Чистый развод

Чонгук всегда любил поспать подольше: он выбирал понежиться под мягким одеялом, от которого пахло любимым кондиционером с ароматом чистоты, даже если потом приходилось собираться за пять минут. В такие моменты он открывал шкаф и хватал первое, что увидит в своём абсолютно чёрном гардеробе. Ладно-ладно, там где-то висела пара-тройка светлых вещей. Но на работу он ходил исключительно в чёрном — образ у него такой. Времени на завтрак часто не оставалось, и Чонгук быстро перекусывал тем, что найдёт в холодильнике: однажды он даже закинул в бутерброд ту жухлую старую морковку, которая жалобно и немного обиженно смотрит на тебя, когда ты берешь с полки банановое молоко или газировку. Но сегодня был особенный день — его первый и единственный выходной за две недели. Прошло уже полтора часа с того момента, как он открыл глаза. И всё это время Чонгук пялился в телефон, листая бесконечную ленту с видео. Её точно придумал дьявол, иначе парень не мог понять, почему он только что с огромным интересом дослушал, как снять и смонтировать очередной тренд, окучить картошку и сделать из бытовки рабочий кабинет. Отбросив телефон на другую сторону широкой двуспальной кровати, Чонгук скинул одеяло и растянулся звездой. Он похрустел шеей, снимая напряжение после сна, заметил, как из окна сквозь чёрные шторы в комнату проникают солнечные лучи, и блаженно улыбнулся. Это утро ощущалось, как день рождения. Или в свете последних событий — день его перерождения. Иначе не назовёшь ту долгожданную тишину после бешеного темпа, в который ударилось его издательство накануне публикации книги очередного выскочки. Мистер Чу. О, он явно в нерабочее время обитал в аду. Или следил там за порядком как его создатель. Только сотрудники видели у входа его подъезжающую противно дорогую машину цвета рвоты, сразу писали в чаты одно слово: «Чубакка». Этого прозвища было достаточно, чтобы понять, что день предстоит, мягко говоря, сложный. Вот и последние недели, когда этот тип почти не вылезал из их издательства, превратились в сущий кошмар. Елейно улыбаясь сотрудницам, он набивал себе цену, рассказывая о своих успехах, богатстве и популярности. На планёрках он выводил из себя даже директора — рассказывал, как, по его единственно верному мнению, плохо работают остальные компании и люди. В общем, все, кроме него. Вспоминая даже в свой выходной этого мерзкого нарцисса, Чонгук вновь обложил его матом. Он настолько часто обитает в его мыслях, что пора выдать ему собственные тапочки, полотенце и зубную щётку. А лучше сходить к шаману и наслать на него порчу на понос. Потому что Чубакка уже даже снится бедолаге: стоит над рабочим столом Чонгука, тычет в нос какими-то бумажками и брызжет слюной, заплёвывая лицо и документы на столе. А в одном из снов тот, кажется, даже превратился в дементора и гонялся по всему офису за корректором, который «выделил слишком много ошибок в его идеальном тексте». Крепко зажмурив глаза, Чонгук сделал глубокий вдох и выдох. Этот тип не испортит ему выходной. Не в этот раз. Приподнявшись на локтях и обернувшись в сторону тумбочки, Чонгук посмотрел на часы: 11:28. По пути в ванную парень приоткрыл дверь второй комнаты, которая была скорее кабинетом или мастерской, и небольшой коридор залило светом. Он заглянул вовнутрь: сквозь окно в потолке, какие часто бывают на мансардах, было видно чистое голубое небо. После весенней серости, которую с собой приносит жёлтая пыль в Сеул, видеть этот яркий квадратик было особенным удовольствием. С широкой улыбкой Чонгук зашёл в ванную и посмотрел в зеркало: на него в ответ смотрел уставший молодой парень с мешками и синяками под глазами, отекшим лицом и торчащими во все стороны отросшими чёрными волосами. На руках и щеках ещё и остались следы от постельного белья, а боксеры перекрутились. — Мда-а, ну и красавчик… Вздохнув, Чонгук включил воду, снял бельё и залез под душ. Смывая с себя усталость прошедшей недели, он мысленно составлял себе план на день: нужно обязательно позавтракать, если в холодильнике найдётся что-нибудь кроме повесившейся мыши, заказать продукты и сделать уборку. И перезвонить Юнги — друг обеспокоенно звонил ему несколько раз, но после короткого сообщения «Чубакка» скинул ему стикер с крестом и надписью «Спаси и сохрани», а потом начал молча отправлять Чонгуку фотки своих котов. Их сладко спящие мордочки буквально спасли его ментальное здоровье. Надо поблагодарить хёна и купить хвостатым новые игрушки. Чонгук смысл с себя пену от лавандового геля для душа, зачесал назад мокрые волосы, вытерся мягким розовым полотенцем и завязал его вокруг пояса. Подмигнув посвежевшему парню в отражении в зеркале, он отправился готовить завтрак. В холодильнике ожидаемо было пусто: осталась пара яиц, почерневший банан и банка энергетика, от вида которого печень испуганно сжалась — она это дерьмо больше выносить не может. Покопавшись в шкафах, Чонгук достал муку и запылившуюся вафельницу. Прав был Юнги, когда говорил, что тот приготовит на ней один раз что-нибудь и забьёт. Но сейчас этот кухонный гаджет очень выручал. Через несколько минут ловких манипуляций горячий завтрак уже стоял на столе. Наслаждаясь банановыми вафлями и горячим чаем, Чонгук даже зажмурился и не сдержал стон удовольствия: давно у него не было такого медленного и приятного утра. Даже телефон, лежащий на другом конце столешницы, молчал. Ни одного сообщения! Просканировав взглядом кухню и гостиную, Чонгук залез в приложение доставки и закинул в корзину еду, которой в теории должно было хватить на неделю. Размышляя, сколько баночек бананового молока ему взять, он и не заметил, как в подарок ему добавили ещё и клубничное, нажал «Оформить» и получил уведомление о статусе заказа. Продукты должны привезти через пару часов, а значит, у него куча времени на уборку. Сказать, что Чонгук обожает убираться, — не сказать ничего. Он фанатик, помешанный и слегка поехавший. Так считает Юнги, а сам Чонгук просто расслабляется в процессе, когда надевает свою специальную одежду, включает трукрайм-подкаст в больших белых наушниках и сантиметр за сантиметром полирует полки, зеркала и пол. Можно сказать, это его медитация — когда нет времени на психолога, у него всегда есть час-два на уборку. Всегда, когда издательство не атакует Чубакка. Разгребая завалы чашек из-под чая, фантиков и одежды, которая валялась на всех возможных поверхностях, Чонгук ужаснулся: ещё никогда его квартира не выглядела ТАК. Так, словно по ней прошёл ураган, раскидал трусы и носки по люстрам, а чайный пакетик отправил в горшок с растением. «Кстати, надо проверить, живое оно или нет», — пронеслось в голове. Чонгук купил единственный цветок домой совершенно случайно: ходил по строительному магазину, когда только обустраивал жильё, и увидел растение с забавным длинным названием «Пилея пеперомиевидная» и крупными листочками в виде монеток. Оно показалось ему таким прикольным, что он поставил его в тележку, не вспомнив о том, что у него умер даже безобидный кактус, подаренный Юнги ему на новоселье. Но инопланетный зелёный сосед всё ещё жив. Сквозь спокойный голос ведущей трукрайм-подкаста и плотный поток мыслей Чонгук услышал, как во входную дверь громко постучали. Парень даже дёрнулся и чуть не выронил швабру из рук — в этот момент саспенс истории как раз достиг своего пика, а тревожная музыка заставила кожу покрыться мурашками от ужаса. — Курьер пришёл раньше времени? — подумал Чонгук, спуская наушники на шею и направляясь к двери. Стук повторился, теперь он был более настойчивым. Чонгук, не смотря в глазок, распахнул дверь и… Он что, попал в рай? Или в службу доставки теперь набирают ангелов? Потому что перед ним определённо стоял один из них: высокий парень со светлыми волосами и голубыми глазами в упор смотрел на него и ярко улыбался. А потом осмотрел Чонгука с ног до головы, поправив лямку джинсового комбинезона и спустившийся рукав белого лонгслива. Его цепкий взгляд остановился на бёдрах, и незнакомец замер, облизнув нижнюю губу. И вот тогда это происходит: момент, когда дыхание замедляется. И с каждым выдохом ты выпускаешь весь свой запас кислорода… «Стоп, кажется, рилсов с утра было слишком много», — на этой мысли первым отмер Чонгук. Он вдруг вспомнил, как выглядит прямо сейчас: его любимой униформой для уборки был плюшевый розовый костюм, состоящий из шорт и толстовки с заячьими ушками на капюшоне. Волосы он зацепил в хвостик на макушке, а на ногах красовались белые кроксы, которые по цвету гармонировали с белыми наушниками — из них всё ещё доносился голос ведущей. Из кармана торчала тряпка, которую тот небрежно запихнул туда по пути к двери. П-и-з-д-е-ц. Когда его в таком прикиде впервые увидел Юнги, то ещё долго называл принцессой. А тут — незнакомый человек. Парень. Ангел. Боже, когда Чонгук так успел согрешить? Разве ему мало одного исчадия ада в лице Чубакки? Непонятно, что на Чонгука влияет сильнее: полное отсутствие личной жизни после неудачного опыта, когда его в день рождения при всех одногруппниках бросил парень, или новое лицо на контрасте с кучей коллег, которые каждый день маячат перед глазами и сливаются в одно серое пятно. Но он буквально не может не смотреть на лицо гостя. А тот, кажется, что-то говорит: его губы шевелятся, но звук был приглушённым, словно шёл сквозь толщу воды. — А? Повторите, пожалуйста, что вы сказали. — Говорю, я у ваших соседей тараканов травил. Эти твари к вам спуститься могут — нужно и тут для профилактики их потравить, — сказал, всё так же ярко улыбаясь, блондин. Глупо открывая и закрывая рот, как рыба, Чонгук отошёл от дверного проёма и впустил гостя в квартиру. Тот снял обувь и спросил, где находится кухня. Хозяин квартиры указал рукой в нужную сторону и захлопнул дверь. А когда отошёл от шока, спросил: — Извините, а вас как зовут? Из какой вы компании? — Ой, я не представился? Я К… Лим Ёнмин. Из управляющей компании вашего дома. Видели, наверно, внизу объявление о том, что мы нечисть всякую травить тут будем. Вот, травим, — ответил блондин, смахивая чёлку и доставая из сумки какой-то баллон. Он по-хозяйски осмотрелся и начал обрабатывать стыки кухонного гарнитура и пола. «Интересно, а это средство точно убивает только насекомых?» — подумал Чонгук, когда едко-сладкий аромат распространился по комнате и начал слегка душить. В горле пересохло, а глаза начали слезиться. И лучше бы это было из-за красоты неожиданного гостя. А потом запах вдруг исчез. «Может, я уже вместе с помойными собратьями откинулся и лежу, подёргивая левой ногой в предсмертных муках, пока этот ангел обчищает мою квартиру?» — продолжил свой мыслепоток Гук. Хозяин квартиры проморгался, вытер рукавом толстовки слезящиеся глаза и присмотрелся к баллону в руках блондина. Что-то знакомое. Что-то до боли знакомое. Так, странный запах, красно-белая упаковка… Дихлофос! Чонгук абсолютно точно знает, как он выглядит. Потому что такой же баллончик стоит у него на кухне и в ванной — просто на всякий случай. Нет, вы не подумайте: Чонгук же не грязнуля, а ещё очень любит животных. Даже насекомых — бабочек там всяких, стрекоз. В детстве, когда родители не разрешали завести ему щенка или котёнка, он притащил домой с улицы… жука. Поселил его в коробке и заявил, что его зовут Жук (да, имя не фонтан, но ему же было всего пять!). Тот, правда, помер спустя пару дней, но это не важно. В общем, Чонгук обожает всю живность — кроме тараканов. Они всегда вызывали в нём какой-то дикий ужас: сердце начинало бешено стучать и словно поднималось в уши, отбивая глухой ритм прямо в них, пот стекал по лицу, спине и даже ладошкам. Парень натурально цепенел, будто перед ним был лев, а потом по округе разносился вопль — высокий, почти девчачий и совершенно не подходящий его внешности. Хотя в этом костюмчике… Так, стоп. Дихлофос. Это сейчас важно. Он точно помнит, как тот выглядит: парень пользовался им, когда жил на прошлой квартире. От воспоминаний о ней до сих пор бросает в дрожь. Однажды вечером, когда он пошёл умываться, ещё в темноте заметил, как за зеркало юркнуло что-то чёрное, слишком быстрое и большое. Но Чонгук отмахнулся и скинул это на галлюцинации от усталости — такое уже было, когда он готовился к тесту по «Превращению» Кафки: ему казалось, что по стене ползают огромные жуки. Только вот следующая встреча с этим неуловимым чем-то произошла через несколько дней. Теперь они смотрели друг другу в лицо. Точнее Гук смотрел на длинные противные усищи, а потом пытался размазать бренное тельце по дверному косяку. Когда ему удалось заманить насекомое под коврик, то он встал на него, нашёл в шкафу красно-белый баллончик, приподнял край и устроил газовую атаку непрошенному гостю. Честь доставать бездыханное существо выпала Юнги. Тот подскочил в два часа ночи от звонка заплаканного друга и прибежал к нему через пятнадцать минут — думал, случилось что-то серьёзное. Скептически глядя на младшего, хён салфеткой достал трупик и смыл в унитаз. Чонгука ещё трясло, а солёные дорожки из глаз сухими белыми линиями пересекали пухлые щёчки. Окей, ему Юнги готов простить что угодно. Чонгук, вздрогнув от нахлынувших воспоминаний, как будто очнулся от чар этого ангела, который уже поднимался с колен после профессиональной обработки. — Фух, ну всё, милейший, готово! Принимайте работу, с вас 350 тысяч вон. Это со скидкой — у вас же, получается, групповая заявка была… Не успел Ёнмин договорить, как Чонгук отобрал у него баллончик, осмотрел и, нахмурившись, прорычал: — То есть за обработку простым дихлофосом я должен отдать кучу денег? А вы не офигели? Кажется, это прозвучало грубо и жёстко, что совсем не клеилось с его внешним видом. Только теперь на скулах вместо милого румянца играли желваки, руки в розовых резиновых перчатках сжались в кулаки и выглядели угрожающе, а сам он как будто стал больше в два раза. — Но…, — проблеял Ёнмин, — но… — Что?! Надуть меня решил? А ну вали к чёртовой матери, пока полицию не вызвал! — Да я… Я… Я жаловаться буду! — воскликнул блондин, выпятив грудь вперёд, подняв указательный палец вверх и тряхнув им в воздухе пару раз. — Куда это? — усмехнулся Чонгук, сдвигая паренька к выходу. — В управляющую компанию! В жилинспекцию! Скажу, что вы не даёте работать! — И что мне будет? На доску позора повесят у входной двери? Вали давай! Я считаю до трёх. Один… — Но я же… — Два-а! До трёх Чонгук досчитать не успел — ангел выскочил в подъезд босиком, прихватив с собой обувь. Дверь захлопнулась, а в квартире вдруг стало слишком тихо. Настолько, что из наушников, всё ещё висящих на шее, донеслось: «…его бабушка действительно сидела — за то, что убила человека, а потом съела…». У жизни такой сценарист, что никакой трукрайм и не нужен. Вот она — история о человеческой глупости и хитрости. Размышляя об этом, Чонгук всё же доделал уборку, забрал у настоящего курьера продукты и приготовил ужин. Вечером, как и планировал, он позвонил Юнги и рассказал об ангеле, дихлофосе и жилинспекции. А тот выдал: — Ну принцесса, какой же ты иногда наивный! Как тебя на твоей работе ещё такого не сожрали с потрохами, а? Это ж классическая схема. Ладно хоть он тебя не вырубил там, а то плакали наши вечера с проектором и приставкой… — Хён, тебе бы только поиграть… И вообще! Это мне говорит человек, который хотел впечатлить парня и заказал в интернете редкую коллекционную фигурку. Цитирую: «Чимини так давно её хотел! Боже, он будет так счастлив!» О, хён, он был тааак счастлив, когда ты месяц прятался от него и жил у меня, когда тебе вместо фигурки пришла туалетная бумага. Один рулон. И за это ты отдал две свои зарплаты, а денег на оплату аренды и даже еду не хватило! — Йа! Мелочь! Нашёл что вспомнить. Эта фигурка… Да не бей ты меня, Чимин! Айщ! Больно же полотенцем… Я перезвоню завтра, Гуки. Завещаю тебе котов, если он меня убьёт… Да понял я, понял! Юнги сбросил звонок, и в квартире Чонгука снова стало тихо. Он развалился на диване в гостиной и смотрел в потолок, пока в голове крутилась мысль: «Завтра понедельник, и ничего хуже уже быть не может…»