Спущенная с горы

      — Он движется в сторону рынка, — предупредил Али.       — Достал кататься по городу без причины. Акын присел рядом с ней за столик с недовольным лицом. Она знала, что парень бурчал из-за усталости. Как бы друг не храбрился, недовольство просачивалось сквозь взгляд и каменное выражение лица. Половина команды прибыла в Сильван два дня назад, которые провели в разведке практически без отдыха. Вторая часть команды во главе с Левентом смогла сняться с задания только вчера и уже были отправлены для подкрепления. Главу группировки нужно было доставить в главное разведывательное управление штаба в течение нескольких часов, а они всё ещё не могли застать хотя бы одну остановку боевика.       — Он знает, что мы здесь. Согласно разведывательным данным Барак Шехир был наделён по-настоящему погаными чертами: неусидчивость, непостоянство и паранойя. Бесконечное передвижение по городу было обусловлено последним качеством. Командир Адем это понимал, поэтому проигнорировал замечание и сел за стол рядом с ними. Следом же подошла официантка с большим подносом на крючке.       — Три чая, пожалуйста. Жара была невыносимой, от духоты заложило нос. Кюбра с удовольствием притянула к себе блюдце со стаканом. Адем осмотрелся вокруг и сдавил переносицу. Если Акын от усталости раздражался, то командир становился неуступчивым. Команда знала, что любые спорные вопросы окажутся брошенными на ветер словами. Футболка под открытой рубашкой прилипла к телу. Из-за месячных девушку бросало в жар ещё сильнее, иногда низ живота как будто протыкала раскалённая пика. Кюбра морщилась и жалела, что не приняла таблетки перед выходом в город. Ладони вздулись вместе с венами, отвратительная липкость между пальцами вызывала брезгливое чувство от мысли о грязных руках. В то же мгновение, как она подумала о салфетках, Акын достал из кармана крошечную упаковку и бросил на стол, едва не сбив стакан в блюдце.       — Спасибо, братец. Парень сложил руки на груди и отвернул голову, осматривая территорию. Кюбра тщательно вытерла руки, но неприятное ощущение на ладони всё ещё сохранялось. Она слабо скривилась и убрала упаковку в карман джинс.       — Он подъезжает к лавке пряностей. Адем приложил большой кулак к губам. Кюбра вторила позе товарища и повернула голову к остановившемуся белоснежному пикапу. Мужчины крепкого телосложения выпрыгнули из кузова, но нужный им человек так и не появился снаружи.       — Давайте подстрелим и захватим, — предложил Умут. Тут же послышался хмык, не было сомнений в том, что звук принадлежал Бурхану.       — Ты когда-нибудь поумнеешь? Мы буквально на рынке, сынок, ты хочешь устроить резню? Умут цокнул и огрызнулся: «Я хоть что-то предлагаю!», после чего Адем спокойно произнёс:       — Молчание. В эфире действительно повисла тишина. Если бы Кюбра не сидела с товарищами за одним столом, непременно бы уточнила работает ли связь. Адем дожидался следующих сведений от оператора, пока Кюбра рассматривала автомобиль. Акын сидел спиной к лавке и контролировал другой участок. Девушка знала, что где-то на маршруте под видом туристки ходит Эзги, на расстоянии от неё должен был находиться Умут. Недалеко от чайханы в машине сидели Энги и Левент. Ещё в нескольких машинах на маршруте был Полат и Сема. Это было её первое задание и она заметно переживала во время поездки. Когда шеф отдаст приказ двигаться, Сема должна будет выйти на линию и проконтролировать автомобиль, если Эзги будет вынуждена скрыться. Девочки были наделены возможностью повлиять на ход операции кодовым словом, Кюбра надеялась, что до этого не дойдёт.       — Похоже, он собирается выходить, — сказал Али. Кюбра скосила глаза на немое движение губ Акына. Больше, чем ругательств, от него не следовало ждать. Она улыбнулась и вернула взгляд к машине, внезапно встречаясь взглядом с Бараком Шехиром. Бородатый мужчина замер на подставке, не став полностью спускаться на землю. За долю секунды она осознала, что может сорвать операцию из-за паранойи Барака и мягко ему улыбнулась. Отворачиваться сразу было нельзя, ей пришлось отвести взгляд на облепивших машину людей и только после этого вернуть взгляд к парням за столом.       — Он сомневается, — она распустила руки на груди, чтобы поднять стаканчик с блюдца.       — Нам нужно дождаться выезда из рынка. Начинать бой в толпе бессмысленно. Кюбра поёрзала на стуле, не став оборачиваться к Бараку. Живот стянуло спазмом.       — Он уезжает, — торопливо произнёс Али.       — Энги, забери нас. Полат, Сема, заберите остальных. План знали все. Не теряя времени, они резко поднялись из-за стола и машина проехала мимо террасы, начиная бурно сигналить. Кюбра поморщилась на бегу. После подъёма со стула ей показалось, что она едва не истекла кровью. В любой другой день отвратительное чувство в джинсах могло бы заставить её замереть, однако сейчас она перепрыгнула через перила террасы и изо всех сил рванула к проулку, в котором стоял автомобиль Энги. Заведённое авто тут же сорвалось с места по маршруту. Пока Левент связывался с Али, ребята быстро окутали тело короткими бронежилетами. Подсумки под магазины уже были прикреплены к передней части и заправлены, разгрузочный пояс неприятно обхватил живот внизу, добавляя большей физической тяжести. Не время обращать на это внимание, но девушка всё равно рефлекторно прикусила щеку изнутри.       — Держи. Поданный автомат лёг на руки с привычной лёгкостью. Кюбра поморщилась от ощущения липкости на стволе и упёрла оружие прикладом в пол.       — Перчатки в чехле сиденья, — Кюбра перехватила взгляд Энги и благодарно улыбнулась. Перчатки без пальцев были самыми приятными в использовании, а ещё хорошо успокаивали перегруженную нервную систему. Иногда невозможность достать припасы в тактическом комплекте сбивала с толку и могла привести к нежелательным последствиям.       — Не прекращаем движение.       — Гражданские же!       — Сигналь, пусть разбегаются. Движение не прекращать, — повторил в микрофон Адем.       — Да, шеф. Совсем скоро они потеряли машину из виду, но Полат благополучно смог нагнать Шехира на выезде из рынка. Кюбра вслушивалась в связь, выглядывая в окно автомобиля: люди сильно мешали проезду, многие лежали около лавок сбитые или раздавленные машиной Барака. В преследованиях Полат был беспощаден. В отличие от штабной деятельности, в активной службе Кюбра отслужила всего год, но уже успела покататься с ним в одной машине и уловить чужой азарт. Это увеличивало вероятность попасть в автокатастрофу, но особое напряжение в теле, горящий в груди дух и висящая на волоске жизнь завлекала. Командир в такие моменты ненавидел Полата.       — Я у него на хвосте. Мы ещё в городе.       — Держись рядом, в перестрелку не вступать. Избегайте открытого боя.       — Да, шеф.       — Энги, нагоняй, парень, нагоняй! Кюбра вцепилась в ручку над дверью и совсем не зря. Автомобиль резко набрал скорость и преодолел барьер в виде отгороженных пешеходных дорожек. Энги ворвался в поток машин с рёвом сигнала и продолжал пробивать путь к знакомым машинам товарищей. Сема отчиталась, что видит машину Полата и держится в стороне. Энги чудом проскочил на перекрёстке под красным светом, оставив за собой визг шин и длинные тормозные пути других автомобилей. Адем молчал, крепко ухватившись за оба сидения спереди, пока Кюбра и Акын вцепились в ручки на дверях. Движение было слишком уж скоростным.       — Они будут выезжать из города, — зазвучал голос Али.       — Почему?       — Видим активность в горной местности, боевики готовятся к его приезду. Бурхан пытается перехватить их канал связи, пока слышно обрывки. Есть вероятность заглушки в той местности. Кюбра оглянулась на командира, но тот не изменился в лице, продолжая внимательно наблюдать за дорогой.       — Принято, — наконец сказал он. На обросшей щетиной коже было видно, как стиснулись челюсти. Кюбра отвела взгляд к окну. Её преследовало неприятное осознание неопытности. Здесь, на земле, она ещё плохо ориентировалась в таких вещах. Команда приняла её в активную фазу не так давно и какими бы не были задания, командир всегда старался прикрыть её опытными ребятами. Всегда группа из трёх опытных, всегда направляющие команды, всегда под цепким взглядом старшего товарища. В любом случае она пришла из академии одной из последних и не была так сильна в полевых условиях, как хотелось бы. Натруженное тренировками тело автоматически двигалось согласно установленным задачам, но вот такие мелкие детали ей ещё были неподвластны. Понятно было одно: задание необходимо выполнить при любых осложняющих обстоятельствах, но как именно и с какими трудностями придётся столкнуться, Кюбра поймёт после завершения операции.       — Упаковывайтесь полноценно. Умут, Сема у тебя на контроле.       — Да, шеф. Упакую нас по дороге. Кюбра выгнулась, чтобы достать из багажного отделения остальную экипировку и передать вперёд. Наколенники, налокотники, наплечники, перчатки, подсумки под гранаты и магазины. К моменту выезда из города все были окутаны камуфляжем. Кюбра на всякий случай затянула ботинки потуже и пару раз повела плечами, пытаясь разогнать напряжение по телу. Дома сильно поредели, начался частный сектор, можно было вступать в бой. Энги вывел машину на позицию рядом с Полатом и прибавил скорости, то же самое сделала и Сема. Из-за изменившегося земляного покрова шины как будто загудели. Машины неслись вперёд, пытаясь догнать автомобиль и отрезать Барака от горной возвышенности. От колёс машины спереди о лобовое стекло с мелким треском бились камешки.       — Эзги, Умут, Акын и Кюбра, цельтесь в колёса. Автомобиль нужно остановить.       — Принято. Энги занял позицию чётко за преследуемым авто, что позволяло Акыну и Кюбре открыть окна и высунуться наружу. Насколько это было возможно, они прицелились и началась стрельба. Практически сразу кто-то из них попал в заднее колесо и машину впереди сильно повело. Находящиеся в салоне хорошо ощутили тряску от сброса скорости. Автомобиль боевика сильно занесло и он несколько раз перевернулся, не доехав до дороги на возвышенность всего несколько километров.       — Забираем! Кюбра распахнула дверь и рванула к перевернутой машине наравне со всеми. Пока водители разворачивались, она, Акын, Умут и Левент оказались около автомобиля. Девушка ожидала, что главарь будет без сознания, но тот, к сожалению, активно общался по рации. По рации. Доли секунды хватило, чтобы она присела около авто и направила дуло в сторону дороги на гору. В течении нескольких минут в голове образовалось ещё несколько неприятных мыслей: они были на открытой местности, Акын застрелил водителя, Умут справился с охраной, а Барак определённо точно знал, что нужен им живым, поэтому активно сопротивлялся будучи безоружным.       — Помогите Левенту! — скомандовал командир.       — Уходите оттуда, — послышался голос Али, — они приближаются. Кюбра обернулась всего на мгновение, чтобы увидеть, как командир и ребята с водительских мест выскочили из машины.       — Выруби этого мудака! — рявкнул Полат. Кюбра отвернулась, продолжая наблюдать за периметром. Она пропустила момент удара Барака прикладом по голове. Позади всё ещё было шумно, они не могли вытащить мужчину из-за ремня безопасности, которым тот обернулся едва ли не дважды. На возвышении показался ряд пикапов, даже с позиции Кюбры было заметно, как из кузовов посыпались вооруженные люди.       — Шеф! — беспокойно окликнула она.       — Левент, забирай и уходим! Обороняемся! Девушка прибилась взглядом к оптике и в тоже мгновение начался сильный обстрел. Пули рикошетили от корпуса автомобиля, металлический звук вынуждал пригибаться; приходилось игнорировать инстинкт. Перевёрнутая машина не была безопасным местом для обороны.       — Я не могу протащить его к машине! Огонь слишком плотный! — крикнул Левент. Кюбра не оборачивалась, продолжая отстреливаться. Трудно было понять из чьей винтовки пуля была смертельной, оборону держали практически все. По связи хорошо было понятно обстановку позади: командир приказал машинам подъехать ближе и закинуть Барака в багажник, следом Сема обнаружила, что у неё пробито колесо, Адем скомандовал Полату колесить вокруг, чтобы не остаться без второго средства передвижения.       — Барак готов!       — Отступаем! — крикнул Адем.       — Все не влезут, не закрывайте двери, цепляйтесь за них! — предупредил Полат.       — Я прикрываю! Кюбра, назад! — девушка тут же рванула в указанное направление, пока огонь позади авто усилился. — Акын, давай!       — Я ещё не загружен! — предупредил Энги.       — Езжай! У тебя объект, езжай!       — У меня последнее место в салоне! — рявкнул Полат. Акын бежал рядом с ней, Кюбра толкнула его в плечо, чтобы он забрался внутрь. Сама она открыла багажник и оценила обстановку внутри: с трудом, но они должны вместиться. Если бы не амуниция и припасы, было бы больше места. Хорошо, что она толкнула друга в салон, здесь бы он с командиром никак не поместился — оба слишком крупные.       — Прикрываю, шеф! — крикнула она. — Давай в багажник! Перевёрнутая машина уже горела. Полат спросил, все ли загрузились. Кюбра медленно привстала и усадила зад на площадку багажника не прекращая огонь.       — Мне нужна перезарядка!       — Полат, езжай! — крикнул шеф. В тоже мгновение командир запрыгнул внутрь и с силой потащил её за плечо назад, вдавливая в метал сидения. Машина сорвалась с места, пуля ударила в районе ног. В багажнике оказалось очень узко для двух взрослых людей.       — Ноги! Кюбра с силой притянула к себе ноги, загораживая коленями доступ к подсумку с магазином. Она сбросила использованный и вставила новый, пока командир вылез наружу и закрыл крышку багажника, ухватившись за ручку.       — Нет места! Не могу развернуться, блять! — раздраженно взревел Акын. Кюбра спиной чувствовала, как парень пихается на сидении, пытаясь развернуться. Она понимала, что ему хочется вылезть в окно и отстреляться, но в полном комплекте в тесноте было очень тяжело двигаться.       — Они едут за нами! — крикнул Полат.       — Гони вперёд! Кюбра вынужденно прижалась к командиру плечом, двинуться было трудно и им. Внизу живота всё горело огнём, болело так, что сводило судорогой ноги. Кюбра чувствовала себя столько же встревоженной, сколько и испуганной. Стекло багажника ожидаемо треснуло. Осколки ударили в лицо и она непроизвольно вскрикнула. К счастью, не задело глаза. Лицо защипало, но она проигнорировала желание стереть кровь грязными пальцами.       — Всем пригнуться! — рявкнул Адем. — Полат, у них пулемёт!       — Твою мать. Места, чтобы спрятаться, не было. Командир ухватился за её винтовку и повернул боком, закрывая голову, показывая, как нужно закрыться. Чёрные глаза выражали твёрдость, Кюбра поняла, что должна подчиниться несмотря на желание принять более удобную позицию. Колени практически впивались в разбитое стекло.       — Держитесь! Кюбра сгруппировалась, притянув к себе колени максимально близко. Живот прострелило жгучей болью. Командир дёрнул её на себя и она влетела головой в брюхо, плотно упакованное в короткий бронежилет и разгрузку. Мужчина установил локти на её спину и отстреливался, пока машина виляла зигзагами на пути в город.       — Али, передислоцируйтесь, нужна огневая поддержка!       — Бурхан выдвинулся в вашу сторону, объезжайте город с севера. Он займёт позицию на второй опорной точке. Кюбра почувствовала, как командир налёг сверху неё. Они были слишком сильно упакованы, чтобы согнуться достаточно для сокрытия всего тела. Будь они без экипировки, было бы намного проще. Девушка дёрнулась, желая принять бой, но Адем надавил сверху ещё сильнее и ей пришлось отпустить винтовку, чтобы найти опору в полу багажника.       — Шеф, я могу!       — Здесь я решаю кто и что может! Трудно не согласиться. Попытка ослабить давление на живот была воспринята за неповиновение и мгновенно пресечена матом. Кюбра не стала говорить, что не пыталась оказать сопротивление. Ей было немного стыдно признавать, что организм выбрал не самое лучшее время для возобновления менструального цикла. Впервые, чёрт возьми, за несколько месяцев. Она едва сгребла себя в кучу после прошлого задания позавчера, а сегодня уже двигалась на адреналине. Мозг хорошо прислушивался к приказам, но боль от этого не уменьшалась.       — Перезарядка нужна?       — Нет, шеф!       — Когда я скажу, открываем огонь!       — Да, шеф! Рука крепко ухватилась за ствол штурмовой винтовки. Кюбра напряглась всем телом, готовясь оттолкнуть себя от чужого тела, но приказ никак не наступал. Полат ехал так, словно пытался их всех прикончить. В этих зигзагах они всё равно попадали под пули, но стало значительно безопаснее.       — На счёт три! — предупредил командир. — Один!.. Два!.. Три! Он отстранился и она оторвала себя от чужого тела, быстро поднимая оружие к плечу и прицеливаясь. Машин было пять и они пытались обогнать их, но Полат хорошо справлялся с ролью водителя. Адем отстрелял магазин и пригнулся, чтобы перезарядиться, пока Кюбра достреливала свой. Их с силой мотнуло в сторону, командир с размаха упёрся в её бедро головой.       — Грёбаное дерьмо, Полат!       — Да, шеф! Кюбра слабо улыбнулась. Было больно из-за неудобной позы, но она всё равно удерживала себя в позиции.       — Перезарядка! — предупредила она, пригибаясь. Внезапно послышались выстрелы сбоку. Акын выругался, вместе с ним послышался голос Умута. Девушка поняла, что их обгоняют с двух сторон. Сема открыла огонь слева, Акын справа, Умут тоже начал отстреливаться.       — Обгоняют!       — Снимите их! Послышался визг шин. Кюбра высунулась после перезарядки и её с силой втащило в метал сидения за спиной. Огонь разорвал плечо. Удержать крик не удалось. В ужасе она открыла глаза и замычала, впадая в панику.       — Кюбра ранена! — заорал Адем, тут же бесцельно прокричав: — Полат! Долгий крик зазвенел в ушах. Кюбра отпустила оружие. Командир вдавил её боком в левую часть багажника, пытаясь закрыть собой. Давление на плечо оказалось сильнее, чем она предполагала, и она снова закричала от боли. Сознание полностью сконцентрировалось на ощущениях после ранения. В шоке она не могла ничего сказать, бессмысленно моргая и постанывая из-за тряски. Казалось, что от любой кочки в теле пульсировала боль.       — Плечо разорвало?       — Нет! Пробило наплечник, не могу снять!       — Сколько ещё ехать?       — Бурхан на месте, шеф, я готов вступить в бой, где вы? Ладонь безрезультатно прижалась к наплечнику. Пальцы открепили пробитую часть амуниции и утонули в крови. Рубашка стремительно становилась мокрой. Теперь она была влажной не только от пота, но и от крови. От неудобной позы сдавило судорогой бок. Это было её первое ранение, такое по-идиотски тупое и неожиданное…       — Два километра! — предупредил Полат командира.       — Бурхан! — крикнул по связи Адем: — Готовься!       — Всегда готов! Кюбра пораженно рассматривала окровавленные пальцы. В промежутке между косточкой и началом плечевой части бронежилета всё было тёмно-бордовым. Она никак не могла сообразить, что с этим делать. Кровь пульсировала под кожей, вырываясь наружу бурным (как ей казалось) потоком. Верхняя часть буквально горела. Плечо жгло так, что невозможно было смолчать. Она мычала, пытаясь придержать раненное место. Слух не сразу уловил звук работающего пулемёта. Бурхан стрелял, как в последний раз: беспрерывно, яростно, беспощадно. Внезапно перед глазами всё померкло и Кюбра не смогла сориентироваться, уложенная на дно багажника.       — Кюбра, ты меня слышишь? Ты со мной?       — Да, шеф, — она зажмурилась, но командир продолжил допытываться, беспокоясь. Она не сразу поняла, что её голос слишком тих, чтобы быть услышанным во время работы пулемёта. С трудом она нащупала на груди нужную точку провода, ведущего к микрофону и наушнику. — Да, шеф, всё нормально, — повторила Кюбра.       — Скоро будем на месте, держись!       — Да, шеф, — пробормотала она в микрофон. Она только сейчас осознала насколько сухо у неё во рту и как сильно заложило нос от пыльных дорог. Пить хотелось невероятно сильно, но она не двигалась, продолжая безрезультатно, но бережно держать ладонь на плече. Машина остановилась и через мгновение багажник открыли. Свет залил пространство и она поняла, что автомобиль всего лишь заехал в гараж. Она не ослепла от боли, всё в порядке. Эта мысль подарила немного облегчения.       — Кюбра! Ты со мной? — посеревшее лицо командира оказалось прямо напротив неё. Он склонился, помогая ей выпрямить ноги.       — Да, шеф.       — Умут, поднимайте её наверх. Сема, нужна аптечка. Она попыталась приподняться, уткнувшись локтем в пол багажника, но Акын отреагировал быстрее и буквально взвалил её на спину. Острая боль заново пронзила плечо и она промычала от боли, крепко стиснув зубы.       — Как состояние? — рядом показался Полат.       — Ты водишь как бог, дядя Эмичи, меня чуть не стошнило, — пожаловалась она. Эзги мгновенно отреагировала:       — О-о, неужели!       — Она назвала его дядей? — шокировано произнесла Сема.       — Боже, не дай ей умереть, — пропыхтел Акын.       — Она ранена в плечо, а не в грудную клетку! Заткнись вообще! Кюбра открыла глаза: на втором этаже было солнечно, на фоне всё ещё продолжалась перестрелка. По связи было слышно, как командир отдавал приказы оставшимся в обороне ребятам. Со стола небрежно сбросили весь хлам и уложили её сверху. Акын тут же принялся снимать с неё бронежилет, открывая доступ к ранению. Перед глазами показался Адем.       — Как ты?       — Хочу пить. Голова идёт кругом.       — Мы всё исправим.       — Навылет? — послышался голос Полата.       — Пока не знаю. Кюбра молчала. Перед глазами всё мельтешило, сердце колотилось от шока, проступил пот. Она не раз видела ранения товарищей и примерно представляла как могла выглядеть сейчас, но одно дело опытные мужчины, способные утолить боль сильным обезболивающим и ринуться в бой. С ней такое случилось впервые и ощутить всепоглощающее отчаяние было по-настоящему дерьмово. Лицо командира ничего не выражало. Заплывающий взгляд впечатался в чужое лицо. Она не заметила, как он достал нож и разрезал на плече футболку, раскрывая уродливое отверстие в теле. Было неприятно холодно и больно.       — Она застряла, — огласил он. — Сема, аптечка!       — Не доставай, — пробормотала девушка, вяло моргая.       — Конечно, нет. Повязки будет достаточно, затянем скотчем для усиления. Кровь должна остановиться. Кто-то всё время мелькал за плечом Адема. Резкий прострел боли в плече вынудил глубоко вдохнуть. Кюбре казалось, она задыхается, но закричать не смогла, шокированная внезапными ощущениями.       — Она очень бледная.       — Это нормально. Дайте мне скотч! Перед распахнутыми в ужасе глазами мелькнул серый цвет. В одно мгновение всё побледнело, но её быстро вернул назад резкий запах у носа. Воспалённая сухая слизистая тут же отозвалась на спирт ещё одним элементом дискомфорта. В голове ненадолго прояснилось и слух уловил пораженное бормотание Акына:       — Сестра, ты истекаешь кровью не с той стороны.       — Пошёл ты, — пробормотала она. Не хватало ещё об этом думать, чёрт возьми.       — Это месячные, дубина, — вздохнула Сема. — Что ты знаешь о женском здоровье?       — Не уверен, надеюсь, это лечится? Кюбра слабо засмеялась. Грудная клетка затряслась и она едва не поперхнулась прострелившей плечо болью.       — Закройтесь оба. Акын, не позорь мужской род, займи позицию. Голос командира заставил всех умолкнуть. Ладонь успокаивающе коснулась замотанного плеча, но от пульсирующей боли Кюбра всё равно не ощутила прикосновения. Было холодно и мокро, у неё были ледяные руки.       — Кюбра, мне нужно что-нибудь знать? Она тяжело моргнула и дёрнулась, когда под носом снова повело спиртом.       — Обезболь её, что она тебе сейчас скажет? Голос Полата был едва уловим. Девушку бросало в пот от предобморочного состояния. Было невыносимо больно. Проблески раздражения полностью перекрывались подступающим страхом и паникой, сердце качало кровь так, будто настроилось взорвать её голову давлением. После инъекции легче не стало. По крайней мере не сразу. Она задышала свободнее и вернулась в реальность, начиная воспринимать её более чётко. Али передал информацию о том, что их окружают. Умут, Энги, Левент, Эзги и Бурхан отстреливались, но нужно было срочно покидать здание. Полат спустился к пленнику вместе с Акыном, в комнате осталась Сема и командир.       — Нужно уезжать, — решил мужчина, тут же приказывая Семе помочь ей сесть. — Али, выведешь нас?       — Сигнал поступил с двух сторон. Приезжие держат оборону, но подкрепление поступит с юга, из центра города. У нас все на ногах, можем попытаться пробиться, но далеко мы не уедем.       — Соедини меня с директором. В вертикальном положении состояние ухудшилось. Сема вцепилась в её ледяные пальцы, будто желая вернуть им чувствительность.       — Как ты себя чувствуешь?       — Так же, как и выгляжу, — прошептала она. Колени дрожали, Кюбра опустила голову и тут же пожалела об этом. Очевидно, этого не стоило делать, в том числе и запрокидывать голову. Командир отогнал Сему и принялся надевать на неё бронежилет заново. Привычный вес лёг на плечи, как валун.       — Кюбра, докладывай.       — Последние три дня происходит естественное кровотечение. Три месяца не было, но затем оно внезапно возобновилось. Нагрузка на организм и всё такое. Командир требовательно вопросил:       — Почему не сказала?       — Ты бы не пустил.       — Конечно, не пустил! — раздраженно бросил Адем.       — Я схватила пулю не потому что истекала кровью. Я перезарядилась и…       — Я видел!       — Мои физиологические особенности не влияют на концентрацию, это была шальная пуля. Я говорю за себя, у других это происходит иначе… мне просто не повезло. Ничего не ответив, мужчина забросил здоровую руку на своё плечо и потащил их к лестнице. Кюбра пропустила момент с пропажей оружия, но вовремя заметила, что Сема его прихватила с собой. Её усадили в машину на переднее сидение, винтовка оказалась между ногами. Остальные пропали из виду. Плечо к этому моменту практически не ощущалось, возможно, она могла бы даже попробовать поднять винтовку, если бы не помнила о том, что в грёбаном теле оказалось инородное тело.       — Умут ранен в ногу.       — Али, где связь?!       — Установлена, соединяю с директором Яманом. Командир отошёл, разговора не было слышно. Сема запрыгнула в машину рядом и выгнала её из гаража наружу. Кюбра не представляла как сейчас разворачивался бой и было ли безопасно отгонять автомобиль так очевидно для врага, но было ясно, что решение принималось не самостоятельно. По связи доносились отголоски разговоров ребят, парни оперативно обсуждали способ отступления, пытаясь сориентироваться в пространстве. Внезапно прямо перед авто в дверь гаража проникла чужая голова. Кюбра заторможенно дёрнулась, не сразу поняв, что показавшееся знакомым лицо было совершенно точно знакомым. Это был полностью одетый в камуфляж Али, стоило сразу распознать его по большому рюкзаку с переносной радиостанцией. Высокий и мощный, оператор-радист будто в два шага преодолел расстояние от гаража до двери машины.       — Как дела, Кюбра?       — Я в норме. Умут ранен.       — Бурхан тоже. В плечо. Девушка озадачено моргнула, с трудом понимая, как могла пропустить такую новость по связи. Али снял винтовку с предохранителя и двинулся вперёд, наверняка чтобы прикрыть отступление команды с позиции в гараже.       — «Волк» в Диджле. Они завершили задание и готовы нас поддержать. Готовьтесь к отступлению. Кюбра в машине на переднем сидении в гараже. Полат, за руль, второй номер! Бурхан и Али со мной в машину, группируемся на заднем сиденьи. Сема, задвинь сиденье как можно дальше, иначе не сможем отстреляться! Энги, машина за гаражом, ты первый номер. Эзги, Акын, Умут и Левен с Бараком в багажнике едут первыми. Али, направь нас!       — Лучший маршрут через трассу Диярбакыр, там одностороннее движение, затеряться не получится. Ехать будем примерно час, но с наличием Полата трудно предположить время пути.       — Всё ясно?       — Да, шеф.       — Работаем. Отступление сопровождалось бурной перестрелкой. Машина покачнулась, когда на заднее сидение запрыгнула Сема, сорвала рычаги с заднего сиденья и с рычанием толкнула его к багажнику. Она оказалась прямо посередине, быстро придавливаемая развернувшимся спиной к лобовому стеклу Бурхану, следом же с другой стороны показался Адем. Полат ворвался внутрь с оглушающим хлопком двери. Али закрыл дверь последним.       — Перезарядка при необходимости! — напомнил командир. Им было чертовски тесно, но они сгруппировались и смогли расположиться в шахматном порядке. Кюбра отвела взгляд от зеркала заднего вида и попыталась вцепиться здоровой левой рукой в ручку двери.       — Пристегнись-ка, — бросил Полат.       — Смешно.       — Я серьёзно. Пристёгиваться не хотелось. В случае аварии это, конечно, могло бы спасти, но если заклинит ремень и запечатает её на сидении, трудно предположить, сможет ли она достать нож и освободиться. К тому же, разве они не рассчитывают на огневую поддержку от неё?.. Кюбра подчинилась только потому, что держаться левой рукой за ручку справа было неудобно. С самого начала движения её дёргало на сиденье и других вариантов не вылететь из салона не осталось. Обе машины вырвались на окраину города. Трасса была терпимо загружена, что позволяло лавировать между машинами. Заносило так, что тошнота вернулась с новой силой. Перестрелка не прекращалась. Кюбра видела, как шальные пули создавали аварии, машины сталкивались, водители отвлекались на перестрелку и не следили за движением. Они оставляли после себя катастрофу.       — Энги, придави педаль, твою мать, что ты там волочешься?!       — Ехать просто по трассе? — уточнил парень.       — Да! Никуда не сворачиваем, до Карачалы одностороннее движение километров семьдесят, но и там сворачивать не нужно, едем всё время прямо до транспортной развязки.       — А потом? Лобовое стекло треснуло от пули, прошедшей через салон. Полат выругался.       — Ты сначала доедь!       — Справедливо. Казалось, после этих фраз, машина Энги разогналась ещё больше. Наконец, Полат получил возможность полноценно влиться в дорожное движение. Разумеется, с безумными рисками. Она не завидовала ребятам на заднем сиденьи, из-за внезапных виражей их мотало по салону, да и сама Кюбра с трудом держалась на месте. Перестрелка не прекращалась. Большая часть урона приходилась именно на их транспорт, потому что Барак был в багажнике машины Энги и их приходилось буквально собой прикрывать. Судя по боковому зеркалу, количество преследующих машин варьировалось от десяти до пятнадцати. От трёх удалось избавиться и они перевернулись, перекрывая движение гражданским, но остальные настойчиво пытались их нагнать. В конце концов, отлетело боковое стекло и контролировать ситуацию стало тяжелее. Рисковать головой, вылезая из окна, было бессмысленно, но когда справа их догнал пикап, пришлось забыть о боли в плече.       — Сема, по левую руку! — крикнула она.       — Вижу! Кюбра резко отстегнула ремень безопасности и села полубоком, закрывая Полата всем телом. Винтовка тяжело легла в руки и упёрлась прикладом в плечо.       — Сядь нормально, твою мать! — разумеется, мужчина этого не оценил.       — Езжай! — крикнула она. Ей удалось застрелить вылезших из окна парней. В одно мгновение направленный в их сторону пулемёт остался без стрелка. От резкого виража труп с машины выпал на дорогу, следующая машина налетела на тело и перевернулась от высокой скорости, потеряв сцепление с землей. Она сразу загорелась. Через несколько мгновений произошёл взрыв. Голова была как будто не на месте. Давление в висках и тошнота сделали её слабой. Рука болела не по-человечески, настолько плохо она себя ещё не чувствовала. Но в этой позе она лучше видела происходящее позади. Ребята запрашивали перезарядку практически каждые несколько минут. Бой был слишком интенсивным, чтобы его можно было проигнорировать. Лобовое стекло снова треснуло и Полат выругался.       — Ни черта не вижу! Кюбра, выдави стекло! Девушка плюхнулась обратно на сидение. Паутинная сетка просочилась на водительскую сторону сильнее, чем от первых пуль. Можно было бы орудовать прикладом, но запрос поступил более чем конкретный: она максимально приспустилась и упёрлась ботинками в стекло, раз за разом с грохотом пытаясь выдавить всю лобовую раму. Та поддалась с четвёртого раза и то не до конца, вторую часть с водительской стороны ей пришлось дорабатывать прикладом. Сема позади закричала. Бурхан заорал ей опуститься вниз. Кюбра предположила, что девушку ранило.       — Али, свяжись с Волком, если есть возможность, пусть выедут навстречу! Это было чертовски неудобно. Али ничего не сказал, но попытался спуститься ближе ко дну салона, чтобы добраться до станции. Пока Адем пытался выяснить состояние Семы, Бурхан крикнул:       — Кюбра, у нас пустое окно! Займи позицию!       — Есть! Слева и справа выстроились две машины, пулемётов не было, но попытки прострелить колёса машине Энги могли закончиться плачевно. Кюбра попыталась проигнорировать своё состояние и снова села на сидении боком. В этой консервной банке приходилось изворачиваться на пределе возможностей.       — Да не высовывайся так! — рявкнул Полат.       — Я прикрою тебя! Если тебя ранят, мы все окажемся в полной заднице! Кюбра знала, что была права. Отсутствие реплики со стороны командира было наилучшим подтверждением. Водитель должен оставаться невредимым насколько это в принципе возможно. Девушка вдохнула поглубже и продолжила стрельбу.       — Они встретят нас около больницы Дикле! Это после транспортной развязки вниз до кольца, оттуда вправо и сразу появится больница.       — Энги, где мы?       — Подъезжаем к развязке!       — Али, сколько до больницы?       — Около получаса. Лавировать между гражданскими авто удалось практически до самой развязки. На подъёме слева их сильно тряхнуло. Кюбра не сразу поняла, что случилось. В одно мгновение её оторвало от сидения и она завалилась спиной на Полата.       — Кюбра, ты как?! Она сипло вдохнула, пораженная острой болью в груди. Заваленная на мужчину, она не сразу смогла понять, что мешает ему. Всё вокруг отключилось, ничто не имело значения, кроме душащего ощущения в грудной клетке. Она бесцельно протянула руку вперёд, цепляясь на спину своего сидения и пуля пробила предплечье и так уже раненной руки. В глазах всё померкло. Она слышала, как кричал Полат, потому что ему некогда было тянуться к проводу гарнитуры на разгрузке. Кюбра с большим трудом поняла, что нужно переместиться обратно и с рёвом рванула себя вперёд. Голова ударилась о дверь, но теперь, по крайней мере, она не мешала водителю. Грудь страшно жгло, она не могла понять, что случилось: пробило ли бронежилет, коснулась ли пуля грудной клетки или у неё просто сломана грудина от удара пули о жилет. В ушах шумело. Свет вспышками появлялся перед глазами. Она с трудом осознала, что Полат стащил её ниже и отстреливается через окно.       — Я их вижу! Они заняли позицию до больницы!       — Перекрываем обе полосы, держим оборону возле Барака! Короткие вдохи абсолютно не насыщали кислородом. Воздуха не хватало. Она попыталась дотянуться здоровой рукой до контактных лент и отодрать половину, чтобы ослабить жилет и всё-таки нащупать повреждение, но рука ослабла. Она истекала кровью на дне передней части автомобиля, упёршись разбитым лбом в ручку двери. Перестрелка продолжалась. Всё проходило мимо неё. Она слышала, как командир пытается дозваться до неё по связи, но тело налилось тяжестью и болью. Мысль о необходимости подвигать рукой и нажать на провод гарнитуры сделала её более уставшей. Странно, но в голове было пусто. Буквально всё перестало волновать. Концентрация на самочувствии, на происходящих внутри изменениях была запредельной. Короткие вдохи медленно подводили к гипервентиляции. Удушье мучило из-за частых вдохов, перед отупевшим от шока взглядом плясали звёзды. Грудь налилась болью как будто изнутри, перекрывая физическую боль наружного края. Теперь болело где-то там, а не вот тут на поверхности.       — Кюбра! Кюбра, ответь! Кюбра Шахин, ответь! Опора перед головой полностью пропала и девушка повалилась вперёд, буквально выпадая из машины. Кровь затуманила один глаз. Её вытащили наружу, подхватили под руками и потащили за автомобиль. От страшной боли, разорвавшей грудину и раненное плечо, Кюбра практически отключилась. Полуприкрытые глаза видели только проступающую черноту.       — Где Сема? Прикройте Сему!..       — Она со мной!       — Бурхан, сзади!.. Эзги, займись Умутом!.. Боль затопила тело. Кюбра сделала короткий вдох и поняла, что из-за боли уже не может вдохнуть. Внутри, в верхней части грудины, образовалось безумное давление. Внезапно резкая боль пронзила бедро, вынуждая тело дёрнуться. От яркой боли в глазах на мгновение прояснилось. Над ней нависал мужчина, полностью сосредоточенный на стрельбе. Седые волоски выглядывали из-под каски у виска.       — Ей нужно в больницу. Срочно. Кюбра медленно сморгнула заплывающую пелену на глазах. В следующее мгновение мужчина обратил на неё внимание и посреди смертельной схватки за жизнь она на несколько секунд испытала неуместное удивление: на неё взглянули щемяще добрые небесно-голубые глаза. Яркие, словно звёзды. Как ослепляющий дальний свет во тьме дорог.       — Полат, в машину! Левент, тащи Умута! Акын, помоги Бурхану! Я возьму Сему! Бехчет, Кюбра!       — Мы заберём её!       — Эзги, где Барак? Он жив?       — Да, шеф. Ублюдок всё пропустил в отключке. Кюбра моргнула: всё вокруг полноценно смазалось вместе с небесными глазами. Она по прежнему не могла вдохнуть, сознание стремительно её покидало. Смазанные от головокружения картинки лишали возможности осознать хоть что-то. В памяти отпечатались несколько пар сильных рук, резко поднявших её в воздух и опустивших на сидение автомобиля.       — Кюбра, я с тобой! Я не знаю, слышишь ли ты меня, но я рядом. Всё будет хорошо, продержись ещё немного, хорошо? «Конечно, шеф. Всё, что угодно».       — Кемаль, что там?       — Три огнестрельных ранения: два в руку, один в ногу. Она не может вдохнуть, что-то с грудной клеткой. Нужно снять бронежилет, кажется, в нём застряла пуля. У неё начинаются судороги.       — Толга, соедини меня с директором Тургутом. Омер, сворачивай здесь, выедем сразу на парковку. Не теряйте времени, сразу несите её внутрь, нет времени ждать носилки.       — Да, шеф. В день её возвращения к реальности в палате оказывается Левент. Яркий свет от окон не даёт открыть глаза полноценно и что-то ей подсказывает, что она уже это делала ранее и вокруг было больше людей. Мужчина сидит в кресле с книгой в руках, но больше переписывается с кем-то по телефону. Щелчки оповещений медленно возвращают её к затуманенной реальности. Верхняя часть туловища скована спинодержателем, левое предплечье в гипсе, на левой ноге тугая повязка. Слабая боль проступает сквозь дозы обезболивающего. Она не предпринимает попыток подвигаться или заговорить. Кюбра просто оценивает общие ощущения как внутри, так и снаружи тела. Она ещё не знает, что многое пропустила: выгрузку, операцию, личное знакомство с командой Волка, завершение задания по передаче командира группировки Барака Шехира, выписку Семы, Бурхана и Умута, авиационную транспортировку в больницу Стамбула. Она пропустила неделю комы и ещё три искусственной. Её тело восстанавливалось без её участия: раздробленное предплечье, трещина в грудине, переливание крови, инфекция в катетере, вовремя распознанная и поддавшаяся лечению. Она едва не погибла, но она держалась, как просил командир Адем. Но пока что она моргает, стараясь абстрагироваться от душащих мыслей о том, на сколько месяцев она вылетела из общего строя команды.       — Кюбра. Девушка моргает, даже не пытаясь попробовать подвигать шеей. Мужчина подходит к ней сам. У него отросла короткая борода и густые брови, опять заросший, словно бездомный. Видимо, любитель споров снова сделал ставку и проиграл.       — Кюбра. Взгляд полон приятного удивления. Она слабо улыбается и моргает, не находя сил отвечать. Под давлением медикаментов неуклонно тянет в сон; сдаётся в плен без возражений. В последующую неделю ситуация практически не меняется. Сниженные дозы обезболивающих разрывают тело болью. В попытках найти золотую середину они практически лишают её сознания, размытого из-за воздействия медикаментов. В конце концов, она просто начинает терпеть, пока не начинают течь слёзы. Ребята навещают её каждый день, меняясь по очереди. Их прекрасные освещённые радостью лица приносят удовольствие. Жить, ощущать, думать, выражать мысли оказывается прекрасно. Она надеется, что так же прекрасно будет избавить от спинодержателя и начать ходить. Травмы дают о себе знать практически постоянно, но врачи не вдаются в подробности, обходя некоторые темы стороной. Они говорят ей гораздо меньше, чем знают. Напоминает не государственную больницу, а военный медицинский центр, где подчиняются приказам и не говорят лишнего. Конечно, становится намного проще думать, что она идёт на поправку, когда её переводят в общую палату из интенсивной терапии. Но все продолжают притворяться, и ей не терпится узнать, в чём дело. Она ждёт Адема настолько сильно, что поднимается раздражение при виде улыбчивого лица Энги.       — Задание завершилось с большими потерями, чем мы предполагали. Директор поддерживает нас, но государственная комиссия сильно давит. Они забрали у нас Барака. Мы отработали впустую. Кюбра была административной штатной единицей в команде несколько лет. Она заставала такие вещи не единожды. К сожалению, кто-то сверху бессовестно отбирал все лавры себе. Впрочем, не то чтобы они стремились к гордыне. Их структура делилась на ряды директоров, а они сами были отобраны не за личные заслуги, а за готовность команды доверять свои жизни другим людям. Все они были обучены ставить себя на последнее место, отрезали от себя негатив и старались забывать о том, как нечестно с ними поступают. Всегда радует одно и то же: предотвращенный теракт, успешная зачистка вооруженных нападений, эвакуации — всё то, что защищает турецкий народ от страха, боли и ненависти.       — Что будет?       — Мы ещё боремся за право оставить тебя в команде. Кюбра закрыла глаза, обожжённая осознанием опасности.       — Я не настолько травмирована, чтобы меня выбросили.       — Ты не мусор, чтобы тебя выбрасывали, — твёрдо произнёс командир. — Твои травмы здесь не причём, ты быстро восстановишься, но они требуют доказать компетентность. Не только твою, они рассматривают и остальных ребят, получивших ранения. Они предлагают создать комиссию, хотят провести ряд тестов, возможно, передать тебя другой команде. Мы с директором пытаемся всего этого избежать. Кюбра впилась в него нервным взглядом:       — А если не получится?       — Если не получится, то сначала восстановление: физиотерапия, тренировки по уровням сложности, затем медицинская комиссия. Когда подтвердят, что ты поправилась, они начнут действовать. По сути, это будет усложнённый спецкурс. Спецкурс предполагал длительное проведение аттестации. Кюбра не стала думать о том, через что придётся пройти, чтобы вернуться в строй команды специальных операций. Она попала в подразделение Сокола, потому что товарищи доверились ей и директор одобрил её кандидатуру, а теперь, при наличии желания всей команды, её всё равно будет оценивать и утверждать государственная комиссия.       — И сколько это обычно длится? Полгода? Год?       — Двадцать недель, — оглушающе прозвучало в палате, — это почти пять месяцев. Они пролетят бесследно. Бесследно. Пока она будет надрывать тело и рассудок, её друзья продолжат свою работу где-то далеко. Они будут получать ранения, возможно, она пропустит тяжелые и радостные моменты. Может даже пропустить чью-то гибель, упаси Всевышний. Возможно, ей запретят с ними видеться… Кюбра знала, что они имеют полное право изолировать её от товарищей для проверки на психологическую устойчивость. Они могли даже провести переквалификацию и внедрить её в другое подразделение, возможно, ко Льву или Орлу, или даже к Ворону.       — Мы ещё боремся, Кюбра.       — Конечно, шеф, — шепнула она, полностью раздавленная обстоятельствами. — Прошу прощения, что подвела тебя и директора.       — Ты закрыла собой Полата. Мне не за что тебя прощать, я должен благодарить тебя за то, что ты сделала и за то, что ты выжила, — Адем вздохнул, опуская пальцы на её скованную капельницей ладонь. — Некоторые вещи случаются, чтобы сделать нас сильнее. Просто не забывай о том, что я всегда буду рядом. Мы ждём твоего возвращения в команду и оно обязательно состоится.       — Клянусь сделать всё возможное и невозможное, чтобы вернуться в строй.