Очарование Хэллоу Китти

Эндрю не знает, благодарен ли он своим друзьям — ладно, возможно, после стольких проведённых вместе лет он всё же может признать, что они его друзья — за то, что случилось накануне. Или же он хочет больше никогда не видеть их из-за того, что они заставляют его встать с кровати, чтоб отключить телефон и не слышать бесчисленных уведомлений о том, понравился ли ему их сюрприз, когда этот самый «сюрприз» сейчас лежит вместе с ним на мягких шёлковых простынях. Ещё вчера, когда утром его будил комок из шерсти, Эндрю даже и подумать не мог, что на следующее утро он проснётся от взгляда невозможно ледяных голубых глаз, что он будет любоваться рыжими кудрями, которые были освещены полоской солнечного света из-за штор, которые не были плотно сомкнуты, что при всём этом он будет чувствовать столь редкое тепло в груди. Возможно, он всё же признаёт, что сюрприз был стоящим его внимания.

***

Эндрю вошёл в кафетерий после нудной пары и сразу же почувствовал на себе взгляд пяти пар глаз. Он сразу же понял, что простым присутствием на обеде ему не обойтись и другим что-то от него нужно. Обычно его встречали только радостный взгляд Ники, мимолётный взгляд Аарона — как бы давая понять, что он его заметил, и приветствующий взгляд Рене, которые не мешали спокойно взять свой перекус и направиться к их столику. Миньярд подумал, что они могли обсуждать планы на приближающийся его с близнецом день рождения, и на секунд десять задумался, не пойти ли в другое кафе, чтобы его друзья поняли, что он не хочет в этом участвовать, но по опыту он уже понял, что это бесполезно и лучше сразу всё обсудить, чтобы потом не было только хуже. Подойдя к столу, Эндрю вскинул бровь на любопытные взгляды Элисон и Ники, молча задавая вопрос. Ответ он получил лишь тогда, когда, вздохнув, сел на стул. — Миньярд, признайся, ты интересуешься представителями мужского пола, да? — спросила Элисон с таким выражением лица, будто сейчас ей откроется огромная тайна вселенной. — Не неси чушь, он натурал, — возразил Кевин. — Ну нет же! — воскликнул Ники, который, казалось, уже в сотый раз пытался доказать обратное. — Я уверен, что он предпочитает парней! Эндрю не знал, был ли он рад, что ошибался — речь в очередной раз шла про его ориентацию, а не про его день рождения. Но что он знал точно, так это то, что он не собирался подтверждать слова ни одного из своих друзей — он знал, что они сделали ставку на его ориентацию. Все в их компании поставили немалое количество денег на какой-то глупый спор, кроме Рене — единственного человека, который и так знал правду. Не то чтобы он скрывал эту информацию, просто эти глупцы не видят очевидного, поэтому он и не хочет, чтобы для них всё было так легко. И Миньярд понимал, что Рене расскажет что-то о нём другим людям только в том случае, если он сам того захочет. Когда он не отвечал на их многочисленные вопросы и спокойно ел в течении десяти минут, его друзья всё же сдались на этот раз — очевидно, что через некоторое время они вновь вернутся к этому вопросу. — Ладно, я знаю другой способ, как заставить тебя поделиться этим, — сказала Элисон, уверенным и хитрым взглядом смотря на Хэммика. Эндрю, мягко говоря, было всё равно, что они придумают на этот раз, поэтому оставил эти слова без ответа.

***

Несмотря на суету Ники, этот день прошёл довольно спокойно, и Эндрю уже думал, что на этот день рождения легко отделался, получив в подарок новые ножи, книги, подарочный сертификат в его любимой пекарне, годовой абонемент в спортзал и шикарные рубашки из новой коллекции. Но самое главное ждало его в конце этого долгого дня. Эндрю даже не подозревал об этом, пока его вечером не завели в гостиную, посадили на диван, выключили свет, а сами все ребята из компании — как им только удалось уговорить Кевина и Аарона на это? — встали где-нибудь в сторонке. Заиграла музыка. Дверь в комнату открылась и вошёл коротко стриженный светловолосый парень с магнитофоном, который был явно недоволен своей работой, если не жизнью в целом — выражение его лица нетрудно было увидеть в той полутьме, в которой была комната, из-за света фонарей с улицы. Сразу за ним вошли двое людей: массивный темнокожий парень с уложенной гелем прической в виде шипов и темнокожая девушка, но на голову ниже него и с множеством косичек на голове. Они поставили на пол по одному светодиодному прожектору. Эндрю был явно недоволен тем, что успело произойти за те считаные тридцать секунд. Он уже хотел было бросить гневный взгляд на своих «друзей» и уйти в приятную тишину своей комнаты, но, посмотрев на выражение лица Ники, в котором читалась не то мольба, не то надежда на шанс успешно вручить «подарок» своему кузену, решил всё же задержаться ещё на добрые полминуты — на случай, если сюрприз всё же окажется стоящим, или чтоб ему потом не предъявляли, что он даже не увидел то самое, ради чего они вообще собрались у него в квартире — в случае обратного. Ждать пришлось недолго. В комнату вошёл полуобнажённый парень с довольно приличной мускулатурой — не слишком перекачан, но и заметно, что он проводит в спортзале не шуточное количество времени, — в нелепых тапочках с бантиком и такой же нелепой и глупой головой Хэллоу Китти. Он бросил взгляд на своих друзей и обнаружил, что они все смотрят на него. Ники и Элисон — в ожидании его реакции, Рене — с извиняющимся взглядом, который дал понять, что она сделала всё, что могла, чтоб этого не происходило, Кевин же, казалось, смотрел на него не только для того, чтоб убедиться, что Эндрю не нравятся мужчины, а и для того, чтобы самому не обращать внимания на этого мальчишку-аниматора — конечно, ведь так ужасно осознавать, что тебя привлекает не только женский пол, но и мужской: для профессионального спортсмена проще быть гетеросексуальным. Пусть убеждает себя в этом и дальше. Никто же не замечал взгляды Кевина на высокого черноволосого второкурсника француза — Жана. После стольких споров между Ники и Кевином на эту тему Эндрю не собирается как-либо это комментировать, — Аарон же смотрел на Эндрю с взглядом, который так и говорил: «Ты же не можешь интересоваться парнями, да? Это отвратительно». Ничего нового и удивительного. Эндрю снова перевёл свой взгляд на своеобразного «Хэллоу Китти». Его движения были достаточно плавными и откровенными, чтоб считаться за сексуальный и, если быть честным, достаточно красивый танец — по крайней мере этого хватило, чтобы заинтересовать Эндрю. Все эти светодиоды превращали телодвижения парня во что-то, что заставляло дыхание прерываться. Под взглядом карих глаз, в темноте напоминающий чуть подгоревшую карамель, парень повернулся спиной, исполняя следующие движения тазом. Эндрю заметил прикрепленный на ремне бантик и опять подумал, что весь этот маскарад — это нелепо, но взгляд так и не отвёл. Он мог признаться сам себе, что мальчишка довольно-таки неплох, но показывать свою реакцию друзьям? Ни за что. Впрочем, с привычным вечно каменным лицом это не составляло особого труда. Эндрю не знал, сколько прошло времени, когда парень сделал последнее движение — встал в позу, одну руку приложив к горлу и залезая пальцами под маску, тем самым отодвигая её настолько, что можно было увидеть рыжие пряди, а другую зацепив за ремень штанов, оголяя ещё больше кожи. Ладно, это его действительно впечатлило. Парни в Райских сумерках — клубе, в который Эндрю иногда ходит, чтоб снять напряжение — парни явно не умеют делать свои движения настолько плавными и приковывающими к себе взгляд. Что ж, когда это закончилось — слишком быстро, по мнению Эндрю — и мальчишка-аниматор ушел вместе со своими ассистентами, Рене бросила на Эндрю извиняющийся взгляд. На остальных смотреть не хотелось, он и так знал, что там увидит: Ники и Элисон будут расстроены, Кевин и Аарон — довольными, но всё же посмотрел. То, что он увидел, явно не соответствовало его ожиданиям. Ники и Элисон ухмылялись и держали в руках деньги, что означало, что они явно выиграли в какой-то ставке, Аарон морщил нос, а Кевин смотрел на него с недоверием. Чёрт. Неужели в его взгляде или выражении лица всё же можно было что-то рассмотреть? В целом это было не важно, но теперь на него будет сыпаться в три раза больше вопросов, что терпеть совершенно не хотелось. Пока этого не произошло, он засунул руку в карман, нащупав там пачку Мальборо и зажигалку, и поспешил выйти на балкон. Он надеялся, что Рене поймёт и уговорит всех выключить свет, который они включили после ухода его «сюрприза», чтобы не сидеть в полутьме, и тихо покинуть его квартиру, пока он курит. Выйдя на балкон, он прикурил сигарету и затянулся. Эндрю посмотрел вниз — он хотел отогнать те мысли о загорелом пареньке, о его руках, движения которых так идеально дополняли танец, о том, насколько длинные его волосы — была ли длина достаточной, чтобы потянуть за них, сжав в кулаке. Он очень надеялся, что чувство страха поможет отогнать эти мысли, и, кажется, это действительно было так. Это всегда помогало. На улице уже было достаточно темно, и лишь фонари хоть как-то освещали улицу. Секунд через двадцать он заметил в тени своего дома движение. Он не знал, ушли ли уже его однокурсники, ведь выход из дома был в другой стороне от балкона, но от силуэта шёл лёгкий дым, что означало, что это был точно не кто-то из них, ведь ни один человек из их компании, кроме Эндрю, не курит. Миньярд решил, что это кто-то из других жителей пятиэтажки. Когда сигарета уже дотлела до фильтра, силуэт из тени вышел на освещаемый участок возле дома, и его взгляд тут же встретился со взглядом Эндрю. Неизвестный человек был одет в ничем не примечательную одежду — черные штаны и серая толстовка, но две детали в его образе всё же привлекли внимание Миньярда. Бант, прикрепленный к ремню. Чёртов бант Хэллоу Китти и рыжие волосы. Это был тот самый мальчишка-аниматор. Даже с высоты второго этажа Эндрю мог сказать, что рыжеволосый очень даже симпатичный, но вот что он всё ещё делал у него под балконом — загадка. — Привет, — Эндрю задержал дыхание, когда парень подал свой голос, обращённый явно к нему, ведь других прохожих в такое время уже почти не было. — Привет. Тебя что, забыли здесь? — Спросил Миньярд, оглядываясь вокруг и убеждаясь, что машина с ассистентами аниматора уже явно уехала. — Меня невозможно забыть, — сказал мальчишка-аниматор, приподняв уголки губ в лёгкой улыбке, — или хочешь сказать, что это не так? Эндрю, забыв про свою боязнь высоты, вновь вспомнил про то, о чем думал буквально пять минут назад. Чёрт. — Нет, я так не думаю, — всё же ответил он спустя минуту. — Хн. Ещё бы. Можно зайти? — сказал человек с бантиком, который остался от того треклятого образа Хэллоу Китти, который теперь, кажется, прочно засел у Миньярда в голове. Хах. С его то памятью. — И часто ты спрашиваешь это после своей работы? — поинтересовался Эндрю. — Я вообще не работаю в настолько откровенном формате — сегодня нужно было заменить товарища. Получается, впервые. Так что, можно зайти? — спросил паренёк, улыбаясь уже не только уголками губ и смотря на него прищуренным взглядом. Эндрю на миг показалось, что балкон падает, или это падает его сердце вместе с разумом — непонятно. В любом случае находиться на балконе и наблюдать с него эту чертову идеальную улыбку он больше не хотел. Он зашёл в комнату, надеясь, что этот горячий парень расшифрует его действия правильно и уже через 20 минут будет плавиться под грубыми движениями рук Эндрю до тех пор, пока не забудет своё собственное имя — «Нил». И, возможно, когда они уже будут сидеть на кухне и Эндрю будет пить свою сладкую бомбу под едкие комментарии Нила, а сам парень — крепкий кофе, в разговоре он окажется достаточно интересным, чтобы одна ночь превратилася в целую жизнь.