Связанные снами

Ночь опустилась на гибридный лагерь, но привычной тишины не наступило. Воздух по-прежнему звенел от напряжения, только теперь его источником был не портал, а люди. После успешного, но истощающего эксперимента с щитом, Амен и Эвтида остались сидеть у самой арки, слишком измотанные, чтобы двигаться дальше. Они прислонились спинами к теплой, пульсирующей поверхности энергетического кристалла, который теперь надежно защищал их связь от внешних «эхо». Усталость валила с ног, но сон не шел. Солдаты «Ксенополиса» и воины Эвы, еще несколько часов назад делившиеся у костра скудными запасами, теперь снова стояли по стойке смирно, разделенные невидимой чертой. Общее дело сплотило их, но тень неизвестности снова поселила старый страх. Взгляды, которые они бросали на портал, были полны не любопытства, а опаски. Амен наблюдал, как майор Тизиан обошел позиции своих людей, отдавая тихие распоряжения. Его лицо было серьезным. Он не препятствовал работе Эвы и Амена, но и не спускал с них глаз. Он отвечал за безопасность, и новая угроза была слишком абстрактной, чтобы можно было расслабиться. С другой стороны, старейшина Сет хмуро наблюдал за Хранительницей Ангией, которая о чем-то тихо совещалась с советником Рэймссом. Даже перед лицом общей многомерной угрозы старые амбиции и подозрения никуда не делись. Рэймсс видел в портале потенциальное оружие или инструмент влияния. Агния — дар и испытание для своего народа. Их союз был шатким и вынужденным. — Они снова отдаляются, — тихо сказала Эва, ее голос был безжизненным от усталости. Она смотрела на две группы стражей, которые теперь почти не смотрели друг на друга. — Мы построили щит от чужих, а сами стали чужими друг для друга. — Не стали, — Амен положил свою руку на ее, и их узоры, уже привычно, отозвались легким теплом. — Они просто испугались. А страх всегда заставляет людей искать своих и отгораживаться от других. Мы должны были это ожидать. — И что нам делать? Снова бросаться в середину и кричать «посмотрите на нас, мы не боимся»? — Нет, — Амен слабо улыбнулся. — Мы должны сделать то, что они пока не могут. Доверять. Не им. Друг другу. И продолжать работать. Работа — лучший способ прогнать страх. Они сидели молча, слушая гул портала и приглушенные голоса своих сородичей. Они были на передовой новой, непонятной войны, и их единственным оружием была хрупкая нить между ними. Внезапно Эва пошевелилась. — Ты слышишь? Амен прислушался. Сначала он не услышал ничего, кроме привычных звуков. Но затем… до него донесся обрывок мелодии. Тихой, неуверенной. Кто-то из солдат «Ксенополиса» наигрывал что-то на губной гармошке. Простую, грустную мелодию о доме. И затем, в ответ, с другой стороны, послышался другой звук. Сначала тихий, потом чуть громче. Девушка-целительница, та самая, что работала над фильтром для воды, запела. Ее голос был чистым и высоким, а слова на ее языке рассказывали историю о первых звездах и тоске по дому, который еще не построен. Две мелодии, такие разные, сплелись в ночном воздухе. Они не мешали друг другу. Они звучали вместе, создавая странную, пронзительную гармонию. Амен почувствовал, как мурашки побежали по коже. Он посмотрел на Эву и увидел, что по ее щеке течет слеза. — Вот он, — прошептала она. — Наш щит. Не тот, что мы построили из страха. Тот, что строится сам. Из музыки. Из хлеба. Из общих воспоминаний о том, как чинить воду. Они сидели и слушали, как два мира, напуганные и неуверенные, пытаются говорить друг с другом на единственном языке, который никогда не нуждается в переводе. На языке тоски и надежды. И в эту ночь портал не показывал им чужих пустынь и багровых солнц. Он сиял ровным, спокойным светом, отражая в себе два костра и две группы людей, которые, сами того не осознавая, начали строить самый главный мост — мост между своими сердцами. А Амен и Эва, сидя в самом его центре, наконец-то уснули — спиной к спине, рука в руке, на страже у ворот в бесконечность. Их бдение только начиналось.