлась по всему телу – это был пульсирующий разряд, мгновенно скрутивший каждую мышцу в судороге, я не мог отпрянуть, не мог выпустить забор, мои пальцы были намертво припаяны к металлу. Голова гудела и я чувствовал, как начал задыхаться. В голове шумел лишь один крик боли. Оно меня убьет. На грани сознания, кажется, я смог разжать пальцы. Мир перед глазами поплыл и мое обмякшее тело повалилось на землю. А говорил, что не буду валяться. Земля была покрыта мокрой и холодной травой, влага медленно впитывалась в посеревшую кофту и джинсы, образовывая небольшие темные пятна. Я застонал, не зная, это мой стон или чей-то другой. Пытаясь перевернуться, все вновь размылось, но каким-то чудом удержался на дрожащих локтях. Рядом возникла Молли, ее лицо было искажено паникой. Она что-то говорила, ее голос доносился до меня словно сквозь воду – далекий, обрывочный, абсолютно бессмысленный, ничего не мог понять из сказанного. Сдерживая сидящий в глотке крик, я молча прижал левую руку к груди, ту, что схватилась за забор. Она отзывалась невыносимой, пульсирующей болью, на внутренней стороне ладони образовалось обугленное пятно – ожог. — сволочи… — шипением, с повышенным тоном заговорил я на одном дыхании. — у них забор под напряжением. Глаза по новой закатились и я начал жмурить их, налаживая ритм дыхания. Звон пропал, все слышалось четко, резко. — ты сообщения кому отправил? — спросила девушка, резко обхватывая мою ладонь, но я ее выдернул, хмуря брови. Послышалось шуршание травы. — человеку понадежнее тебя... — дал коротко свой ответ, задирая голову на звук сзади, перед глазами встала высокая фигура. Это был… парень? Юноша? Мы наконец-то увидели главную беду. У него были растрепанные каштановые волосы, собранные в маленький низкий хвост сзади, острые черты лица, потерянные голубые глаза. Весь он был заляпан в свежей крови, а сзади что-то волочил. Из-за положения в котором я сейчас находился, мне было сложно посмотреть, что это было. Сквозь остаточную размытость я видел как Молли сорвав с себя кофту, осталась в обтягивающей водолазке. Она наспех сунула мой телефон в карман, а затем, дрожащими руками, завернула его в ткань, делая узел из рукавов. Резко выпрямившись, она на мгновение задержала взгляд на мне, и в её глазах мелькнула решимость. Сделав глубокий вдох, Молли замахнулась. Кофта с моим телефоном внутри, перелетела через забор с глухим звуком ударяясь о траву. — что ты творишь?! — я попытался встать, ногу свело судорогой. Тяжело выдохнув, упал обратно, вытягивая мышцу. Парень, что стоял рядом, начал шуршать одеждой, обращая на себя внимание. Молли начала меня трепать, пытаясь поставить меня на ноги, я пытался сделать точно так же, заставляя себя встать, но ноги дрожали, координация терялась смешиваясь с невозможностью определить местность вокруг себя. Отвратительная жалость к самому себе меня отрезвляла. — Джон, пожалуйста… — она закидывает мою руку себе через шею, а ладонью упирается мне в грудь, неотрывно смотря на парня впереди. Окончательно придя в себя, я увидел, что мы медленно двигаемся куда-то в право. Чувствовал, как Молли дрожала и боялась сделать лишних шагов. Подняв голову, мои глаза встретились с чужими. Он так знаком мне, не могу понять почему. Он не двигался корпусом, не думал куда делать шаг, он просто поворачивал голову вслед за нашими движениями. Что за акт? Его кожа болезненного цвета, сам он дышит через приоткрытый рот, губы были погрызенными и полопанными в некоторых местах. На щеке уродливый шрам от линии челюсти до скулы. Так жутко смотрит… — он мне кажется знакомым. — с моих уст сорвался тихий шепот, я не прерывал зрительный контакт с ним. Молли вздрогнула и в недоумении на меня посмотрела, выгибая идеально выщипанную бровь. Мы зашли за его спину, так, что он больше не мог повернуть голову в нашу сторону, и воспользовались этим, начиная двигаться чуть быстрее, в сторону одной из выделенных зон. Надеюсь сообщения дойдут Саймону и к этому времени мы сможем выбраться, или хотя бы остаться в живых… на подкорке сознания меня преследовало сомнение, словно это все зря и никакого выхода нет, что та дверь на противоположном конце выхода – фальшь и его здесь изначально и не планировалось. Можно было бы отключить электричество, тем самым снять напряжение с забора. Вот только как пробраться к щитку, или к генератору. Было бы удачей, будь что-то из этого прямо на территории. В каком-то отдаленном здании которого нет на карте, и чтобы открыть его, нужен был ключ, но можно будет просто выбить дверь. Мысль так-то хорошая, нужно держать ее в голове. А лучше прямо сейчас пойти и проверить ее… — Джон, Джон! Он повернулся, — Молли затрясла меня. Я почувствовал, как мы начали двигаться быстрее. Глаза еще раз сфокусировались на “маньяке”. Маньяк — это особый тип преступника с психологическими и поведенческими особенностями, совершающий серию преступлений, связанных с патологическими мотивациями. Я видел, как он медленно начал идти, как он притягивает к себе топор и подкидывает его в руке, проворачивает несколько раз и закрепляет двумя руками, так вот что у него было... на лице появляется оскал. Меня окатили ведром с ледяной водой, меня отрезвили и моему ужасу не было предела. Я толкаю Молли, выбираясь с ее рук. — бежим. — на этот раз моя рука крепко смыкается на ее запястье. Теперь это была моя инициатива. Тронувшись с места, я не сразу понял, как бежать и запнулся несколько раз, но вскоре сосредоточился на беге устремляясь вперед. — нам повезет, если тут окажется здание с электрощитом! — стараясь как можно спокойнее произнести эти слова, я поднажал, слыша ускоряющиеся шаги сзади. — Джон, я не успеваю, — Молли быстро дышала, тараторя и явно уставая. я цокнул, резко сворачивая в лево, в сторону разваленных стен, там их было много, можно было где-то спрятаться на несколько секунд, запутать его. Конечно этот псих от нас не отрывался, его нужно заставить попрыгать. Препятствия заставят его замедлиться, а это значит, что мы сможем оторваться. Еще было большое желание бросить Молли и бежать без нее, но я держал ее крепко. Вырваться было подло с моей стороны, я не такой уж ублюдок чтобы бросить человека на укор судьбе, но и не свят, чтобы жертвовать собой ради уязвимой части. Подбегая к стене, с вырезом под окно, я толкаю Молли вперед, та перепрыгивает через стенку по пояс, а я вслед за ней, упираюсь рукой и перекидываю ноги. Рядом с рукой в кирпич впивается острие топора. Мои глаза округляются, я подгоняю девушку и пулей лечу вперед, резко заворачивая за угол где была достаточно высокая стена. Мы ее оббегаем и прижимаемся уже к другой ограде, прислушиваясь к чужим шагам. Не знаю какую руку мне было жаль больше. Левую или правую. Следил я за ними одинаково, но теперь на одной отвратительный ожог от удара током, а на другой порез об острые кирпичи. Мне как-то предлагали участвовать в рекламе где фигурируют руки. В тот день у меня был единственный выходной за весь месяц, и я отказался, предпочитая полежать на диване в пушистом пледе, с кружкой чая, с мягким слоном и включенным фильмом. Я присел на корточки, попутно давя на плечи Молли, дабы та села рядом. Наклоняюсь к ее уху и еле слышным шепотом начинаю говорить, следя за обстановкой вокруг. — во-первых, повезет, если сообщение уже отправилось, и... Саймон... уже что-то предпринял, во-вторых, если тут не будет здания с электрощитом, придется бегать от него максимально долго, конечно, из нас просто выбивают дух, но нужно держаться. Понимаешь? — отодвигаясь, заглядываю в ее лицо. Она кивает, натягивает рукава и вытирает ими глаза и нос. Сверху послышалось шуршание. Одновременно подняв головы, мы увидели нашего дражайшего парня, который спрыгнул со стены, вставая на против нас. Наверное больно было. Надеюсь. Не думая, кинул Молли короткое “оббегай” и мы сорвались с места в разные стороны. Я видел Молли — она промелькнула мимо, стремясь ко мне, её лицо было искажено беспокойством. Я видел её боковым зрением, чувствовал приближение, и в этот самый момент все остановилось. Стальная хватка сомкнулась на воротнике, перекрывая дыхание. Молния врезалась в кадык, остро сдавливая горло. Я захрипел, воздух со свистом вылетел из лёгких, и сердце, уже и так бешено колотившееся, провалилось, а затем больно ёкнуло, отдавшись тупой болью в груди. Земля ушла из-под ног. Резкий рывок – и я рухнул на спину. От удара затылком о жесткую почву вспыхнуло перед глазами. Меня потащили назад и каждая неровность земли больно отдавалась в позвоночнике. Паника обжигала мозг. Я судорожно задергался, пытаясь упереться пятками, выгнуться, но тщетно. Рукой нащупываю замочек на кофте, и пальцы принялись лихорадочно дёргать за бегунок, пытаясь расстегнуть треклятую кофту. — Джон! — вскрикнула Молли, резко оборачиваясь назад. Все стало идти в своем времени. — Дурочка! Что ты стоишь на месте! Беги! — я закашлялся, потянулся рукой к затылку и впился ногтями в чужую руку. Парень зашипел разжимая хват. Быстро переворачиваясь на бок, я начинаю вставать, жадно глотая воздух. Ко мне подбегает Молли, наклоняется подхватывая своими обеими меня под руку, начиная оттаскивать вперед. Вставая на ноги, я расстегиваю кофту, не меняя скорости бега. А, что, если бы он меня придушил? Эффект от одежды не такой уж сильный как от рук, но все равно имеется, и это неприятно! Со всем неприятно! — я не могла оставить! — опять она начинает ныть. Смахивает подступающие слезы с глаз. Я бы тоже хотел плакать, но в таком диком положение тупо не мог, не то чтобы гордость не позволяла... Просто не мог. — я тут без тебя никто! Понимаешь? Если бы он тебя убил, мне не было бы смысла дальше от него бегать, Джон! — продолжала Молли, хватаясь рукой за ткань на груди и сжимая ее. Хотелось закатить глаза. — так какого хрена ты просто пялила на меня?! — я взбесился, глазами выискивая куда можно убежать. Лучший способ убежать от нападающего с холодным оружием — быстро и непредсказуемо менять направление движения, использовать препятствия, держать дистанцию и искать помощь. Главное — сохранить жизнь и здоровье. Сохранить жизнь и здоровье. В промежутке, когда мы перестали орать друг на друга, я услышал звук сзади. Звук, рассекающий воздух совсем рядом, прямо за спиной. Не успел быстро обдумать решение и потянул Молли налево, натягивая ее рукав, вжимая голову в плечи. Я не успеваю среагировать как слышу оглушающий тонкий вскрик, а потом мои глаза падают на нее, в шею которой влетает топор четко вписываясь прямо в загривок, в светлые волосы. Глаза только и успевают расшириться и ее рука слабнет. Молли заваливается вперёд, а я, все ещё держа ее, лечу следом за ней. Прикладываюсь головой о землю раз в сотый. Не так быстро как хотел открываю глаза. Передо мной – потерявшее краски утонченное лицо, изуродованное эмоцией беззвучного крика, широко открытые глаза мечущиеся по мне. Они были влажными и она что-то шептала, неразборчиво и тихо. Ее рука дрогнула, приподнимаясь, но в последний момент свалилась на землю. Вот тут я уже не сдерживаю короткий крик и забываю как дышать. Глубоко вздохнув, кричу ещё раз, надрывисто. Пытаюсь подняться, пытаюсь отползти назад. Мои локти сгибаются, я переворачиваюсь с бока на спину и вляпываюсь в густую теплую жижу. Поднимая руку вижу, что она окрашена полностью в красные разводы, белый рукав пропитался кровью и от него несло железом. Меня начинало рвать. Я... Я ее убил? Она мертва по моей вине? ... Он целился в меня. А я... А я... Молли... Молли черт! Молли вашу ж мать! Не выходя из потерянного состояния, я подползаю обратно к ней и вынимаю топор с хлюпаньем. Ее волосы пропитались багровой краской. Стараюсь не смотреть на рану, стараюсь отойти назад, покрепче обхватить рукоятку. Поворачивая голову направо я уже вижу, как ко мне приближается тот, кто убил Молли. Спектр эмоций, с которым не могу справиться. Руки дрожат. Если я всажу этот топор ему сейчас, через сколько прибежит персонал и спихнет все убийства на меня? Или они меня тоже крякнут? А камеры? Они тут должны быть! Где же я его уже видел? — не подходи! — угрожающе направляю топор на него, медленно шагая назад. Он поднимает руки в сдающимся жесте, но не останавливается, он продолжает подходит ко мне, рвано, медленно. На его лице больше нету того оскала, что был у забора. Как же быстро у него меняется настроение. — что тебе непонятно в моих словах?! — возмущаясь, я перевожу взгляд на труп, меня морозит, встряхивая головой перемещаюсь к парню. Тот срывается с места. Успеваю замахнуться, пятясь назад. В один миг, вижу его лицо полное безумия, узкие зрачки которые расширяются и теряются за растрепанной челкой, он склоняется и бьет локтем в солнечное сплетение. Я роняю из своих рук единственное, с чем чувствовал себя безопасней. Летя вниз на землю, хватаюсь за живот и скрючиваюсь в глубок, кряхтя и жмурясь. В голове был лишь один вопрос. Почему я? Так получилось из-за того, что нам с Молли повезло просидеть в домике, точнее в разрухе, дольше положенного? Почему он просто смотрел? Дал фору? Хотел посмотреть, как мы пытаемся выжить? Я распахиваю ресницы, нервно валюсь на живот, а затем с дрожью во всем теле встаю на четвереньки и начинаю кашлять до тошноты подкатывающейся к горлу. Аккуратно опираясь о землю, отталкиваюсь. Встаю на колени, запрокидывая голову к серому небу. Словно богу молюсь. Нужно встать и бежать дальше. На локации было несколько развалин для пряток: два дома, редкие деревья, трава, разбросанные поддоны и темень. Да, уже начинало темнеть, что было очень хреново. Весь день было прохладно и небо застилали серые тучи. Главное чтобы дождь не начал лить. Я встал с колен на ноги и поковылял вперед. — знаешь, почему я делаю это? — резко остановившись, оборачиваюсь, смотрю как парень закидывает топор на плечо, поправляет воротник толстовки и вытирает подбородок, заляпанный высохшей кровью. — что?... — хлопаю глазами как глупая рыба. Выпрямляю спину в растерянности бегая глазами по чужой фигуре. — ты мне нравишься, мне так жалко с тобой это делать, — он опускает топор вгоняя его в землю. — мне говорят много. Они такие противные… но знаешь! — он громко воскликнул, взмахивая рукой. — я так устал… — парень начинает мычать, прикладывая руки к своим щекам. Вообще не понимаю что сейчас происходит. Вот вообще. — что ты устал? — аккуратно спрашиваю, переводя дух. Это был шанс набраться сил. — ты мне показался умным. И тогда казался! Да-да… — когда он вынимает из земли оружие, я вздрагиваю, готовясь бежать, лишь бы не сдохнуть. — ты такой идеальный. Как знаешь, как… не могу взять в пример. — он огорченно вздыхает. — всегда-а в белом! Всегда! Я так много раз тебя видел, на картинках. — прочищая горло, он трогает область шеи спереди, слегка двигает ею из стороны в сторону. Когда он поднимает взгляд начинаю тщательнее всматриваться в его лицо. — мне не нравится с ними разговаривать, но они мне не оставляют выбора! Я хочу чтоб у меня был выбор, но его нету! Когда он срывается на крик, я принимаю решение начать бежать. Успеваю только развернуться как левое плечо пронизывает тупая боль. гортанный, не сдержанный крик разносится по всей территории. Окровавленное острие разорвало мне кожу в мгновение ока, прорезало серую ткань впитывающую в себя кровь, явно цепляя вену, пока я не мог понять какую, порез был не глубоким... но чертовски болючим. — ч-черт! Ха! — мое лицо было оковано страхом, а в глазах читалась нота безумия. Ладонь крепко сжимала плечо, она впивалась стараясь остановить текущую вниз по онемевшей конечности кровь. Вот же мразь... целился куда надо, да так точно, что крови вытекало не мало и не много, но до безумия больно. Забегая за полу-обваленную стену, я приваливаюсь к ней спиной и поднимаю руку выше сердца, дабы приостановить кровотечение, а сам стараюсь рассуждать чтобы успокоиться и не нервничать… Как тут не нервничать?! Зажмурив глаза, я затылком прикладываюсь об ограду, грудная клетка ходит ходуном, а сердце бешено колотится. Мой мозг не может сообразить и понять каким образом я оказался в такой патовой ситуации, хотя ранее такого в жизни ни разу не было. Мне тяжело сосредоточиться на плане побега, потому что раненная конечность изнывала, а в голове крутилась мысль, что будет лучше если она отпадет. Я не мог рационально мыслить. Двигать ею было возможно, но не без боли. Вот так все... и дошло до этого. На моих глазах умерла Молли, я слышал как убили Логана, знаю, что где-то валяются трупы других коллег, а сейчас чувствую, как убивают меня. ...Если я не ошибаюсь, то где-то тут была дверь персонала, откуда мог выйти этот псих, может через нее я смогу выбраться и сбежать отсюда? Ключи от машины лежали в шкафчике, телефон валялся за забором и старался отправить сообщение Саймону, если уже оно не отправилось.

***

В конце концов я успеваю добежать до двери персонала, и колочу по ней как в агонии, даже не осознавая, что думал по поводу персонала... час назад? пол? Рука ныла, и я все меньше и меньше ее чувствовал. Вспоминая, что мне в любом случае никто не захочет открывать, стал дергать ручку двери в какой-то момент просто выдергивая ее. Дверь вылетает к чертям, и с грохотом падает на каменистый пол, а встречает меня бетонная стена. В глазах на секунду помутнело, а в ушах зазвенело. Сердце упало в пятки. Я, разворачиваясь, собираюсь уже начать бежать к забору под напряжением. Насрать на ток, насрать, что я не мог нормально двигаться, я хотел просто уйти отсюда… Но меня встречает его лицо залитое кровью, губы поднимаются в лёгкой ухмылке и он заносит чертов топор. Я еле как увернулся, но, из-за двери споткнулся, падая на нее и с глухим стоном начиная ползти. Меня в очередной раз хватают за шкирку и как котенка отбрасывают к бетонной стене. — Остановись! Черт, не делай этого! — срываюсь на хриплый крик и в панике закрываю лицо рукой, когда около моей головы в стену впивается острие топора. Сердце колотится, начинаю задыхаться по новой от всего этого безумия и уже не могу сдержать слез. Чего? О, да ладно, все откинулись и теперь можно рыдать как последняя сволочь! Меня берут окровавленной рукой за грудки и притягивают. Мои глаза встречаются с глазами этого парня, который уже давно не улыбается, а смотрит как-то... Пусто что ли, словно он этого не хочет. Почему я его оправдываю?! Здоровой рукой впиваюсь ему в предплечье, шепча слова милости. Опускаю брови домиком, шмыгаю носом и облизываю сухие губы. Интересно, на что я рассчитывал? Меня лишь ударяют о стену, хорошенько впечатывая головой. Берут за нижнюю челюсть и с силой задирают голову к верху. Рядом слышится скрежет. Он достал топор из стены. Нет... Нет! Нет! Начинаю брыкаться, взмахивать рукой, ударяя ею чужую конечность. Отдергиваю ноющую голову и выбираюсь. Слишком резко для себя поднимаюсь, срываясь с места. Всплыла мысль о моей догадке об электрощите. Я начал прокручивать в памяти все моменты. Ничего не шло. Только первый дом, забор, две недостройки и стена с фальшивой дверью персонала... просто побегу вперед, впереди что-то есть, я вижу. Самое страшное для меня до сих пор, что меня оставили в живых до этого момента... Он будто игрался со мной? Встряхнув головой, закрываю рот, начиная дышать через нос, зубы уже болели. Сзади слышались тяжёлые шаги. Он меня догонял просто широкими шагами! Он даже не напрягался побежать! Я вижу домик, подлетаю к нему и здоровым плечом выбиваю хлипкую дверь, закрытую лишь на один замок. Влетая в полуразрушенный дом чувствую толчок в спину, заставляющий упасть на пол, неосознанно подставляя раненую руку. Стискиваю зубы, переворачиваясь на спину и еле как отодвигаюсь назад. — боже, Саша, что мне делать…? — в пол голоса, словно в бреду говорю. Топор впивается в пол, протыкая насквозь мою кофту. Когда я перевожу взгляд на свою скорую Смерть, он падает на колени, наклоняется ко мне, ставя руки по бокам от головы. Прижимая свою руку груди, шмыгаю носом. Он что-то пробормотал. Не сразу понял, что он сказал, поэтому выгнул бровь, в немом вопросе. — меня зовут Лололошка! Неужели забыл?! — он огрызнулся, крикнув так громко, что у меня заложило уши и мои глаза зажмурились, параллельно вжимая голову в плечи. Я почувствовал, как мое лицо берут в руки, размашисто убирая с лица упавшие пряди. — Нет-нет... Я н-не хотел... Что он сказал? Он заправил волосы мне за уши, нагло сел чуть ниже живота и грязными руками начал вытирать мое лицо, лишь сильнее размазывая кровь.

***

В моей памяти всплывает воспоминание, о существовании которого, я даже не знал. Несколько раз по работе приезжал в одну психиатрию, в отдел с тяжелыми травмами. Один раз посетил пациента, который попал туда из-за агрессивного поведения на людях. — Лололошка Уильям Дейвисон, двадцать пять лет. Развилось ПТСР из-за череды событий связанных с гибелью близких… был поставлен на лечение с августа месяца после нападения на человека. Лечащий врач ***… интересный он. — я пихаю стоящего рядом Саймона в плечо, показывая карту пациента и кивая прямо на Лололошку, что сидел сейчас со своим врачом. — до нападения на человека он никак не выходил на связь, его друзья решили проверить его, а заодно и вывести подышать свежим воздухом. Ребята, которые были рядом, рассказывали, что он столкнулся с незнакомцем и тот начал на него гнать, из-за чего Уильям начал агрессировать и завязалась драка. Пострадавшего, от верной гибели разлучили друзья Уильяма, еще бы чуть-чуть и того бы забили кофейным стулом… гхм. По итогу этот сейчас лежит здесь, а тот уже давно выписался. — Саймон накручивал усы на указательный палец, закладывая руку за спину и бегло пробегается по тексту. — а ты это откуда знаешь? — я засовываю карточку Саймону в пиджак, сам складываю руки на груди. — знаком с его друзьями. — а мне рассказать даже не захотел! — закатив глаза, делаю несколько шагов и приближаюсь к этим двоим. На меня поднимают взгляд две пары глаз. — мистер Харрис! Как приятно видеть вас здесь. — врач расплылся в улыбке при виде меня, но я не обращал на него внимания, смотря на пациента. — я могу с ним поговорить? — опускаю очки, смотря на мужчину. Тот несколько раз кивает и встает с места, говоря парнише, что я тот еще добряк и мне можно доверять, а после уходит. — ну привет, — падаю на скамейку, убирая очки на голову. — Лололошка? Да? Интересное у тебя имечко. Он сидел и молчал, теребя рукава кофты в которой сидел. — не бойся меня, уж я-то точно тебе не наврежу, — я жестикулировал медленно, без лишних резких движений дабы не напугать его. Парень заправил свои волосы за уши, поднимая голову и смотря на меня уже прямо.

***

Видя, что он делает что-то не так, он начал хмурится, и конкретно злиться. Я положил дрожащую руку на его ладонь. — Лололошка? — мой голос дрогнул, но лицо напротив успокоилось, голова склонилась в немом кивке. Вспоминая все про людей... В нашем случае психов, с таким поведением, начал говорить спокойно и искренне. Он точно меня помнит. — а меня Джон зовут, ты меня помнишь? — в голове пролетали мысли о том, как я сейчас выберусь из-под него и побегу в другую комнату, с надеждой что там все, что мне нужно. — ...Джон. — на чужом лице расцвела улыбка, он начал тихо смеяться, — ты так долго не приезжал к нам... После того инцидента. Мое лечение подходило к концу, но... но не закончилось. Меня забрали сюда. Он так активно жестикулировал и разговаривал, что я не успевал вникать в суть сказанных им слов, и, к сожалению, Лололошка это понял. Он привстал на коленях обхватывая деревянную ручку. Поднял руку слишком резко, из-за чего тот рявкнул что-то и не думая ударил топором по левому плечу. Снова! Это чертовски больно! Это больно. Это очень больно. Больно. Больно, больно, больно... Когда это все закончится? У меня уже нет голоса. Горло болит и в нем сухо, крик выходит очень болезненным. Схватываю топор у основания, начиная его медленно вытаскивать из плеча, задерживая дыхание. В глазах расплывалась пелена слез, я вспоминал всех своих прадедов и прабабушек, начиная верить во всего вышнего. Откинув топор достаточно далеко, сгибаю ногу в колене толкая Лололошку в живот, сам переворачиваюсь и встаю, забегая в нужную мне дверь и захлопываю ее. Внутри было много проводов, разного оборудования и куча рабочих железных шкафичков. О! Какое счастье! Я подхожу к одному из них и начинаю пихать в сторону двери, с громким грохотом опрокидывая его. Следом валится еще один шкафчик, перекрывая выход. Оглядываю комнату, на глаза попадается щиток, на который я был готов молиться и подносить благодати… но не сейчас. Скоро все закончится, скоро я выберусь отсюда, подам в суд на это место и больше никогда, никогда мать вашу, в этой треклятой жизни, не ступлю ни кончиком пальца на что-то подобное. Открывая пластиковую крышку, я вырубаю все, что только можно. Какую же глупость они сделали, поставив такую вещь на территорию... Слыша, что мне начинают выламывать дверь, смотрю в заколоченное окно, готовясь уже отдирать доски… ну, что в принципе и начинаю делать, только вот, вываленная с шкафа монтировка мне очень помогала. Щепки летят во все стороны, деревяшки с громким хрустом смешиваются со звуками сзади и в кои-то веки я все отдираю. Опираясь более здоровой рукой, выпрыгиваю наружу, устремляясь прямиком к забору. Вдалеке слышу, как следом вылетает поломанная на куски дверь, как двигаются шкафчики. Я боялся, что Лололошка подумает включить все обратно, но слава богу он был зациклен лишь на мне и не обращал внимания на такие вещи. Знал куда бить, но не подумал как все остановить… или может я просто ошибаюсь? Он мог выйти из здания и подкараулить меня снаружи. почему не сделал это? ... В глазах блестит надежда, слезы скапливаются в уголках глаз, но я их даже не чувствую, просто продолжаю бежать и хныкать в голос, уже никак и ничем не задерживаясь. За забором была ещё одна стена, которая огораживала выделенный участок, но я забил на это хер, думая, что придумаю на ходу, как ее перелезть. Еще тогда видел, что она была с выступами и такой архитектуры, что схватиться будет только удобней. Да, будет больно с отваливающейся рукой и ожогами, главное сбежать. Остаются секунды и какие-то жалкие метры до забора. Монтировка выпадает с моих рук. Подбегая, я обхватываю одной рукой прутья, ногой отталкиваясь от земли и хватаюсь той же рукой чуть выше, носок кроссовка застревает в этом заборчике и я выдергиваю ногу, поднимая ее выше и уже заношу руку для того чтобы подтянуться. Уже вижу как лечу к подоспевшему во время Саймону, как сижу у него в машине и отхожу от всего произошедшего, как он меня успокаивает и мы вместе едем меня бинтовать и устраивать отдых на ближайшие месяцы. Уже чувствую свою прохладную кровать с мягким матрасом, горячий чай и своего плюшевого слона под боком... Вместо долгожданного следующего шага, меня опрокидывают, срывая с забора и кидая на траву, заставляя лицом жрать землю. Поднимая голову, я смотрю в лицо Лололошки. Надеюсь, меня хотя бы похоронят. — Лололошка стой…! Ло! Ло подожди пожалуйста. — я не знаю, как с ним говорить. Нет, точнее знаю, так как изучал поведение таких как он, и оказывается даже посещал его больничку, да и достаточно много раз с ним виделся, но знание и опыт по щелчку пальца пропали в самый ответственный момент, я на него кричал, хотя знал, что этого делать нельзя. При сильном волнении или стрессе активируется симпатическая нервная система, что ведёт к выбросу гормонов (адреналина, кортизола). Эти гормоны могут нарушать нормальную работу гиппокампа — области мозга, ответственной за формирование и извлечение воспоминаний. В результате человек может временно "забыть" важные детали. Он на секунду остановился, но потом сильнее нахмурился и напряг руку державшей топор. Я читал достаточно книг с темой про психологию, я читал достаточно книг про серийных маньяков, читал их биографии и смотрел какие диагнозы им ставили, смотрел как псих может начать убивать. Смотрел эти документалки вместе с Сашей, а потом слушал как она рассказывала все это своими словами и показывала смешными жестами и выражениями лица... Не думал, что эти знания мне понадобятся в такой ситуации, так ещё ими я не воспользуюсь. Смотря на Лололошку с въевшимся в лицо ужасом, мои плечи дрожали. Волосы были растрепанными, одежда вся измята и полностью грязная. Моя рука болит, жжется и трется об ткань кофты. Голова тоже болит... ужасно жмет виски и ноет затылок. Сейчас бы выпить аспирина. Глаза полные слез, они горели и были красными. С носа начала вытекать свежая кровь. Капилляр лопнул. Я видел свою Смерть прямо перед глазами. Видел его бледную кожу с уродливым шрамом, видел уставший взгляд с въевшимися синяками, лопнувшие губы и горький оскал. Оскал? Нет. Сожаление. Но простить его я бы не смог. И не прощу. В моей звенящей голове пролетел лишь один вопрос: „что на уме этого психа?” Неприятный хруст в моменте обрушился на это тихое место. Теперь, тихое.